Глава 5 (1/1)

Фон аудиозаписи заполнен звуками цокающих о фарфор ложек и шипением эспрессо-машины. Маленькое кафе с несмолкаемой болтовней других посетителей. Почти успокаивающе, как и большинство других столичных белых шумов. Во всяком случае, было бы так, если бы разговор на переднем плане был о чем-то другом, кроме поджога. —?Как так получилось, что вы узнали о банде? —?звучит голос Кабейо, плавный, профессиональный и мягко задабривающий. Голос мужчины густой и глубокий, внушающий доверие. Но его тон не делает слова менее сомнительными. —?Ну. Видите ли, они всегда приходят на причал в одно и то же время. Но это не… не ночные штуки. Я только заметил, что в этом была закономерность, после первого раза, как поймал их за этим. —?Этим,?— допрашивает Кабейо. —?Они сжигали вещи,?— говорит мужчина. —?Впервые, когда я их увидел, они просто стояли у машины, верно, и она горела,?— пауза, растерянная или смущенная. —?Они не двигались. Они только смотрели. —?Видели ли вы кого-нибудь из них с горючим? Зажигалками? —?Кабейо останавливается, затем продолжает. —?С чем-то, что подтвердило бы, что именно они подожгли машину? —?Нет… не в ту ночь,?— глухой звон чашки, которую поставили обратно на стол. —?Но, э-э. После я не сводил с них глаз. Я часто работаю в ночную смену, и это дает мне возможность проводить девочек домой из школы, и это… так что, я просто. Ждал. —?И затем вы заметили закономерность,?— предполагает Кабейо. Ее голос эхом отражается от стенок чашки, предшествуя шумному хлебку. —?Видел их позже, в том же месяце, да,?— глубокий вдох. —?Они все еще были там же, в то же время. —?Они вас видели? —?Не-а, нет. Это было после... после того, как я наткнулся на камеры наблюдения, когда патрулировал, знаете, во время обновления системы безопасности. Это произошло после моего дежурства из небольшого киоска — там я проверял камеры. Мне сказали, что их нужно отключать в определенные дни для обновления программного обеспечения. Как только я вернулся, чтобы выключить их, снова наткнулся на этих парней. —?Понятно,?— голос Кабейо немного более строгий, немного более профессиональный, когда она говорит:?— И что вы видели? Что они делали? —?Несли… что-то вроде письменного стола, какое-то старье, знаете. Они облили его чем-то и один из них взял бычок своей сигареты и бросил наверх. Просто смотрели, как вещь горит, как и с машиной. —?Ясно,?— удар. —?И вы считаете, что у вас есть их график? —?Это происходит всегда, как только мы обновляем прошивку, да,?— голос низкий, более печальный. —?Если это вообще значит что-то. —?Возможно,?— соглашается Кабейо. ?Вероятно не?, оборванное в шквале движений, поскольку нечто желтое летит в лицо Лиама. Он отбивает это в воздухе, случайно выбивая один наушник в процессе. —?Могу я чем-то помочь? —?Выглядишь ошеломленно,?— говорит Зейн, оглядываясь на мольберт и на холст, где появились непроработанные карандашом линии мышц. —?Хотел убедиться, что ты все еще функционируешь. Больше похоже на требование внимания. Лиам подбирает грубую, маленькую, желтую губку для рисования и бросает ее обратно в сторону Зейна. Тот ничего не предпринимает, чтобы отбить ее. Просто позволяет предмету безобидно отскочить от плеча, не отводя взгляд от длинных мазков кисти. —?Я жив,?— Лиам массирует одну сторону лица, место за челюстью. —?Раздраженный, но живой. Зейн издает неодобрительный звук, взмахивая кисточкой. Белая краска покрывает большую часть его безымянного пальца. —?Если это все, что тебя раздражает, то у меня для тебя плохие новости. —?Чт… нет, только не ты,?— Лиам прячет наушники в карман, закрывая запись. Определенно, она не нуждается в двадцать третьем прослушивании. —?Эта дичь с поджогом. —?Оу,?— юноша делает паузу, кисть блестит розовым на кончике, зависая на полпути к холсту. —?Тогда, что тебя раздражает в поджоге? Детектив протягивает ноги на полу, отталкиваясь от стены, и растягивается. —?Кроме того, что огонь уничтожил доказательства? —?Лиам поворачивает шею, разминаясь, низко постанывая от боли, которая не слишком облегчилась от движений. Тело десятой жертвы нашли на прошлой неделе. Все болит. —?Кроме того, что поджог — это преступление? —?Плохая парковка тоже преступление,?— маленький металлический крючок, похожий на стоматологические инструменты, находится в руке Зейна прямо сейчас. Он начинает соскребать слой краски с поверхности холста. Лиам внимательно следит за крюком, когда возражает: —?Не преступление, которое стоит жизни. —?Возможно, если ты паркуешься реально очень плохо,?— говорит Зейн, продолжая осторожно срезать краску. Детектив улыбается, не удивляясь тому, что не находит в себе силы встретиться с ним глазами. Несмотря на то, что команда сохранила профессиональное молчание с тех пор, как в записке упомянули Зейна. Несмотря на шутку Клосс ?в этот раз, это личное?, выжимающую расколотый, хрупкий смех из легких Лиама (единственное, что вылетает оттуда, ведь личная медицинская предосторожность лишила его достаточного количества сигарет, с тех пор, как Зейн тщательно избегал приветствия, предпочитая копаться в его сумке и уничтожая все неподходящие вещи, которые находил там). Никто не отрицает дань, собранную детективом, под видом коллекции записок. Цена им — количество жертв.

Принимая то, что Лиам слишком циничный, но далеко не человек с самосохранением, команда коллективно сохраняла молчание об вовлечении Зейна в дела отдела в прошлом. Затем, как юноша вышел от Уинстона после разговора с глазу на глаз (а тот, шокированный, был не слишком рад юнцу, который записал в протокол заявление: ?кончаю* с одним из ваших детективов, сэр, это не ужасно сложно?) они испустили нечто вроде коллективного вздоха облегчения и продолжили сплочаться еще больше: офис практически не пропускает звуки, настолько он изолирован. После всего кто-то нацелился на их парней, угрожая маскарадом как горячим посвящением. Лиам натренирован и есть запись, которая доказывает, что он справится… сможет справиться, когда придет время. Однако Зейн. Он пытается сжечь беспокойство в тоне своего голоса. —?Раздражает, потому что это задерживает нас,?— говорит Лиам. —?Мы больше не можем позволить это. Мы реально не можем позволить этого себе прямо сейчас. —?Выдох, как вздох, когда он откидывает голову на стенку. —?Не можем позволить себе этого. —?Мм,?— Зейн вешает крючок на небольшую корзинку, полную различных принадлежностей, которые выглядят случайными, но приобретают значимость, как понимает детектив, в руках парня. Он поворачивается и приседает, пока не оказывается напротив Лиама. Изучает глазами жесткое раздражение, которое застыло на бровях, и обеспокоено сжимает губы. Наклоняется вперед, пока не оказывается на коленях, толкаясь острыми локтями, и оборачивается вокруг тела детектива, наконец-то присаживаясь. Кладет голову на его плечи, а худые пальцы находят и прижимаются к мускулу на вершине спины Лиама, расслабляя узлы напряжения, сосредоточено выводя круги. Лиам вдыхает запах шампуня Зейна. Очень ощутимый прямо сейчас, без других обычных продуктов, затерявшихся в прядях. Его руки следуют по бокам тела парня, большими пальцами имитируя медленные движения пальцев Зейна на его шее. —?Поджигатели будут на пирсе,?— говорит ему Лиам,?— в последний четверг месяца. —?Это завтра, Ли. —?Да уж,?— сарказм насыщает громкие слоги. Они теряются в волосах Зейна, где Лиам прижал свой рот. Пальцы Зейна двигаются от шеи Лиама. —?Что собираешься с этим делать? Лиам знает. Знал с первой встречи с Кабейо и остальной командой; знал прежде, чем закончил слушать запись в первый раз. —?Собираюсь сменить тему,?— отвечает он Зейну, подвигая его на своих коленях. —?