Глава 16. Галактион (1/2)

Город падает на тебя, как ударная волна — оглушает вспышками зазывных иллюзий, яростным водоворотом пешеходов и транспорта, бешеным сплетением языков и наречий, вонью разогретой толпы и дешёвых забегаловок. Он швыряет тебя, как в паучье гнездо, в запутанные многоярусные улицы, над которыми стоит вечная ночь глубокого космоса, засасывает трясиной безвременья, перемалывает в муку и заставляет прыгать выше головы.

Синее, оранжевое, зелёное, багровое. Сладкое, солёное, горькое, пряное. Высокое, низкое, текучее, быстрое. Яркое, тусклое, контрастное. И даже если вырос в этой безумной мельнице, привычка к её сумасшедшему разнообразию никогда не выработается. Рай медленно выдохнул, готовясь к знакомому удару по всем органам чувств. И переступил через грань портала, соединяющего лабиринт-между-мирами и Галактион. Срываться домой сразу после того, как тебя искупали в осенней речке маленькие мерзкие Рыцарята, неприятно, а прогреваться на ходу кофейком вместо горячей ванны бесполезно. Нос уже хлюпает, простуда не за горами. Но тут без вариантов — мастерская прислала уведомление, что заказ готов, а на этот случай Вель дал совершенно конкретные распоряжения. Вот и пришлось козырнуть: ?Да, шеф!?, схватить термос, лабиринтовый компас и гнать на самокате за заказанной экипировкой. Кстати, удобное изобретение это двухколёсное помело с рулём, зря Вель носом крутит. Подумаешь, статус — кому он известен? Зато экологично и компактно, и сокращает время, потраченное на дорогу.

Рай чихнул и тут же получил тычок в спину: — Чего застыл, лживый язык, проходи! Ах, да. Сзади в очереди семейка баггейнов поджимает, и кто ж ещё может так нагло хамить незнакомцу. Но унижаться до площадной брани или драки Рай не стал, только ласково улыбнулся через плечо и показал проклинающие ?рожки?.

Эмигранты. Прут в город, словно он резиновый. Тут не золотые горы на халяву, и это понимать надо, прежде чем переезжать. Если баггейнское хамло быстро не научится вести себя повежливее, то кончит улыбкой на горле или сгниёт в периферийных коридорах раньше, чем найдёт приличное место. А его семья с голоду перемрёт или сбежит туда, откуда притащилась. Нищеброды. Сложив самокат, Рай двинул к ближайшей свободной будке таможни и регистрации — они длинным рядом перекрывали въезд на проспект, отбрасывая на рифлёный металл мостовой медовые блики. Нудная процедура, но без неё никак. Все ресурсы в Галактионе или выловленные в открытом космосе, а значит, радиоактивные и требующие сложной очистки, или привозные с планет. И то, и это недёшево, приходится денежки платить. И лучше не увиливать от налогов, а то как засечёт дежурный бехолдер, так сразу — арест, некислый штраф и месяц общественных работ. И это для горожан! У приезжих и на ресурсы, и на штрафы другие расценки, совсем другие… Свободной рукой Рай пригладил растрепавшуюся от быстрой езды шевелюру и толкнул низкую дверцу будки. Хоть дома можно без маскировки разгуливать, а то каштановая масть бесит почти так же сильно, как земной псевдоним ?Раймонд?. Скорее бы в Энск проникла столичная мода на разноцветные волосы, тогда можно будет не тратить силы на контроль иллюзии и быть, так сказать, ?в тренде?. Вот Льдинке просто с волшбой, колдует как дышит. А у него с этим посложнее дела обстоят, даже родовая магия клевера не даётся. Почти всё по готовым рецептам приходится делать, вплоть до таких простых чар, как отвод глаз — судьба большинства жителей галактики. Привычная обворожительная улыбка. За регистрационной стойкой голем, и ему наплевать на любые гримасы, но выглядит-то он как симпатичная блондиночка-пикси, почему бы и не порисоваться. Когда с волшбой прокол, надо её чем-то компенсировать… — Здравствуйте, господин, — хрустальный голосок голема под стать обворожительному облику. Жаль, не полюбезничаешь. — Будьте добры, назовите своё полное имя и подтвердите городской статус, если он у вас есть. — Ра?йен Ше?мрок Трифо?лия, — придавая улыбке максимум ослепительности, представился он и приложил к считывателю ладонь для опознания ауры. — Гражданин Свободного Галактиона, район регистрации — Железные кварталы, кислородный класс четыре, водный класс три, экологический класс три.

