Глава 12 (1/2)

Гостиная утопала в мягком свете люстры. Серые тени промозглого января, забравшиеся в квартиру, трусливо попрятались по самым темным уголкам. Думая, что я ничего не замечаю, Дэн сверлил меня большими, как у опоссума, глазами вот уже минут десять. Сидя в кресле и сосредоточенно наморщив лоб, я прятала лицо за тетрадкой, притворяясь, что целиком и полностью погружена в план открытого урока. На самом же деле, взгляд бездумно скользил по одному и тому же абзацу по кругу раз за разом. Кто-то с сильным шотландским акцентом глухо бормотал в телевизоре. На кухне, посвистывая на все лады, шумел закипающий чайник. То и дело врывающийся в приоткрытую форточку сквозняк взметал кверху легкий тюль. Ветер приносил с собой морозный и сухой запах снега и приглушенный шум улицы.

Не выдержав, я отложила тетрадь и потерла лоб рукавом синего свитера в мелкую лисичку. Парень встрепенулся, поняв, что пойман с поличным. Я вопросительно смотрела на него, изогнув левую бровь.

– Все еще сердишься, да? – он сидел на диване, обернувшись ко мне полубоком и крепче, чем обычно, прижимая к себе подушку. Так вот, в чем дело.

Я притворно нахмурила брови, стараясь не засмеяться. – Все еще думаю, убивать тебя или нет, Смит.

Он расплылся в белозубой улыбке, которой позавидовал бы сам Чеширский Кот. – Значит, не сердишься.

– Кто тебе сказал? – я подлетела к парню и, недолго думая, огрела его еще одной подушкой, которая так кстати оказалась под рукой. – Вот теперь, кажется, больше не сержусь, – театрально отряхнув руки о собственные джинсы, я развернулась и зашагала обратно к своему креслу, пряча улыбку. В следующую секунду подушка врезалась мне в спину между лопаток и глухо шлепнулась на пол. Со стороны дивана послышался приглушенный смех, точно тот, кто смеялся, изо всех сил старался сдержаться. Ах, так? Резко нагнувшись, я подобрала набитое пухом орудие убийства и метнула в ухмыляющегося Дэна, после чего юркнула в кухню, откуда доносился призывный свист чайника.

Выключив газ, я развернулась и тут же оказалась в кольце теплых рук, пискнув от неожиданности.

– Поймалась, – радостно заключил Дэн, не ослабляя хватки и не обращая ни малейшего внимания на мое недовольное бурчание.

– Пусти, – неубедительно даже для себя самой пробормотала я в теплую ткань серой толстовки. – Ты меня сейчас раздавишь.

Он ухмыльнулся и зарылся носом в мои волосы.

– И не подумаю. Я слишком сильно по тебе скучал.

Сердце пропустило пару ударов.

– Скажи, – чуть отстранившись, я взглянула в смеющиеся глаза. – Что ты во мне нашел? Серьезно. У тебя есть все. Тебя любят поклонники. А ты целыми днями нянчишься с какой-то неуклюжей русской девчонкой.

– А ты против того, чтобы я с тобой нянчился? – теперь его руки лежали на моих плечах. Он улыбался, но взгляд посерьезнел.

– Конечно, против. Именно поэтому ты сейчас находишься в моей квартире и кидаешь в меня моими же подушками, – хихикнула я и, подумав, добавила: – я серьезно, Дэн.

Этот вопрос действительно тревожил меня вот уже третью неделю. Узнав, кто есть Дэн на самом деле, я вдруг почувствовала себя ужасно серенькой и обычной. Эдакой скромной мышкой, которой не может быть места в жизни человека, имя которого знают чуть ли не во всем мире. Талантливый музыкант, любимец публики и вообще весь из себя красавец с одной стороны, и молоденькая, временами крайне неуклюжая учительница русского – с другой. Даже звучит нелепо, честное слово. Я почему-то начала стыдиться себя. И это, скажу я вам, отвратительнейшее чувство.

