5 ноября (1/1)

На стеклах бледного окнаПотух вечерний полусвет.-Любить научит смерть однаВсе то, к чему возврата нет.* Мы чистим всё в лаборатории. Нам нельзя оставлять следов, которые могут вывести посторонних людей на ВАТИкорп или ДЖИВУ. Конечно, избавиться от всего подчистую не выйдет, ибо займет слишком много времени и может вызвать ненужные подозрения. Заброшенная фабрика, возле которой вдруг началась активная деятельность с вывозом большого количества коробок?— разве это будет не странно? Устроить пожар будет так же не безопасно, даже если попробовать свалить вину на бездомных или шаловливых детей. Хоть здание и заброшено, его огородили забором, к которому подключили ток. А в таком случае ОКО наверняка что-то заподозрит и начнёт разбирательства, которые рано или поздно выведут нас на чистую воду. Наши шансы выставить инициатором несчастного случая сводятся к нулю. Заводы, подобные этому, уже никому не нужны. Устаревшая техника, о которой даже не соизволили позаботиться. Идеальное место для подпольной организации, но неудачное для уничтожения улик. Остается лишь надеяться, что если это место и обнаружат, то не в скором будущем. А робот-стражник позаботиться о незваных гостях, если им всё же удастся проникнуть через ограду. Странно, но мне кажется… Я уверена, что видела как она умерла. Тот самый момент, когда её не стало. И это не просто пафосные мысли о том, что я там какая-нибудь особенная. На деле никто не захочет быть таковым, только вот судьба распоряжается нашими жизнями не зависимо, хотим мы того или нет. Помехи на экранах всех были не случайны. Всё оборудование, что находилось в лаборатории, словно умерло секунд на пятнадцать. Это было похоже на обрыв Сети, чего не случалось уже много лет. Да и слишком странное совпадение, что это случилось лишь у нас и именно в это время. Так что, вариант про проблемы с Сетью можно вычеркнуть из списка ?подозреваемых?. Но тогда что?.. У меня была и остается до сих пор догадка, что к этому причастна Вера. Что это она причастна к этим странным помехам и сбою оборудования. А как иначе объяснить то, что я видела? Я никому не стала говорить об этом, что скорее всего приняли бы за усталость, и То, в лучшем случае. Могли бы и решить что у меня поехала крыша. Может, так оно и есть? Но могу поклясться, что на мгновение, всего лишь на одно мгновение на экране появилось изображение. Белые волны, похожие на снежные сугробы. А так же тень. Домик. Кукольный домик Веры. От осознания этого по моим рукам вновь пробежали мурашки, а нервы были до того натянуты, что я чуть не подскочила на месте, когда меня окликнули. Это был доктор Зубов, приехавший сюда за своими вещами, что нам позволят забрать. Так странно. Мы жили этим проектом, а теперь вот так вот вынуждены оказаться на улице и без малейшего представления что нам делать, и что с нами могут сделать. Конечно, рано или поздно это бы всё закончилось, но раньше об этом не приходилось задумываться. Это казалось чем-то очень далёким и не достигаемым, каким раньше для людей был космос. А теперь мир наполняют всевозможные роботы и летающие машины. Но в нём так же осталось много пороков из прошлого, такие как наркотики. Да, этот яд, который мы, по сути, должны искоренять. Вместо этого мы разрабатываем кое-что похожу. Разрабатывали. Очень, очень надеюсь что это так и останется на данной стадии. Мир погрузиться в хаос, если их план удастся. Раньше я этого не понимала. Теперь же стало поздно что-то менять. ?— Доктор Парк, нам пора. Я вяло кивнула, постепенно возвращаясь к реальности из своих раздумий. Флуоресцентные лампы всё так же освещали лабораторию через большое окно, но уже не вызывая прежнего уюта. Если так, конечно, можно сказать. Теперь там не было девочки, за которой мы не спуская глаз следили, и всё равно не уберегли. Теперь там были совсем незнакомые мне люди, проверяющие отсутствие улик в нашу пользу. Так странно, словно мы преступники, скрывающиеся от закона. Но и в этом есть доля правды, и очень немалая. Окинув прощальным взглядом комнату, которую я знала как свои пять пальцев и могла ориентироваться даже в полной темноте, я направилась к выходу вместе с бывшим коллегой. Повесив идеально выглаженный лабораторный халат на привычное место, я накинула своё пальто, а поверх него лямку от сумки уже не менее привычным жестом. Поднявшись по винтовочной лестнице, ведущий на первый этаж, я сжимала в запотевших руках бейджик со своим именем, фотографией и должностью. Пластмассовая карточка так и норовила выскользнуть из руки и провалиться между ступеней вниз, обратно в лабораторию, где ей самое место. Но позволить этого было нельзя ни в коем случае. После светло освещённого коридора глазам стало больно от резкой темноты, царившей в цехе. Хоть проводка и старая, но вполне способная работать, но сотрудники ВАТИ решили воспользоваться лишь парой-тройкой фонариков. Это не удивительно, ведь иначе свет в окнах завода был бы виден всем, кому не лень. И это несмотря на то, что стекла покрывает почти сантиметровый слой грязи. Риск слишком велик. Я протянула свой бейджик мужчине в боевой экипировке, который тут же сделал пометку на своём планшете и положил его в коробку к остальным, где я мельком успела заметить бейджики с именами моих коллег. Бывших коллег. Но рассмотреть их мне он не дал (не очень то мне и хотелось), подтолкнув в сторону выхода из здания. Морозный воздух тут же обжег мои щеки и сковал лёгкие. Но это было самое то. Мой разум тут же прояснился, мышцы перестали быть ватными и я уверенной походкой направилась к тёмному фургону, что доставит меня до ближайшей станции. Ну, я так думаю. Наверняка нас раскидают по разным местам, не создавая слишком большого скопления людей в одном месте, да ещё и в такое время. Как ни как, а на дворе стоит глубокая ночь. А в это время года мало кому захочется разгуливать по улице. Да ещё и луна скрылась за грозными тучами, лишая нас своего чистого сияния. Однако, отсутствие лишнего света для нас очередной плюс. Так мы станем ещё незаметнее. Это уже больше похоже на шпионскую игру, в которой один неверный шаг пошатнёт всю пирамиду. Глубоко выдохнув, тем самым выпустив густое облачко пара, я забралась внутрь фургона и заняла место в самом углу. Разговаривать сейчас ни с кем не хотелось. Мои мысли, лишённые доступа свежего воздуха в этом затхлом салоне, вновь вернулись к прежним размышлениям. Я не намерена никому ничего рассказывать про эксперименты или про лабораторию, про то, что здесь случилось. Это слишком опасно. Люди не смогут воспринять это адекватно, и любое из возможных последствий закончиться катастрофой как для компании, так и для тех, кто будет втянут в это. Но и позволить сделать вид, что ничего этого не было я тоже не могу! Именно по этому я припрятала кристалл со всеми своими записями в бывшей комнате Веры, надеясь на то, что когда-нибудь он будет найден. Девочка заслужила лучшего, она достойна того, чтобы её помнили. Я не позволю сделать вид, будто её никогда не существовало. Она была человеком, таким же как мы. Обычной девочкой, которая не по своей воле стала частью жестокого эксперимента. Её звали Вера.