Глава 17. Маятник (1/2)

Зельдаборн только сначала бодрилась и выглядела огурцом – цвет лица позволял. Но сперва разбитая голова, потом кровопотеря её сильно ослабили. Она лежала, не вставая, и даже на ?симулянтку? реагировала вяло. Салли с тревогой наблюдала за ней два дня, но лучше той не становилось. И тогда она решила вернуть ведьме ?долг Скеллингтонов?. Да, она боялась. Да, она могла сразу после схватки с суккубом залечить голову Зельдаборн. Но она приберегала крохи своей энергии и жизни для себя. А теперь… Вроде у неё с избытком, а ведьма лежит и изучает паутину на потолке мутным взглядом. А ведь наступает канун Рождества! Да, в Хэллоуин-тауне нет Рождества, но у них, Джека и Салли, оно есть. И самое время поделиться им с Зельдаборн.Салли не стала советоваться с Джеком. Это только её решение. Как и то, другое…Джек всё твердил, что ей нельзя проявлять Пламя. И мог бы твердить хоть до следующего Хэллоуина. Но это тоже её решение.Нестабильность – такая штука… Нестабильная. Даже на её нестабильность рассчитывать нельзя. Выпившая обращённое Страшнозелье демонесса недолго ужасалась новым женским красотам. Качнулся маятник, распались связи Антагонного зелья – и Страшнозелье вновь стало Страшнозельем.Но в Салли маятник то ли всё ещё набирал высоту, то ли зацепился за что-то. Она цвела. Она снова пробовала Пламя на вкус, отдаваясь ему душой и телом. Никакой жизни вполсилы!И сейчас она решительно распахнула дверь ведьминой лавки и ворвалась в мастерскую так же стремительно, как бежала отсюда два дня назад.

Зельдаборн даже не повернула головы в её сторону. Хельгамина сделала шаг ей навстречу от котла, где варила очередной вариант тонизирующего зелья для обессилевшей сестры.– Я знаю, что надо делать! – сходу сказала Повелительница тыкв.

Хельгамина вопросительно подняла брови. По ней было видно, как она устала, как волнуется за сестру, хотя и старается это утаить.

– Сегодня Рождество! – выпалила Салли. – И мы приглашаем вас к себе, как самых близких друзей!С кушетки донеслось скептическое хмыканье. Но и только.– Вряд ли, Салли, – вздохнула Хельгамина и измученно прикрыла глаза. – Как только ты ушла тогда, и первое потрясение улеглось, она сникла и мало на что реагирует.– Скурвилась, – бесцветно добавила сама Зельдаборн.

– Я постараюсь всё исправить, – серьёзно сказала Салли, подошла и положила ладони ведьме на плечи.Хельгамина заинтересованно прищурилась. Зельдаборн не обратила внимания. А Салли закрыла глаза и сосредоточилась.

Маятник завис в пустоте. Из ладоней Повелительницы тыкв мягко потекло согревающее, неяркое Пламя. Оно вливалось в тело ведьмы, как жидкость, обтекало её, заставляло кожу светиться трепещущим оранжевым светом… Глаза Зельдаборн осмысленно распахнулись. А ещё через минуту поток света из ладоней Салли иссяк, и она, стараясь скрыть улыбкой усталость, убрала руки.– Бо-оже, – выдохнулаЗельдаборн полузабытое слово. Вид у неё был самый ошарашенный, но глаза живо блестели, а пальцы нетерпеливо сжимались. – Да ты просто… чумовая!!Салли тепло улыбнулась и незаметно пододвинула к себе трёхногий табурет.

– Простишь мне долг Скеллингтонов? – спросила она с усмешкой, усаживаясь.– И не надейся, – бодро ответила Зельдаборн, но по тому, как она спорхнула с осточертевшей кушетки, стало ясно, что долг отдан.

– Ну ты чума! – никак не могла прийти в себя Зельдаборн, сгибая и разгибая руки, где больше не было никаких следов от проколов. – Да я теперь протанцую до утра!

– Это всё Хэллоуинское пламя, – пояснила Салли. Она сидела на табурете с закрытыми глазами и старалась побороть приступ слабости. Ничего, сейчас пройдёт… Хельгамина не сводила с неё глаз.

– Я вижу, тебе это не на пользу, – сказала она строго. – Вот и не надо было. Если не хочешь, чтобы Зельду обескровили напрасно.

