Глава 7 (1/2)
Думай, Джон, думай. Он отделался от Стража, но ненадолго. Этот чем-то отличался от других. Джону приходилось иметь дело с умными и настойчивыми, но с тем, кто объединял в себе оба этих качества, он столкнулся впервые. Убийственное сочетание.«Почему они не могут просто оставить меня в покое? — сердито подумал Джон, бегом поднимаясь по лестнице, не дождавшись медленного лифта. — Столько стараний ради одного-единственного Проводника. Я не стою всех этих усилий». Джон заскрежетал зубами: какая ирония, что Страж выдавал себя за эксперта по вопросам эффективности. Одному богу известно, сколько денег спустил Тауэр на все эти охоты. На разрушения, что они учинили. На время, потраченное людьми. Наверняка они уже сократили расходы по некоторым статьям.
Нет, этого не произойдет. Джон знал людей. Он разбирался в них лучше большинства, благодаря поганому проклятию эмпатии. Отныне дело было не в нем самом, и даже не в том, что Стражи нуждались в Проводниках, — это был вопрос гордости. Тауэр не любил поражения. Они собирались вести игру до победного конца.
Джон остановился на пятом этаже, перегнувшись через перила и тяжело дыша. Пот со лба падал на руку, как крупные горячие дождевые капли. Сердце дико колотилось в груди, голова неистово пульсировала. Нужно собраться с духом. Выпрямившись, Джон потянулся и посмотрел наверх, на цементный склон лестничного пролета. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и выполнил медитативные упражнения для Проводников. Дышать. Найти свой центр. Отстраниться от окружающего мира. Джон оценил состояние своего защитного барьера и пришел к выводу, что он едва держится. От него не было никакого проку. Он сосредоточился на том, чтобы сделать его прочнее, и подавленность, боль и волнение на общем фоне переживаний исчезли. Голова прояснилась.Если покинуть больницу сейчас, то он уже второй день подряд уйдет до окончания смены. Саре он нравился, но не до такой же степени. Понадобится веское оправдание. Может, сослаться на болезнь? Учитывая то, как его трясло от слабости, могло бы сойти за правду. Можно пожаловаться на боль в животе. Его пациенты уже пожилые и немощные, она бы не стала рисковать, допустив распространение болезни.Сейчас он смоется из больницы, но не решит главную проблему. Этот Страж не прекратил поиски, даже когда его разум сказал ему, что Проводника в комнате нет. Он не прекращал попыток учуять Джона, даже когда след того остыл. Он вернется завтра. И послезавтра. И будет приходить так долго, пока будет уверен, что Джон все еще находится в больнице.Он не мог оставаться в Лондоне. Он уже давно это знал, но бездействовал, сидел на месте… Хотя нет, это не совсем верно. У каждой идеи побега имелись свои недостатки, но дело было и не в этом. Просто он любил Лондон, любил Бартс, и ему претила мысль, что какая-то организация насильно заставит его расстаться с ними. В итоге самым щадящим решением как для сердца, так и для разума, было затаиться и надеяться, что опасность минует. Так и было до сих пор.Но удача покинула его. Джону не нужно было прибегать к эмпатии, чтобы понять это. Тауэр сменил тактику в отношении него. Теперь они не просто дожидались, когда Джон совершит промах, они начали действовать.Значит, нужно бежать из города. По крайней мере, деньги у Джона имелись: ведя аскетичный образ жизни при зарплате врача, он сумел отложить приличную сумму на черный день. Но было уже поздно, и банки не работали. Джон мог поклясться, что если Стражу удалось разузнать его имя, то к утру его счета будут уже заморожены. Но даже если он сумеет добраться до них до того, как это случится, ему придется быть осторожным. Если он опустошит свои счета и исчезнет с лица земли, то можно будет сразу написать у себя на лбу: «Сбежавший Проводник!» Пока они еще не знали, что он Проводник, он мог играть на их неуверенности до тех пор, пока они не будут убеждены в обратном.
Вот бы существовал какой-то способ сделать его поспешный отъезд и отсутствие в Лондоне правдоподобными! Что-то совершенно обыденное и ожидаемое, что не вызовет ни у кого подозрений.
Да! У него был такой предлог!Джон рванулся вверх по оставшимся ступенькам, толкнул противопожарную дверь и зашел в гериатрическую* палату. Он выхватил салфетку из диспенсера и вытер лицо, после чего придал лицу мрачное выражение. Выглядеть расстроенным было совсем не сложно. Черт, он в самом деле был расстроен. Сара была на посту медсестры, при его приближении она подняла взгляд от графика, и глаза замерли на его лице.