Очень резко. Подвигаясь достаточно далеко из хватки, чтобы повернуться, Зейн правильно обходится с ним. Пробегает пальцами по кончикам его ушей. —?У тебя краска в волосах. Лиам опускает глаза, закрывая их. —?Ну и чья это вина? —?бормочет он в рот Зейну.*** Он взял его с собой в засаду следующей ночью. Это нецелесообразно, (более чем, нервы Лиама кричат о протоколе и несанкционированных действиях), но это также единственный способ, которым детектив мог успокоить свои нервы так надолго, что организовал слежку, и способный сосредоточиться, не беспокоясь о парне, который безнадежно привлек внимание убийцы. Этот самый парень прерывает молчание, тихо и знакомо. —?Он говорил тебе какую-нибудь херню сегодня? По большому счету, уклониться от ответа похоже на само собой разумеющееся. —?Уинстон? Не совсем, он просто помаячил немного и исчез. Как обычно. —?Ты знаешь, я имел в виду… —?Найла, да,?— перебивает Лиам. —?Нет, но он дал мне откусить немного своей шаурмы, что и было главным событием. Он откидывает голову в сторону, стреляя в Зейна ленивой улыбкой. Зейн старается очень, очень сильно, чтобы не показать раздражение на своем лице. Лиам в тихом восторге. —?Ли. Детектив выдыхает со смехом. —?Нет, мамочка, большой, злой патологоанатом не издевался надо мной сегодня. —?Ладно. Хорошо,?— Зейн немного поворачивается к нему лицом. —?Неужели это было так трудно? Лиам возвращает внимание на лобовое стекло, на темный причал, в тени которого они скрылись в неприметном седане. —?Да. —?Пизда. Приятное молчание длилось до тех пор, пока Зейн не решил, что с него хватит. —?В кино это кажется круче,?— говорит он, опираясь ногами на приборную панель. —?Больше насыщенного экшена. —?В кино большинство вещей кажется круче,?— Лиам стреляет в него взглядом с водительского сидения. Секунду смотрит на Зейна, наслаждаясь тем, как он выглядит в одном из его худи, мягко прилегающим к гладко выбритому подбородку. —?Ты знаешь, что такое слежка? —?Там надо долго сидеть, очевидно,?— Зейн немного перемещается и потягивается. —?Возможно, остался бы дома, если бы знал. Как будто Лиам предоставил ему выбор. Как будто Лиам предоставил ему хоть что-нибудь, кроме абсолютно минимальной передышки для таких вещей, как занятия и душ, после того, как он был упомянут в записке. Ладно. Душ разрешался только иногда. —?Неа. Ты падок на интриги,?— отвечает Лиам. —?Ты бы ни за что такое не пропустил. Такое —?это причал, который любит банда поджигателей. Достаточно поздно, поэтому никто из служащих не курит около воды. Никто из охранников не бродит по пирсу. Даже камеры, если информация Кабейо верна, не включены сейчас. Единственным признаком того, что место не запустело, служит оранжевый отблеск света от высоких уличных фонарей, стоящих на каждом углу, отбрасывающих раздвоенные тени. Они здесь уже давно. —?Что пропустил, просиживание штанов? —?Зейн играет с дыркой в изношенных штанах, которые открывают его колени. Он прислоняет голову к окну с пассажирского места, бросая взгляд через тонированное стекло. —?Нет, ты прав, это жуть, как интересно. Лиам потирает свою свежую щетину. Исследует окружающие места стыки грузовых контейнеров и аллей?— невозможно избежать прохода, когда кто-то входит на маленькую пристань. —?Может быть. —?Кажется, я тут даже крысу видел,?— острит Зейн. —?О, видишь? Ты уже полезнее, чем я. —?Могу придумать несколько способов, как ты мог бы быть полез… —?Подожди, замолчи. —?Отъеби… —?Нет, правда, замолчи,?— Лиам кладет руку на грудь Зейна, чтобы отклонить его к сиденью и удержать от каких-либо внезапных движений. Группа фигур появилась на другой стороне парковки, на краю которой они припарковались, толкая друг друга, пока шли к месту. Большие, хищные и дерзкие шаги в огромных башмаках, самоуверенные настолько, насколько компания молодых парней вообще может быть. —?Слава Богу,?— бормочет Зейн,?— что-то реально происходит. Они наблюдают за парнями за углом транспортного контейнера и слышат резкий, звонкий смех одного из них, заглушенный окнами машины. —?Стой,?— замечает Лиам, когда видит руку Зейна, скользящую к ручке двери. —?Это моя работа. Зейн издает глубокий, разочарованный стон, а рука падает обратно на колено. —?Лиам,?— скулит он. —?Подумай о том, как мне загладить свою вину, когда я вернусь, хорошо? —?рассеянно говорит Лиам, наблюдая за последним парнем, поворачивающим за угол и исчезающим из виду. Юноша фыркает, но не противится, просто опирается на дверь сильнее, пока барабанит своими пальцами. Лиаму стоит побеспокоиться о том, что Зейн будет несговорчивым позже. —?Запрись после того, как я выйду,?— бормочет он, открывая дверь как можно тише. —?Оставайся на месте. Будь тихим. С сердитым взглядом Зейн неохотно нажимает на кнопку блокировки, как только Лиам осторожно закрывает за собой дверь. Детектив изображает поцелуй через стекло, просто чтобы увидеть, как Зейн закатывает глаза, прежде чем повторить действие, передавая через него полноту своего раздражения. Затем Лиам поворачивается и начинает идти к неистовому хохоту, доносящемуся с другой стороны парковки. Он играет молнией на своей куртке, пока идет, делая большие шаги в кроссовках, чтобы уменьшить шум по твердому асфальту. Парни такие, как информатор Кабейо их и описывал: в одежде на три размера больше, говорят громко, дико и невнятно из-за алкоголя. Маски упрямства на их рыхлых лицах, что всегда заставляет Лиама сравнивать их с пальцами, жиром, свиньей и глупостью. Когда он поворачивает за угол, они гогочут между собой, не замечая ничего,кроме друг друга. —?Вечер добрый, ребята. Среднего телосложения дружок, с волосами цвета мокрого картона, поворачивается, наблюдая за тем, как Лиам появляется под светом фонарей. —?Это еще что за чудила? Лиам преувеличенно равнодушно хмурится, пренебрежительно взмахнув рукой. —?Хочу задать несколько коротких вопросов по вашей работе тут, несколько недель назад. Остальные сталпливаются вокруг, чтобы оказаться за Мокрым Картоном, так, как других должно было бы напугать, Лиам уверен. Он ощущает внушительное влияние исходящее от некоторых из них, чрезмерное расширение нескольких пар глаз. Может ощущать запах солодового ликера и может прекрасно догадаться о том, под чем еще они. —?Дедуля думает, что знает, чем мы занимаемся, а? —?Картон издевается, словно это смешно. Его гиены находят это достаточно забавным, смеются темно и злобно, постепенно к каждому приходит осознание, словно покачивание из-за ветра от реки. —?Знаю более чем,?— отвечает Лиам. Он беззаботно почесывает бедро через ткань джинсов. —?Не заинтересован поднимать шум на этой почве, как и вы. —?Оу, он что-то знает,?— Картонная башка воркует с густым акцентом. Лиам секунду пытается узнать его, прежде чем понимает, что в большей степени тот его передразнивает. —?Тогда ты знаешь, как отвалить и держаться подальше? Слова странно бьют по Лиаму, напоминают хреновую версию уклонений Зейна. Не так эффективно, как могло быть. —?Давай-ка побазарим минутку с тобой,?— детектив уговаривает вполголоса,?— посмотрим, сможем ли мы найти какую-то ценную для тебя инфу. Он мог бы вытащить свой значок и ускорить процесс. У Лиама нет ни грамма сомнения, что хотя бы у одного из этих парней есть парочка граммов чего-то, что они бы предпочли скрыть от представителя закона, однако, он готов пойти на компромисс. Только если… —?Что у тебя есть такого, что, ты предполагаешь, я мог бы найти стоящим? —?громко интересуется Картонная башка. Бросая взгляд только на двоих из них, Лиам говорит: —?Совет, который убережет многих из вас от тюрьмы, если вы все-таки готовы ответить на мои вопросы. Картон облизывает губы, обдумывая предложение. У него поразительно серые глаза, бледные в оранжевом свете фонаря. —?