Цена правды (Сыма Ши) (1/1)

Тебе не сбежать!(Сыма Ши) Отец раскрыл ладонь над рядами символов, ни на мгновение не задумываясь над принципом шифра; начертанные на каменной плите знаки вспыхнули лазурным и, едва только Сыма И отвёл руку, зазмеились по поверхности, словно тонкие струйки воды, наплетая новый узор. А точнее, новый текст — уже на знакомом языке. Несколько секунд томительного ожидания — и стало возможным прочесть: ?Мудрость сотни лис неизмерима. Озеро Истины — зеркало сущих желаний?. Как и положено, смысл печати недостижим с первого раза — даже для вдумчивых. Что уж говорить о недалёких глупцах, коих вокруг не счесть. Ясно, почему сие место считается неприступным — дело даже не в печати. А в том, что лишь достойный имеет право посетить обитель настоящего Знания. Знания, что веками собиралось в этих копях по крупицам. — Любопытно, не правда ли? — улыбнулся отец. Он, конечно же, давно понял самую суть зашифрованного послания. Сыма Ши нахмурился, пытаясь понять следом за ним. Конечно, даже будучи старшим сыном умнейшего цилиня… а точнее, умнейшей сущности из тех, что помнят руины Трёх Царств, Ши ещё не успел впитать в себя все возможные сведения об окружающем мире. И тем не менее рано или поздно это обязано было измениться. Уже сейчас наследника семьи Сыма считали не по годам одарённым, проча великое будущее — как и его отцу в своё время. И впечатление лишь усиливалось в сравнении с младшим братом Чжао, к которому большинство относилось с недоверием. Что ж, его незаинтересованное поведение и легкомысленные изречения без труда могли привести к не самым лучшим выводам о его характере. Даже сейчас, стоя по левое плечо от отца, Чжао нисколько не пытался хотя бы изобразить, что ему любопытно узнать тайну Обители Сотни Лис, и ни капли не силился вдуматься в значение, что скрывается за проявившимися на камне словами. Если бы Ши не знал своего брата хорошо, давно бы записал его в разряд безмозглых болванов. Но, к счастью, Ши знал Чжао хорошо. Не лучше Цзя Чуна, конечно, но всё-таки достаточно, чтобы верить: он способен догадаться до смысла лисьего послания — нужно лишь заставить его постараться. — Пройти в Обитель можно, лишь выявив суть? — размеренным голосом спросил Сыма Ши, решив поторопить события. Сыма И вновь улыбнулся в ответ на его слова. — Твоя догадливость неизменно радует, сын мой. Двоякое ощущение — когда отец обращается к тебе одному в присутствии младшего брата. С одной стороны, видно, что он гордится и доверяет, с другой — будто преследует некий тайный замысел. Цилинь — зверь крайне неоднозначный; вобрал он в себя лучшие особенности десятков сущностей. Есть в нём и драконье пламя, и тигриная гордость, и возвышенность, свойственная предкам-фениксам. Никогда нельзя угадать наверняка, что у цилиня на уме, — Сыма Ши знал это не понаслышке. Он знал это по себе. И знание это лишь подтверждалось благодаря наблюдению за отцом и братом. Чжао, как обычно, очнулся неожиданно. Он всегда в их семье просыпался последним, но, когда подобное всё-таки происходило, даже строгая Ван Юаньцзи забывала о своих нравоучениях, поражённая. И сейчас — когда юноша вдруг склонился вперёд и, ненадолго прищурившись, выдал: — Так озеро облегчает поиск нужных ответов? — и Сыма И, и Сыма Ши на несколько мгновений поддались смятению. Но отец уже вскоре сжал ладонь в кулак — будто поймал что-то в воздухе — и воскликнул: — Верно! Ши взглянул на брата с гордостью. И мысленно усмехнулся: если Чжао вновь вздумает жаловаться на своё бессилие и неумелость, напоминание о том, что произошло прямо сейчас, наверняка вынудит его замолчать. ?