— Что случилось? — спросила она. — Конференция прошла неважно?Джон покачал головой:— До конференции я не добрался, — солгал он, добавив в свое признание оттенок раскаяния. Возможно, это заставит Боудина сойти со следа. Или, по крайней мере, возбудит в нем закономерные сомнения. — Мне позвонили. Мама в больнице. У нее инсульт.У Сары вытянулось лицо:— О, Боже. Я тебе так сочувствую! Она ведь еще довольно молодая?— Ей пятьдесят два, — кивнул Джон. Это оказалось легче, чем он предполагал. Из-за паники его рассказ звучал правдиво. — Я хотел отпроситься. Я могу успеть на ночной рейс до Абердина. Врачи не уверены, что она выкарабкается, она может умереть в любой момент. — Он сочинял на ходу. Были ли этой ночью рейсы до Абердина? Станет ли кто-нибудь проверять? Неважно. — Прошу, Сара, я буду благодарен тебе по гроб жизни, — горячо сказал Джон.Сара кивнула:— Пойдем, заполнишь документы у меня в кабинете. Гарри полетит с тобой?Джон кивнул, постаравшись не морщиться. Еще один большой пробел в его плане. Хоть бы Сара не додумалась позвонить Гарри, чтобы подтвердить его рассказ!
— Да, она уже едет в аэропорт. Там на месте возьмем машину.
Голос Джона дрогнул, как и всегда, когда он врал, но, к счастью, Сара этого не заметила.
— Я могу отпустить тебя максимум на две недели, — сказала Сара, обшаривая ящики стола. Она вытащила бланк. Джон второпях заполнил его и расписался. Его почерк был ужасно кривым.
— Спасибо, Сара. А теперь мне нужно идти. Еще проходить через проверку службы безопасности аэропорта, ну, сама понимаешь...
— Понимаю. После теракта с небоскребами в Нью-Йорке путешествия стали просто невыносимыми, — она сгребла его в объятия. — Дай мне знать о ее самочувствии.— Хорошо, конечно! — пообещал Джон. Он бросился вон из кабинета и скатился вниз на цокольный этаж, где располагались шкафчики.
Ладно, думай, Джон, думай. Идея отправиться домой была заманчивой. По меньшей мере, это придало бы его рассказу немного правдивости. Возможно, ему даже удалось бы заставить всех поверить, будто его мать осталась инвалидом после инсульта, и он нужен там, чтобы ухаживать за ней. Звучало неплохо, но Джону это было не по душе. Вернувшись в Абердиншир, он просто променяет властный Тауэр на болтливый клан, в котором было полно Стражей. Он переехал в Лондон, чтобы сбежать от родственников. И что они подумают о его внезапном и поспешном возвращении домой спустя десять лет?Господи. Он еще даже не вышел за порог больницы, а его ложь уже трещала по швам. «Хорошо. Если мне все-таки придется быть Проводником (не то, что бы я себя на это обрёк, но если все же придется), то где мне лучше сознаться?» Джон слышал от Гарри слишком много страшилок о Лондонском Тауэре, и в Абердине было не лучше. Можно ли надеяться, что где-то в Великобритании будет спокойнее? Но если покинуть страну, то куда отправиться?Канада подходила для того, чтобы заявить о себе, как о Проводнике. Они все еще давали традиционные «балы поиска пары», где Проводники и Стражи (некоторые даже из других стран) имели реальную возможность узнать друг друга поближе. Было бы здорово попасть туда, где партнерские отношения складывались естественным образом и на основе взаимного согласия, без постороннего вмешательства. И погода в Ванкувере казалась немногим суровей лондонской. Каково это — жить с диким лесом под боком? Он слышал, в них можно было славно поохотиться. Со школьной скамьи он еще немного помнил французский.Он быстро снял халат и облачился в обычную одежду, не потрудившись запереть дверцу. Затем он поднялся по задней лестнице, вышел на улицу за Бартсом и поймал первое попавшееся такси. С собой у него было сто фунтов, а дома, в ящике письменного стола, лежал паспорт.Аэропорт Хитроу был слишком предсказуемым местом, куда Тауэр направил бы своих ищеек. Если отплыть на пароме, то он будет в Бельгии к середине утра и сможет быстро отправиться в Канаду. Пусть Тауэр поволнуется. Они не смогут преследовать Джона, когда тот окажется на континенте.Стражи Европы были одними из самых ревностных, если речь заходила об их территории. Как правило, они не выдавали другим государствам найденных свободных Проводников, невзирая ни на какие обстоятельства. К сожалению, это было связано с тем, что в Евразии нехватка Проводников ощущалась еще острее, чем в Британии. Не самое безопасное место даже для временного укрытия.Вообще-то, напомнил себе Джон, суть этого задания была не в том, чтобы его схватили, а совсем наоборот.***Шерлок одной рукой потер нос, который все еще жгло, другой постучал в дверь отдела кадров. Спустя секунду секретарша (старая дева, шестьдесят лет, одета в платье, как минимум, пятнадцатилетней давности) открыла дверь.