На кого ты работаешь? —?спрашивает он. —?Это услуга для Пита? Лиам немного улыбается без теплоты или злобы. —?Вы за обмен информацией или я зря трачу свое время? —?Ладно,?— говорит Картон. —?Ты первый. Довольно справедливо, по мнению Лиама, даже когда он говорит: —?Слушай, чувак, я пытаюсь оказать тебе услугу. Либо ты дашь мне то, что я хочу, либо я найду кого-то другого, и ты рискуешь быть ответственным за дружков, которые окажутся за решеткой. Некоторые парни недовольно гудят. Лиам не уделяет этому внимание. Длинный, громкий выдох, из-за которого несколько парней Картонной башки толпятся вокруг него, портят любую форму действия. —?Лады, дедуль,?— в конец концов говорит Картон. —?Что тебя интересует? Разобрались, значит. Кивком головы Лиам дает понять, что нужно слегка отойти от группы, в тень грузового контейнера. Он не упускает уклончивых взглядов остальных парней, как они ведут своими плечами, словно готовы вступить в схватку и пролить немного крови. До этого не дойдет, ведь Лиам великолепен в своей работе. Ему не нужно вспоминать все дни своей карьеры в убойном отделе, затяжные ночи, проведенные в отделе нравов. Правда, однажды Лиам почти сломал запястье об парня под наркотиками, но он никогда реально не терял контроль над ситуацией. У него было ещё и левое запястье, в любом случае. —?У вас недавно было задание,?— начинает Лиам, когда они отходят достаточно далеко, чтобы их не было слышно другим. Он вытаскивает сигарету из упаковки, обхватывая ее губами. Предлагает одну Картонной башке, который берет ее спустя секунду колебания. —?Думаю, у тебя есть своя зажигалка,?— говорит он, нахмурив брови. Картон поднимает подбородок в знак подтверждения, пытаясь показаться дерзким. —?У нас с парнями не мало заданий,?— он вытягивает Zippo*, украшенную личным дизайном: скучной и безвкусной буквой G. Прежде чем исчезнуть, на мгновение огонь отбрасывает на его лице мерзкую тень. —?Мы несколько востребованы, как ты понимаешь. Из-за уровня мастерства,?— он втягивает щеки, вдыхая. —?Больше конкретики. Лиам проводит языком по зубам. —?Рыбацкая лодка. Довольно квадратная. Найдена горящей недалеко от этого пирса,?— он немного наклоняет голову, чтобы показать направление, и делает короткую затяжку. Картон издает веселый звук, обозначающий понимание. —?Ты о Морском Жакете*? Возможно, знаю, о чем ты. Неоднозначность ответа лишь слегка бесит, но в любом случае, у парня нет причин доверять Лиаму. В каком-то из уголков его сознания рождается мысль, что Зейн оценил бы уклончивость. Детектив разряжает обстановку. —?Морской Жакет? Серьезно? —?Скажи, смешно. —?Да ты меня подъебываешь. —?Богом клянусь, чувак,?— отвечает Картон. Плечи расслабляются, а огонек сигареты загорается сильнее, когда он затягивается. —?Сожгли, как… упаковки для еды или типа того. Пиздато так. Лиам издает довольный звук, хотя голова взрывается от воспоминаний. —?Итак, вопрос. —?Валяй. —?Кто сказал это сделать? —?Ой-йой,?— Картонная башка качает головой, ухмыляясь. Вытягивает сигарету изо рта. —?К сожалению, не могу сказать. Детектив слегка хмурится. Не конец света, если парень больше ничего не расскажет, но это безмолвие затруднит его работу. —?Это единственный вопрос, который я хотел задать,?— ровным тоном говорит он. —?Всего один, прежде чем расскажу тебе, что знаю я. —?Ага, понимаешь, я бы с радостью рассказал,?— парнишка бросает наполовину сгоревшую сигарету, затаптывая ее носком кроссовок. —?Просто Жакет был чутка… как бы это сказать… Аутсорсным проектом. —?Аутсорс,?— тупо повторяет Лиам. —?Да, ладно, дедуль,?— шипит Картон. —?Это когда ты отдаешь свою работу кому-то другому… —?Нет, я знаю, что такое аутсорс,?— быстро говорит Лиам. —?Что вы… Всплеск раздраженного шума пробегает через банду, словно змея, проникшая в гнездо ястреба. —?Пожжи одну сек,?— говорит Картон, сердито кривя рот. —?Ой, парни! Что?.. Сердце детектива падает вниз, туда, где пятки горят от гнева. Зейн стоит тут, засунув руки в передний карман худи Лиама; острые края под мягким хлопком. —?Что я сказал,?— прямо говорит Лиам,?— о том, чтобы ты оставался в чертовой машине? —?Эй, мужик, я не соглашался на лишние глаза и уши,?— быстро говорит Картон, его взгляд бегает между двоими, в то время как выражение лица меняется на недоверчивое. —?У тебя с собой команда, лучше бы ты сказал мне об этом десять минут назад. Это помогло бы мне сделать обоснованное решение. Лиам почти не слушает. Зейн открывает рот, чтобы объяснить?— скорее всего, выдать очередную хуйню?— но его сипло прерывает вопрос от одного из более молодых парней команды Картона. Слова быстрые, тихие и резкие. Одно из них?— безошибочно имя Зейна. Этого достаточно, чтобы прервать зрительный контакт, который удерживали Лиам и Зейн. Оба поворачиваются, чтобы увидеть парня. Мальчик моложе остальных или просто так выглядит. Его глаза такие же большие от испуга, как у лани, кожа?— по-детски мягкая?— темнеет, когда он осознает тот факт, что внимание толпы сосредоточилось на нем. —?Зейн, мужик,?— говорит парень, стоящий рядом с ним. Это один из тех, как Лиам думал, под… Чем-то. Его глаза так странно пусты, в соответствии с легким течением речи; прыщавая кожа выглядит разодранной, там где он ее расковырял.?— Не думал, что ты будешь в Лондоне. —?Плоский тон, намекающий на неверие, глухое эхо скептицизма, наполняющее организм Лиама. —?Думал, ты мертв или типа того,?— добавляет он, одним неточным движением пальца вытирая нос. Инстинкт не дает Лиаму вмешаться, требуя ответов, которые, достаточно беспрецедентно предположить, Зейн не даст. Вместо этого он смотрит на лицо Зейна. На идеальную неизменность пустого выражения, на удивительное ничто во взгляде. Напрягает и ужасает та секунда между пониманием, что эти парни (часть из них, некоторые лишь неловко переминаются из стороны в сторону, сталкиваясь взглядами) знают Зейна. Секунда между осознанием и тем, что на самом деле произносит Зейн. —?Сейчас ты перестанешь разговаривать, Кальвин,?— говорит он, тихо и точно. Лиам невольно сдерживает дрожь. Это почти… Пугает то, как Зейн смотрит на того парня. Под сиянием уличных фонарей красивые черты искажены в нечто угрожающее, ужасающее своей утонченностью. Его глаза остаются необыкновенно лишенными света, как будто над ним существует тень, которая больше никого не касается. Детектив боится, что если моргнет, то потеряет эту идеальную ясность картины. Фигура Зейна выглядит призрачной в оранжевом свете. Очень внезапно он думает о маленькой полке в офисе, заполненной книгами… В основном, книгами Найла, оставленными в комнате отдыха за время долгой ночной работы. В основном, романтические: Шелли, Бронте и Байрон. Он думает о Франкенштейне и всех настоящих монстрах. Младший парень, который изначально обращался к Кальвину, толкая его локтями, похоже, хотел начать снова. Бедный придурок напряженно колебался между тем, чтобы исполнить команду Зейна и продолжать болтать. За всю свою жизнь, Лиам не решил, что выбрал бы он. —?Конечно,?— наконец вставляет Картон, широко расставив ноги,?— нам не нужны такие проблемы. Забирай парня и валите. Коротко и по делу, но неприемлемо. Расследование слишком затянулось, возникло слишком много неприятных тупиков и слишком много тел, чтобы Лиам с легкостью отпустил нечто, похожее на зацепку, просто потому что какой-то жирный хипстер ему приказал. Значок горит во внутреннем кармане куртки, а пальцы чешутся взять его. Разобраться со всем грязным способом. Доверить Зейну сорвать его планы. —?А ты ответишь на его вопрос,?— говорит Зейн, но не Картону. Его взгляд опять направлен на парня с оленьими глазами. Который выглядит напугано. —?Зейнер,?— выдохнул он. —?