— Статус подтверждён, — на восковом лице застыла нейтральная улыбка госслужащего, вполне естественная — но голема выдавали пустые стеклянные глаза, не выражавшие абсолютно ничего. — Вы отсутствовали полтора месяца. Налоговых задолженностей нет. Неоплаченных штрафов нет, — конечно, нет. Кому охота иметь проблемы с властями? Тут за паршивый грош ремней из спины нарежут. — Двенадцать извещений в городском почтовом ящике. Четыре предложения от юридических служб об оказании услуг, — проклятый спам. — Имеется ли у вас транспортное средство? — Портативное механическое, нулевого класса экологической и волшебной опасности, — оттарабанил Рай. — Не зарегистрировано. Не Земля. Тут даже на скейт надо получать дорожный жетон. Голем приподнялся над стойкой: — Предъявите, пожалуйста. Рай, так и быть, разложил самокат обратно и ногой его покатал. В транспортных вопросах лучше не жульничать. Мускульная тяга — это повышенное потребление кислорода, а значит, и налог выше. — Средняя скорость?

— Около двадцати вёрст в час, — уведомил Рай. На стойке звякнул дорожный жетон-пропуск: — Транспортное средство зарегистрировано. Вы можете им пользоваться на полосах для тихоходного транспорта, господин. Убедительная просьба не использовать его в пешеходных зонах, — голем беззвучно задвинулся обратно. — Вы поставлены на стандартный городской тариф. В случае прибытия вашего корабля тариф будет уменьшен, — ещё бы, ?Клевер? фильтрует кислород в городские запасники и вообще много общественно-полезного делает, не каждый владелец торгового судна станет так разоряться. — Если у вас есть запрещённые на территории Галактиона вещества, предметы или артефакты, пожалуйста, сдайте их на хранение. Список справа от вас. Благодарим за понимание. — Запрещённого нет, — если, конечно, список не переменили и не внесли в него кофе. С другой стороны, предупреждение — почти проформа, своих специально шмонать не станут. А вот если попадёшься на попытке сбыть контрабанду или на использовании примитивного огнестрела без наговора, там другой разговор. Только Рай пока ни разу не попался. — Добро пожаловать в Галактион, Райен Шемрок Трифолия.