Салли и Зельдаборн с одинаковой досадой посмотрели на Хельгамину. Никому не хочется признавать свои ошибки и слабости.

– Ладно, – сказала Салли, вставая на ноги, – приходите на торжественное открытие ратуши, а потом – к нам. Только свои…– А кто ещё будет? – деловито осведомилась Зельдаборн. – Мне надевать красное с открытой спиной или можно обойтись обычным чёрным с декольте?– Ну, Док… – стушевалась Салли. – Я не могла его не позвать.– Значит, унылое серое, – хмыкнула Зельдаборн.– И ребят я позвала, они же спасли нас… – добавила Салли.– И каску, – скривилась ведьма.– Да ладно, всё будет хорошо и весело! – постаралась убедить ведьму и саму себя Салли. Не время подкармливать собственный мандраж. Она никогда раньше не принимала гостей… Но есть ещё несколько часов, чтобы подготовиться. Хорошо, что хоть кормить их не надо.Она твёрже встала на ноги – то, что она придерживается одной рукой за стену не в счёт.

– У ратуши в одиннадцать вечера! А потом к нам! – и отправилась к дому, где ей снова было тепло и радостно.

Маятник отклонился на треть своего пути.***Джек с удовольствием рассматривал отделанную ратушу. Успели ведь в последний момент! Очень не хватало ведьм на высотных работах, и пришлось громоздить по стенам шаткие конструкции лесов. Крылатому демону припомнили, что он вообще-то крылат, а Мистера Рэйвена вежливо попросили сменить род деятельности. Но пользы и от того, и от другого оказалось, что от ужа яду, так что лучшим маляром показал себя Тот-кто-живет-под-лестницей со своими юркими пальцами-змейками. И там, где прошлась своеобразная рука художника, стены покрыли очень атмосферные спиральные узоры. Вампиры завистливо зыркали, ведь раньше они считались мастерами кисти.Оплавленные подсвечники решили оставить на местах, благо выглядели они вполне подходяще, все в застывших потёках металла. А Крыто внезапно принесла из залежей троицы совершенно целый, хоть и выдранный с корнем из стены канделябр – Джек даже помнил, когда это случилось. Он тогда впервые ощутил признаки Пламени. Чернеющий след его ладони украшал одну из стен вплоть до пожара.

Шито и Корыто вели себя шумно и больше мешали, чем помогали – впрочем, как и всегда. И когда они спросили, были ли на стройке несчастные случаи, Джек отправил их сдирать обгоревшие полотна, выбивать остатки рам и сбрасывать со второго этажа всякий хлам. Тут-то и пригодилась их страсть к разрушению.Очень нравилось на стройке полуволчонку, и он радостно носился с инструментами в зубах, удивляя всех своей понятливостью.

Финальный штрих – на стены прикрепили сшитые Салли знамёна с тыквой – и ратуша стала такой новенькой, нарядной и даже как будто не такой кривой, что не стыдно и Рождество проводить.

Джек мельком подумал, что хорошо бы вручить награды за лучший вклад в её восстановление, но понял вдруг, что даже не знает, где Мэр хранил все эти бесчисленные кубки и грамоты. А чего ещё он не знал?..Измученные работой и охрипшие от песен горожане расползлись по домам, чтобы хоть немного прикорнуть перед торжественным открытием. Тихонько покачивались новые знамёна, упавшую колонну с помощью системы рычагов и блоков под руководством Финкельштейна вернули на место. На крыше серебрился всего лишь тонкий слой снега, но насколько он менял облик здания! Как и лампочки, которые Джек в последний момент навесил на фасад уже в одиночку. Если прищуриться, можно даже на миг представить себя в Кристмас-тауне. Но не это главное!

Спала гнетущая тяжесть с души, сердце снова пульсировало быстро и радостно. Салли будет жить! Они будут жить! И перед этим огненным счастьем меркло всё остальное: исчезновение Мэра с суккубом, нежить, разрушенный портал в большой мир, срубленное дерево, угрозы Валентина…Но пока впереди открытие ратуши, Рождество и званый ужин, который захотела устроить Салли. Ну ладно, это он её надоумил – для всех тех, кто был в курсе, кто старался для её спасения... Она так волнуется, как будто что-то может пойти не так! Ей же даже кормить никого не надо... А вот и она!Салли, сияя чуть усталой, но такой безоблачной улыбкой, подошла к нему, взяла за руку и тоже посмотрела на ратушу. А потом обернулась на ёлку, которая, слегка покосившись, стояла прямо в фонтане. Разноцветные огоньки озорно перемигивались.– Как в сказке, да? – спросила Салли и прикрыла глаза, подставив лицо свету лампочек, будто это были солнечные лучи.