Чувак, нет, я не… я не знаю… Он повернул испуганные глаза на Лиама. Детектив проговаривает ответ, более чем готовый воспользоваться тяжелым моментом, который создал Зейн. —?Морской Жакет,?— говорит он,?— кто заставил вас это делать? —?Муравей,?— говорит Картон. Только через секунду Лиам понимает, что это предупреждение, а не ответ. Но парень качает головой и все равно раскрывает тайну, спутанно, из-за той паники, которую вселил в него Зейн. —?Его зовут Франклин,?— говорит он, немного дрожа. —?Но я не… это не… типа, я думаю, это не настоящее имя. И он… он работает на кого-то еще… —?Место,?— вмешивается Лиам, опасаясь напряженного присутствия Зейна и поспешно возбужденных движений банды, испуганной резкой сменой власти. —?Где мы можем его найти? Этот парень?— Муравей, если Лиам услышал правильно и это не было частью хрюканья Картона?— заикаясь, диктует адрес, который Лиам записывает в телефон, не сводя глаз с маленькой группки больше, чем на полсекунды за раз. —?Ладно, теперь у вас есть то, что вы просили,?— выдавливает Картон. —?Думаю, это был обещанный обмен знаниями, дедуля. Они могли бы сейчас просто уйти, он и Зейн, обратно в машину, подальше от этой странной тревожной обстановки посреди глубокой ночи, но из такой атмосферы начали складываться преимущества, к тому же детектив уже не заинтересован в смещении баланса в сторону насилия, зарождающегося металлическим вкусом на корне его языка. —?Позволь мне рассказать им,?— говорит Зейн серебряным голосом быстрее, чем Лиам может понять. —?Отбросы знают о вашей маленькой операции. Секунда молчания. Лиам считает свой пульс. Потом: —?Это как? —?спрашивает один парень. Лиам знает так же хорошо, как свои собственные пальцы, что Зейн собирается обратить дело не в их пользу. У него нет времени, чтобы все тщательно обдумать, положить руки на плечи и не давать Зейну говорить, что было бы лучшим вариантом. Все, что он может делать?— сменить позу и напрячь мышцы. Приготовиться. —?Оу,?— говорит Зейн насмешливо радостным образом, что звучит довольно зловеще. —?Мы сказали им, это все. Пакедова, парни, приятной но… Неудивительно, что Лиам видит нож раньше, чем Зейн. Это небрежный выпад от какого-то молчаливого парня слева от него раскрывает замысел, родившийся миллионы лет до этого, прежде чем сталь пронзает плоть. Как будто Лиам позволит. Не надо даже думать, чтобы решиться выбить нож прямо из руки мужчины. Поднятые кулаки помогают Лиаму выровнять ось и направить удар в челюсть Картона, когда он в конце концов неизбежно направляется в сторону Зейна. Остальные отскакивают, хрипло крича, и сверкающие металлы тянутся из карманов широких штанов. Лиаму не особенно интересно смотреть, есть ли у кого-то из оставшихся план последующих действий. У них преимущество: они стоят на краю круга и между ними и седаном никого нет. Он берет Зейна за ткань на запястье и начинает бежать, прежде чем банда улавливает его идею. Звук их ботинок раздается тяжелым стуком, под крики преследовавших. —?Вы ебаные петушары! —?орет Картон. Слышится много других выкриков, что-то о том, что их убьют, но Лиам практически не слушает, слишком сосредоточенный на том, чтобы уйти оттуда, прежде чем все станет очень, очень плохо. Он удивительно быстро бежит и рад видеть, что произвольная склонность Зейна к подверганию себя опасности не распространяется так далеко. Парень старается не отставать, держась примерно на шаг позади. Облегчение недолгое; Лиама внезапно дергают рукой, сжимающей ткань его куртки достаточно сильно, чтобы заставить споткнуться. Он отводит локоть назад, удовлетворенный звуком подавленного выдоха и теплом тела, падающего вперед на него настолько, что он может почувствовать запах затхлого дыма, прежде чем возобновит бег. Секунды, потраченные на спихивание тяжелого тела с себя, стоили многого. Один из парней, с безучастными глазами, оказывается справа. У него что-то похожее на револьвер?— нечто маленькое и смертельное?— и палец нажимает на предохранитель. Мгновение, когда детектив рассчитывает расстояние между Зейном, машиной и парнем с оружием. Он резко останавливается, пытаясь схватить чувака за бок ноги. Слышит выдох из легких парнишки, видит, как его хватка ослабевает. То, что нужно. Лиам хватается за запястье, крепко сжимает его и закручивает руку за спину, пока юноша не вскрикивает, освобождая пальцы, чтобы Лиам вырвал пистолет. —?Благодарочка,?— говорит он, поворачивается и видит парня между Зейном и машиной. Совершенно обездвиженный, Зейн стоит там в расслабленной позе, лениво сжимая и разжимая кулаки, когда парень пристает к нему и что-то металлическое сверкает в его руке под уличным светом. Выстрел громкий. Бьет немного ниже, чем Лиам намеревался, бицепс вместо плеча, но он получает желаемый эффект. Нож, который держал парень, шумно падает на землю. Болезненно воя, падает и парень. Зейн вытирает капли крови на шее, прежде чем переступить через извивающуюся фигуру и спокойно забраться в машину. Лиам пробегает последние несколько метров, помня о пистолете в руке, даже когда бросается на водительское сиденье. —?Предохранитель,?— говорит он Зейну, передавая револьвер. Он хлопает замками на дверях, как только кулаки банды начинают стучать по окнам. Боковым зрением он видит, как парень осматривается на мгновение, прежде чем найти блокировку и сдвинуть ее. Один из парней Картона выкрикивает маты через стекло, из-за его дыхания оно запотевает. Зейн даже не поднимает взгляд. Лиам заводит двигатель, выезжая из массы дымчатых криков, следовавших за ними. Что-то динькает по бамперу, нож или зажигалка, скорее всего. Раздается звук бьющегося стекла где-то позади. Детектив не обращает на это внимания, сжимает челюсть, когда резковато заворачивает за угол. Потом они уезжают. Лиам испускает протяжный выдох, рваный из-за адреналина, который все еще пронзает мышцы, и дергает пальцами на руле. Спустя две улицы, он поглядывает на тихого юношу на пассажирском сиденье. Лицо Зейна немного красное от напряжения, пальцы слегка дрожат, когда он почесывает бровь. Другая рука все еще лежит на оружии. Когда он замечает, что Лиам смотрит, то стреляет в него взглядом, а затем отворачивается к окну. Рот принимает форму плотной ровной линии. Лиам чувствует, как горло горит от воспоминаний о сигаретном дыме и твердых кулаках, а также от вопросов и пепельно горячих обвинений. Те поджигатели знали Зейна. Знали его, и все, о чем они были в курсе, пугало их настолько, что они, нервничая, кое-как выдали секреты. Еще убийственнее то, что Зейн знал их. Он назвал одного по имени, разговаривал с другим как со знакомым, что противоречило угрожающему выражению лица. Пустоте глаз. Детектив испытывает удачу, бросая еще один взгляд, пока они едут в полной тишине. Зейн не отвечает, глаза смотрят прямо вперед, руки безвольно лежат на револьвере. Глаза сияют темнотой каждый раз, когда они проезжают фонарь. Зрачки, возможно, немного больше расширены от адреналина, чем обычно, Лиам не может понять за короткий взгляд. —?Я хочу лечь спать, как только мы доберемся до дома,?— удивляет его Зейн. —?Так что если ты собираешься спросить… —?Нет,?— перебивает Лиам, удивляя самого себя. —?Я не буду тебя ни о чем спрашивать,?— секунда молчания. —?Сегодня,?— уточняет он. Зейн издает издевательский звук, похожий больше на рычание. —?Не спеши,?— говорит он явно не добродушным тоном. Под кожей Лиама осколки сломанных вопросов, которые он не может собрать воедино после долгого дня. Наверное, оно не стоит того, чтобы объяснять усталость, когда Зейн, очевидно, настроен решительно. Слишком очевидно, что он ничего ему не скажет. —?Они поранили тебя? —?