Медленно, даже помпезно, открылась дверь, ведущая в город. Рай подмигнул голему: — Спасибо, красавица! — и шагнул наружу, неся самокат на весу. Галактион вторично ударил по органам чувств оживлённым проспектом, зажатым с обеих сторон многоярусной пешеходной зоной и зданиями купеческих контор. Сложно ждать тишины и покоя от Серебряных кварталов — деловой центр всё-таки. И врата, связывающие город с лабиринтом-между-мирами, к сожалению, тоже тут расположены. До родных окраин ещё добраться надо, но пользоваться общественным транспортом Рай не собирался. Охота была толкаться на траволаторе, на вечно перегруженном третьем ярусе, которым предписано пользоваться горожанам среднего статуса и достатка. Это в Железных кварталах семейка Трифолия считается зажиточной — ещё бы, целый клипер в частной собственности, — но на деле доход не так велик, чтобы выбиться куда-нибудь повыше дна. Коммерсанты из них, бойцов, липовые: торговая жилка от родителей передалась, но не развита. И в официальные наёмники не берут: уж такая карта от судьбы выпала, чтоб их с Льдинкой кровный враг приходился братом Гайфо?ну Дрейгу — главе гильдии наёмников. Не, Гайфон и сам старшего братца недолюбливает, благо поводов тот даёт предостаточно. Но и к ним, Трифолиям, особых симпатий не питает. Дал при всех издевательское слово, что возьмёт, если они справятся с тремя безнадёжными делами, от которых гильдийные головорезы откажутся. А потом на ухо добавил: ?Ну, Рай, ты же понимаешь, Га?рбо мне всё-таки брат, а ты — даже не сват. Я, конечно, не выношу его жирную рожу, но кровь есть кровь?. Они с Льдинкой зла на Гайфона не держали. Он не был бы драколеном, если бы не просчитывал абсолютно все выгоды и риски. Кровь есть кровь, а семейка Трифолия – всего лишь бывшие рабы-гладиаторы его братца, проблемные и наглые, не самое ценное приобретение. И даже личный клипер это не уравновешивает. Это им гильдия нужна, как кислород - ведь она даёт шанс неплохо подняться. Непыльная и высокооплачиваемая работёнка, плюс полное техническое и материальное обеспечение на законных основаниях, а не подпольные торговцы оружием, ?чёрные? верфи и сомнительные заказы. Известно же, порядочный ствол, продаваемый из-под полы, стоит как звездолёт, а звездолёт даже на ?белой? верфи влетает в копеечку: копеечка здесь, копеечка там, бац, а где финансы-то? Потому они с сеструхой в Веля и вцепились — безнадёжное дело с высокой оплатой, пусть даже не в деньгах. Рай совершенно честно дал наводку на официалов Гайфона, но те Велю ожидаемо отказали. Это Льдинка — лопушок развесистый, все мозги в тире простреляла и только через полгода догадалась о сущности талисмана, а вот он сразу всё понял. Честно? Несложно было. Что ещё такого ценного верзвери на своей планете охраняют, чтобы Гайфон лапами замахал и заорал ?не-не-не? на весь Галактион… Вот сам так же б заорал, если б не необходимость. Стратегическая задача — отбить Призму и короновать Веля — была на деле посложнее, чем представлялась, но и намного веселее. Рай сам не знал, каких чудес ждал от потаенной планеты верзверей, но на деле она, со всеми своими витражными замками, немыслимыми пейзажами и неиссякаемыми залежами волшебного кристалена, оказалась гигантским хутором с деревенским мышлением и деревенскими же разборками на кулачках. У верзверей даже бабло не в ходу, сплошной бартер — я тебе пирожок, ты мне булочку, и все довольны. Велю объяснять пришлось, что такое деньги, для чего они нужны и как работают, его до сих пор удивляет, что в галактике можно вытащить драгоценный камешек из кармана, и сразу к нему жадные ручонки со всех сторон тянутся. А верзвери только лапками недоуменно разводят — у них этого добра под ногами валяется столько, что хоть на удобрения перемалывай. Зато за красивую картину или хорошую музыку этих камешков отвалят столько, что звездолёт не увезёт. Всё у этих верзверей не по-людски, хотя Льдинка, похоже, начала потихоньку разбираться с их магией и школой волшбы. Не на пустом же месте они с Велем закляшку сварганили, чтобы крылья забирать. Рай знал, что на самом деле лежит в её основе, и ему это ой как не нравилось, но одновременно радовало, что Вель сам всё делает, не впутывает сеструху в чёрные дела глубже, чем она и так утонула.

Рай наконец-то добрался до выхода на проезжую часть и приложил жетон к считывателю. Тот сухо бибикнул. Улучив просвет между разномастными средствами передвижения, Рай кое-как вклинился в поток и покатил по шоссе, стараясь не слишком разгоняться. Не Энск с его недавно переложенными тротуарами - налетишь на кривой стык металлической мостовой, костей не соберёшь. Не, с шефом им повезло. Кто б мог подумать, что неуверенный в себе скромняга может за два года отрастить такие зубы, чтоб развязать гражданскую войну планетарного масштаба? За такой короткий срок обзавестись надёжным плацдармом, подготовить и организовать заварушку, и у них с сеструхой во всём этом далеко не последняя роль — утритесь, мордовороты Гайфона! Жаль, конечно, эффект неожиданности из-за Рыцарят тю-тю, но проиграть битву — не проиграть войну. Они только начали, и соплявки с Земли вряд ли это понимают.

