Часть 19. Доминика (2/2)

Кирилл протолкнул меня внутрь спальни и развернул лицом к себе. — Тварь неблагодарная! Я, можно сказать, подобрал тебя по просьбе твоего папочки, любой твой каприз исполняется, а ты смеешь обливать меня грязью таким способом??? Сука, даже не грязью, а спермой какого-то сосунка с улицы!!! — АХ!

Он ударил меня по щеке, отчего я упала на пол, задев при этом коленкой бортик кровати. Боль на лице, в коленке и обида в душе начинают ныть, жечь и колоть одновременно. Теперь я не сдерживаю слёз отчаяния, которые плещут из меня.

— Кир-кирилл … мх … давай спокойно поговорим? — Поговорим? О чём ты хочешь поговорить, потаскуха? Снова взвизгиваю от того, как муж приподнимает меня за предплечье и кидает прямо на кровать, где всё ещё остался запах наших с Глебом тел. Я ложусь на спину, а Кирилл нависает надо мной, прожигая дыру расширенными зрачками. О Боже! Так он смотрел на меня всего один раз, когда я напилась с подружкой и была задержана автоинспекцией. Тогда он впервые поднял на меня руку, но это был единственный раз. Боясь, что тот удар в живот повториться, я вела себя, как тихая ручная мышка в клетке.

— Здесь? — шепчет супруг, когда прикладывает руку к моему горлу и начинает давить пальцами. — Здесь он трахал тебя? Отвечай! — Пусти, — хриплю и пытаюсь убрать его руку своими.

— Тебе понравилось? — он рывком задирает края моего платья и начинает трогать, как маньяк в подворотне. Мне противны его прикосновения. Зачем ему это знать? Что, чёрт возьми, происходит? Его белки в глазах окрашиваются красными венками, а рука на моей шее всё сильнее выталкивает жизнь.

— Ах… ах… да! Да! — еле кричу-хриплю.

— Почему он? — Кирилл склоняется к моему уху, чуть ослабляя хватку. — Со мной ведь тебе тоже нравилось. — У вас с ним разница. — Какая? — Ты меня никогда не любил! Соколовский усмехается, будто я сморозила детскую глупость. — Думаешь, этот рэперок любит тебя? Я не отвечаю, муж убирает руку, оглядывается по сторонам, а потом снова взор на меня.

— Куда он кончил? Презервативов не вижу. — Ах-ха-ха-х… Начинаю истерично смеяться, пока до меня доходит, что Кирилла даже такие вещи волнуют. Господи, за какого идиота я вышла замуж?! — Если он кончил в тебя, — муж резко давит на мои скулы, — и ты залетела, сделаешь аборт, поняла меня? — Ха, а ты разве не разведёшься со мной?

— Неплохая идея, но лучше я буду твоим личным кошмаром, Доминика! Это куда интереснее. А его выродка я растить не буду. — Ненавижу тебя! — шиплю, как гадюка, желая укусить его в самое больное место, только вот этот человек сделан из камня. Даже тут я в проигрыше. — Я сама разведусь с тобой, ты понял?! Сама подам на развод! Начинаю бить его кулаками в грудь, но тут мои руки перехватывают и заводят за голову, отчего суставы выворачивает. Как же больно, чёрт возьми! — Только попробуй! На тебя дохрена активов записано, да и твой папочка мне ещё долю в своей фирме обещал. — Ахах, жаба давит, да?! — скалюсь, ёрзая на постели.

— Заткнись! Слушай сюда, если ты ещё хоть на метр к нему приблизишься или растреплешь всем обо всём этом дерьме, а если ещё и изъявишь желание расторгнуть брак, я твоего ёбаря в бетон закатаю, в рот ему трубку вставлю, через которую он будет дышать и умирать долго и мучительно! Поняла меня?

— Нет, пожалуйста, не трогай его! — Всю его семью вырежу к чертям, что род этих грёбаных Голубиных прекратит существовать, тебе ясно??? Слёзы катятся по щекам, покалывая, поэтому я сдаюсь и тихо выдаю: — Да. — Умница, детка! А сейчас поедем домой, ты сдерёшь с себя слой Его запаха и будешь ублажать меня столько, пока я сам не вышвырну тебя из спальни, поняла меня?

Я закивала, он отпустил меня, но увидел, как возле шторы валяются те самые наручники. Глеб их не забрал?

— Ух ты! — Кирилл поднял цепи с пола и посмотрел на меня. — Хм, думаю, это нам пригодится. Поехали домой, детка! Нас ждёт увлекательная ночь.