спрашивает он, вместо этого, с беспокойством в голосе. Чего бы ни ожидал Зейн, это не то. Лиам наблюдает периферийным зрением, как Зейн поворачивается и глядит на его профиль, пока он оглядывает улицы. —?Нет,?— тихо отвечает он. —?Однако, видел, как тот чувак вцепился в тебя. Лиам кивает. —?Только на секунду. —?Для тебя все хорошо закончилось,?— прокомментировал Зейн. Слышится мягкий металлический звук ногтя, скребущего по пистолету. —?Положи… положи в бардачок, ладно? Зейн подчиняется, пододвигая часть документов и холодный скребок. Это самая странная маленькая оливковая веточка*, которую ему когда-либо предлагали, когда он говорит: —?Ты двигаешься, как танцор. Когда дерешься, я имею в виду. Нажимая на поворотник, Лиам чувствует, как на его лице появляется нежная улыбка. —?Я занимался танцами в детстве. И боксом. Смешок хриплый и сухой. Зейн кладет руки на колени ладонями вверх, мягко и открыто. Лиаму не обязательно смотреть, чтобы знать, что рукава его толстовки с капюшоном покрывают костяшки пальцев Зейна, из-за чего он выглядит меньше. —?Уже видел часть всего этого. Раньше. Лиам стучит пальцами по рулю. —?Когда я был ребенком,?— медленно говорит он. —?Надо мной издевались. Много. Даже грубо, на самом деле. Зейн ничего не отвечает, но его голова наклонена так, будто он все равно слушает. —?Думаю, те кто издевался, были парнями, которые слишком многое о себе возомнили*,?— говорит Лиам. —?Я был, эм, довольно спортивным. Беспроблемным. Хорошим,?— он смеется, тихо и немного горько, спустя столько лет. —?Чего бы это ни стоило. Я пел в хоре, выступал в спектаклях, занимался спортом и меня все равно пиздили. Он поворачивает на улицу, где живет. Они проводят ночи тут в последнее время, Лиам не решается оставлять Зейна около того места, где на него направили цель. —?И у меня уже было такое состояние?— поврежденная почка, ты наверняка сможешь рассказать об этом больше, чем я когда-либо знал?— поэтому, когда я наконец очутился в больнице… Лиам вспоминает это: швы на плече, переломы в руке и внутренние синяки, от которых в глазах темнело, если он двигался неправильно, в течение последующих нескольких недель. Тот ужас на лице мамы и внезапное понимание того, что иногда люди могут быть просто пиздецки ужасными. —?Я должен был научиться предпринимать какие-то действия против этого. —?Ты должен был ранить их в ответ,?— бормочет Зейн в темноту, тон мягкий, как лепестки роз, несмотря на то, что слова кипят. —?Должен был… Он замолкает, и Лиам недостаточно истощен, чтобы не заметить в чертах лица Зейна ту же рябь беспокойства, которую он сам испытывал на причале. Как будто он что-то подавляет или отодвигает. Прячет. —?Возможно,?— задумчиво и тихо отвечает Лиам. Теперь легко — лишь тень злости, которую он помнит очень, очень хорошо. Та неистовая ярость, с которой он ничего не смог сделать. Лиам чувствал себя сломанным, беспомощным и неебически запутавшимся в этом мире. И те парни, которых представлял тогда — он мог убить их за все сделанное. Только чтобы почувствовать в крови обжигающе-красный поток дикой победы, головокружение от нее. Просто чтобы забрать хотя бы четверть того доверия к другим, которое украли у него. Лиам чувствует облегчение, когда заезжает на парковочное место с отголоском маниакальной ненависти в руках. —?Однако, вместо этого,?— продолжает он ровным голосом. —?Парень моей сестры научил меня защищаться. Он глушит двигатель, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на Зейна. На лице юноши происходит что-то вроде войны за нейтралитет: злое с щепоткой ужаса выражение лица, отраженное мрачной пустотой. Лиам смотрит, откровенно говоря, очарованно на то, как Зейн убирает рык с губ, складку со лба, гнев из глаз. Детектив следит за точным архитектурным процессом. Размышляет о том, чтобы сказать Зейну правду: мальчики, которых он знал, вероятно, выросли, и теперь это те парни, которых они видели сегодня ночью. Другие лица, другие имена, другие люди, но одинаковое чувство насилия и разрушения. Он почти говорит ему, как болит часть души от осознания, что Зейн, возможно, когда-то был таким же, как они. Вместо этого он приобнимает юношу и вдыхает его запах, пока они поднимаются по лестнице в его квартиру, где их встречают радостное сопение Локи и тепло кровати. Детектив уже почти заснул, с ощущением тяжёлых костей и расслабленной челюсти, когда его неприятно будит толчок. —?Ли,?— голос Зейна доносится оттуда, где он обнимает Лиама, свернувшимся вокруг него. —?Эй,?— он снова слегка царапает Лиама по бедру, и это само по себе не было бы неприятным ощущением, если бы Лиам не был таким чертовски усталым. —?Шо,?— бормочет он около шеи Зейна. Его голова кружится и пульсирует от того, как сильно хочется спать прямо сейчас. —?Что случилось, малыш? —?Я оставил сумку в машине,?— говорит Зейн. Тон достаточно громкий, чтобы полностью проколоть прозрачную завесу сна. —?Она мне нужна. Иди забери ее,?— и машинально:?— пожалуйста. Лиам жалостливо урчит, раздраженный из-за переутомления. —?Я сплю,?— говорит он. Слегка ноет. —?Иди сам возьми. —?Что если я боюсь? —?отвечает Зейн. Он сворачивается на груди Лиама еще больше, как бы демонстрируя свой страх перед большим плохим миром. —?Не боишься,?— ворчит Лиам, который уже достаточно проснулся, чтобы убрать ладонь с Зейна и сесть. Его руки сразу же начинают скучать по сонному юноше, по теплой ткани его рубашки. Он потирает глаза. —?Твоя сумка, говоришь? —?Ага,?— тихо отвечает Зейн. Он практически прижимает свои ноги к груди из-за того, что Лиам теперь не обнимает его со спины; то, как он тянет одеяло к подбородку, отдается эхом в груди Лиама. Мужчина наклоняется, придерживаясь за изголовье, чтобы не потерять равновесие, пока прижимается губами к тонкой коже скулы Зейна. —?Скоро буду,?— шепчет он. Только быстрый анализ целесообразности заставил Лиама надеть тапочки и выскочить за дверь. Воздух становится довольно прохладным в это время года. Мужчина сопротивляется желанию обернуть руки вокруг голого торса, чтобы сохранить тепло. Сумка на заднем сидении, как он помнит, видел ее раньше, засунута за пассажирское сиденье так, что неудобно брать ее с его стороны. Лиам напряженно скрипит, когда пальцы задевают край сумки, хватаясь за грубую ткань. Он, наконец, подталкивает рюкзак к себе достаточно, чтобы захватить более удобно, но явно недооценил вес: рюкзак выскальзывает из его руки, вываливая содержимое на пол машины. —?Вот же блять,?— бормочет Лиам, вставая и обходя машину на другую сторону. Зейн, вероятно, сейчас спит, дыша тихими маленькими вдохами на подушке Лиама. Детектив открывает заднюю дверь с пассажирской стороны и начинает запихивать вещи Зейна в рюкзак, в тот отдел, где развязался кожаный шнурок. Он вытаскивает последнюю ручку из-под переднего сиденья, когда чувствует что-то маленькое и смятое с острыми тонкими краями. Нахмурившись, детектив сжимает листок бумаги между пальцами и поднимает его, чтобы увидеть в свете уличных фонарей. ?Кэролайн?, вычерчено там, ?чрезвычайные ситуации?. Ниже номер телефона. Все написано знакомым почерком. Лиам хмурится. —?Что за хрень,?— хрипит он. Горло побаливает из-за того, каким истощенным он себя чувствует, и какой холодный воздух на улице. Он кладет листочек к остальным вещам Зейна, поднимая рюкзак. Запрокидывает его за плечо и поднимается по лестнице, когда ему кажется, что слышит предательский стук таблеток в навязчивых баночках. Делает усилие, чтобы не проверить. В первый раз, когда он захлопнул шкаф с бутылками и рецептами, в голове прозвучала сигнализация о вторжении в личную жизнь, поэтому он делает усилие. А действительно ли это вторжение? Просто прочитать этикетку. Просто немного информации, такой же неотъемлемой и несущественной, как то, что Зейн пьет чай. Просто чтобы Лиам мог уснуть. Его пальцы тянутся к замку сумки, когда он, наконец, ловит себя. —?