Глава 5 (1/1)
- Прекрати, - умоляюще застонал Чанмин, - Я … я еще не готов…- Кто тебя торопит? – удивленно промычал Джеджун, нехотя убирая руки из-под футболки младшего, - Теперь вообще запретишь прикасаться к себе?- Нееет… Ты не так понял, просто, не все сразу…- Мин развернулся лицом к старшему. Они лежали на нижней кровати, старший обнимал первокурсника за талию, нежно прижимая так, чтобы упираться подбородком ему в макушку. Минни дышал ему в шею, отчего старший млел, аки кот на солнышке. Спустя мгновение младший накрыл губы Джеджуна поцелуем, сначала мягким, слегка поверхностным, но потом позволил старшему углубить поцелуй, проникнуть языком дальше, задеть за чувствительное, сделать его невероятно пошлым, мокрым, полным похоти.- Ты опять за свое…- недовольно прошипел Минни, отдаляясь, - Убери их, пожалуйста…- С каждым разом мне все труднее сдерживаться. Еще немного и я просто нагну тебя над столом и надругаюсь… - хихикнул Джеджун, наблюдая за реакцией соседа, - Расслабься, я же пошутил…
- Это грубая шутка, - насупился Мин, руки Дже не дали ему вырваться и уйти, лишь сильнее прижали.- Не дуйся. Тебе не идет.- Ты придурок.
- Согласен.- Красивый придурок, - Чанмин снова поцеловал Джеджуна, - а сколько времени?- Полчетвертого…Айщ..Совсем забыл…- Дже резко поднялся и стал собирать бумаги со стола, - Я должен был отдать черновой вариант диплома профессору. И совершенно забыл, черт, я могу его упустить…Чанмин тоже поднялся, стал помогать старшему собирать документы в рюкзак. Будто любимая женушка собирала мужа в далекий путь. Он ухмыльнулся сам себе, так приподнял уголки губ, что засмущался, опуская лицо вниз.- Ты не забыл? – напомнил Минни, - Ты обещал съездить со мной к семье на выходные…- Малыш, обсудим позже, я обещаю, - Дже оставил легкий поцелуй на губах первокурсника и удалился.Вернемся к Хичолю. После случая у бассейна, когда Джеджун вывел его и равновесия своим хладнокровным отношением, способность здраво мыслить улетучилась. Он, со своими прекрасными бездонными глазами, не имел права запрещать Хичолю веселиться. Он, со своими изящными пальцами и спортивным телом, не смел говорить с Хичолем в таком приказном тоне.Он не должен был уходить.
Так Джеджун стал камнем преткновения, тем самым, что останавливает, стопорит.Когда-то, еще с Хичолем Дже был искренне счастлив, любил и был любим, дарил радость и сам радовался. Но это прошло, как наваждение у больного, розовая пелена влюбленности спала, обнажая серость будничного мира. Хичоль стал более резким, более холодным, отчужденным и далеким. Он перестал видеть в чем-либо романтику, видел лишь слабость и отсутствие характера, бесхребетность. Секс, как таковой, перестал существовать, Хичоль взбирался на Джеджуна в любое время в любом месте и овладевал, как хотел и сколько хотел. Будто второй был создан для удовлетворения потребностей первого.В одну такую ночь, Дже спал мертвецким сном, после тяжелой подготовки студенческой конференции, а Релла, пьяный и, явно, недовольный тем, что любовник так много времени уделял учебе, практически изнасиловал беспамятного партнера. Тогда они впервые сильно поругались, впервые подрались. Потому, что оказалось у Дже есть чувства.Хичоль и тогда ему уступил, пустил скупую мужскую слезу, чем смягчил злость Джеджуна. На тот раз Хичоль был прощен, но только на тот один раз.Через пару недель Релла затащил в их с Дже комнату молоденькую официантку, безумно влюбленную и глупенькую. Конечно, он знал, в какое время появится Джеджун, и специально подготовился, создавая атмосферу. За что боролся, на то и напоролся.Джеджунпросто принял ситуацию и сразу вычеркнул себя из списка близких Хичоля, когда спокойно собирал вещи рядом с обнаженным Реллой и ошарашеннойофицианточкой, старающейся прикрыть грудь руками. Он упаковал сумки и, напоследок,швырнул в пол их общую фотографию.Хичольтщеславно надеялся, что Дже вернется, простит и вернется, но проиграл. Хи совершенно не учел наличие крепкого стержня внутри мягкого и податливого Дже, наивный считал, что второй существовал за счет первого, а не наоборот. Спустя месяцы одиночества и безэмоционального перепихонас кем попало, Хи завел себе команду выродков, чтобы сгладить остроту самобичевания. Он стал жаждать успокоения за счет унижения других, более слабых, чем он сам. Однако, он, глубоко в душе, желал прощения, хотя и боялся себе в этом признаться. Врать себе намного проще.В итоге, Хичоль решился найти Джеджуна, дабы поговорить по душам, разобраться в их отношениях. Просто поговорит, успокаивал он себя, только разговор. Ничего более.Иначе тот опять уйдет, его идеальный мальчик опять его покинет.- Дже, - негромко окликнул Хичоль высокого брюнета, - нам нужно поговорить!- С тобой не о чем… - отрезал Дже, сворачивая на затемненную аллею парка.- Почему ты тогда ничего не сказал?- упорствовал Хи, ускоряя шаг, чтобы догнать брюнета.- Зачем? Я и так все понял, что ты не способен на моногамную любовь, тебе постоянно нужна встряска, а я…я не такой.. и я не могу тебе этого обеспечить…Лучший вариант был уйти и не возвращаться…Они подошли к оживленнойулице, народ перебегал от здания к зданию, шумел транспорт, жизнь шла своим чередом.