Главное — не забыть поделиться этой находкой с Ван Юаньцзи?, — с теплотой подумал Сыма Ши — но его почти сразу отвлёк голос отца: — Позволь нам узнать то, что мы желаем, — обратился он к каменной плите. — Клянёмся, большего мы не потребуем. Едва финальное слово заклинания — которое Ши тут же запомнил, — сорвалось с уст старшего цилиня, как скалу перед ними охватило пламя. Юноши, одновременно ахнув, отпрянули от неё — под довольный хохот отца. — Полно, сыновья мои! Мы слишком долго шли сюда, чтобы отступать, — обратился Сыма И к своим отпрыскам. — Лисы хитры, но даже им не справиться с мудростью цилиней. — Отец без раздумий окунул руку в бушующее пламя. Братья с молчаливым трепетом следили за его действиями, не в силах до конца отойти от впечатления. — Наваждение, — по-змеиному зашипел Сыма И, — не должно сбивать вас с толку. Цилини способны разгадывать самые сложные шифры, запечатывать разумы и сердца, сжигать что угодно на своём пути… Не нам страшиться иллюзорного костра, — с этими словами он резко взмахнул рукой — и пламя, что лишь мгновение назад бушевало перед ним, грозя поглотить, обратилось с голубоватую дымку. Сыма Ши стало стыдно за то, что он поддался глупому испугу; запах и образ огня устрашили его, словно неразумное дитя. — Я тоже в первый раз перепугался, — внезапно обыденным голосом заметил отец. — Так что вам нечего стыдиться. А вот если вы и во второй раз испугаетесь, будет уже глупо. Но прямо сейчас вы лишь поддались тому, что подсказал вам здравый смысл. Идём, — позвал он. — Мне не терпится показать вам самое главное. Только сейчас Сыма Ши заметил, что каменная преграда, которая была на их пути минуту назад, исчезла вслёд за пламенем. Он отправился в открывшуюся пещеру сразу за отцом, пользуясь правом старшинства и давая Чжао время прийти в себя. И пусть Сыма Ши с Сыма И шагали одинаково бесшумно, почти сливаясь с темнотой вокруг, — когда за спиной раздалась тяжёлая поступь младшего брата, на душе почему-то стало легче. Пройдя немного вглубь, Сыма И подвесил над ладонью сгусток алого пламени. — Уважим прежних хозяев, — ядовито усмехнулся он. — Надеюсь, прекрасный Чжоу Юй простит мне то, что я избрал не чёрный цвет. Тёмное пламя, слишком близкое по своей сути к колдовству воронов, не сумело бы ничего осветить. Пытаться с его помощью разглядеть что-либо в темноте — проявление неслыханной глупости. Сыма Ши посмотрел на собственную ладонь; вслед за отцом создал над ней небольшой огонёк, однако упрямство не позволило ему отказаться от голубого цвета — даже в угоду напускной вежливости. Цилинь решил, что теперь ни за что не будет бояться этой пещеры — и неважно, сколько мудрости она в себе хранит. Он пришёл сюда, дабы получить знание — а знание обычно не доступно робким. Сыма И, обратив внимание на пламя в руках сына, одобрительно хмыкнул. Чжао даже не озаботился хоть скольким-нибудь освещением. Некоторое время трое шагали в относительной тишине; братья молча следовали за отцом всё дальше по постепенно расширяющемуся проходу. Когда впереди наконец замелькало лазурное сияние, Сыма И погасил пламя — вновь властно сжав ладонь в кулак. — Вот оно! — шёпотом воскликнул он. — Озеро Истины. Не отрывая восхищённого взгляда от возникшего перед ним водоёма, Сыма Ши приблизился к его краю; замерев у самой кромки воды, опустился на пол пещеры. ?Если провести над ним ладонью, можно познать, к какому времени склонна твоя суть, — вспомнил юноша, вознеся руку над поверхностью озера. Отец не раз повторял им с Чжао эти слова, как не раз повторял и закономерность: — Волнение — прошлое; отрицание — настоящее; спокойствие — будущее?. Сыма Ши вгляделся в озёрную гладь, ожидая, как именно откликнется вода — и почему-то ощутил невероятное облегчение, когда не произошло ровным счётом ничего. Отец тем временем подозвал к озеру Чжао, который всё это время стоял поодаль в нерешительности. — Протяни руку к воде. — Под ладонью брата гладь, как и ожидал