Глава 3 (1/1)
Он шел, тихо, медленно , осторожно. Шел почти вразвалку, но так скованно. Не мог расслабиться, потому, что боялся. Страх стал его преследователем, попутчиком,покровителем. Страх окутал его своей пеленой и насильно заставил повиноваться, закрыть глаза и следовать в туман сомнений, ужаса, боли, презрения и унижения.Он двигался, как цельный комок нервов и мышц, опасаясь, что снова на него может кто-нибудь наброситься, а он не сможет дать отпор. Передвигался, наклонив голову и поджав плечи, лишь бы только никто его не увидел и не посмотрел в печальные глаза. Он плакал, хоть это было не по-мужски, позволял слезам течь по щекам и заползать за ворот порванной футболки.Ему было жаль себя, но больше всегоон жалел, что сдался и не дрался с ними до конца.Он мотнул головой. Прочь, прочь мысли из недалекого прошлого… Оставьте его воспаленный мозг, позвольте сознанию забыть те ужасные мгновения. Разрешите жить дальше…Он всхлипнул. Ребра неприятно сдавило, он поморщился, от чего свело губы и челюсть. Правильно, ведь на его теле не осталось живого места. Возможно он станет калекой. Но сейчас нужно было добраться до убежища, до единственного места, где его ожидал покой.Джеджун молча перебирал бумаги и подбирал информацию для курсовой. Легкий прищур темных глаз делал его только притягательнее. Он переложил папки, возвращаясь к ноутбуку, что-то печатая в нем. Странно, что он весь вечер просидел в комнате в полном одиночестве. Непривычная тишина ездила по ушам, он попытался слушать музыку, но она не спасла. Ему не хватало шумного дыхания соседа, его детских выкриков, ехидно-милых замечаний и подколов. Да, кажется он начинал влюбляться в парнишку. Чем он зацепил Дже? Искренностью и невинностью? А может улыбкой? А может быть тем, что уже сам по уши влюбился в Джеджуна, покоряя его этим?Невольная усмешка тронула красивые губы. Все сразу. Джеджун решил не спешить, пусть парнишка сам решит, нужно ли ему это. Хочет ли остаться с Дже или только поэксперементировать. Старший не забыл тот поцелуй.Джеджун прикоснулся к своим губам. Он долго еще будет помнить мягкое прикосновение в благодарность.Ближе к полуночи старший начал волноваться. Слишком долго отсутствовал Чанмин. Несмотря на тревогу, Дже провалился в сон и очнулся только через несколько часов. Его разбудили.По середине комнаты, опираясь на стул, стоял Чанмин. Его рюкзак грохнулся на пол, издав столько шума, что Джеджун подскочил на кровати.- Мин? Это ты? – удивленный Дже сел на кровати, - Чего гремишь? А?В ответ он не услышал ничего. Минни отвернулся и с грехом пополам дошел до двери в ванную, но замер.- Что-то случилось, малыш? - - мягко поинтересовался Джеджун, сменяя гнев на милость.Услышав это, младший нервно дернул плечами и стал оседать на пол. Ошалевший Дже подскочил к нему, стараясь заглянуть в лицо, и стал снимать капюшон. Зрелище оказалось не из приятных.Рассеченная бровь воспалилась, под глазами были фингалы огромных размеров, кровоподтеки на щеках и в уголках губ. Сами губы – разбиты в мясо. Со лба капала кровь. При всем этом у Чанмина из глаз текли слезы, причиняя бОльшуюболь, когда добирались до рваных трещин на губах.Джеджун даже не смог дотронуться до младшего, испугался, что сделает хуже. Он взял себя в руки и постарался его поднять, тот безвольно повис на руках старшего. Чанмин поморщился, соседсдавил ему ребра, а затем зашелся в кашле, харкая кровью. По белой футболке Джеджуна разошлись кровавые разводы.- Прости, - хрипло проговорил Минни.- Что случилось? Кто это с тобой сделал?- Я не знаю…- Чанмин потупил взгляд и,сам того не замечая, скрестил руки в защитном жесте на паху. Джеджун все понял.
Милый мини, неужели ты считаешь своего соседа бесчувственным дебилом?- Раздевайся! – громко сказал Дже.Чанмин отрицательно покачал головой и постарался продолжить путь в сторону ванной. Слева появилась рука Дже, справа тоже рука Дже, спереди сам он.- Я сказал, раздевайся! – уже рявкнул старший, - Все снимай! Полностью!Малыш молча поднял на старшего испуганные глаза. Неужели снова? Только не опять терпеть... Он не удержался и снова заплакал. Так тихо, без всхлипов и стонов. Просто позволил слезам течь из глаз, этим предателям, этим маленьким прозрачным доказательствам его бессилия и безвольности.Джеджун по-деловому стал стягивать с младшего толстовку, футболку, открывшую ему вид искалеченного тела, джинсы, скрывавшие разбитые в кровь колени и голени, и страшные кровоподтеки там, между бедрами. Когда старший протянул руки, чтобы снять с пострадавшего нижнее белье, тот вцепился мертвой хваткой ему в запястья. Дже пришлось их стягивать через силу.