- Я привел ее, чтобы ты заревновал, - тихо проговорил Хи.- Заревновал? – удивился Дже и повернулсялицом к Релле, - Да уж… Это вызвало не ревность, это стало лишним доказательством твоего непостоянства. И вообще, хватит это перетирать…Между нами уже давно все было кончено.- Но ты даже не пытался со мной поговорить, - злостно добавил Хичоль, - Испугался?- Да! – резко ответил Дже, - Да, я испугался, но не тешь свое самолюбие, я испугался того, что могу потерять из-за тебя все и всех! А этой привилегии я тебе не дам! И если так будет проще, то Ким Хичоль, глаза бы мои тебя больше не видели…Релле никогда так не отказывали, никогда к Релле не поворачивались спиной. Так сделал только Дже. Отвернулся и стал ждать зеленого сигнала светофора. Хичоль разозлился, и пока все смотрели на отъезжающий от остановки автобус, одним сильным и резким, неуловимым движением, вытолкнул Дже в плотный поток машин.Визг тормозов. Глухой удар.Приглушенные крики женщин.Сирены.Зачем ты это сделал?Телефон на столе завибрировал.Чанмин усмехнулся звуку, отдаленно напоминавшему дрель. На экране айфона высветилось имя «Джеджун».- Да?- Шим Чанмин?- незнакомый женский голос резанул по уху.- Да, это я… - голос предательски задрожал.-Городская больница, регистратура. Ваш друг указал этот номер в страховке, мы не смогли дозвониться его семье, нет никаких контактов…- Что случилось? – в голос закричал Чанмин.- Он родился в рубашке, приезжайте и заберите его…Тридцать секунд на осознание ситуации, еще тридцать на попытки отодрать себя от стула, пять на сборы и двадцать, чтобы добежатьс сумкой до дверей больницы. Дыхание сбилось, да и ладно. На лбу выступили капли пота, лицо выражало недоумение, страх и напряжение, руки тряслись, но он смог заполнить бланк на посещение. Скитание по коридорам, белые халаты, бесчисленные вопросы, повороты не туда. Приемное отделение, полное больных и раненых, каталки, кресла, рев, крики, причитания.- Чанмин, - хриплый голос из-за занавески остановил младшего. Он в припадке нервного озноба попытался отодвинуть больничную голубоватую занавеску, так похожую на шторку для ванной.- Хен? Это ты?
- Да… Я не успел к профессору…- обреченно проговорил Джеджун, указывая на загипсованную руку. Старший полусидел на больничной койке, на лице красовалась дюжина царапин, пара синяков, права рука – в бандаже поверх гипса. Из обычной одежды на Дже остались лишь джинсы и верхняя толстовка, так что младший разглядел еще и большущую ссадину на ребрах. Чанмин медленно обвел его взглядом, сначала инстинктивно протянув руку, чтобы прикоснуться, но отдернул.- Как это произошло?! – на глаза Чанмина навернулись слезы.- Ты чего? – улыбнулся Дже, - все в порядке! Упал я! Торопился и упал! Только не плачь… прошу, иначе я заплачу вместе с тобой…из нас двоих на обезболивающих сейчас я!
Чанмин поднял голову и увидел, как по щеке старшего стекает одинокая слеза. Младшийприблизился вплотную, обнял раненого друга, так, чтобы голова пациента была прижата к его груди. Сердце бешено колотилось, пропуская удары. Он почувствовал, как Дже здоровой рукойобнял его за талию.- Прекращайте ваши обнимашки и освободите лежак, - встряла медсестра, - Я впервые вижу, чтобы после лобового столкновения с машиной пациент уходил сам… А раз так, то кыш!- Упал?! – младший больно сжал пальцами загривок Дже, - УПАЛ?!
- Э, да… Просто так получилось… Я споткнулся и вылетел под машину… - Дже зашипел от того, с какой силой ногти впились ему в затылок, - Мин, мне больно!Младший, тряхнув головой, разжал пальцы, побелевший от напряжения в костяшках.- И все?- Да…Айщ, Мин, ты решил вдобавок с меня скальп снять?- Никогда не смей мне врать.- А?- Еще раз о чем-нибудь умолчишь, я тебя сам в асфальт закатаю…Дже улыбнулся из-под челки. Все же не зря он тогда обратил внимание на Чанмина, не зря. Был определенный смысл подождать, не торопить события, а именно терпеливо выждать, чтобы потом разглядеть всю прелесть этого молодого сердца. Возможно, Дже сам и не понял, когда влюбился в такого, по-детски, наивного первокурсника, с юношескиммаксимализмом, исключительной правильностью и требовательностью. Он решил, что примет любое решения малыша, несмотря на реальную возможность остаться в одиночестве до конца времен. И действительно, получилось как у Шекспира. Чанмин получил полную свободу действий, но все равно вернулся к Джеджуну. Разве это не есть доказательство истинной любви?