Над пивной бутылкой (Эшли/Клэрион) (1/1)

Это определённо был самый худший день в её жизни. Даже не тот, когда стерва мамаша-богиня, некогда отдавшая дочь в детский дом (в попытке уберечь от влияния психанутого отца, но не суть), впервые за четырнадцать лет явилась не запылилась. Не тот, когда Локи впервые стал мучить её кошмарами?— в попытке сломить, переманить на свою сторону, чтобы начать столь желанный Рагнарок. Не тот, когда она почувствовала саднящую боль в сердце, увидев Робина и Бэтгёрл вместе?— при всех нежных чувствах к соратнику по команде. Именно этот. Худший день в жизни Эшли Константин. Эшли вламывается в Дом Тайн без намёка на совесть?— её дом, её магическая крепость. Эшли чувствует пылающую боль в разодранных коленях и на исцарапанных щеках (бывало и хуже). Лишь устало острым оголённым плечом дверной косяк подпирает, протяжно вздыхая и прикрывая глаза. Как же она заебалась, честное слово… Собравшись с остатками сил,?— страшно хочется доковылять до кровати провалиться в беспробудный сон на пару суток?— Эшли еле ноги волочит, оставляя багровый след на вычурном паркете. Ворчит, попеременно переходя с родного английского на древнескандинавский, поминая всех и каждого,?— от Суртовой бабушки до проклятого Грейсона. Чудесное тёмно-синее в пол платье теперь превратилось в лохмотья, словно Эшли сцепилась со сворой собак, но нет?— просто очередная потасовка Юного Правосудия с преступным синдикатом ?Свет?. Просто очередная приманка?— Эшли всей душой ненавидела платья, предпочитая привычные и столь любимые рваные джинсы с чёрной косухой. Но согласилась надеть платье и немного привести себя в порядок (стать леди?— то-то же мама обрадовалась, не будь ей так похуй на собственного ребёнка)?— чтобы не провалить миссию. Но как ни пытайся сделать из дикого волчонка домашнюю болонку, номер практически дохлый?— Эшли чувствовала себя в роскошном бальном платье будто в клетке; разнаряженной милой куколкой, но не самой собой. Как ни крути, а суть не изменить. Лучше бы нарядили в это сраное платье Меган или Артемиду?— косплей вышел бы более удачный. Эшли со стола берёт полупустую пачку излюбленных ?Marlboro?, на ходу прикуривая и игнорируя боль в вывихнутой ступне?— чтоб ещё раз она, блять, напялила туфли на каблуках… остаток пути с благотворительного вечера в поместье Уэйнов, который завершился очередным столкновением со злодеями, девушка преодолела босиком, наплевав на удивлённые взгляды прохожих. Чувствуя пульсирующую боль в тяжело волочимой правой ступне, извёрнутой под неестественным углом, чувствуя холод промозглого от дождя асфальта. Воздух душной гостиной медленно пропитывается густым едким ароматом сигарет, которыми Эшли с удовольствием затягивается,?— за один глубокий вдох сигарета тлеет до середины. Хочется напиться вдрызг?— найти бы ещё остатки бухла, молясь всем богам Асгарда, чтобы отец не выжрал их,?— и провалиться в блаженное небытие сна. Хочется вычеркнуть из памяти злосчастный день. Клэрион незаметной тенью в кресле восседает, как хозяин,?— без намёка на совесть, совершенно не опасаясь, что его могут выдворить на окраины магических вселенных. Клэрион лишь нагло светит колючей ухмылкой, когда чернильные глаза попеременно сменяются алым и обратно, когда на острых плечах Ведьмака дремлет, мерно подёргивая хвостом, огненно-рыжий в тёмные полоски фамильяр. Эшли останавливается на середине гостиной, рвано вздыхая и обречённо прикрыв глаза,?— спиной чувствует его присутствие. —?Блик, свали нахуй, будь добр,?— она бурчит, скорее, по привычке, нежели действительно желая прогнать. Эшли горда, Эшли упряма, чтобы признать вслух, как сильно ей не хочется, чтобы Клэрион уходил. Впрочем, он и не торопится. Витчбой остро-остро усмехается на грани истерики, красная радужка зловеще в полумраке комнаты полыхает. На губах застывает злорадная, не предвещающая ничего хорошего полуулыбка?— а голос звучит мягко и вкрадчиво. Будто игривый кот, приметивший любимую игрушку. —?Я просто забыл похвалить твоё платье, дорогая моя,?— Клэрион улыбается, будто лезвием бритвы наотмашь полосует. Эшли предгрозовой тучей мрачнеет, сдавленно рыча, но молчит. Длинное в пол платье нещадно разодрано, оголяет израненные ноги. Элегантные жемчужные перчатки напоминают лишь жалкую тень величия, какие-то рваные ошмётки, являющие алеющие подтёки и ссадины на руках. Аккуратная аристократическая причёска струящихся по оголённым плечам смоляных волос была лишь красивой обёрткой, лишь удачной иллюзией?