Соберись,?— бормочет Лиам, перекинув лямку через плечо и минуя порог квартиры. Зейн сидит на кровати, и в комнате слишком темно, чтобы видеть его глаза. Лиам молча протягивает сумку и смотрит, как тот встает на ноги — на нем изношенная футболка и боксеры. Детектив наблюдает за тем, как юноша проскальзывает в ванную; дверь тихо захлопывается за ним. Парень протискивается под руку Лиама меньше чем через минуту. Детективу остается волноваться, чтобы Зейн не почувствовал его быстрый пульс, бордовую неуверенность, бегущую по его венам. ?Ты скрываешь от меня что-то?, думает Лиам. Не в первый раз.*** Ночь приносит сны, где бензин и порох душат его чувства. Боль пульсирует где-то между переносицей и мозгом вместе с неустойчивостью в ногах и небольшим недомоганием, которые открывают дверь в следующее утро. Лиам присаживается на край кровати, сжимая голову в руках, опирается локтями в колени. —?Сегодня я еду своим ходом? —?проверяет Зейн мягким голосом, пожимая плечами в одежде. Пятница, осознает Лиам. У Зейна пары до полудня. А затем он сможет вернуться сюда и ответить на несколько вопросов… если Лиам, на самом деле, сможет заставить себя понять и принять их. —?Нет, я тебя подброшу,?— вздыхает он, покачиваясь на ногах. Натягивает брюки, свежую рубашку, опускается обратно на кровать. Он готов идти. Просто… ему нужна минута. Зейн меняет позу; кожаная куртка мягко шелестит и внезапно на ногу Лиама что-то давит. Он отодвигает ладони от глаз лишь немного, чтобы озадаченно посмотреть, как Зейн натягивает пару чистых серых носков на его ноги. Глаза внимательно следят за каждым движением, как будто требуют кропотливой работы. Когда он заканчивает, то откидывается назад, до обуви, чтобы зацепить ее за кончики пальцев Лиама. Один ботинок он оставляет в стороне, осторожно натягивая второй на ногу Лиама. Молча повторяет процесс с другой ногой, продуманно завязывая шнурки на каждом ботинке. Затем также безмолвно поднимает открытый взгляд на Лиама. Самая странная вещь, которая могла произойти, и самая неожиданная, которую Зейн мог сделать. Вызывает абсолютное недоумение. По-странному нежно. —?Я опоздаю, если ты не поторопишься,?— тихо говорит Зейн, все ещё глядя на Лиама через мягкие ресницы. Звучит как оправдание, как пояснение, но это не делает взгляд менее открытым, заботливым в том плане, что вызывает беспокойство. Лиам наклоняется, и голова Зейна оказывается под его подбородком. Он целует парня, медленно и мягко, сдержанно. Лишь бы ощутить кожу под прикосновением. Только бы дышать поблизости. Зейн ничего не говорит, когда Лиам отклоняется, разве что, задумавшись, немного отводит взгляд. —?Пошли тогда,?— говорит Лиам, несмотря на буйный протест внутри своей головы. Все ещё стоя на коленях, Зейн бросает на него взгляд. Его руки безвольно лежат на коленях, в рассеянном утреннем свете глаза, под тяжелыми веками, кажутся бледными, и он выглядит как настоящий ангел с короной из спутанных волос, отрастающих по бокам, и милыми полными губами, слегка приоткрытыми под углом, под которым он держит свой красивый фарфоровый подбородок. У Лиама перехватило дыхание. Не то чтобы он остро и мучительно не знает, как выглядит Зейн?— это практически смешно, нереалистичный излишек?— но иногда он забывает его внутреннюю силу. Его способность обжигать. Он перестал дышать на долю мгновения, когда длинное тело Зейна выпрямилось перед ним. Абсолютно бездумно Лиам поднимает руку и обхватывает талию Зейна, держась за его кожаную куртку. Он знает, что все, сказанное им, может заставить Зейна уйти, ведь он всегда такой капризный с каплями привязанности, поэтому он ничего не говорит. Просто смотрит. Пьет его, как мед. Зейн не шевелится в течении десяти секунд?— более чем достаточно, правда?— затем аккуратно пинает Лиама ботинком. Момент рушится, нить обрывается. —?Я приду примерно в два,?— сообщает ему Зейн, вылезая из машины получасом позже. —?Забегу в свою квартиру, чтобы забрать одежду и вещи. Лиам кивает, немного морщась от головной боли. —?Пожалуйста, будь осторожен. Зейн пожимает плечами, обдумывая. —?Возможно, буду. Также, может быть, пойду изобью кого-нибудь в туалете ради пятидесяти фунтов и использую эти деньги для начала зависимости от кокса, которой я так усердно избегал,?— он делает вид, что уходит на пары, но останавливается и поворачивает голову. —?Нет, подожди. Герыч. Зависимость от герыча. —?Сделай это,?— поощряет Лиам. —?Увидимся в два, да? Зейн закусывает губу в притворной обиде. —?Ты тоже хочешь грамм? —?Иди учись,?— говорит Лиам, посмеиваясь. Зейн смеется тоже. —?Он думает, я хожу сюда, чтобы учиться,?— говорит он, покачивая головой и отворачивается. Лиам наблюдает, как парень уходит, и его сердце пульсирует, ощущение не притупляется ни в малейшей степени под слоем усталости и нарастающей головной боли. Он вздыхает, небрежно делает себе выговор, перед тем как снова выехать на дорогу. Утро уже обещает быть слишком долгим. Сидеть здесь, в машине, как на иголках; наблюдать за тем, как Зейн пробирается через толпу?— это не заставит парня пройти быстрее. Он все равно может это сделать. Просто сидеть и прослеживать, как Зейн идет по дорожке к зданию неврологии. Наблюдать, как он осторожно избегает столкновения с прохожими, как пальцы обхватывают изношенный ремень рюкзака, как он делал тысячи раз до этого. Наблюдать, как он дышит, когда не чувствует, что на него кто-то смотрит, когда не пытается изо всех, блять, сил заставить Лиама кричать, поддаться или возбудиться. Он просто хочет наблюдать за ним вот так. Ну да, это немного жутко, Лиам знает. Определенно не то, в чем он мог бы честно признаться кому-то. И ему действительно надо быть в другом месте. Лиам выруливает машину обратно на дорогу, открывая адрес на телефоне, пока стоит на красном свете. Это довольно далеко, к сожалению. Каждую секунду, пока показания этого человека не записываются и не хранятся в качестве улик, у поджигателей есть еще одна возможность предупредить парня о том, что произойдет. Если они уже этого не сделали. Нет никаких признаков жизни в окнах квартиры, когда Лиам поднимается по ступенькам грязного крыльца. Дверь серая и потрепанная, заброшенная, как и остальная часть здания, но это ни в коем случае не трущобы. Приличный дом, учитывая расположение. Он стучит сильнее и немного быстрее, чем полагается. —?Городская полиция, откройте,?— говорит он, чтобы уточнить. Иногда он думает, что слова могут быть вытатуированы на нем где-то, одни и те же одиннадцать слогов произносятся одинаково каждый раз в течение многих лет. Ответа нет. Не беспрецедентно. Он снова пытается, стучит кулаком сильнее, голос более настойчивый. —?Полиция, откройте дверь. Ничего. Парень может просто ушел по делам. Покупает продукты. Приобретает услуги другой банды поджигателей для еще одного корабля-убийцы. Что угодно, правда. Лиам вздыхает и смиряется с тем, что прячется вокруг скучного плоского квартала, беседует с соседями и ждет, пока парень вернется домой, или Уинстон не разрешит взлом. Нужно позавтракать. Лиам медленно вращается на бетонной площадке, вытаскивая телефон, чтобы посмотреть часы завтрака Макдональдса. Он никогда не сможет вспомнить. Дует легкий ветерок. Ветер меняет направление. В нос ударяет запах.*** Зейн затаскивает Лиама в квартиру. И он садится, прислонившись к двери, в узком внутреннем коридоре; свет слабой лампочки никак не меняет любопытный блеск глаз, когда он видит приближение детектива. —?Не надо,?