"Я видел это снова" (DBH, Хэнк/Коннор, РG-13) (1/1)

Хэнк проснулся посреди ночи без особой причины. Что-то вспыхнуло в голове, словно заставило открыть глаза, и вот он уже смотрит в потолок, собирая разбросанные беспорядке мысли в кучу. Это не был кошмар или что-то ещё – обычно от кошмаров он просыпался мокрый и со сбитым дыханием, сейчас же только лёгкое беспокойство тяготило его. Что-то было не так, но спросонья Хэнк не понимал. Он прикрыл глаза рукой, прислушиваясь к звукам дома и собственным ощущениям. За окном завывал ветер, Сумо привычно сопел у постели, где-то вдалеке гудели машины. Всё на своих местах, и в то же время нет. Поганое чувство, которое Хэнк терпеть не мог – сразу вспоминались времена ?глухарей? в департаменте. Он тряхнул головой, сгоняя так не вовремя всплывшие воспоминания, и раскинул руки, коснувшись простыней. Напрягся. Вот оно. Хэнк повернул голову. Место, на котором Коннор всегда спал – а они условились называть его спящий режим именно так – было пустым. Только смятая ткань и небрежно загнутый край одеяла. Внутри зашевелились нехорошие мысли, Хэнк поднялся, наощупь нашарил тапки, перепутал их местами, и, плюнув на эту затею, пошёл так.

Коннора он нашёл в гостиной. Он сидел на диване с идеально прямой спиной и ровно горящим красным диодом, смотрел в одну точку и не шевелился. В полумраке занимающегося рассвета его можно было принять за манекен из дешёвых ужастиков, и поначалу Хэнк дико пугался, когда вставал попить и видел вот это. Сейчас вид такого кукольно-неестественного Коннора вызывал скорее тревогу, чем страх. В голове зашептались, закопошились неприятные подозрения, Хэнк тяжело сглотнул и поплёлся к дивану. — Эй. Хэнк позвал Коннора, встав рядом, но тот никак не отреагировал. Только диод мигнул на секунду жёлтым, и снова окрасился красным. Дело дрянь. Хэнк сел рядом, положил руку Коннору на плечо и твёрдо спросил: — В чём дело? Корпус под ладонью мелко дрожал, словно работали разом все кулеры. От его вопроса, казалось, вздрогнул сильнее. Коннор заморгал, ресницы запорхали быстро-быстро. Диод заискрился жёлто-красным. Он чуть опустил голову, осанка сбилась, и ладони на коленях сжали ткань домашних штанов. — Я видел это снова. Тот же сон. Голос у Коннора был ровный, но Хэнк уловил в нём смятение. Всё же злые голоса в голове не ошиблись – мальчишке приснился кошмар. Конечно, технически сны андроиды видеть не могли. То, что они называли ?снами?, было бессистемными обрывками данных, которые, накопившись за время работы, высвобождались в спящем режиме и могли принимать те или иные образы. Продвинутые кибермозги эти образы уже сами доделывали и придавали им какую-то осмысленную форму. Что-то вроде случайного генератора на основе загруженных данных – ну, по крайней мере так объяснял Коннор, а Хэнк, не сильно разбирающийся в технических вопросах, вникать не хотел. На самом деле Коннор говорил очень долго и очень много умных слов, примеры какие-то приводил, анализы, но у Хэнка быстро заболела голова и он ограничился простым вопросом: ?Образы могут быть страшными??. Коннор кивнул, посему Хэнк решил называть страшные образы ?кошмарами?.

Коннор не мог объяснить природу ?кошмаров?. А если он чего-то не мог объяснить, он становился сам не свой, зарывался в самоанализ и мог не выходить из этого состояния очень долго. Поэтому Хэнк находил его в гостиной, сбитого с толку и надломленного, каждый раз, когда эти клочки данных складывались в картинку.

— Не понимаю, почему вижу это, — Коннор совсем опустил голову, диод опять брызнул красным. — Тогда, Вы не ошиблись, вы сделали правильный выбор, выбрали правильного меня. Но я вижу другой сценарий. Вы… убиваете меня. Почему это происходит, Хэнк? Коннор посмотрел на Хэнка. Внутри всё изломилось, захрустело от этого взгляда, от болезненного сведённых бровей и чёртовой морщинки между, которая так портила это красивое лицо.

— Не знаю, — честно ответил Хэнк. — Люди тоже не понимают, почему видят всякую дрянь во сне. Иногда это просто странная херня или чернуха, а иногда… — он осёкся, думая, стоит ли говорить о травмах и прочим, Коннор и так нестабилен, не хватало ещё больше его пугать. Но раз уж начал, надо заканчивать. — …иногда с нами происходят дерьмовые вещи, которые хотелось бы забыть, и они приходят по ночам. — И вам не страшно? Коннор чуть наклонил голову. В груди потеплело от этого жеста. — Страшно, но что поделать. Некоторые к психологам ходят, вроде помогает. У некоторых само проходит. — У меня тоже пройдёт? Хэнк удержался, чтобы не вздохнуть. Коннор и его временами детская непосредственность. Вот что ответить на такой вопрос? Он не вправе обнадёживать, говорить, что всё наладится и образуется. Не вправе лгать – только не Коннору. Однако и молчать тоже – не вправе.

Хэнк вздохнул. Он никогда не умел утешать. В прошлом, в той жизни, которую Хэнк уже перестал воспринимать как свою, он видел образ: маленькому Коулу приснился кошмар, он плачет и зовёт папу. Хэнк всегда приходил, крепко обнимал его, рассказывая какие-то нелепые истории, в которых злых чудовищ непременно побеждали доблестные рыцари и чародеи, а самого Коула охраняли до утра, чтобы ни один монстр не подобрался к кроватке. Ребёнок в это верил и засыпал, и Хэнк мог бы рассказать Коннору такую же сказку, но вот в чём дело – Коннор не человек и не ребёнок. Да, порой он ведёт себя так, словно ему три года, но это не значит, что можно скормить ему любую ересь и успокоиться. Одна мысль об этом вызывала отвращение. Они договорились быть честными друг с другом, и латать дыры ложью – последнее, что нужно делать в отношениях. Время шло. Коннор продолжал выжидающе смотреть на Хэнка. Лицо его не изменилось, оставалось всё таким же тягостно-напряжённым. Хэнк протянул руку, касаясь ладонью щеки. Провёл пальцами по скуле, потянулся выше, к уху, прочесал непослушные волосы, по памяти следуя по линиям стыков под скином. Корпус отдался мягкой вибрацией, Коннор прикрыл глаза, но предательски подрагивающие ресницы и мерцающий диод выдавали его состояние. Может, утешать Хэнк и не умел, но и опускать руки было не в его характере. Некоторые вещи словами он выразить не мог. Чувствовал, что недостаточно сказать ?конечно, пройдёт?, потому что он в своей, ?мясной?, голове разобраться не может, что уж говорить о совершенном искусственном интеллекте. Поэтому действовал иначе, так, как понял бы Коннор. Через прикосновения, контакт, он, казалось, улавливал все оттенки чувств Хэнка, и от этого теплело в груди у косноязычного лейтенанта полиции.

Идеально. Как подходящие друг другу детали паззла. Хэнк усмехнулся своим пошлым аллегориям. — Пойдём в постель, парень, — Хэнк с улыбкой поднялся, кивая в сторону спальни. — И чтоб больше не сбегал посреди ночи из-за своих неправильных картинок. Коннор заморгал, задумавшись на секунду, а затем выпалил: ?Конечно, Хэнк?, по которому сразу стало ясно, что находить он его будет в гостиной ещё не раз и не два.