Еще хуже было то, что я умудрилась в него влюбиться по самую макушку. До поры это не казалось чем-то сверхъестественным. Редко ли люди безответно влюбляются в лучших друзей? Нет. А если ваш лучший друг вдобавок оказался знаменитостью? И вот тут дело уже принимает совсем другой оборот. Я прокручивала в голове одни и те же вопросы, хотя знала на них ответы. У меня ли одной сердце начинает биться чаще, когда я смотрю в пронзительно-небесные глаза? Нет. У одной ли мурашки на спине пускаются в пляс от звуков его голоса? Снова нет. Только ли я мечтаю о том, что однажды он посмотрит на меня так, как украдкой смотрю на него я? Нет, нет, нет. Увлекательнейшее путешествие по всевозможным форумам дало понять: я – одна из тысяч. И ничего во мне особенного нет. Наверняка среди этих самых тысяч найдутся те, кто умнее, красивее, интереснее, в конце концов. А я? Всего лишь очередная влюбленная девочка. Еще одно лицо в толпе. Вот только я не напишу об этом на форум. Никогда не произнесу вслух. Сделаю все, чтобы Дэн об этом не узнал. Я уже едва не потеряла его. И не хочу потерять окончательно.

Видимо, тревога сумрачной тенью отразилась на моем лице, потому что Дэн очень внимательно посмотрел на меня и крепче сжал мои ссутулившиеся плечи. Он не сказал ни слова. Не задавал вопросов и не торопил. Просто ждал. Шмыгнув для храбрости носом, я на одном дыхании выдала все, что накопилось в душе. Все, кроме интересных подробностей о моих к нему не совсем дружеских чувствах. Опустила голову, боясь взглянуть на парня, и принялась с преувеличенным интересом рассматривать свои теплые носки пчелиной раскраски. Он вздохнул, и в ту же секунду я ощутила, как теплая рука осторожно убрала за ухо упавшую мне на глаза прядь. – И кто ж тебя такую глупую в учителя-то взял?

Оторвав глаза от пола, я робко взглянула на парня и увидела, что он с легкой улыбкой качает головой.

– Это я должен тебя спросить, – продолжал он, – за что ж мне такое рыжее счастье досталось, – его рука потрепала меня по макушке.

Я решила не уточнять, что я, вообще-то, не рыжая. А если и рыжая, то совсем слегка.

– За какие-то страшные грехи, не иначе, – я преувеличенно спокойно смотрела на Дэна. – А ну признавайся, Смит, чего ты там в детстве натворил? Кашу плохо ел? Маму не слушался?

– Нормально я ел, – он состроил обиженное лицо, но в его глазах вспыхивали искорки. – И вообще, я серьезно. Я который месяц гадаю, чего такого ты умудрилась во мне разглядеть. А теперь ты утверждаешь, что ты… как там… серая мышка, по сравнению со мной. Честное слово, ничего глупее в жизни не слышал. Вы, русские, и правда странный народ.

Слова парня как сквозь вату проникали в мозг и явно задевали какие-то нервные окончания, отвечающие за способность соображать. Я только чувствовала, как брови неконтролируемо ползут вверх, а в голове почему-то мелькнула мысль, что еще немного выше, и не миновать мне преждевременных морщин на лбу.

– Находят ведь что-то в тебе твои поклонники. Ничего удивительного, что и я нашла.

Он терпеливо прикрыл глаза, а через несколько секунд его взгляд снова перехватил мой.

– Это другое, – Дэн говорил таким подозрительно ласковым и чуть снисходительным тоном,делая паузы, словно перед ним был недоразвитый ребенок ясельного возраста. – Поклонники – это здорово. Но, как ты понимаешь, я ни с кем из них на подушках не дрался. И Рождество не отмечал. И… Развеселившись, я подхватила: – И не таскал у них печенье. И не водил в парк смотреть белок. Или водил? – По пять раз на дню, не меньше. – Я так и знала.