Тогда сам Джеджун с трудом удержался, дабы не испустить вопль отчаяния. Вокруг члена кожи не было видно, только синяки, царапины, ушибы, содранные ошметки кожного покрова. А на ягодицы он посмотреть не смог. Ему стало стыдно, что он так самостоятельно раздел мальчика. Джеджун догадался, что с ним делали и как, понял какова там ситуация. Если не принять меры, завтра Чанмин не сможет ни встать, ни сесть, ничего он завтра не сможет…Джеджун достал из шкафа простыню и накинул Чанмину на голые плечи, которые сотрясались от беззвучных рыданий. Заставил лечь на нижнюю кровать.- Я сейчас вернусь, - прошептал Дже на ухо трясущемуся младшему и вышел из комнаты, оставив Чанмина бояться за свою жизнь. Минни думал, что больше не выдержит, еще одного надругательства над собой.Старший вернулся с небольшим пакетом, разложил его содержимое на стол, шуршал упаковками, резал бинты. Сначала он развернул Чанмина спиной к себе, тот сжался в комок, и, поглаживая его по позвонкам, приложил руку к ягодицам.- Запомни, вначале будет прохладно, но потом будет жечь и сильно. Однако, если вытерпишь, то завтра сможешь нормально ходить и сидеть, - сказал Джеджун, надеясь услышать ответ.Чанмин почувствовал облегчение,Дже не собирался им пользоваться, но все равно резко дернулся, когда заботливые руки вложили нечто между ягодицами.- Не бойся, это всего лишь компресс, - прошептал старший, - Уж прости, но сейчас, прямо сейчас, мне придется трогать тебя и это будет неприятно…Джеджун развернул Минни на спину и откинул простыню совсем, не обращая внимания на адский румянец малыша. Дже взял дезинфицирующую мазь и аккуратными движениями нажал втирать в царапины на члене Мина. Медленно, тщательно, так, чтобы заглушить болезненные ощущения. Затем он к самым серьезным приложил бинты и закрепил их на теле. Затем, порывшись все в том же шкафу, извлек просторные шорты и надел их на Чанмина, прикрывая раны.Следом Джеджун обработал колени, скрепляя стороны порезов пластырями и поливая изрядно перекисью. Чанмин щурился и шипел от каждого прикосновения, но все равно молчал, делал серьезный вид, будто час назад вовсе не плакал. Мощные синяки на груди смутили Дже, он заставил Мина поднять руки и крепко-накрепко затянул на ребрах бинты, услышав недовольный вскрик.- Терпи, так будет правильнее.- Хорошо, - нарушил тишину Чанмин. Он позволил Джеджуну взять свое лицо и обработать каждую трещинку. Дже обнаружил рассеченную кожу под волосами надо лбом, матерясь, стал тщательно промывать перекисью и покрыл мазью, очистил бровь, вытер губы, все продезинфицировал. Больно, но Чанмин почувствовал себя чище. Джеджун выбросил в корзину все кровавые ошметки бинтов и тряпок.- Хён, - обратился Мин к Дже, - Прости, я запачкал твою футболку…Ох, этот виноватый взгляд.- Мелочь. Скажи, кто тебя так? – глядя в упор, задал вопрос Джеджун.- Я их не знаю…- ИХ?! – взревел Дже. Кто в наше время на такое способен? Что за ублюдки…Старший снял с себя кофту и аккуратно надел на Чанмина, застегнул на все пуговки и укрыл одеялом, забрав заляпанную кровью простыню.- Сегодня будешь спать здесь, - он стал забираться по лестнице, однако рука Чанмина потянула Дже вниз.- Хён, не уходи. Не бросай меня, ты единственный кому я теперь верю… - умоляющий взгляд в глаза Джеджуна, - Пожалуйста, останься рядом…Дже спустился, забрался под одеяло вместе с Чанмином и прижал его к себе. Тот в свою очередь просунул руки под его талию и обнял, подрагивая всем телом. Малыш слишком устал. Малыш слишком много пережил за сегодня. Малыш должен спать.- Завтра на занятия ты не пойдешь, я останусь с тобой, и ты все мне расскажешь, - заключил Джеджун. Чанмин его уже не слышал, он наконец-таки смог расслабиться, усталость и изможденность сделали свое коварное дело – погрузили малыша в крепкий сон.