— после боя мираж спал. И теперь на голове Константин осталось привычное разворошённое чёрно-синее гнездо вместо роскошной, так неестественно смотрящейся причёски. Разодранная и израненная, с тлеющей сигаретой между тонких пальцев и с мрачным взглядом исподлобья, Эшли теперь кажется более настоящей, более собой. А потому похвала Клэриона кажется издевательством. И зная его, Эшли более чем уверена, что так оно и есть. Константин хрипло хмыкает, туша докуренный окурок о край стола. Константин смотрит льдисто-синим взглядом с нескрываемой искрящейся ненавистью?— под этим взглядом ломались многие. Но не Блик. Который продолжает бесстыдно улыбаться?— и бесстрашно смотреть гипнотическими карминовыми очами в ответ. —?Если ты только за этим пришёл, то поздравляю, ты сказал, что хотел,?— полубогиня угрожающе глаза суживает, практически рыча:?— А теперь проваливай. Щелчок изящных тонких пальцев?— и на столе материализуются две бутылки пива, на что Эшли подозрительно хмурится. Клэрион в ответ лишь плечами пожимает, с которых кот-фамильяр, недовольно мяукая, спрыгивает и уносится вглубь Дома Тайн. —?На вечере нам так и не удалось выпить шампанского. Поэтому я пришёл… отдать долг. Эшли губы?— крашеные розовым блеском вместо привычной матовой чёрной помады?— кривит в усмешку, скрещивая тощие руки под грудью и острый подбородок вскидывая. Клэрион?— первосортная мразина и ублюдок. Клэрион?— член противоборствующей с её командой супергероев стороны. Клэрион в привычном багровом сиянии магии сходится на поле боя с Эшли, чьи ладони сверкают ядовитым изумрудным?— они по разные стороны баррикад, они состоят во вражеских командах. …но это не значит, что сами они враждуют. Эшли показательно-равнодушно хмыкает, но бутылку берёт под прохладную улыбку Клэриона. —?Что за джентельменские замашки, Блик? —?открывая и отпивая приятное холодное пиво, бурчит девушка. —?Ты же у нас известная сволочь. Известная сволочь… как и она. Лишнее звено в супергеройской команде, где все, как на подбор, такие альтруисты, готовые пасть на жертвенный алтарь ради спасения мира?— пока Константин будет спасать собственную шкуру. Лишнее звено, которой место в лучшем случае в стороне, держаться тени?— в худшем, по заманчивому предложению Клэриона, перейти на сторону злодейского синдиката ?Свет?. Лишнее звено,?— откровенно сбоящее и лишь мешающееся?— которое тщетно надеялось на малейшую толику взаимности со стороны золотого мальчика Готэма. Хотя и понимала: какая-то угрюмая и мрачная дочь Хель не может стать достойной парой прекрасному и всему такому правильному Грейсону. По просьбе Робина Эшли нарядилась в это сраное бальное платье. По просьбе Робина пришла на благотворительный вечер, чтобы шпионить за Лексом Лютором под прикрытием. И как же глупо она выглядела, придя без партнёра,?— глупо и нелепо в этом бляцком платье. Тощий силуэт Блика резко вырисовывается среди серой безликой толпы?— безукоризненный деловой чёрный костюм с чёрным галстуком на белоснежной рубашке. Клэрион?— враг. Она должна?— так велит долг перед командой —?атаковать его, должна обрушить на него шквал магических проклятий. …но Эшли небрежным жестом вкладывает свою ладонь в его, когда Клэрион в полупоклоне протягивает ей руку и вежливо просит подарить ему танец. Проклятые, прокажённые души, которые магнитом тянет друг к другу. Но так же сильно отшвыривает, стоит сблизиться?— долг перед командой назад тянет, долг перед командой железным ошейником душит. —?Как и ты, Константин,?— будто прочитав её мысли, хмыкает в ответ Ведьмак, отхлёбывая из горла предложенное пиво. Эшли хрипло усмехается, качая головой. Поэтому в задумчивом молчании оба наслаждаются пивом, наслаждаются обществом друг друга не этих лицемерных супергероев. Их тянет друг к другу, влечёт слишком сильно, порой до одури?— до быстрых перепихонов в туалете дешёвых баров, до вспышек карминово-изумрудной магии на поле боя. Они по разные стороны. Такие похожие. Такие нужные друг другу. Эшли глаза блаженно прикрывает, хрипло вздыхая себе под нос: —?Ek elska ?ik*… —?Что-что? —?оторопело хмурится Клэрион, ни слова не понимая по-древнескандинавски. И прекрасно зная, что изредка подруга/враг переходит на привычный для полубогов язык. Когда её что-то тревожит, когда она чем-то взволнована. Константин, медленно открывая глаза, вперивает в Ведьмака пугающий взгляд голубых глаз, который, казалось, морозными иглами под кожу взбирается. Чеканит-шипит особо ядовито и недовольно: —?Говорю, ты мне ещё пива должен. За этот грёбанный бал. Даже эта их встреча заканчивается привычно-выверено?— страстным сексом в кресле в полутьме гостиной. С тихими, разрывающими тишину стонами, искусанными ключицами… …и странным привкусом пива на губах.