15. Е/Н. G (1/1)
15.2. Н — НаваждениеКларк упирался кулаками в полку раковины и смотрел на своё отражение в зеркале. Он повернул голову налево, направо, и что-то защемило в груди.?Господи, какой же я старый?, — вспыхнула неожиданная мысль.У него заслезились глаза.Позади почти неслышно прошлёпали босые ноги, и вошедший в его ванную Брюс встал у него за спиной. Кларк задыхался. Наверное, так оно и бывает? Люди не замечают изменений. В глубине души они считают, что им всё ещё двадцать пять, тридцать, сорок или пятьдесят, но однажды им открывается истина. Кларк перевёл взгляд на лицо Брюса в зеркале. Словно наваждение. Протяни ладонь, протри зеркало и увидишь реальность, где им обоим чуть-чуть за тридцать и едва за тридцать пять или сорок и сорок пять, или сорок пять и пятьдесят. Или даже за пятьдесят. Брюс мягко улыбался. Он всё ещё выглядел замечательно, но это была моложавость, а не молодость и не молодая зрелость.— Мы состарились, — потрясённо прошептал Кларк. Резинка пижамных штанов чуть-чуть впивалась ему в живот, и вся грудь была покрыта седой порослью.— Да, — на удивление спокойно ответил Брюс и, положив подбородок ему на плечо, обнял за пояс. — Так обычно и бывает, знаешь.Кларк сглотнул. Глаза Брюса совсем посветлели — выцвели, и морщин вокруг разбегалось — не сосчитать. Шрамы на щеке и над бровью выделялись ярче прежнего. В волосах не осталось чёрных прядей.— Тебя это… не пугает?— Странно, но уже нет. Я перестал бояться, когда взял на руки своего первого правнука.— Не уверен, что дождусь. Моя первая внучка…— Наша общая внучка.— Наша первая общая внучка не так давно пошла в школу.— Твой дед прожил больше века, а ты его копия.— Но в твоей семье…— …Было много ранних насильственных смертей, а вот я рассчитываю проскрипеть ещё как минимум лет двадцать, — самоуверенно заявил Брюс.— Хвастунишка.— Ты принял таблетки? — уточнил Брюс и, дотянувшись до шкафчика над раковиной, открыл его. Нахмурил белые брови, изучая флакончики с лекарствами.— Принял.— Тогда пойдём спать.— Может, сексом займёмся? — повинуясь неясному порыву, предложил Кларк, когда вышел из ванной.— Давай завтра, — вытянувшись на кровати, ответил Брюс.— Давай. Или послезавтра, — легко согласился Кларк и тоже улёгся. Выключил ночник со своей стороны. — Думаю, мне пора уволиться.— Давно пора. Я заставил себя выйти на пенсию два года назад и всем доволен. Хотя — ты моложе.— В нашем возрасте шесть лет всё равно что день. Два старых пня на пенсии? — фыркнул Кларк и перевернулся на бок. Брюс так и лежал поверх одеяла, подложив ладони под голову, и таращился в потолок.— Точно. Пора пожить в своё удовольствие. Отправимся в путешествие. Начнём курить трубки и разводить цветы. Я научусь вязать, а ты будешь собирать, ну, не знаю, камни. Или бабочек.— Камни? — Кларк хрипло хихикнул. — А ты свяжешь мне шарф?— Нет. Свяжу тебе тёплые подштанники, чтобы ты не отморозил свою древнюю задницу, когда мы будем кататься на горных лыжах.— Боюсь, я немного староват для таких экстремальных развлечений.Брюс, повернув голову, надменно выгнул бровь. Кларк переместился к нему под бок и довольно зажмурился, когда Брюс обнял его одной рукой.— Пенсия как раз и создана для всяческих безумств и бесчинств. Уедем на край света. Тряхнём стариной. Ты изменишь мне с прекрасной юной леди, которая тебе во внучки годится, а я рассержусь и изменю тебе сразу с пятью прекрасными юными леди. Потом мы поймём, как сильно ошибались, попросим друг у друга прощения…— Ты не станешь просить прощения, и тебя уже не хватит на пятерых леди сразу.— Не стану, но пойму. И меня хватит, — сварливо проворчал Брюс.Кларк рассмеялся.— Не смешно. Когда мы как следует нагуляемся напоследок, я куплю самое вульгарное и самое дорогое в мире кольцо с гигантским бриллиантом и сделаю тебе предложение. Прости, но на колени не встану, они у меня чертовски болят и устрашающе громко хрустят.Теперь Кларк уже захохотал.— Что? Не хочешь стать моей старой жёнушкой?— Двадцать лет назад я бы уверенно ответил — нет, но сейчас. — Кларк пожал одним плечом. — Это странно. Даже для меня это перебор, а для тебя… Представляешь, как отреагирует публика? Ты ведь шутишь?— Наверное. — Брюс усмехнулся. — Мне глубоко плевать, как и кто на что отреагирует. Меня куда больше волнует, что у Брюса-Томаса вчера болел животик, потому что он переел клубники.— У Томаса-Брюса, разве нет?Брюс пожевал губы и, сокрушённо вздохнув, признался:— Я их путаю. Есть Томас, Брюс-младший и второй Брюс, который ещё слишком мал и которого все называют мини-Б, потому что он моя копия. Вроде бы есть Том-Брюс и Брюс-Томас, но я не уверен. Чёрт, иногда мне кажется, что это спланированная акция ?Назови ребёнка так, чтобы свести Б с ума?. У меня три правнука и четырнадцать внуков и…— У тебя четыре правнука и семнадцать внуков.— Точно? Ты не ошибся?— Точно, не ошибся, — хмыкнул Кларк. — Так что насчёт того, другого, — того, где вульгарное кольцо и хрустящие колени. Ты всерьёз?— Не знаю. Сначала выполним программу минимум, а потом посмотрим.— С лыжами, изменами, подштанниками и камнями?— Измены можно исключить. Заменим их на отчаянный флирт. — Брюс добродушно улыбнулся и поцеловал Кларка в лоб. — Тебе завтра на приём, не забыл? Обязательно скажи доктору, что боли в спине уменьшились, но их характер сменился с тянущего на стреляющий.— Я всё помню, неисправимый ты зануда.Брюс промолчал, и Кларк начал проваливаться в сон, когда услышал:— Хорошо, что ты тогда пригласил меня на свидание.— Да, — пробормотал он с закрытыми глазами. — Хорошо, что ты всё-таки согласился пойти.Брюс кивнул — Кларк не видел, но знал. И сразу уснул.