Часть 1 (1/2)
Айзен коротал послеобеденные часы в полном одиночестве в тронном зале своего дворца, лениво борясь со сном и задумчиво разглядывая Хогиоку. Последнее время он всё чаще и чаще испытывал сильнейшие приступы меланхолии. Жизнь научила его терпению. Он умел ждать и считал это одним из лучших своих качеств, но это не умоляло того факта, что путь восхождения к мировому господству слишком долог и отнимает лучшие годы его молодости. Когда же, наконец, заветные планы готовы были вот-вот воплотиться в жизнь, бывший тайчо 5 отряда, начал ощущать острое одиночество.Айзен: Как же так вышло, что Я, будущий властитель Вселенной и хозяин трона Бога, заручившись несколькими шинигами-сторонниками, подчинив себе всё Хуэко Мундо, выведя расу аранкар, держа в страхе всё Общество Душ, по-прежнему не располагаю ни одним живым или неживым существом, которое разделяло бы мои философские взгляды на жизнь?! Конечно, все мои подчинённые из страха перед моей мощью и величием делают вид, что понимают и поддерживают мои устремления. Аранкары? От них этого и следовало ожидать, кому ещё кроме их создателя им подчиняться?Гин и Канаме? Каждый сам себе на уме!Считают, что смогут быть со мной до тех пор, пока им это выгодно! Ну, здесь они, конечно,летально ошибаются. У меня все ходы просчитаны. На то я и великий стратег!(Вертя в руках Хогиоку) Вот, например, взять Гина. Этот при первом же удобном случае вонзит мне занпакто в спину и займёт моё место на троне Бога! Способный мальчик, по моим стопам пошёл! – довольно заключил Соуске. — Но до тех пор будетхитро улыбаться, о чём бы я с ним не заговорил. Впрочем, сколько его помню, эта ехидная ухмылочка никогда не покидала его наглую физиономию! Должно быть,нервное… или травма головы при рождении…— пришёл к выводу Владыка, задумчиво почёсывая свою курчавую репу. — Канаме? А что Канаме? На первый взгляд убеждённый фанат идеи «следуй пути меньшей крови», а на деле ещё та тёмная лошадка!Хм, остроумный эпитет— «тёмная лошадка»! Отныне буду звать Канаме «моя тёмная лошадка» иххххо... – хихикнул Айзен двусмысленно, давая волю бурной фантазии.На этом рассуждения Айзена осторожно прервал тот самый Тоусен, о котором мечтательно вспоминалВладыка Хуэко Мундо.Тоусен:Айзен-сама!Айзен: А… это ты моя тёмная лошадка…Тоусен: ???????Айзен (откладывая хогиоку в сторону): Говорю, рад тебя видеть, Канаме! Да, заходи, уже, что ты стоишь там, как не родной?Из-за спины Канаме робко выглянул Вандервайс и принялсятереться о ногу своего темнокожего защитника.Айзен (с улыбкой предполагаемого благодушия): Ну, Канаме, ты прямо как мать милосердия, так ипритягиваешь всех сирых, да убогих! Смотри как наш Вандервайс к тебе привязался…Вы хорошо смотритесь вместе!Тоусен (делая вид, что пропустил колкости мимо ушей):Спасибо, Айзен-сама. Этот аранкар, как дитя, у него в отличие от тех, кто населяетЛас Ночесчистая душа и незапятнанная совесть. (С неподдельной лаской в голосе, обратился к своему воспитаннику): Вайс, иди, поиграй во что-нибудь, пока я с Айзеном-сама разговариваю.Айзен: Ну, тебе виднее, Канаме,у кого там незапятнанная совесть, это ведь ты у нас избрал путь меньшей крови?
Тоусен (многозначительно поправляя очки):Вы хотите об этом поговорить?
Айзен (тоскливо): Может быть, но лучше в следующий раз…Тоусен (почтительно): Если я не вовремя побеспокоил вас, я могу зайти позже, Айзен-сама.Айзен: Нет, нет! Я тут как раз вспоминал про тебя, перед тем как ты всплыл…эээ… столь удачно явился пред моими очами.
Вандервайс в это времяотполз в угол залы и принялся увлечённо грызть ноготь большого пальца (ноги … не своей…шучу… ^-^ ). Но тут его внимание привлёк светящийся камушек, который лежал по правую руку от их Владыки.«Вээ… аааа…»— радостно протянул аранкар. И стал потихоньку подкрадываться к красивой вещице. На его счастье ни Тоусен, ни Айзен не заметили его намерений.Айзен: Знаешь, Канаме, я вот часто задумываюсь, к чему вот нас привёл нынешний мировой порядок. Вот как ты считаешь, справедливо ли устроен мир?Тоусен: Нет, Айзен-сама. Шинигами, которые должны устанавливать равновесие между мирами инести правосудие, вместо этого всё чаще проливают кровь невинных, не щадят своих товарищей, жертвуют ими во имя устава…
Айзен (перебивая): Да, да… но я не об этом. Я вот тут подумал, несправедливо, что до сих пор в мире не было такого замечательного правителя как Я, не правда ли, мой дорогой?Тоусен (закашлявшись): …. нуууАйзен (настойчиво): Ты ведь согласен со мной?Тоусен: Вы правы… Айзен-сама…. Не было ещё в этом мире справедливого правителя…Айзен (наигранно капризно): Ну вот, о чём бы ни говорили, всё сводишь к своей справедливости,… а у меня сегодня такое лирическое настроение…хочется задушевно побеседовать…. с истинным другом…Тоусен: Но вы ведь сами устранили всех, кто мог бы быть вашим другом, Айзен-сама.