— Мы уже не работаем, сэр, приходите завтра в семь.Шерлок буквально снес ее со своего пути, помахав письмом от доктора Ламберт; весь его вид, каждое его движение и жест дышали уверенностью и полным правом находиться здесь.— Мне обеспечили неограниченный доступ для осмотра больницы, мисс… — он взглянул на ее бейдж, — Мэйбл. Мне нужен компьютер с выходом в интернет. Живо, живо! — хлопнул он в ладоши.Она шла за ним, пока он высматривал, какой бы стол лучше всего занять.
— Сэр, если вы… следуйте за мной, новые компьютеры здесь. Нам только что провели высокоскоростной кабель, — она с гордостью указала на стоявший отдельно от других стол в углу.— Благодарю, Мэйбл, — дружелюбно ответил Шерлок. Он плюхнулся в кресло и провел рукой по клавиатуре. В считанные секунды он вошел в аккаунт доктора Ламберт, использовав пароль, что она так великодушно набрала на его глазах во время их встречи. Как и большинство людей, она считала, что он не сумеет воссоздать танец ее пальцев на клавиатуре. В любом случае, он был способен вычислить его и без ее помощи. «HosAdmin1»** едва ли годился в пароли.Сперва Шерлок посетил общедоступные страницы. Любое учреждение, которое настолько беспокоится о своем имидже, сделало бы все, чтобы уверить общественность: у них работают только честные и законопослушные сотрудники, которым нечего скрывать. Как он и подозревал, отдел кадров составил базу данных, включающую в себя биографию на каждого врача, чтобы пациенты считали, будто имеют какое-то представление о том, кто будет их лечить. В кармане Шерлока все еще лежал сложенный пополам список лиц, приглашенных на конференцию в семь часов. Из сорока двух человек только десять были врачами. И только семеро из них были мужчинами. А из этих семи…Шерлок дал себе две минуты на то, чтобы найти Призрака, но это заняло всего тридцать секунд.А вот и он: его аккуратный фотопортрет примостился рядом с текстом. Доктор Джон Уотсон. Круглое лицо. Приятная улыбка. Короткие, прямые, пепельно-русые волосы. Его внешность идеально соответствовала снимкам с камер безопасности. В его биографии не были указаны данные о росте и весе, но он подходил по возрасту. Шерлок не помнил, видел ли он его на конференции, что было крайне подозрительно, поскольку он посчитал всех, когда группа проходила в зал.В поисках информации о нем Шерлок зашел в закрытую базу данных больницы. И — о да, табели учета отработанных часов. Графики. Выговоры. Премии. Жаль, что только за последние три года, но все равно это позволяло проверить восемнадцать случаев обнаружения Призрака. Этих данных хватало с лихвой. Шерлок знал наизусть даты появления Призрака. Больничные компьютеры были не совсем рассчитаны на выполнение такого поиска, но он мог быстро написать макрос, чтобы быстрее собрать необходимые сведения.
«О, да, Призрак, — подумал Шерлок, обнажив зубы в улыбке, в то время как его пальцы барабанили по клавиатуре. — Ты ловкий парень. Но что ты скажешь на это?»
Дата за датой, график Уотсона идеально выстроился в соответствии с появлениями Призрака. Когда Уотсон работал в утреннюю смену, Призрака замечали утром. Уотсон заступал на вечернее дежурство — Призрак появлялся вечером. Все прекрасно совпадало. Шерлок возбужденно постукивал ногой по выложенному плиткой полу. «Ха! Фокусы с эмпатией — ничто по сравнению с четко фиксированными данными. Можно обмануть разум, но не документы».
Еще одним увесистым доводом «за» стало то, что он уходил с работы, отпросившись из-за тех или иных срочных обстоятельств каждый раз, когда Стражи засекали Призрака. Наверняка чаще всего он ссылался на разного характера проблемы в семье.
