Глава 5. (1/1)

Следующие 2 недели проходили на удивление спокойно, а в моей жизни таких чудес не может происходить, ведь у такого странного существа, как я всё не как у людей. Дополнительные занятия потихоньку давали результат(у меня была уже твёрдая три, хей, это же прогресс), с Алиной больше никаких казусов не было. Похоже, в тот момент она просто сорвалась. Может, для неё всё стало прежним, но никак не для меня. У меня был панический страх оставаться с ней наедине, если же такое происходило, я пыталась как можно дальше уйти от неё. Похоже, Алина стала понимать меня и старалась избегать разговоров тет-а-тет(спасибо ей это большое). В школе стало всё тихо. Даже заядлые нарушители порядка притихли. Учителя, которые были ко мне особенно строги стали мне сочувствовать, а фюрер всея школы(так я звала завуча, отвечающего за воспитание детей и своего прямого начальника) погладила меня рукой по голове, лишь Марья оставалась такой же строгой и непреклонной. Здесь что-то не то. Почему все на меня так сочувственно смотрят? Неужели…? Чёрт, нужно скорее проверить. После 6-го урока в среду с поистине световой скоростью я оказалась на пороге учительской. На меня с искренним удивлением(даже не хочется упоминать, что собственный взгляд был не лучше) на меня уставился фюрер. -Что-то случилось, Мари? – стоп, она назвала меня “Мари”? Всё, готовьте мне гроб, случилось самое страшно, я не шучу. В обычное время на меня бы сразу же рявкнули: «В школе запрещено бегать, Ковалёва! И это глава ГОзД?!». Но тут не просто не крикнули, а фюрер, обычно невероятно холеричная, подходящая под фразу “что думаю, то и ору”, женщина выглядела столь невозмутимо, словно на её лицо кто-то аккуратно одел маску. -Это мне хочется спросить, Инна Сергеевна. Что-то случилось? -С чего вдруг такие подозрения, Ковалёва? – о, майн фюрер вернулась, уже хороший признак, неужели я зря беспокоилась? -На это было несколько указывающих фактов, - уклончиво ответила я, стоя смирно, словно на торжественной линейке. -Просто кое-кто попросил быть более мягким, сказал, что ты пока что не в своей тарелке, - спокойно ответила строгая женщина, явно на кого-то намекая. Мои сомнения были не долгими. Я взглянула на часы – 14.50, чёрт, сегодня же среда. -Большое спасибо! – крикнула я, поднимаясь с первого этажа белого здания на второй. «Прошу, будь там», - молила я. -Но это не всё, - сказала Инна Сергеевна, когда я уже бежала наверх. Если бы тогда слышать эти слова.***

Дверь была приоткрыта, я тихо скользнула внутрь. Она всё ещё была здесь: стояла около окна, глядя в него. Похоже, что меня ещё не заметили, ведь какой учитель при ученике плакал бы? Верно, именно плакала. Неспешно передвигаясь по комнате, стараясь не нарушить тишину, я встала за её спиной. Признаюсь, не люблю, когда кто-то делает именно так, но… -Что случилось? – тихо спросила я, находясь за её спиной. Марья вздрогнула и резко обернулась на меня. Сказать по правде, её действительно передёрнула. Неужели она так не хотела, чтобы кто-то заметил её слёзы, её боль? Эта скрытность вывела меня из себя, но, вспомнив, как я сама веду, сразу же успокоилась. «Ты же не лучше её, Мариам, смирись, людям свойственно скрывать свои эмоции…», - тихо прошептал голос внутри. Да, это так, да, я такая же, но это неправильно, боль копиться слишком быстро и раздает изнутри, это неправильно… Марья лишь слегка улыбнулась и немного охрипшим голосом тихо произнесла: -Не думала, что ты придёшь, жаль, что так вышло. Я молчала уже минуту, размышляя о случившемся. Зачем я пришла? Почему просто не ушла домой? Почему мне так больно видеть её такой? Почему её глаза такие же? Кто причинил ей такую сильную боль? Я не хочу это видеть! Достаточно с меня! Одним резким движением я повернулась к выходу и поспешила удалиться, сказав в процессе: «Я, пожалуй, пойду», чуть ли не шёпотом, на грани истерики. Находясь уже у порога, её руки обвили мою шею. Это было ударом тока, по телу прошлась дрожь, страх сковал тело, дыхание сбилось, я просто не могла ничего сказать, все слова были поглощены страхом. -Прошу, останься, - тихо сказала она. Я чувствовала тяжёлое дыханье на своей макушке. Я молчала. Скорее, я просто не могла ничего сказать. По всему телу шла лёгкая дрожь, а в голове тот звонкий смех.Ничто не может длиться вечно. Мне показалось, что весь негатив через её руки проходит в меня, отдаваясь этим накипевшим страхом, но это было ложью для самой себя. Я лишь захлёбывалась в своей собственной фобии, тонула в омуте боли, ненависти. Чтобы как-то привести себя в чувства пришлось впиться ногтями в кожу руки. Я даже и не заметила, как оттуда маленькими струйками потекла кровь, а Марья с испугом смотрит на меня. Я просто смотрела ей в глаза, как в собственное отражение. Мария Сергеевна же сбегала за аптечкой и уже обрабатывала рану. Перекись приносила обжигающую боль, и я возвращалась в чувства. Медленно, капля за каплей, сознание стало показывать картины того, что только что происходило. Когда же процесс осмысления достиг своего апогея(это время совпало с концом обработки раны, которая, как оказалась, была глубокой), я отшатнулась к стене и с удивлением посмотрела на свою классную, которая улыбалась мне. Эта была не приободряющая улыбка преподавателя, нечто большее, проникающее глубоко в душу, открывая там иные врата для чего-то нового, неизвестного.-Спасибо за помощь, - наспех пробормотала я и вышла вон, как можно скорее. Сердце громко стучало, мой бег отдавался эхом в коридоре, я же бежала всё дальше от этой реальности, от этой школы, от этого кабинета, от Марии Сергеевны.***

Вечер своей тёмной пеленой опустился на город, когда в квартире раздался звонок от того, кого я уж никак не думала вообще вспоминать в этот страшный день.