— говорит Лиам, вспоминая, как он вернулся прошлый раз из рассмотрения тела. Получается грубее, чем он хотел, но Зейн просто моргает, опираясь на дверную ручку, чтобы подняться на ноги. Лиам автоматически кладет руку на его плечо, когда кажется, что парень вот-вот споткнется. И оставляет ее там. Большой палец вжимается в изгиб ключицы Зейна, над курткой, хлопком и кожей. Кожей. Лиам быстро моргает, пытаясь избавиться от воспоминаний кожи, покрытой пятнами, кровью и гнилью. И гравитация сделала свое дело. Наводка от банды поджигателей привела его в квартиру человека, которого идентифицировали, как Самюэла Хюффеда, двадцать пять лет. Лиам нашел его висящим на кухне. Прикол самоубийства через повешение в том, что оно делает из лица человека абсолютно ужасный образ. Если ваше тело обнаружат в течении дня, то увиденное всего навсего западет в память и бросит в дрожь из-за первоначального шока от произошедшей ситуации. Кожа лишь бледнеет, а глаза разбухают и вылезают из глазниц. Если вас найдут в течении нескольких дней… это уже совсем другой вопрос. —?Разберемся,?— уверенно говорит Зейн. Он не давит, просто следует за Лиамом по всей квартире и садится рядом, когда детектив тяжело падает на диванные подушки. Лиам вдыхает, проглатывая через въевшийся вкус рвоты, сохранившийся, несмотря на то, что он вычистил свой рот в туалете участка. Рассеянно переплетает пальцы с Зейном, позволяя теплу забросить якорь в море проблем, удерживая подальше от свежих воспоминаний разложенного тела. Всегда свежие, не так ли? Те же неуклюжие разрезы. Рубцовая ткань частично дублируется. Спустя мгновение (после того, как Локи беспечно задыхаясь, умещается между ног Зейна на полу) Лиам убирает пустой взгляд от обогревателя под окном и поворачивает голову, чтобы осмотреть Зейна. Те же яркие глаза, что и в коридоре, горят вопросами. Рот вздрагивает, словно он сражается, проигрывая битву с собственным терпением. Лиам переводит взгляд вниз и видит, как Локи смотрит на него с ужасно похожим выражением. В любой другой день это было бы охуительно восхитительно?— они двое, увлеченные интересом. Обогреватель щелкает, необычайно привычно. Снова глотает, снова со вкусом желчи. Все еще пахнет разлагающейся плотью. Боже, почему этот запах всегда такой приставучий? Лиаму иногда кажется, что он живет в нем. —?Он покончил с собой,?— мужчина наконец-то справляется с мыслями и выговаривает скрипучим голосом. Зейн поднимает брови так точно, словно это добровольный жест, но из этого ничего не понятно. Губы совсем немного сжимаются, как когда он полностью погружен в мысли и теряет интерес, наливаясь темно-красным оттенком, который Лиам никогда не видел прежде. Он кладет руку Зейна себе на колени, накрывая второй ладонью. Проводит пальцами по совершенным, прямым углам ногтей Зейна, пока говорит. —?Они неправильно назвали его имя. Франклин, сказали, но он… Хюффед. Сэм Хюффед. Он… —?выдыхает, возвращаясь в воспоминания. Опухшие конечности мужчины, разбухшие от всех жидкостей распада. —?Он повесился на кухне. Это произошло… примерно… несколько дней назад. —?Он не может справиться со спазмами желудка. Боже, ебанный запах. —?Вчера арендодатель получил жалобу от другого арендатора. Они подумали… подумали, что, может быть, это енот или типа того. —?Еще тише… и теперь Лиам понимает, что голос понизился до бормотания, голосовые связки отказываются воспроизводить пересказ. —?У них и раньше были с ними проблемы. Еноты. В районе бедер на брюках Лиама появилась небольшая потертость, которую он только заметил. Небольшая серо-голубая нить выбилась наружу. Пальцы дергаются, словно могут заправить ее обратно, дотягиваясь к ней. В этот момент он чувствует губы Зейна на своей коже, слева от скулы. Поцелуй быстрый и сухой, немного грубый из-за щетины. Лиам мог разбиться. Его бровь выгибается, а глаза закрываются. —?Зачем? —?шепчет он. Его голос, вероятно, выстреливает, как пуля, а горло болит. Язык словно распухает и граничит с несогласием от произошедшего. —?Подумал, тебе это нужно,?— нежно бормочет Зейн, все еще близкий к Лиаму. Он оставляет другой мягкий поцелуй в углу челюсти. —?Тебе нравится, когда я так делаю. Нечто, близкое к улыбке, тяжелые губы слегка открываются. —?Мне нравится. Зейн согласно гудит в кожу за ухом Лиама, прежде чем поцеловать и там. —?Я буду спрашивать,?— информирует он Лиама, утыкаясь носом в изгиб шеи. —?И я сделаю это через сорок пять минут. Утверждает, как факт. Солнце?— звезда. Сигареты?— яд. Сорок пять минут. Были дни, когда такой тон обладал способностью разворачивать в животе Лиама желание, делал его дурачком и неуклюжим от того, чего он хочет. Сейчас он приземляет, дает цель. Получить контроль в течении сорока пяти минут. Заблокировать каждый неприятный кусочек воспринятой информации за день?— заплывшие кровью глаза Хюфферда, вязкий шлепок его конечностей, падающий на пол, когда они срезали его и, затем, случайно упустили. Едкая теплота квартиры из-за отопления, которое он не выключил, прежде чем повеситься. Вкус желчи, запах… и ответы на вопросы о деле. Обсудить, обработать и подумать, как у Лиама получается лучше всего?— вслух. Сорок пять минут до места, где он сможет сделать это. Так что, Лиам заставляет себя подняться с дивана и отправляется в ванную, раздевается и позволяет брызгам воды ошпарить его на какое-то время. Одевается: чистые штаны и другая футболка (то, что не пахнет моющим или разложением). Перекусывает, в попытке победить устойчивое чувство тошноты; пьет чай для успокоения нервов. И дышит. Дышит. Снова дышит. Лиам протягивает чашку Зейну и садится обратно туда, откуда начал. Одной стороной бедра касается края дивана, а другой прижимается к теплу юноши рядом. Зейн проверяет время на телефоне. —?Одиннадцать минут,?— тихо информирует он. Лиам одобрительно кивает, слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Кладет одну руку на спинку дивана и тащит Зейна на себя, довольный, когда мальчик позволяет поцеловать себя. Быстро и коротко прижимаются губами, нетребовательно, пока Зейн не наклоняет голову и не открывает губы с небольшим звуком (Лиам не уверен, в курсе ли тот, что издал его). Легко потеряться в этом. Лиам мог посчитать на одной руке сколько раз он и Зейн занимались этим?— поцелуем ради поцелуя. Без намерения перейти к чему-то непристойному и более интенсивному. Не то чтобы поцелуи с Зейном не бывают интенсивными. Иногда у Лиама кружится голова, иногда он не знает, что это значит. Зейн однажды объяснил, как слюна содержит молекулы со всех уголков тела, органов и желез, что для Лиама звучало выдумано. Как и то, что поцелуи?— просто зависимость. Если они происходят с тем, кого молча выбрал твой разум, и начал связывать вас до того, как вы сможете что-то с этим сделать. Зейн отклоняется прежде чем Лиам захотел, чтобы он это сделал. Его нижняя губа опухла в месте, где Лиам засасывал ее, все еще мокрая, и детектив не может остановиться, подаваясь вперед и запутываясь пальцами в волосах Зейна, удерживая его, пока оставляет дорожку небольших поцелуев на его шее. Когда он наконец-то отодвигается, Зейн просто говорит: ?расскажи мне?. И теперь лучше. Управляемое поражение. —?Я пошел на интервью… я думал сделать более… допрос, но… после встречи с главарем парней из банды поджигателей,?— в памяти гудит что-то недавнее, туманное, однако настойчивое. Что-то… Оу. Он делает внутреннюю заметку, напоминая себе спросить о том, откуда Зейн знает парней. Возможно, когда у него нет картинки свежего трупа перед глазами, он обсудит это с собой. Потом, может быть, когда-нибудь. Забавно, как быстро меняются приоритеты, когда кто-то умирает. Никакой скандал не захватывает так, как смерть, это пиздецки точно. Детектив осознает, что долго молчит. Встряхивает себя от всего этого. —?