Он снова притянул меня к себе и удобно утроил подбородок на моей макушке. Я привычно обхватила его руками за пояс. – Ты сумела что-то найти в парне-журналисте, который любит апельсины, а еще играть по ночам на синтезаторе и мешать тебе спать. Ах да, и еще вечно таскает у тебя печенье. Ты разглядела меня настоящего. Не хмыкай, ты знаешь, что это правда.

Я знала, что он не видит моего лица, но все равно улыбнулась себе под нос. ?Если бы ты знал, что я нашла в тебе куда больше, чем ты думаешь. Но ты не узнаешь?.

– Ты впустила меня в свою жизнь, и я до сих пор не могу понять, чем заслужил такого… такого друга, как ты.

Если бы слово ?друг? не резануло так сильно, я бы придала большее значение тому факту, что голос парня дрогнул, когда произносил его.

Я осторожно перевела сбившееся дыхание, боясь, что оно выдаст меня с потрохами. Соберись, девочка. В любом случае, я – его друг. Это немало. Нужно научиться ценить то, что есть. Возможно, однажды мне случится увидеть его с какой-нибудь длинноногой красавицей-блондинкой, которую он представит мне как свою возлюбленную, но сейчас это неважно. Важно тепло его рук на моей спине, биение его сердца под моей щекой, его дыхание на моих волосах. Важен его смех, сливающийся с моим смехом. Важен наш с ним маленький мирок, спрятавшийся от всей вселенной в стенах крохотной квартирки на втором этаже старого лондонского дома.

* * *

Это случилось в день моего рождения, три недели спустя. За окном бушевала настоящая февральская метель. Ветер закручивал снежные вихри так, что, казалось, снежинки падали с земли на небо, а не наоборот. В сгущающихся сумерках спешили домой запоздалые прохожие, семеня, точно пингвины, и то и дело поскальзываясь на запорошенных снегом заледеневших лужах.

Сандра Кроссман, закинув ногу на ногу и подобрав подол нарядного платья, восседала в кресле в моей гостиной и окидывала насмешливым взглядом остальных гостей. Уилл весь вечер старательно делал вид, что ничто на свете его не интересует, кроме фруктового салата, а Вуди с Кайлом хлопали глазами, точно совы.

– Ну и устроили вы спектакль, ничего не скажешь. Долго репетировали? – лукаво поинтересовалась моя подруга.

– Хорош уже, женщина. Нат нас простила. Правда, Нат? Это было во имя дружбы. Я расставляла чашки и попутно собирала опустевшие тарелки.

– Ну не скажи, Кайл. Мне все еще хочется тебя чем-нибудь стукнуть. Уже не так сильно, как прежде, но… – будто невзначай, я взяла со стола лопаточку для торта и принялась задумчиво вертеть ее в руках.

– Вот его стукни, – Кайл, хихикнув, кивнул в сторону двери. Я обернулась. Дэн, прислонившись плечом к косяку, взирал на меня. На плече у него висело полотенце, которым он, судя по всему, только что закончил вытирать блюдца.

– Вот уж нет, – задрав нос, парень прошествовал ко мне и поцеловал в лоб, не забыв, однако, оставить полотенце у меня в руках. – Она меня больше любит, чем тебя.

Ох, подозревал ли Дэн, как близок к истине был в тот момент? Я нервно хихикнула, когда парень отстранился, и я обнаружила, что четыре пары глаз хитро посматривают на нас. У Уилла подергивался уголок рта. Сандра же, ничуть не стесняясь, улыбалась во всю ширь своего изящного личика. Я поскорее ретировалась в направлении кухни, заявив, что торт сам себя не принесет.

Спустя час от торта остались лишь воспоминания. Потирая руки, Сандра поднялась из-за стола.