Письмо #2. Дневниковая страница Чарли (1/1)

Город *****Районная тюрьма23.08.19** Дорогой Риккардо, Словами не передать, как я счастлив получить твоё письмо! Я мог лишь рассчитывать на то, что тебе передадут моё послание, и уж тем более, никак не ожидал ответа. Пожалуй теперь мои письма будут становится длиннее и объёмистее, ведь с тех пор, как я начал писать тебе, моя жизнь стала ярче и привлекательнее. Вселенная бывает богата на совпадения, в отличие от меня, ведь у нас по-прежнему нет ни гроша в кармане. Почему я говорю о ?нас?? Тебе это покажется назойливым, возможно глупым и забавным, но я очень по тебе тоскую. Ведь кроме тебя, у меня не было ни одного близкого человека. Во всём городишке, где каждый наслышан друг о друге, я слыл чудаковатым затворником, повёрнутым на картинах. И ты был единственным человеком, кто не отказался воспринимать меня иначе. Не хотел огорчать тебя в прошлом письме дурными новостями, но из-за неуплаты счетов, какое-то время мне пришлось обходиться свечами. Я экономил деньги на содержание квартиры с таким усердием, что на самые простые нужды практически не оставалось средств. Наша комнатка всегда была свежа и прибрана, и каждый её уголок я содержал в чистоте и порядке, ведь я же не неряха какой-то. Хотя с организацией красок и кисточек проблемы по-прежнему имеются.Довольствуясь одним, приходится неизменно ставить на карту другое. Месяца два, если не больше, я обходился грошами; покупал самое необходимое, а на ужин стряпал что-то простое и по возможности?— сытное. В какой-то момент бутерброды с сыром, финики и кофе с печеньем осточертели настолько, что я не мог различать вкуса этой просто пищи. Так что каждую ночь, не в силах заснуть из-за голода или разыгравшейся бессонницы, я отправлялся на прогулку.В такие моменты взору полуночного гуляки открывается нетронутый суетой лик ночного города. Я с трепетом осознавал, насколько прекрасен каждый его переулок, заволоченный туманной дымкой. В янтарном свете уличного фонаря скопившийся туман напоминал бледное дождевое облако, золотистое по краям и нежно-голубое изнутри. Я мог и даже жаждал того, чтобы его зарисовать. С досадой вспомнил о том, как раздражает тебя моя работа ночью; как я переворачиваю дом вверх дном, в поисках нужной кисточки, а после запираюсь в ванной, часами всхлипывая из-за неудавшейся картины.Я всё это знаю. Мне нравилось вдыхать воздух, чувствовать ароматы душистой зелени и ночной влаги, ведь эти запахи не идут ни в какое сравнение со скипидаром, которым безнадёжно пропахла моя одежда, кожа рук и даже волосы. Я помню, ты часто жаловался на этот запах, уверяя, что если я не найду способ выветрить ту вонь, ты обязательно съедешь. В ту минуту я был настолько уязвлён и обижен, что не подумал возразить: в доме ни нашлось ни единой склянки скипидара, и даже тряпки, насквозь пропитанной раствором. Я сдержал своё слово и перестал отмывать краску. И это устроило нас обоих. Так о чём я? Ах, точно. Речь шла о свечах. Многочасовая работа за мольбертом в свете восковых огарков изрядно подпортила мне зрение. Хозяйка квартиры посоветовала выписать мне очки (я не досчитал ей две монеты, а вместо её летнего плаща протянул свой грязный рабочий халат: клянусь, они точно были одного и того же цвета!). Но об очках я думать, конечно, не буду. Во-первых, денег нет на подобные прихоти, а во-вторых, это может плохо сказаться на намётанном глазу художника. Пару дней назад я принёс домой хорька. Сам не понял, как это получилось: крохотное, но на удивление резвое и энергичное существо, покрытое мягкой ореховой шерстью, забралось в мою котомку с инструментами. Я подозреваю, что это случилось в тот день, когда я захватил с собой блокнот, принявшись рисовать прохожих на берегу ручья, у самой окраины леса; его вид всегда вызывал во мне смесь любознательного страха и почтения. Помнится, впервые ты отвёл меня в эту чащу, чтобы избавиться от улик. До сих пор у меня дух захватывает при мысли о том, как ловко ты провернул эту авантюру, так что я решился на подробное описание этого случая в своём личном дневнике. Рикки, ты знал, что я веду дневники?..