Он не отвечал, что… могло быть по любой причине, на самом деле. Отправляет посылки, выгуливает собаку,?— Локи немного поднимается, словно понимает, но Лиам игнорирует его, не оправдывая маленьких собачьих надежд. Щенок быстро опускает голову назад на лапки. —?Я планировал сделать некоторые подготовительные работы, пока жду его, знаешь, полагая, что его не предупредил ни одни из тех… —?выдыхает Лиам с мрачным смешком,?— очаровательных парней, которых мы встретили прошлой ночью. Зейн наклоняет голову назад и закрывает глаза, словно представляет произошедшее. Лиам подкрадывается к входной двери какого-то чувака, с возможностью продвинуться по делу. Или провалиться. —?Но тут был, как я и сказал, запах. И… —?Лиам глотает. —?Он не был похож на что-то, так что… или, был не похож на что-то нормальное… так что я… Он глотает, щеки вспыхивают розовым. —?Ты что? —?лениво протягивает Зейн, со все еще закрытыми глазами. Линия горла длинная и прекрасная от того в какой позе лежит голова. —?Я… —?Лиам царапает нос, заставляя признать себя. —?Сломал дверь. Немного. Совсем чуть-чуть. Глаза Зейна моргают, словно ловят свет. —?Восхитительно. Лиам морщится. —?Нет? —?возражает он. Это не восхитительно, он уверен. —?В первую очередь: это необычайно жестоко. Не говоря о том, что это неодобрительно. С процедурной точки зрения. —?Но ты выглядишь хорошо,?— замечает Зейн, выводя последнее слово. —?Могу ли я отсосать тебе позже? Лиам смеется, потому что должен. —?Никогда не пойму как работает твой мозг. Зейн фыркает. —?Знаю. —?Можно продолжить? Мальчик утвердительно гудит, снова закрывая глаза. —?Было очевидно, что там что-то умерло,?— продолжает Лиам,?— и это не была необычайно большая квартира. Может, слегка меньше, чем твоя. —?Он выдыхает через рот, напоминая себе, что здесь воздух чистый. И немного холодный из-за открытого окна. Без гниения. —?Я пошел на запах, но это не… не то, что было.Проводит языком по зубам, потеряв воспоминания. Не понимает, как долго молчит, пока Зейн не говорит. —?Что это? —?невыразительно наталкивает. —?Висел вон там, посреди кухни,?— как и обогреватель, свет на кухне был включен. Желтое свечение подсвечивало труп, как мрачный силуэт из фильма ужасов, раскрывая вид на жуткий фиолетовый в контрасте с тусклым светом лампочки. Это не тот взгляд, который Лиам когда-либо хотел бы увидеть вблизи… он уже слишком знаком. Движения слишком тяжелые, чтобы он двигался, но они стабильные. Будут, пока он не ощутит, как нечто ползет под его кожей, разгоняясь. —?Использовал шнур удлинителя для промышленного использования. Он… он врезался в кожу к тому времени, как я пришел. Не сильно. —?Значит, пара дней? —?спрашивает Зейн, закрученные слоги сочатся интересом. —?Он был мертв несколько дней. Лиам разминает плечи. —?Должен, ага. Так сказала медицинская экспертиза. Но… —?он повторяет позу Зейна, откидывая голову и полузакрыв глаза,?— грубо говоря, это не в моей компетенции. —?Но это испугало тебя,?— говорит Зейн. —?Было похоже, словно ты скоро расплачешься или типа того, когда вернулся домой. —?Я блевал,?— уточняет Лиам, не открывая глаз. —?У меня болела голова и затем… ты знаешь, как пахнет разлагающееся тело? Я не плакал. —?Просто замечаю, что прецедент уже был,?— бормочет Зейн. Он двигается, тепло прижимаясь к Лиаму. —?Если помнишь. Детектив помнит. Жало соленых слез и загнанный страх в паре с телом и явным сообщением: убийца знает достаточно о Зейне, чтобы закончить его жизнь. Скорее всего, он попытается. —?Что за веселенький денек был,?— говорит он с кислой миной. —?В любом случае, я позвонил в судебную экспертизу, выслушал доклад в участке, вернулся домой. —?Мм,?— Лиам может чувствовать, как волосы Зейна щекочут его подбородок, когда мальчишка вжимается в него, голова укладывается на плечо. —?Не знаю, как ты смог передать дело о разлагающемся теле после суицида так сухо, как общественные дебаты, но у тебя получилось. Лиам следует без оглядки и поддевает подбородок юноши. Мускулы на щеках Зейна ощущаются, когда тот улыбается. —?Ты не просил сделать рассказ интересным. —?Ах, вот оно как. Вздох. —?Наверное. Но он… умер до того, как мы поговорили с бандой. Значит, что-то изменилось для него, чтобы он… не захотел жить дальше. Звук обдумывания мягче гула. —?Может, он видел, что все идет по пизде. Возможно, он сделал следующий логичный шаг. Ничего сложного. Лиам ощущает, как собственное лицо слегка хмурится. —?В суициде нет ничего логичного. —?Это если ты заперт в угол,?— хладнокровно спорит Зейн. Вот и все экзистенциальное безумие психики Зейна, которое можно исследовать, но детектив полностью не способен почувствовать истоки. Он немного двигается, выворачиваясь так, что его нога оказывается на коленях парня. —?Это дело?— гребанный кошмар даже до того, как ты… эм… посмотришь на тела. —?Или записки,?— тихо добавляет Зейн, задумавшись. Парень не выглядит испуганным. В любом случае, он никогда и не выглядел.*** —?Итак, у тебя… —?Лекции, лаба, лаба, независимая лаба. —?Бля,?— бормочет Лиам,?— тогда в среду, а? —?Только по григорианскому календарю,?— смягчается Зейн, отхлебывая чай. Глаза не покидают блокнот, наполненный загадочными заметками грязных каракуль. На днях Лиам пытался прочесть страницу и едва не умер от кровоизлияния в мозг. —?Прошлой ночью Локи скучал по тебе на прогулке,?— горько говорит он, оглядывая сонные черты Зейна. —?Не позволил мне направлять его. —?Локи благоразумный мальчик,?— отвечает Зейн. Его голос все еще по-утреннему мягкий, без привычных укусов или случайных, разрушительных недостатков. —?Он знает, что я потом приду. До сих пор не поднимает взгляд. Лиаму очень хотелось бы увидеть его глаза прежде, чем он уйдет. —?Ну,?— говорит он, заставляя себя подняться на ноги. —?Меня ждет расследование по серийным убийствам с нулевым продвижением по делу, так что мне лучше уйти. —?Быстро сдался,?— бормочет Зейн и ничего не объясняет Лиаму, пока тот направляется к двери. —?Эй,?— резко окликает, когда рука детектива накрывает дверную ручку. Лиам медленно поворачивается, симулируя недоумение. Брови Зейна сошлись в капризную линию, раздраженную, словно мужчина сделал глубокую личную ошибку. —?Че за ебаное прощание такое? —?жалуется он. Усмешка, нечто между удовлетворенной и зверским оскалом и Лиам медленно возвращается к столу. Протягивает руку к изгибу плеча, прежде чем обхватить его, а другой рукой хватает Зейна за шею, чтобы втянуть хулигана в затяжной поцелуй. Теплый, с намеком на зубную пасту, немного со вкусом чая. Лиам проводит языком по линии рта Зейна, ощущая как гладкие губы неохотно открываются под его напором. Целых две секунды глаза Зейна моргают и фокусируются, надутое выражение лица тает в нечто близкое к удовлетворению. —?Увидимся вечером? —?мягко спрашивает Лиам, нависая над юношей. —?Только если ты не заставишь меня ехать на метро,?— отвечает Зейн. Лиам закатывает глаза и поправляет сумку на плече, наконец-то отступая. —?Как будто тебя вообще можно заставить сделать какую-то хуйню, какую ты делать не хочешь. —?Я терпел твой храп всю прошлую ночь,?— отвечает мальчик с мягким огоньком в голосе. —?Ну ты и пиздабол. Я не храплю,?— Лиам открывает дверь, оглядываясь через плечо. —?Учись усердно. —?Иди раскрой ебаное преступление,?— выстреливает Зейн, пренебрежительно отмахиваясь рукой от Лиама. Несколько его пальцев улавливают утренний свет обернутыми вокруг них металлом. Лиам вспоминает ощущение одного прошлой ночью, более угловатого, под зубами. —?Пока,?— мягко говорит он, ощущая себя чем-то между жидкостью и воздухом. Возможно, он представляет, как слышит ?Пока, Ли?, когда закрывается дверь.