Айзен: Да… (многозначительно)… потому что мой жизненный путь таков, что все друзья рано или поздно становятся врагами или нежелательными свидетелями, поэтому я заранее оградил себя от этого.
Тоусен: Так чего же вы хотите?Айзен (разочарованно): Уже ничего… Тоусен, а я вот как-то сразу не поинтересовался, с чем, собственно, ты ко мне пожаловал? Что-то случилось?Тоусен: Я в связи с последними событиями обеспокоен поведением нашего Секста Эспада.Айзен: Что не так с Джаггерджаком?
Тоусен: Он уже давно утратил наше доверие, мне кажется, его лучше заранее обезвредить, иначе он при первом же удобном случае устроит диверсию.Айзен: А то ты его в последний раз мало обезвредил?По-моему, с него уже хватит.Тоусен: Какой вы всё-таки… гуманист, Айзен-сама.
В это время Вандервайс уже добрался до заветной игрушки и попытался её разгрызть, но не тут-то было, тогда разочарованный аранкар со всей дури (а дури у него было много) ударил предмет об пол. До слуха бывших шинигами донёсся звон падающего Хогиоку из которого при этом вырвался столб ослепительного света. На время шинигами охватило оцепенение. У Айзена округлилисьглаза и рот искривило в немой судороге. Тоусен обеспокоенно, но с тем же непоколебимым выражением лица: Вайс, нельзя! Это не игрушка!Айзен (подхватывая с полу треснувший Хогиоку): Аааа! Что же мне теперь делать?! Я ж не смогу его восстановить самостоятельно, придётся опять делать минет Урахаре, чтобы он мне его починил!!!....
Тоусен: ??????
Айзен: Так, стоп, что это я сейчас такое сказал?Тоусен (истеричным голоском): Вот-вот! Что это такое ты сейчас сказал? Я так и знала, что ты мне изменяешь!!! Негодяй! И этому человеку я отдала лучшие годы своей жизни!!!Айзен (О_о): А?Тоусен (визгливо): Как ты посмел меня обманывать, ты же мой муж, в конце концов!Айзен:Канаме, ты, однако со своим дефективным аранкаром совсем умом повредился! Или ты с него пример берёшь? Надо же, дурость, оказывается, заразна! Тогда я от Гина должен был уже перенять его дурацкую лыбу и почему это я все мысли вслух произношу???Тоусен: Не заговаривай мне зубы! С кем ты был этой ночью! Айзен: С Гином. Ой! – затыкая себе рот обеими руками. – Канаме, ну что ты, как баба, да, кстати, почему ты как баба???Тоусен: Да потому что я твоя жена!Айзен: Ка… какая жена?Тоусен: Нет, вы полюбуйтесь на этого алкоголика! Допился, жену родную не узнаёт!Вандервайс всё это время, прислушиваясь к их разгорячённым голосам, непонимающе переводил взгляд содного бывшего шинигамина другого. «Аааа….»— произнёс он. Видимо, его сознание в отличие от остальных осталось не замутнённым, ибо там нечего было «замутнять».В ответ ему донеслось такое же «ааа.. вэаа» и из-за трона Айзена вылез, ковыряясь в носу, Ичимару.Дело в том, что Гин, за полчаса до этого, терзаемый ревностью, решил здесь спрятаться, чтобы подслушать, о чём будет разговаривать Айзен с Тоусеном, но был застигнут врасплох гипнотическим действием Хогиоку.Айзен (шокировано): Гин? И ты туда же?Вы что все сговорились довести меня до белого каления?Тоусен: Не кричи на ребёнка! – подходя поближе к Гину. – Сынок, иди ко мне на ручки! Я тебя грудью покормлю.Тут радостно отозвался Вандервайс, кинувшись в объятья Канаме.Тоусен обнимая Вандервайса: А ты уже большой мальчик, для тебя у меня есть манная каша,– беря за руку Гина, – пойдёмте, дети мои, на кухню.
Уходят.Айзен (смахивая пот со лба): Фух! Ушли! Да что это с ними такое?Рассматривает трещину на Хогиоку.
Может это он на нас так повлиял? — задумался Соуске. — Не может быть, я не помню за ним такого свойства! Или это побочный эффект? Надо было лучше читатьархивы, оставленные Урахарой.Что ж теперь с этими идиотами делать?И самый главный вопрос: Почему после того, как Хогиоку дал трещину, я думаю вслух и при этом не могу ни в чём солгать?