Секундочку. Уотсон. Шерлоку была знакома эта фамилия. Уотсон была одной из трех женщин-Стражей, закрепленных за Лондонским Тауэром. Да, к ее территории относился Восточный Финчли. Шерлок сощурил глаза. За несколько кликов он взломал тауэрский аккаунт Майрофта. Для него не стало сюрпризом, что на милого доктора Уотсона уже было заведено дело в Отделе Стражей. Учитывая его генофонд, это было неудивительно. У него имелись, как минимум, три предка-Проводника по прямой линии, включая мать. Его семья изобиловала Стражами.Шерлок отправил важную информацию по электронной почте на свой телефон, затем вышел из аккаунта и встал. Времени у него мало. Уотсон имел фору в добрых полчаса, и он был вооружен до зубов.***Джон достал телефон и позвонил Гарри из такси. Она была слабым звеном в его плане. Без ее помощи вся его затея быстро рухнет. И, черт возьми, она была его должницей. Восемь лет он был ее неофициальным, неутвержденным и, слава Богу, свободным Проводником. Он уже несчетное количество раз вытаскивал ее из эмоциональной пропасти. Сколько раз она могла бы остаться без работы, если бы он не заставлял ее мыслить здраво? Сколько раз она была в отключке, и он бросал все, чтобы сделать ей инъекцию гуанидина или по старинке прибегнуть к помощи уговоров? Сколько раз ей приходили в голову совершенно безрассудные идеи, а он приводил ее в себя?
И он проделывал все это, ни разу не раскрыв себя. Не намекнув никому, что за этим стояло нечто большее, чем братская любовь.Она была ему обязана. Всего разок она могла прикрыть его, когда он в этом нуждался. Подними чертову трубку. Но вместо этого он услышал веселую запись на автоответчике. Джон сбросил звонок и заново набрал номер. Гарри ни на минуту не расставалась с телефоном и всегда следила за тем, чтобы он был заряжен. Она все еще питала надежду, что Тауэр позовет ее на охоту. Она не брала трубку. Нет, не в этот раз!..На третий звонок Гарри наконец-то ответила:— Джон, ты достал. Я трахаюсь.— Я тоже тебя люблю, Гарри, — тут до него дошло, о чем она говорила. — Это не предложение присоединиться к вам.Гарри рассмеялась.— Надеюсь, твои новости стоят моего прерванного оргазма. Сегодня я «сверху».«Господи, Гарри, — подумал Джон. — И почему ты всегда такая пошлая?»— Мне очень нужна твоя помощь.Гарри понизила голос и обратилась к кому-то, кто был с ней в комнате:
— Детка, это Джон. Знаю, нашел время, когда позвонить, но, кажется, у него что-то случилось. Я разберусь, что там у него... Сделаешь мне чайку? Вот и славненько! — ее голос стал громче. — Ладно, братишка, я вся твоя. В чем дело?— Сделай одолжение - не задавай вопросов.— Ладно, — настороженно отозвалась Гарри. — Только не знаю: мне это должно польстить, или пора паниковать. Мне казалось, мы условились, что я ненадежная бестолочь, на которую нельзя положиться.— Я никогда этого не говорил, — сказал Джон. — Ты же Страж, чтоб тебя. Возьми себя в руки. Мне нужна твоя…— «Страж! Исполняй свой долг!» — с противной деланной интонацией повторила Гарри реплику из шоу, которое они смотрели еще детьми. — Мой долг, Джон, — продолжила она нормальным голосом, — Сара опять до тебя домогалась? Мне присмотреть за ней? Знаешь, я могу ей навалять. Теперь это законно, спасибо судебному процессу Гедгерова и Тёрнера.
— Боже, помолчи хоть десять секунд, — ответил Джон, прикрыв глаза ладонью. Такси сделало резкий поворот, и он оторвал руку от лица, чтобы ухватиться. — Слушай, это важно. Если кто-то спросит, скажи, что у нашей мамы был инсульт, и я улетел увидеться с ней.На полсекунды воцарилась тишина.
— У нее ведь не было инсульта, правда? — веселость Гарри мигом испарилась. — Черт, Джон, когда это случилось?!— Нет, не было, — быстро ответил Джон. — Это ложь. С мамой все в порядке.— Ну, слава Богу, и черт бы тебя побрал, Джон. Ты меня до смерти напугал, — еще одна пауза. — Так почему ты хочешь, чтобы я врала насчет мамы? — ее голос звучал серьезно. — И кому я должна врать?— Без вопросов, Гарри. Ты обещала.