Честно? Рай ничего плохого к Рыцарям не чувствовал. Как и хорошего. Ну есть они и есть, пусть их Призма тащит в поход против вселенского зла. Вель, по натуре слишком драматичный и нервный, в жизни не потянет на этот почётный титул — ему здравого цинизма не хватит. А значит, не против него талисман Рыцарей выставил. Кинтс-то, понятно, постарается натравить девчушек на шефа, а верзверьё из Крепости тем более. Но малявкам, небось, головы не на фабриках пришивали? Думать вроде умеют. Рай вообще предпочёл бы по широкой дуге обходить Рыцарят и спокойно заниматься госпереворотом. Все подсчёты на пальцах, у кого больше прав хранить талисман Радуги, у старейшин Крепости или у Веля, равно как и морально-этические аспекты этого спора, его не волновали, пока ему платили за работу. Да и Рыцарятам должно быть безразлично — кто б посмел встать между ними и их Призмой… Мешает только, что малявок в местечковую свару втравливают, тогда как у них другие цели и задачи. И Рай совсем не хотел знать, какие, или, хуже того, влопаться в них по уши. Потому что там, где Рыцари, там древнее волшебство, кризисы вселенского масштаба и взрывающиеся галактики — разбегайся кто успел, а кто не успел, сам виноват. То ли верзвери плохо сказки знают, то ли возомнили о себе невесть что, но добром их мелочная возня не закончится.

Короче, ничего личного. Даже несмотря на холодное купание и прогрессирующую простуду. Рай просто выполняет распоряжения шефа. Это работа. За опыт и солидную зарплату.

Но всё равно — маленькие мерзкие Рыцарята. Рай свернул с напряжённого проспекта на боковые улицы, затхлые и петляющие, как старая верёвка, всё чаще ныряющие в тоннели-переходники. Около некоторых горели яркие табло, ведущие обратный отсчёт до закрытия, а пару раз пришлось даже катить в объезд перекрытого проезда. Ничего удивительного. Галактион вырос из космической станции времён Древних войн, это бывший пункт распределения беженцев, проделавший долгий и тернистый путь от поселения нелегалов и пиратского притона до цивилизованного города, признанного одним из основных галактических Неблагих дворов. На протяжении тысячелетий к нему безо всякого плана приваривали списанные звездолёты, заброшенные орбитальные верфи и прочий космолом, пока не получилось не пойми что — то ли воронье гнездо-переросток, то ли мега-шматок застывшего термоклея, окутанный защитным магнитным полем и увенчанный сияющим куполом Центра. Пафосно назвали эту груду металла Галактионом, а через пару тысячелетий прицепили помпезный титул ?Свободный?, оттого что королей тут сроду не водилось и законы сформировались на основе пиратского кодекса. Город растёт и растёт, как плесень в заброшенной вентиляции — местные продолжают стаскивать подходящий космолом и его обживать. Если бы основным объёмом Галактиона не являлся вакуум, он уже весил бы что твой планетоид. А так — масса невелика, и гравитация тут искусственная. Зато населения больше миллиарда. Пустоты между звеньями станции традиционно затыкают швартующимися звездолётами и используют их трюмы в качестве улиц. Открывать сквозной проход и тем более проезд для посторонних никакое судно, конечно, не обязано, но за это вкусного пряничка дают — скидки на ремонт и расходняк, пониженный эко-налог экипажу, плюс не приходится оплачивать швартовочный док… Поэтому местные капитаны, особенно кто вынужден задержаться в городе, непременно встраиваются в уличную сеть, а при определившейся дате отправления зажигают табло по обе стороны прохода с обратным отсчётом до старта. Для невнимательных и неосторожных, застрявших после взлёта на чужой посудине, два традиционных пути — или вылететь за борт без скафандра, или пахать за жратву и воздушек до конца рейса, на сколько бы он ни растянулся. В самом лучшем случае такого бедолагу могут на полдороге пересадить на подвернувшийся борт, шлёпающий в Галактион, но тут тоже никаких гарантий, что попадёшь домой, а не загремишь в рабство на ближайшем причале. Честно? Космос — недобренькое место, тут никто никого не жалеет, если не связан кровными или семейными узами. Зато эти узы — как стальной ошейник. Сдохнешь, не вырвешься. Рай скрипнул зубами, сворачивая в знакомый переулок. Не одному Гайфону Дрейгу сложно с роднёй. Не то чтобы навестить старину Барру плохо, даже напротив, хорошо — но куда деться от навязчивого чувства, будто ты в чём-то перед ним виноват? То ли из-за того, что не смог его защитить, то ли из-за подвешенной ситуации с Льдинкой, кто знает. Но придётся в очередной раз перешагнуть через невнятный осадочек и, натянув улыбку пошире, с шиком подкатить к низкому и широко раскрытому входу родной оружейной мастерской, над которой сияет затейливая вывеска ?Э?лги и Ко? — крылатый щит, кинжалы, пистолеты, геральдические ленты и драконы, всё заковыристо и перекручено, как любимое мороженое Льдинки, которое продают в Энске у вокзала. Честно? Наглядевшись на Землю, Рай уже не смог отделаться от ощущения, что входит в человеческий гараж. Уж больно проём похож и по ширине, и по высоте, и освещение желтовато-мягкое, словно лампочка электрическая где-то над входом спряталась, хотя это обыкновенный игнис — летучий светильник — горит.