***—?Риккардо, а это обязательно? —?я неуверенно обвёл его фигуру взглядом; судя по глазам, он ни в чём не сомневался.—?Ну-с, если ты не хочешь, чтобы твоего друга вздёрнули или засадили за решётку, то да, Чарли, это обязательно.Де’Карли с усилием приложился к лопате, выкапывая маленькую яму в толще мягкого лесного чернозёма. Спустя несколько минут усердной работы, он осклабился, довольно потирая руки в запачканных белых перчатках.—?Чарли, дай-ка мне ружьё,?— попросил Рикко, требовательно протянув руку,?— и мешок тоже подай. Тот, кто найдёт этот тайник, сможет запросто свести счёты с нашей бандой. А мне бы этого чертовски не хотелось.Я послушно передал ему кобуру и окровавленный пистолет?— весь в пятнах липкой, засохшей, точно смола, крови. Вид холодного оружия внушал мне назойливое беспокойство, но ведь я сам вызвался ему помочь.Риккардо поочерёдно избавился от улик, засыпал вырытую ямку землёй и добавил сверху горстку хвойных иголок?— так будет убедительнее.—?Теперь можем идти.Процесс избавления от улик оказался гораздо более затяжным и муторным. Пробираясь сквозь сгустившиеся сумерки через тёмный лес, мы почти не разговаривали: Рикк не любил распространяться о своей работе. Между тем, ночь накрыла весь город своим ясным звёздным куполом. Подул прохладный ветер, зашелестели верхушки возвышающихся сосен, а в чаще закопошилась живность, откликаясь на зов друг друга жуткими звуками.—?Рикки, ты ведь знаешь, куда мы идём?Мой друг лишь вскинул бровь и одарил меня непроницаемым взглядом: в темноте его глаза сверкали двумя тёмными рубинами, а в лунном свете отдавались гранатовым блеском.—?Боже правый, Чарли, только не говори, что мы заблудились! —?в его голосе зазвучала неподдельная обида. Вот же дурень: как будто думает, что мы заблудились не в лесу, а в продуктовой лавке, и я в два счёта выведу его отсюда.—?Я н-не знаю. Думаю так и есть. Ох, Рикки…—?Что ?Рикки?? Ты можешь, чёрт возьми, сказать, как это получилось?—?Держу пари, мы просто свернули не на ту тропу…—?Тогда ты проиграл! —?холодно отрезал Риккардо, и я ощутил себя ещё более виноватым.Я чувствовал, как ночная прохлада забирается под свитер, и тело охватывает прерывистая дрожь, пробегая по спине, плечам и шее чередой колючих мурашек. Как всё моё тело покрывается гусиной кожей, и я сам становлюсь похож на голого, неоперившегося попугая. В такие моменты острее всего ощущается нехватка родного дома, и то едва уловимое тепло, исходящее от кружки с терпким чаем.Риккардо отреагировал на мой вердикт с поразительным спокойствием: мой страдальческий вид пробил его на непривычную мягкость. Он рассеянно улыбнулся и закатал рукава белоснежного пиджака, намереваясь вывести нас отсюда или хотя бы не допустить того, чтобы мы здесь закоченели окончательно.—?Принеси сухих веток, Чарли?—?будем разводить костёр.*** Риккардо держал письмо слегка подрагивающими пальцами. Оно не представляло для него живого интереса, а вот дневник… Это было куда интереснее.История оказалась незаконченной. Либо Чарли выслал ему не все страницы, либо решил вернуться в детство и перечитать историю 1001-й ночи… Де’Карли явилось неожиданное и весьма досадное открытие: чтение писем становилось приятным досугом, а их получение?—?желанным событием. Как будто ему и вправду есть дело до того, что о нём думает бывший сожитель, и почему с таким усердием ему всё это излагает.С каких пор Чарли стал таким откровенным? Мафиози решил не ограничиться простым ответом: давно он не упражнялся в искусстве написания писем. Особенно ответных. Особенно?для Чарли.***Город *****улица Персиковая, д.8, кв.1427.08.19** г.Здравствуй, Чарли, (?Так это пишется??)Получил твоё письмо. Ты не думал становиться писателем?Поменьше шастай по ночам?—?мало ли у кого на тебя зуб есть. (?Уж точно не у меня?)Не вздумай надевать очки?—?рано тебе ещё.Историю эту помню. Но у меня есть своя версия, которая вряд ли тебе понравится.Будешь дальше пахнуть скипидаром?—?не вернусь к тебе. (?Если я вообще когда-нибудь выберусь отсюда…?)С наилучшими пожеланиями и бла-бла-бла…Р. Д-к.