– Да… Если не можешь попасть в Кристмас-таун, устрой его у себя. Неужели во второй раз получилось? – Джек озадаченно потёр череп.

– А ты каждый раз так удивляешься, когда что-то всё-таки идёт по плану? – рассмеялась Салли, увлекая его в танец – вальс, как на свадьбе. – Ничего, скоро придут остальные, и всё будет, как обычно!

Джек усмехнулся.Они сделали несколько кругов под музыку, которая, казалось, была разлита в самом сверкающем лёгкими снежинками воздухе, невидимая, но вездесущая. А потом Салли вдруг выскользнула из держащих её рук и нырнула за фонтан.

– Салли?..Ответом ему послужил вероломно брошенный мягкий снежок. Он рассыпался о грудную клетку Джека, и снежные брызги искристо повисли на крыльях бабочки-летучей мыши.– Ах та-ак! – довольно оскалился Повелитель тыкв. – Ну ты напросилась! – и он стремглав бросился за фонтан и за ёлку.

Через мгновение оттуда раздался весёлый визг и голоса:– Нет, ну а что ты хотела? Теперь ты мне должна поцелуй.– А почему не два? Мне бросить ещё один снежок?– Потом бросишь…Хэллоуинцы постепенно стекались на площадь, вытаптывая снег, нарушая безмолвие пустой площади и уединение Скеллингтонов. Ну что ж, их звали. Они имеют полное право на этот праздник, каждый потрудился для восстановления сгоревшей ратуши. Часы, которые Док перебрал по винтику и заменил половину шестерёнок, пробили одиннадцать часов вечера.

Повелитель тыкв, полный достоинства, появился прямо из-под низко нависших ветвей ёлки и отряхнул фрак, а за ним, стараясь не привлекать к себе внимания, выбралась зарумянившаяся Повелительница тыкв. И никаких гробов.

Джек подошёл к ратуше и встал у массивных колонн, между которыми была натянута чёрная шёлковая лента.

– Мы сделали это! Спасибо всем вам! – громко крикнул он горожанам. – И с наступающим Рождеством вас!

Отдохнувшие жители одобрительно засвистели. Им в общем было всё равно, с чем их поздравляют. Главное – праздник.

Повелитель тыкв зажёг на ладони Хэллоуинское пламя и под восторженные крики пережёг чёрную ленту.

Толпа хлынула внутрь, а две вампирши едва не подрались перед входом за остатки ленты, помеченной Пламенем. Но каждой в итоге достался свой кусочек.

Хэллоуинцы с особым вкусом расположились на скамьях, которые сами сюда и втаскивали впопыхах полдня назад. А Джек вышел на новенькую сцену, которая ещё пахла влажным деревом и свежей краской. Он не хотел бы говорить о делах в эту ночь, но раз уж все собрались…– Я бы хотел каждому из вас пожать руку, лапу или щупальце – мы справились! – жители от души захлопали своими конечностями. – А ещё я бы каждому из вас вручил кубок… – Джек выдержал паузу, чтобы дать им вспомнить, как это обычно происходит на Хэллоуин. – Но этим всегда занимался не я, – по рядам пробежал шёпот. – И я полагаю, что, если Мэр не объявится до Имболка, то нам нужно выбрать нового мэра.

Хэллоуинцы загомонили уже в полный голос.

Тут у Джека было два варианта: либо от желающих не будет отбоя, либо все испугаются. И, похоже, пока оправдывался второй вариант – на кого бы он ни посмотрел, все отводили взгляд.

– У вас есть время подумать, – не стал настаивать он. – К тому же, может, наш Двуликий ещё найдётся. С Рождеством вас!

Все облегчённо выдохнули и расслабились.

– СРождеством вас, с Рождеством, как звучит*!.. – затянул несмелый голос с последнего ряда.

– На этот раз нам Рождество

Принадлежит!Пришёл тот час!..– с готовностью подпели ему.

И пошло-поехало…С Рождеством васС Рождеством вас!..Разгорячённые песнями хэллоуинцы быстро выплеснулись из ратуши – чего они там не видели? И, разбившись на кучки, порулили к Старому упырю за лучшим самогоном из пауков в городе. На это Джек и рассчитывал. Он заговорщически улыбнулся немногим оставшимся. Док. Ведьмы. Троица. И, конечно же, Салли.