Ши, прогнулась, словно не желая, чтобы юноша её коснулся. Отец задумчиво промычал, после чего взглянул на руку старшего сына — и промычал снова. — Любопытно… Они даже опомниться не успели, когда это произошло. И долгое время не могли понять, что именно это значило. Когда вода под рукой Сыма Ши вдруг всплеснула вверх и охватила руку по запястье — все трое только и смогли, что застыть от изумления. Но, как только левый глаз пронзила резкая, невыносимая боль, ослепив, юноша с пронзительным криком дёрнулся прочь. Он чудом вырвал руку с первой попытки, но пол-лица словно охватило адским пламенем — и, едва оказавшись в руках подоспевшего на помощь отца, Сыма Ши потерял сознание. …Пальцы проворно вырисовывали в воздухе знак за знаком; Сыма Ши был предельно сосредоточен, поскольку любая ошибка могла стать роковой. И тем не менее необходимо было спешить. Озеро Истины способно ответить на любой вопрос — однако цена, которую необходимо заплатить за это, всегда несоизмеримо высока. Сыма Ши выяснил, что желал. Озеро наполовину лишило его зрения. А теперь же оказалось, что насланный на глаз недуг — на самом деле проклятие, которое внезапно стало распространяться по лицу сразу после смерти отца. Запечатать порчу невозможно; однако если она доберётся до сердца — цилиня уже будет не спасти. Выход прост — запечатать сердце. Примерно через минуту, когда узора наплелось на полстены хладных покоев, у мужчины начала отниматься рука. Цзя Чун, почуяв это, осторожно подобрался со спины; коснулся ледяной ладонью обнажённого плеча, чтобы поделиться магией. Выписываемые символы постепенно стали обращаться из лазурных в чёрный, однако рисовать их теперь было намного легче. Когда до завершения печати осталось всего ничего, за спиной раздалось вкрадчивое: — Вы уверены, что не желаете избрать более безопасный путь? Вороны — слишком близки к демонам. Именно поэтому Цзя Чуна так и тянуло порой… искушать. Однако сейчас это была всего лишь проверка — а точнее, поддержка; Цзя Чун намеренно подверг решимость Сыма Ши сомнению — чтобы тем самым её укрепить. — Оно того стоит, — гулко откликнулся цилинь. — Лучше жить без чувств, чем умереть, так и не исполнив своей миссии. — Услышав тихую усмешку возле уха, Сыма Ши приказал: — Отпускай. Теперь остался ещё один взмах незримым пером. Ещё один символ — и нынешний глава семьи Сыма навеки запрёт дверь в свою душу колдовским замком, не имеющим ключа. — Чжао расстроится, когда поймёт, что вы к нему охладели, — бесстрастно заметил Цзя Чун. — И Ван Юаньцзи… — он осёкся. Сыма Ши с удивлением отметил, что ворон испытывает искреннее волнение. — Им не к чему мои чувства, — безжалостно заключил цилинь. — Чжао сильнее, чем думает. А Юаньцзи… — он немного помолчал. — А Ван Юаньцзи будет ему поддержкой. Они созданы друг для друга. Матушка никогда не избрала бы в невесты для сына недостойную. Где-то в районе груди потянуло болезненным холодом, когда ледяной шёпот Цзя Чуна возразил: — Полагаю, вы желали сказать — для младшего сына. Запечатывать внутри себя любовь — опасно. И ещё опаснее — любовь безответную. Холод обратился ноющей болью. Но Сыма Ши остался невозмутим. — Ты здесь как раз затем, чтобы уменьшить риски. Или боишься промахнуться? — Ни в коем случае. Тёмная магия воронов — схожа с магией демонов, а потому не созидательна ни в коей мере. Её цель — терзать, разрушать, искоренять. Цзя Чун оказался в поле зрения Сыма Ши; в руках мрачно-спокойного служителя тени возникли два чёрных магических клинка. Цилинь провёл пальцами по воздуху — в последний раз; расправил плечи и кивнул, давая знак действовать. Ворон сорвался с места — и безошибочный удар, крест-накрест, пронзил грудь мужчины. Слева. Больно. Сдавленный крик. Пошевелиться — не выходит. Печать перед глазами — вспыхнула синим