За чистой, но насквозь пропахшей оружейной смазкой и холодным железом приёмкой стояла тишина — не бухал пресс, не подвывал токарный станок, не стучало и не гремело, зато пахло едой и болтовнёй. Похоже, Рай попал в перерыв. — Ба-атюшки, кто пожаловал! — раздалось из-за стойки. — Матушки родные, это ж Клеверушки собственной персоной! Спасай карманы, мужики! — Привет, Кочерга, — широко улыбнулся Рай клерку-гобелину, по-быстрому заливающему в рот супчик из дешёвого концентрата. — Тоже рад тебя видеть. Только не Клеверушки, а пол-Клеверушки… Барра у себя? — Дык, ёлы. Заказ ваш готов. — Знаю, он прислал уведомление, — Рай вытащил из кармана ветровки крылатый конверт и помахал перед коричневым горбатым носом Кочерги. — А чё припёрся в обед? И сестрёнку где посеял? — Где посеял, там пожну, — оскалился Рай. — Дуй к Барре, шулер, — хохотнул Кочерга, отводя полку стойки, чтобы пропустить его в мастерскую. Круглые глаза его весело поблёскивали из-под сальной чёрной чёлки. — Я пока сертификаты подготовлю. Платишь налом, безналом или бартером? — Заказ шефа, так что бартером. Посчитай по кристаленовому курсу и не жуль смотри. — Это как не жулить? — загоготал Кочерга. — Это что ж я за торгаш, если не обжулю? Моё дело — прибыль для компании, — он громко защёлкал костяшками абака, не отрываясь от супа и косясь на список курсов, приклеенный изнутри стойки. — А твоё дело — платить за заказ. Всё, топай к Барре да поторопись, а то Элги сегодня собрался нагрянуть после обеда. Он посторонних в рабочей зоне, ты ж знаешь, не выносит. А сертификаты будут в лучшем виде. Скряга, жадоба, но весёлый шутник. Будет ходить в обносках и жрать самый дешёвый концентрат, но выгоды для мастерской не упустит и ни гроша из кассы не умыкнёт. Потому Кочергу, наверное, здесь и терпят, несмотря на типично гобелинскую неопрятность. А может, потому, что все записи он ведёт заковыристыми шифрами и без него никто не разберётся в финансах и заказах мастерской.