– Ну что, пойдём? – спросил Джек. – У меня самогона из пауков, конечно, нет, зато есть вино года моей коронации – 1837! – добавил он, многозначительно подняв палец.

– О, это нам подойдёт! – с одобрением заметила Зельдаборн. – Кстати, если дорогуша Мэр не соизволит вернуться, я бы попробовала себя градоначальницей, – она скромно потупила глазки.Все с изумлением посмотрели на неё, даже сестра, а Финкельштейн возмущённо фыркнул.– Ну а что? – не смутилась ведьма. – Сработаемся мы с тобой, а, Джек? – подмигнула она ему.– Хмм…

– Я буду себя хорошо вести, правда-правда! – Зельдаборн сделала честные глаза. – Ладно, успеется… Вино само себя не выпьет! Пойдём!

И вскоре вся эта странная компания карабкалась по крутой лестнице дома Скеллингтонов. Дока и его коляску пришлось транспортировать раздельно, и он от смущения так разворчался, что его чуть не попросили не утруждать себя и пойти домой подобру-поздорову. Он стиснул зубы, но замолк.

?Ужин? обещал стать очень душевным. Гости напряжённо расселись по углам гостиной и пока сидели в глухой обороне. Салли с натянутой улыбкой сновала между ними, стараясь завести какой-нибудь непринужденный общий разговор, но только Зельдаборн была готова болтать без умолку на любые темы.Джек принёс из подвала мутноватую бутылку, отколол сургуч и, после секундного раздумья, выжег пробку Пламенем.

– Нормальные люди делают это специальным инструментом, штопор называется, – не выдержал Финкельштейн. – Сказал бы, я бы захватил, – он потёр подбородок.– Да? – удивился Джек. – Мне как-то не доводилось… Эта бутылка попала ко мне случайно, давно.

– Оправдывайся, – поддела его Зельдаборн. – У тебя хоть бокалы есть или так, с открытым ртом будем?

Но Салли уже принесла костяные бокалы, которые до этого служили только пылящейся деталью интерьера.

– Подходяще! – одобрила Зельдаборн и деловито постучала ногтём по своему. – Интересно, чьи это кости?

– Убитых врагов, естественно, – моментально ответил Джек, и такой ответ ведьму устроил полностью.

Тёмно-красное, почти чёрное вино пролилось в бокалы.– Ты будешь? – тихо спросил Джек у Салли. – Это другое вино.– Нет, – шепнула та в ответ. У меня нехорошие ассоциации.

Джек согласно кивнул. Сам он, по понятным причинам, тоже воздержался, так что шести бокалов как раз хватило для гостей.Троице тоже налили, чего уж там. Уги ещё несколько десятков лет назад приучил их к самогону из пауков, гораздо более крепкому, чем любое выдержанное вино.Зельдаборн отставила мизинчик в сторону и с видом дегустатора смаковала букет. Красное платье с разрезом до бедра и зелёный цвет кожи в сочетании смотрелись по-рождественски ярко.Крыто так и не сняла маску, и у Джека запоздало промелькнула мысль, что зря, наверное, он собрал тут вместе тех, кто хранит разные тайны, но… было уже поздно. Может, сейчас все выпьют по бокалу, поговорят, хм, как удобно сидеть на новых скамьях в ратуше да и разойдутся. Надо было предупредить Крыто… А она всё время смотрела на Салли с тех пор, как увидела её у ратуши. Не отрываясь, не снимая маски и почти не шевелясь.

Док среагировал на спасение Салли вполне достойно. До того, как он совладал с лицом, чтобы придать ему обычное недовольное выражение, Джек успел увидеть такое облегчение, такую радость… За это многое можно простить.

Все посмотрели на Повелителя тыкв, ожидая тоста. Изначально он хотел провозгласить его за Салли и её возрождение, но теперь решил ограничиться более безопасным:– С Рождеством вас! Спасибо, что посетили нас! – гости подняли бокалы в салюте и пригубили вино.

И то ли выдержка сказалась, то ли непривычность напитка, но разговоры вдруг завязались, причём в самых неожиданных сочетаниях.

