Глава 34. (2/2)
Сидя у заблеванного унитаза, спиной облокачиваясь на деревянную перегородку, Бэррон чувствует себя маленьким потерянным котенком, который забежал под машину посреди трассы и не знает, чему делать. Организм давит на Бэррона изнутри, словно говоря, что, если тот посмеет съесть что-то еще, в следующий раз одной рвотой не обойдется. Трамп чувствует, как теряет сознание от бесконечного потока слез, поэтому он притягивает к себе бутылку, обхватывая ее за горлышко и пьет прям так, не обращая внимание на то, что несколько капель все же успевают скатиться по его шеи и намочить футболку. Абсолютно похуй. Ниже падать просто некуда. Бэррон встает с пола, придерживаясь за стену, смывает все свои внутренние позывы, снова утирает слезы с щек и открывает дверь, обращая внимание на курящего парня. Бэррон хмыкает, отпивает еще и подходит к тому.—Сигареты не найдется? —тот с сомнением осматривает подошедшего, но все-таки пачку открывает, —и огня, если можно, —в ответ короткий кивок.
Бэррон не умеет курить, никогда не пробовал, даже мыслей не было, но не сейчас. Сейчас ему уже настолько насрать на самого себя, что он решает попробовать. В любом случае, даже если его стошнит, Бэррон не удивится. Трамп смотрит на тлеющий конец сквозь полуприкрытые веки, подносит к губам и затягивается, тут же начиная громко откашливаться. Дым заполоняет легкие и остается где-то в горле. Рядом стоящий парень усмехается, делает затяжку и выпускает дым в форме колечек. Бэррон на это никак не реагирует. Зато он сын Трампа. Бэррона пробивает на дикий смех. Да он просто ебаное ничтожество.—Выглядишь хуево, —вновь затянувшись, все-таки говорит парень.—Не хуевее тебя, —огрызается в ответ Трамп, а после затягивается еще раз. И все равно кашляет.Парень оглядывается по сторонам, замечает знак, запрещающий курить, матерится себе под нос, туша бычок водой, после чего смывает тот и оставляет Бэррона одного. Трамп смотрит на знак, усмехается и посылает куда-подальше все эти правила.Бэррон допивает целую бутылку, слыша, как что-то внутри него медленно, но верно ломается. Пустая и стеклянная, она летит куда-то на пол, не долетая до мусорки, и почему-то не разбивается. Разбилось кое-что другое. Дрожащей рукой Бэррон достает телефон и снова пишет Коле.Barron: ты можешь забрать меня?Kolya: у меня утром тренировкаKolya: когда ты приедешь?Kolya: приезжай, пожалуйстаBarron: я перестану тебе нравитьсяBarron: Коля, я знаюBarron: я знаюKolya: езжай обратно, ладно?Barron: Коля, я не могуBarron: ты слишком хорошийKolya: мы поговорим утром, хорошо?Kolya: пожалуйстаBarron: я скоро приедуKolya: хорошоБэррон прикладывает телефон экраном о плитку, слыша, как на экране появляются трещины. Почему он не разбился? Почему из всего, что могло разбиться с такой легкостью, разбился именно Бэррон? За что ему это?Глен подхватывает друга как раз в тот момент, когда Бэррон практически выползает из туалета. Макларен спрашивает, что случилось, потому что Бейкер выглядит так, словно у него кто-то умер, но Бэррон в ответ лишь всхлипывает и хватается за Глена, как за единственное свое спасение сейчас. Почему Глен, а не Коля?—Пойдем, —Макларен кое-как ставит Бэррона на ноги и уже хочет было оплатить счет и уйти, как Бэррон смеется, настолько отстраненно, что у Глена все внутри холодеет, и говорит, что пока еще им рано уходить.
Дело близилось к закрытию и именно поэтому, наверное, на них иногда странно поглядывал персонал, надеясь, что парни уйдут как можно быстрее. Глен сначала мысленно даже, ого, извинялся перед ними, но после того, как в него было буквально запихнуто четыре стопки с текилой стало не то, что все равно, а абсолютно похуй. Бэррон сербает свое ссаное—со слов Трампа—мартини, облокотившись о плечо друга и что-то усердно пытается ему втереть про то, какой плохой, как он не достоин всего, что у него сейчас есть и вообще он не понимает, почему Глен с ним дружит—Макларен бурчит, что это его, вообще-то, слова—и вообще к концу монолога стало казаться, что все беды в мире происходят из-за одного несчастного Бэррона.
—Да перестань, —отмахивается друг, —хуйню несешь какую-то, —Бэррон утирает остатки слез и кусает потрепанную жизнью пластмассовую трубочку, —тебя послушаешь, так ты вселенское зло какое-то, —Глен вздыхает, понимая, что все. И он куда-то поехал. Всем пока, —нормальный ты, все проебываются, это нормально, вот ты извинился передо мной, м, извинился? —в ответ сильный кивок, —ну вот, все, я не обижаюсь и мы дружим, дружим же?—снова кивок, —какие еще проблемы? —Бэррон на секунду задумывается.