пламенем, пошла рябью, рассыпалась на осколки; собравшись колючими змеями, мучительно медленно поползла по клинкам, забираясь в рану, каждым кусочком причиняя адскую боль… Как именно Цзя Чун вынул клинки, Сыма Ши уже не помнил. Всё вокруг потеряло очертания и поплыло прочь прежде, чем он осознал, что окончательно обратился в бесчувственного тирана. …Чжао наконец соизволил понять, что Ван Юаньцзи — не только строгая наставница, но ещё и восхитительная девушка. Увидев, как младший брат смотрит на своего сурового надзирателя по-настоящему влюблённым взглядом, глава семьи Сыма кивнул сам себе. Хотелось бы удовлетворённо — однако он уже давным-давно забыл, что есть истинное удовлетворение. Он уже давным-давно забыл, что есть истинные чувства. ?На пути завоевания нет места сожалениям. Как и состраданию?, — решил Сыма Ши. Он знал: Ван Юаньцзи и Сыма Чжао буквально минуту назад обсуждали, насколько изменился наследник после смерти отца. Каким суровым и чёрствым стал, как отбросил любое сочувствие во имя высших целей. Им никогда не узнать истинной причины подобных перемен. Им и не нужно её знать. По крайней мере, Чжао точно. Выяснит — обидится, а может, даже не простит. Не хотелось бы ссориться с ним из-за такой мелочи, как эмоции. Цилинь взглянул на ворона, что, будто тайный страж, всё это время прятался в тени сада. Цзя Чун, встретившись с ним глазами, понимающе кивнул. ?Я ни за что не выдам нашей тайны?. — Брат Ши, — заметив старшего цилиня, произнёс Чжао. — Ты в последнее время слишком плохо выглядишь. Возможно, тебе стоит больше отдыхать? Юаньцзи поглядела с беспокойством, взволнованно поджала губы. На миг — всего лишь на миг — в сердце будто что-то попыталось дрогнуть… А, нет. Всего лишь показалось. — Мне некогда расслабляться, — просто произнёс Сыма Ши. Чжао скрестил руки на груди и проворчал: — Ох, да знаю я, знаю… — кажется, он воспринял произнесённое на свой счёт. — Нам всем некогда расслабляться, да? — Да, — кивнула Ван Юаньцзи. — Именно поэтому прямо сейчас вы должны… Чжао оборвал её наставления усталым вздохом и пробормотал: — Помню, помню. — Взглянув на Сыма Ши, он уверенно заявил: — Брат, в грядущих сражениях я хотел бы помогать тебе изо всех си… Слушай, а мне обязательно надо это вслух проговаривать? — вдруг обернувшись, спросил он у Юаньцзи. — Может, брат поймёт всё и без этого? Девушка поджала губы чуть сильнее, в руке её возник кинжал. — Вы должны сказать это, мой господин, — не терпящим пререканий голосом заявила она. — Вслух, чётко и до конца. Живо, — почти прорычала она, заставив Чжао поёжиться. А ещё птица называется. Наверняка её тайная сущность — зверь не слабее медведя. Вздохнув, Чжао собрался было начать свою речь заново, но Ши остановил его властным взмахом ладони. — Полно, брат, вещать о подобном через силу ни к чему, — произнёс он. — Я и без того прекрасно вижу, что лежит на твоём сердце. Развернувшись, он направился прочь — буквально чувствуя, как двое позади видят в его силуэте призрака Сыма И. Так уж вышло, что величайший стратег всех времён, равный по силе ума самому великому ?Дремлющему Змею?, не успел исполнить своего замысла целиком. И тем не менее он оставил после себя достойного преемника, готового взвалить бремя ответственности на свои плечи. Того, кто ни за что его не подведёт. Того, кто обязательно добьётся своего, несмотря на мнение окружающих и те препятствия, что встанут на его пути. Того, кто был избран самой Волей Неба — беспощадной к каждому, кто посмеет её ослушаться. Озеро Истины ответило на вопрос Сыма Ши. Оно дало ему понять, в чём его истинное предназначение. И Сыма Ши исполнит свою миссию, невзирая на те трудности, что подкидывает ему судьба. Невзирая на то, что останется в памяти истории лишь как жестокий и беспощадный правитель.