Корыто заинтересовался механизмом коляски Финкельштейна, и тот, сначала с подозрением, а потом всё больше вдаваясь в технические детали, объяснял ему принцип. И они уже почти сговорились, что учёный посмотрит заедающую ножку ходячей ванной троицы. Зельдаборн поймала Джека за рукав и с самым серьёзным видом стала расспрашивать его об обязанностях мэра. Салли и Хельгамина посмеивались, глядя на неё. Она полностью восстановилась! А Шито посмотрел на скучную, молчаливую Крыто, на других, занятых разговорами, приосанился и подошёл к Повелительнице тыкв.– Отлично выглядишь, Салли! – галантно сказал он. – Новое платье?

Платье и правда было новым, Салли сшила его после переломного Йоля, но… Джек опоздал на секунду, чтобы перевести тему.– Ты снова стала… мм… рыжей, тебе так больше идёт, да, – продолжил Шито.

Салли с улыбкой в глазах склонила голову, принимая комплимент.

– Спасибо, Шито. Мы тут с ведьмами кое-что назельеварили недавно, – она загадочно усмехнулась. – Так что волосы поменяли цвет.

Крыто подскочила, как разжавшаяся пружина из коробки.

– Что?! Вы сварили то зелье без моей крови?!Разговоры тут же стихли. Все смотрели на Крыто и ждали взрыва. Джек качнул черепом, но она не заметила. Финкельштейн, казалось, понял и выругался вполголоса.

Салли, удивлённо подняв брови, огляделась по сторонам и улыбнулась девочке.– Но ведь твоя кровь – кровь зомби – не подошла бы для зелья, и мы нашли немного сублимированной… в закромах в лавке, – она обернулась за поддержкой к ведьмам и Зельдаборн яро закивала.

– Ах не подходит?! – взвилась Крыто. – Да я!.. Да ты знаешь!.. – она выхватила из кармана перочинный ножик и без паузы резанула себе по пальцу. – Смотри! – на пол закапала ярко-красная кровь. – Смотри!! – Крыто сдёрнула с лица маску и распрямила сутулую спину, – и только тут Шито и Корыто, которые вообще-то жили с ней под одной крышей, заметили, что их атаманша стала на полголовы выше них. А лицо… Неуловимое, но очевидное, да. Те трудно объяснимые нюансы, которые отличают лицо девочки от лица девушки-подростка.

Салли будто не дышала, глядя на это преобразившееся лицо. Шито и Корыто пялились в полном шоке.

– Ты что сделала… – выдавил из себя Шито.

– Немножко ожила и подросла! – ядовито процедила Крыто.

– То есть как это – ожила? – не понял Шито.

– Детский организм гораздо легче оживить, чем взрослый, – вступил Финкельштейн. – Со взрослым бы такой фокус не удался.

Все снова замолчали, переваривая услышанное или терзаясь нехорошими предчувствиями, и только тяжёлое дыхание Крыто нарушало тишину.

– Так, значит, это вы… – обронила, наконец, Салли. Она в упор смотрела на создателя.– Салли, – Джек положил ей руку на плечо, но она даже не заметила.

– Издевательств надо мной вам показалось мало, и вы взяли ребенка – девочку! – чтобы оживить её, вырастить, а потом, потом… – её голос прервался, слёзы душили. – А потом проводить над ней свои эксперименты! – выкрикнула она с трудом.

– Вообще-то она сама ко мне пришла, – с обидой проговорил Док. – Чтобы тебе помочь.

– Это правда?! – Салли подбежала к Крыто и схватила её за плечи. Да, раньше та была ниже.

– Ну как бы да… – ответила Крыто, которая немного сдулась после срыва Салли на Дока. – Хотя этот сразу согласился, аж ручки потирал от предвкушения!– Всё ради науки! – парировал Финкельштейн. – И ради Салли, конечно, – добавил он нехотя. – Везде препоны! Вон и Джек пытался опять давить, чтобы я прекратил, – пожаловался он.

Но слушатели у него оказались неблагодарные.

– Охх, дура-ак… – голос Хельгамины показался очень уж громким в повисшей тишине.

Салли медленно развернулась, крепко обняла Крыто за плечи и впилась в Джека взглядом.– Ты знал. Ты всё всегда знаешь, – получилось очень тихо и очень угрожающе.– Да, я знал! – на этот раз он не собирался оправдываться. – И сделал бы так снова и снова, чтобы спасти тебя!– Чужой жизнью рисковать легче, правда? – оскалилась Повелительница тыкв.