Рай расщедрился на ещё одну улыбочку — как известно, улыбка не приносит убытка, — и просочился за стойку, к внутренней двери. Запахи цеха ударили в нос, стоило переступить порог, и никаким обедам их никогда не вытеснить — калёный металл, пиленый металл, расплавленный металл, электропечи, припой, масло, шамот… И, конечно, концентрированная волшба, пахнущая самой смертью. Вот Льдинка волшбу видит и ощущает кожей, а Рай её чует. У него вообще нюх что надо — не верзверский, конечно, но есть чем гордиться. И сейчас нос подсказал, что Барру надо искать не в кучке жующих подмастерий и даже не около беседующих мастеров, а в своём рабочем углу. Не то чтобы он необщительный — просто ему трудно оттуда выгребаться из-за таких пустяков, как перерыв. И вообще, это в его манере — жевать и одновременно жужжать гравёром. Помахав мальчишкам-подмастерьям и обменявшись рукопожатиями с оружейниками, Рай прошёл в знакомый закуток и в ярком свете игнисов увидел вихрастую макушку и оттопырившиеся из-за ремня гогглов большие острые уши. И конечно, несмотря на перерыв, здесь свистело жало гравировальной машинки, вырезая по оружейным деталям тончайшие волшебные узоры. Рай собрался с силами, натянул фирменную улыбку, сделал шаг вперёд и громко сказал: — Привет, шурин! Барра распрямился, поднял гогглы и развернул инвалидное кресло. …Дружное трио, с самого первого дня знакомства. Идеальное. Ангус — созидающая ипостась волшбы, Кайден — разрушающая и Ли — исцеляющая. Барра, неуёмный творец; Льдинка, неукротимый боец; и он, Рай — тот, кто клеит пластыри на царапины и мило извиняется перед окружающими за этих двоих. Самый гармоничный альянс для волшебников, лучше представить невозможно. Всегда вместе, всё на троих. А потом наступил день Дани, который их едва не разделил. Есть Свет, есть Тень. И есть Дань, которую им выплачивают раз в семь лет. Благие дворы, естественно, в этот день задабривают Свет, чтобы он защищал их от Тени. Неблагие платят Тени, чтобы она их ещё семь лет не трогала. И если Благие отдают лучшие свои творения или совершают добрые дела, то Неблагие… Понятно, чем откупаются. Точнее, кем. В Галактионе платили рабами-недорослями, стравливая их друг с другом на гладиаторской арене, превратив Дань в развлечение для толпы. И забавы ради оставляли шанс спастись кому-то одному, самому резвому и умелому. Всего одному из сотни. Барра был другом, а Льдинка — сестрой. Сестру никто не заменит. И когда стало ясно, что день Дани их не минует, Рай поставил сеструхе жёсткое условие — спасать друг друга и наплевать на остальных. Пусть Барра как-нибудь сам выкручивается, он умный брауни. Но это же Льдинка, резкая, как дизентерия. Она не оставила им обоим выбора, самовольно решив, что лучший друг должен быть спасён любой ценой. И почти силой вырвала из Барры брачную клятву, введя его в семью в ночь перед праздником. …Ревущие трибуны — то ли от восторга, то ли от возмущения: вместо одного выжило трое, все ставки провалены. Пол-диафрагма над Ямой Смерти сомкнулся, и те, кто остался внизу, сгорают заживо в драконьем огне; лучше об этом вообще не думать, а то с ума сойдёшь. Рай, уже понимая, что его маленькая семья в безопасности, что Тень обломала о них зубы, так и не может отпустить одно из немногих заклинаний, что сумел освоить — защиту. Просто не получается. Он закрыл сестру, частично закрыл Барру, помог им удержаться на узкой площадке, где места с трудом одному хватает, но не спас товарища от колдовского взрыва, догнавшего на прощание. Страшно взглянуть на тело, распростёртое под ногами. Воняет кровью и горелой плотью, до наждака в горле, до рези в глазах. Как сильно досталось Барре? Жив ли он вообще? Льдинка вся серая, губы дрожат — но с пальцев уже ползёт вниз побег клевера, перетягивать чужие раны. Нет, не чужие. Формальный брак по договору — тоже брак. Даже между двенадцатилетками. С сегодняшней ночи Барра — член семьи.