—Я не достоин его, —выдает Трамп, а Глен ловит тупняк.—Кого?—Моего парня, —всхлипывает Бэррон, и тянется за одной из рюмок с текилой.—Какого па…Бэррон, это мое! —текила из руки изымается, на что друг оседает куда-то на стол и воет в него, —какой парень, у тебя вроде девушка была?—Нет! —резко орет Бейкер, —какая девушка, посмотри, блять, на меня, —Глен честно осматривает друга с головы до ног, но так и не понимает в чем его проблема.—Ну та, которая высокая, —пытается напомнить Макларен.—Нет, —Бэррон мотает головой, —парень, —пауза, —у меня парень, —тяжелый вздох, —я такой гей каждый раз, когда думаю о нем, —Трамп подпирает щеку ладонью и смотрит своим тупеньким пьяным взглядом куда-то в окошко.
—То есть, постоянно, —как для самого себя скорее утверждает Глен, —ладно, теперь хоть покажешь? —Бэррон возвращается с небес на землю, вздыхает и отмахивается от друга.—Тебе не понравится.—В смысле? —не понимает рыжий, но Бэррон уже не отвечает.
Разговор странным образом заходит о спорте. Кажется, в баре стояло что-то вроде небольшого радио, что вещало спортивные новости. Глен, с явной претензией в голосе, спрашивает почему Бэррон теперь тусуется с хоккеистами, на что Трамп совершенно адекватно—что практически невозможно, учитывая его состояние—отвечает, что общается он с людьми в первую очередь, а то, что они все хоккеисты—просто тупая случайность.
—Они еще и медики, —добавляет Трамп, —не только хоккеисты, —Глен фыркает в ответ.—Все хоккеисты—пидорасы, —Бэррон закатывает глаза.—А ты проверял? —так и хочется добавить ?я вот да?, но Бэррон стойко держится.—Да че там проверять, один Лукашенко чего стоит, —пошло-поехало. Трамп отпивает из откуда-то взявшегося полного стакана мартини, фыркает.—Причем тут опять Лукашенко, —пауза, —разговор даже не о нем был, —Глен в ответ его передразнивает, —нахуй иди, —Макларен смеется, шлепает Бейкера по плечу и допивает оставшуюся стопку.—Не нравится он мне, —Бэррон мычит: ?спасибо, заметил?, —вот бывает, смотришь на человека, и такая агрессия, что пиздец, хочется подойти и в рожу дать, —Бэррон на это честно только усмехается, потому что заржать хочется пиздец как. Да скорее Коля его уложит быстрее, чем Глен вообще подойдет к нему.—Чел, ничего не хочу сказать, но ты слишком зациклен на нем, —Глен ничего не отвечает, —если он тебе не нравится, просто не смотри на него, —вздох, —это же так легко.—Это ты так думаешь, —Бэррон пожимает плечами. Ну, он хотя бы попытался.
Бэррон допивает свой стакан, понимая, что это было последнее, что он сегодня вообще выпил. Глен ждет, пока друг наконец закончит насиловать трубочку, они расплатятся и уйдут, но Бэррон решает сначала написать Коле.В ответ тишина.Barron: нес пиБэррон выключает телефон, оплачивает счет и первым подрывается с места. Глен ловит его у двери, прощается с персоналом и вызывает такси. Так уж и быть, раз бухали они за счет Бэррона, то поедут за его счет. Один раз—не пидорас, как говорится. Слава богу была ночь, и машина подъехала довольно быстро. Потому что Глену надоело стоять и придерживать Бэррона, который постоянно менял амплитуду своего падения. Парни залезают внутрь, водитель странно косится на Бэррона, но Глен уверяет его, что тот проблем не принесет, максимум будет орать что-то странное. Мужчина кивает, и они трогаются с места.
На середине пути Глен стал сомневаться, дойдет ли его дражайший друг вообще до комнаты, но потом вспомнил, что они живут напротив, а значит пойдут вместе, и успокоился. Бэррон просто полулежал на кресле и смотрел в окно, иногда томно вздыхая. О чем думает Бэррон понятно не очень, да и знать тоже как-то не хочется. Поэтому Глен тоже залипнул в окно и стал ждать окончания поездки.На улице уже темно, машина подъезжает к воротам их учебной территории, парни кое-как вылезают, благодарят водителя и пытаются дойти до своего кампуса практически ровным и трезвым шагом. Получается не очень, но они стараются. Оба ржут со своей же походки, но благо им не так далеко идти. Вахтерша, которая обычно смотрела какие-то сериалы, сегодня удивила чем-то новеньким. Бэррон вежливо здоровается с женщиной, но та так углубилась в сюжет, что даже не заметила этих двоих. Им же лучше. Справившись с самым злостным противником алкоголя—лестницей, парни заходят к себе на этаж и практически падают, когда доходят до своих комнат. Глен отлепляет Бэррона от себя, смотрит на это пьяное недоразумение и глупо улыбается.
—Если я выживу, я принесу тебе с утра минералочки, друг мой, —Бэррон с полной огромной благодарностью глазами бросается к Макларену на шею. Выглядит это все как дешевая сопливая сцена из кино, на слава богу это не так.
—А тебе кто принесет? —Глен морщится, отцепляет от себя липучего Бейкера и благородно выдает:—Я найду нам обоим минералочки.
Бэррон активно кивает головой, оба еще раз ржут и собираются расходиться. Открывают дверь ключом, причем и один и второй с первого раза не попадают, берутся за ручку и поворачиваются обратно.—Ты первый.—Нет, ты.И стоят, смотрят друг на друга. Макларен, все же, сдается.—Мне лень с тобой спорить, —отмахивается парень, —все, спокойной ночи, —Бэррон машет ему на прощание ручкой, и только после того, как за Гленом захлопывается дверь, Бэррон заходит к себе.