– Будто мало я рисковал из-за тебя!

– Не из-за меня, а из-за собственных авантюрных выходок!

Незадачливые гости поворачивали головы туда-сюда. Корыто под шумок допил остатки вина Крыто.

А присмиревшая было тьма уже опять колыхалась в опасной близости.

Только дай её мне…Джек с силой закрыл глазницы, не давая ей пролиться.

А Салли глубоко вздохнула, повернулась лицом к Крыто и спросила, будто никого и не было в комнате:– Тебе больно? Неприятно? Холодно?Крыто быстро огляделась по сторонам.– Да нет вроде…– Оживать… Нет ничего хуже, – Салли страдальчески закрыла глаза, словно вспоминая то состояние. – Я помогу тебе! – она обняла девушку и замерла.

И через несколько секунд между ними засветилось Пламя. Крыто испуганно вскрикнула и хотела отпрыгнуть, но Салли её удержала.

– Не бойся… Моё Пламя – исцеляющее. Оно поможет тебе чувствовать себя лучше, – успокаивающе прошептала она на ухо ошарашенной Крыто, которая во все глаза смотрела на свой заживший порез.

– Салли, нет!

– Сейчас же прекрати!– почти одновременно воскликнули Джек и Док. Джек подскочил к ней и оторвал от Крыто. Пламя ушло внутрь. А Салли, вместо того, чтобы сопротивляться или дерзить бессильно осела на руках Повелителя тыкв.

Маятник уже прошёл половину своего пути.

***Если они чему-то и научились за эти непростые два года – так это не длить ссору. Если результат известен, зачем друг друга мучить?

Обеспокоенная Хельгамина дала Салли глоток Бодрящего зелья – оно теперь всегда было при ней – и та довольно быстро пришла в себя. И обнаружив себя в объятиях Джека, который её поддерживал, только вздохнула и покачала головой. Тот тихо сказал:– Прости, но это был даже не мой секрет. Крыто рискнула ради тебя… Ты можешь принять это с благодарностью. Но отвергнуть – нет. Ты сама рисковала слишком многим, идя в пещеру к Бугимену… Ради того, кто был тебе почти посторонним. Это было твоё решение. А теперь это решение Крыто.

Салли посмотрела ему в глазницы. Да, всё так. Ей тоже не нравилось, когда у неё отнимали возможность решать.

Она снова подошла к Крыто, которая стояла теперь прямо, как тростинка. Платье перестало прикрывать коленки и слишком обтягивало фигуру. Салли окинула её взглядом.– Тебе понадобится новое платье, – сказала она задумчиво. – Много новых платьев.Губы Крыто дрогнули, она подалась к Салли навстречу и уткнулась лицом ей в грудь. Обычно она не показывала своих чувств прилюдно.

Салли прижала её к себе. Какие тут могут быть слова?.. Только едва слышное им обеим ?спасибо?.***Салли расчёсывала волосы, глядя в окно. Десять минут назад они проводили последнего гостя – Дока – и этот необычный званый ужин остался только очередным воспоминанием в памяти.

Зельдаборн так забавно возмущалась:– Ну что такое одна бутылка на восемь человек?!– На шесть, – поправил её Джек.

– Да хоть на двух!Повелитель тыкв слегка пожал плечами. Вина до своей смерти ему пробовать не доводилось, а после – тем более.

Хельгамина вскоре увела сестру домой, напомнив, что та ещё утром лежала, как неожившая мумия.

Салли ожидала, что Док и Хельгамина хотя бы поговорят в непринуждённой обстановке, но те словно не замечали друг друга. Что ещё показала ведьме бузинная палочка?Шито и Корыто довольно быстро начали зевать от разговоров ?взрослых?, а шалить в этом доме они не решались. Они дёргали Крыто и смотрели на неё снизу вверх. И в конце концов, она сдалась.

А Финкельштейн ещё долго ездил рядом с книжными шкафами, изучал корешки, просил Салли подать ему то одну книгу, то другую. Особенно привлек его внимание толстый ?Научный метод?**. Он полистал, посмотрел на Джека,усмехнулся одним уголком рта, а потом прямо посмотрел на Салли.– Расскажи-ка мне, что ты сделала с Крыто.Та неуверенно повела плечом.

– Моё Пламя заживляет раны. Я хотела облегчить ей трансформацию, если это похоже на то, как происходило у меня. Это было очень неприятно. Я помню.