Трибуны орут — бешено, оглушающе. Рай наконец-то различает — ?добить, добить?. Проклятая толпа. Благополучненькие, сытенькие, богатенькие, приличные граждане и семьянины, папочки и мамочки. Теряющие всякую пристойность от одного только предвкушения крови. Толпа ошалевших кровожадных скотов, из глаз которых сейчас глядит сама Тень. Уроды, все до одного. Все, кто пришёл на гладиаторскую арену Галактиона отпраздновать день Дани. Они что, правда не понимают, что дань — это не погибающие сейчас рабы, а они сами?! Волшебный щит наконец падает, словно устав противостоять тысячам голодных взглядов. Мгновение Рай с Льдинкой медлят. На лице сеструхи ужас, гнев, боль и ещё не улёгшийся адреналин, и у него, наверное, тоже. Будь что будет. Даже не нужно друг другу кивать — они молча разворачиваются, спина к спине, и так же молча и холодно, со всем презрением победителей, показывают трибунам самый оскорбительный жест, который знают. Подавитесь, твари. Миг тишины — и рёв, куда более громкий и восторженный. Краем глаза Рай видит жирную тушу хозяина в углу арены — Гарбо пинает взашей дежурных с носилками, убрать искалеченное тело с глаз долой. А Рай стоит, не улыбаясь, и мечтает только об одном — огнемёт в руки. С тем самым драконьим огнём. И по публике, веером. Чтобы сотней тысяч уродов в этом мире стало меньше… — …Братец Рай!.. — широко раскрытые глаза, радостно улыбнувшийся рот, гравировальная машинка падает в коробку с шарошками. Тычок кулаком в кулак, их старое приветствие. Они могли быть идеальной командой и вместе бороздить космос на ?Клевере?. Но Барра так и не захотел встать на протезы, когда получил волю. Слишком привык к креслу за годы инвалидности — ну куда с таким агрегатом в космос? А может, как обычно, комплексует из-за травмы и не хочет даже случайно обременить семью. А может, дело в домоседстве типичного брауни, и это всё отмазки.

Рай даже усмехнулся уголком рта, припомнив земные сказочки о волшебном народе и то, как человеки себе брауни представляют. Интересно, как бы они среагировали на Барру — светлокожего, курносого, комплекцией не мельче среднестатистического землянина, с правильными и даже красивыми чертами лица, с похожими на овечью шерсть густо-шоколадными кудрями и глазами настолько ультрамариновыми, что в них русалка может занырнуть? Нелюдскую кровь в нём только уши и выдают, острые и большие, оттопыренные ремнём очков-гогглов в стороны, что у твоей дриады. Зато браунячью национальную манеру сидеть сиднем и круглосуточно вкалывать за миску молока земные предания сохранили совершенно достоверно. — Ужасно рад тебя видеть, — у Барры даже улыбка не такая, как у других. Обыкновенно улыбаются лицом, но Барра никогда не боится улыбаться сердцем. И каждый раз, видя его лучащуюся внутренней радостью физиономию, чувствуешь себя куском дерьма. Шурин действительно им благодарен, за жизнь, за волю. А ведь это — самая малость, которую они могли ему дать в откуп за потерянные ноги. …Кабинет Гарбо. Вульгарное золото везде, где только можно — что взять с драконьей крови, лишь бы богато, а вкусом можно не страдать. Хозяин лично наливает бокал, ставит на стол: — Заслужил. Рай в жизни не пил вина, и его всё ещё мутит от пережитого, а в горле першит от запаха гари. Того гляди вывернет на шёлковый ковёр. Гарбо это видит, но только усмехается клыкастой драколеньей улыбочкой: — Давай, эльфёныш. Такого, как вы, ещё никто не откалывал. Касса наша, — всё, что его интересует, это доход. Даже в день Дани. Рай медлит. Гарбо оценивающе проходится взглядом по его драной и обгорелой одежде и добавляет с лёгкой насмешкой:

— Хотя Тень и не за бесплатно от вас отвернулась. Рай с трудом сдерживает рвотный спазм, хватается за бокал. Когда уносили Барру, он на мгновение увидел его раны, и этого хватило, чтобы зашумело в ушах и потемнело в глазах. И, чтобы вновь не пошатнуться, Рай набирает в рот терпкую кислую дрянь. Кашляет от жгучей горечи в глотке. И допивает залпом. Гарбо продолжает с любопытством смотреть на него: — И всё-таки, почему? Смысл вопроса понятен — почему нужно тратить ресурсы на того, кто гарантированно потерял ноги, зачем хозяину гладиаторской арены нужен раб-калека. Если сейчас же не найти ответ, который удовлетворит эту жирную драколенью рожу, Барру просто вышвырнут за борт без скафандра. Рай вынимает из-за пазухи контрабанду, протащенную в Яму — вырезанный на куске бирюзы тончайший узор рун, камень-амулет, усиливающий врождённые способности к волшбе. Если бы не это, защита не продержалась бы и минуты. А Льдинка не повязала бы половину Ямы клевером. — Вот. Барра сделал, пока никто не видел. Сам. Он знал, что рано или поздно нами заплатят, и готовился уже года три. Гарбо усмехается — ему известны уловки обречённых, протаскивающих в Яму всё, что может их спасти. Отданных Тени не обыскивают — так веселее. Хозяин когтями подцепляет амулет, изучает кружевную резьбу и удовлетворённо заключает: — А руки-то у мальчишки растут откуда надо. — Команде нужен оружейник, — тихо заканчивает Рай, ставя пустой бокал на стол. — Который не подведёт. Раз уж сегодня с ним впервые говорят, как со взрослым мужчиной и бойцом, а не как с пустым местом и лишним ртом, то можно и осмелеть. — Ну, обязал ты его по гроб жизни, — хмыкает Гарбо. ?Ты?. Как будто Льдинка так, для красоты рядом постояла, и не её прорезавшемуся дару клевера они обязаны жизнью. — В общем, приятно, что я в тебе с сестрой не ошибся. Вы будете лучшей шоу-парой… годика через три. А пока вас станут учить как надо, а не как придётся. Хлопок по плечу. Рая шатает — то ли от смертельной усталости, то ли от нарастающего шума в ушах и головокружения. Но он упрямо спрашивает: — Что будет с Баррой? — Ну, руки у него целы, — Гарбо опять берёт и разглядывает камешек, и становится понятно, что уже не вернёт. Но это самая малая цена за жизнь члена семьи. — Будет подмастерьем у Кравчика, если хочет дышать и жрать. Ленивые калеки мне не нужны. Всё, иди отдыхай. На сегодня свободен, обручённый с Костлявой. Рай вываливается из кабинета на подламывающихся ногах, делает несколько шагов по коридору, врезается плечом в стену — силы кончились, шум в ушах всё громче, кровь отчего-то в лицо бросилась. Надо хоть минуту отдышаться. Невозможная усталость. А может, это просто вино. Говорят, хмель тоже так ощущается. Никогда в жизни больше ни глотка спиртного — как вира Дамам Судьбы за то, что жив. Что они втроём живы. Прохладная ладошка скользит по пылающей щеке. Он приоткрывает глаза: Льдинка. Синие круги под голодными глазами, запёкшиеся губы, замурзанные щёки, ссадина прямо на носу, спутавшиеся космы. Ободранная и ещё более жалкая, чем обычно. Впрочем, он выглядит не лучше. Да ещё и пьян. Рай с трудом выжимает улыбку и перед тем, как съехать на пол в полубессознанке, выталкивает из себя только одно, самое важное: — Твой муж будет жить. …— А я, представляешь, всё-таки сумел решить алгоритм трансформации, — соловушкой заливался Барра, пока Рай выплывал из очередной волны неприятных воспоминаний. — Чай будешь, а? — у него свой чайник, чтобы лишний раз не кататься по цеху. Спиртного, понятно, не предложит: Рай честно держит слово, данное Дамам Судьбы, и не употребляет алкоголь ни в горе, ни в веселье. Да и не место бухать в оружейной мастерской. — Так что бронька для вашего шефа вышла что надо и выдержит любые его превращения. Ну, в пределах разумного. И вам двоим по бонусу, — он махнул на не слишком большой свёрток в углу стола. — Вообще, это комбинезоны хобгоблинского спецназа, круто, а? Я их форсировал, теперь они ещё круче. Любую заговоренную пулю и прямой удар клинка должны держать — даже с молекулярной заточкой и волшебным усилением… Ну, тоже в пределах разумного. Зачарованное оружие знаменитых мастеров, конечно, их пробьёт.