"Эти" (2/2)

– Херовый день? – Поинтересовался Ниган, кивнув на культю старика, когда пауза слишком затянулась.– Херовая жизнь, – хмыкнул старик с сардонической усмешкой. Он протянул здоровую руку, чтобы пошарить под стойкой в поисках выпивки, и вытащил оттуда бутылку пива, в последний момент заметив тело на полу. – А, черт, этому малому повезло гораздо меньше, чем мне. – Он перекрестился левой рукой, а затем ловко открыл бутылку об стойку. – Выпьем за это.Ниган принял его предложение. Сделав глоток, он указал на свежее пятно крови, расплывшееся по рубашке и пиджаку незнакомца:– Вы бы подошли с этим дерьмом к местному доктору, а то сами скоро коньки отбросите.– Это не моя, – с гордостью заявил старик. Ниган усмехнулся. – Не знаю, когда ты в последний раз смотрел в зеркало, но ты тоже не в лучшей форме, малыш.Ниган фыркнул. Даже по сравнению с этим стариком, которому на вид было под восемьдесят, он не был ?малышом?, но он спустил на тормозах такое обращение, потому что в старике чувствовался стальной стержень и какая-то затаенная угроза. Ниган видел издалека людей, которые любят наслаждаться чужими страданиями, и один из них сейчас сидел перед ним. Особенно его смущало пятно крови, потому что старик солгал насчет того, кровь не его. Ниган видел, как по его боку стекают новые струи крови, пропитывая ткань рубашки, но даже с открытой раной он продолжал беззаботно сидеть и пить пиво.

– А с рукой что? – Спросил Ниган, хотя по состоянию культи уже заметил, что эта рана, в отличие от другой, не новая.

– Давняя история, – старик сердито поджал губы и уставился перед собой. Нигану на секунду показалось, что тот не собирается больше ничего рассказывать. – Есть тут у нас община рядом с мексиканской границей. Там живут эти.– Кто? – Переспросил Ниган. Он не особо был заинтересован в склоках между общинами и уже пожалел, что дал втянуть себя в диалог.– Просто ?Эти?, – лицо собеседника исказила презрительная гримаса. – Эти сволочи, если угодно.

Ниган удивленно приподнял брови. Старик, очевидно, был лидером одной из враждующих общин, но говорил о своих противниках так, будто они нанесли ему личное оскорбление. Когда Ниган был лидером Спасителей, он никогда не позволял эмоциям брать над собой верх. Кроме того случая, когда при упоминании Карла он купился на блеф Рика и все потерял, но это было исключение, а не правило.

– Они заняли у меня черт знает сколько провизии и патронов, и все это я предоставил им, потому что у нас были крепкие добрососедские отношения. Бог меня покарает, если я лгу, но, положив руку на сердце, – старик приложил здоровую руку к груди, очень удачно остановив ей кровотечение, – могу сказать, что я всегда был к ним со всей душой, пока они не показали свое истинное лицо. Пока не пришел этот ублюдок, объявивший себя их лидером. Хочешь знать, что он мне ответил, когда я вежливо попросил его вернуть мне их долг? Он сказал, дескать, в долг брал их прошлый лидер, так пусть он и возвращает. А их прошлому лидеру он пустил пулю в лоб, едва появившись в наших краях. Сукин сын послал меня требовать долг с мертвеца, а когда я пригрозил, что приду со своими людьми и все равно заберу то, что мне причитается, взял и отрубил мне руку, – старик поправил манжету и перевел на Нигана горестный взгляд, чтобы понять, какое впечатление произвел на него его рассказ.

Может, Ниган бы и поверил ему, если бы не провел так много времени в окружении лжецов, постоянно клянущихся богом. Одним из них, например, был Питер. Днем он, как ревностный католик, читал Нигану проповеди, а ночью стонал на его члене. Ничего другого Ниган и не ожидал. Вокруг было полно лицемеров.

– Хочешь, скажу кое-что до жути забавное? – Проскрежетал старик, заговорщически наклонившись к Нигану. – Этот подонок, называющий себя их лидером, заявляет, будто у него есть иммунитет.Ниган в самом деле чуть не расхохотался. Смех был мрачным и оставил после себя в горле Нигана послевкусие как от горькой таблетки. Ниган заметил, что старик опасно побледнел, а его рана стала кровоточить сильнее, будто Ниган пытался зарезать его своим смехом.– Ну, тогда он просто самый отбитый лжец со времен Гарри мать его Гудини, – ухмыльнулся Ниган. – Он, случайно, не умеет исцелять алкоголизм наложением рук? Насвистывать задницей песни восьмидесятых? Хоть что-нибудь занимательное?– Самое ужасное, что все эти безмозглые придурки ему верят, – мрачно улыбнулся старик. – Я не раз пытался их образумить, предлагал им встать на мою сторону, но разве они меня слушали? Они так одержимы своей мечтой создать вакцину, что превратились в каких-то сектантов. – Старик сделал многозначительную паузу, предоставляя Нигану время обмозговать сказанное. – Я ищу отважных людей, готовых идти на штурм...– Нельзя сделать вакцину, это невозможно, – перебил Ниган, начиная выходить из себя. Он с раздражением понял, что в глубине души он хотел бы, чтобы его слова оказались ложью. Чтобы ?Эти?, кем бы они ни были, знали, что делают, и делали это дерьмо качественно. – Иммунитет – это вообще полная херня. Вирус уже живет в каждом из нас, смерть – лишь катализатор. Они что, ни разу об этом не задумывались?– Я говорил им то же самое тысячу раз! – Старик в исступлении ударил кулаком по столу. – Им плевать на все, что им говорят, они слушают только этого гребаного проходимца, который их всех угробит. Они перетянули на свою сторону часть моей собственной общины, чтобы ставить на них свои эксперименты. Живым никто еще не вернулся. Послушай, ты рассуждаешь как здравомыслящий человек, – начал старик, внезапно сменив тон на более деловитый, – а мне сейчас крайне нужны такие люди, чтобы дать этим сукиным детям отпор. Ну, что скажешь, как насчет того, чтобы объединить наши усилия?– Извини, но прежде чем начать войну, я предпочитаю для начала выяснить, против кого собираюсь воевать, – Ниган сделал последний глоток, готовый в любой момент оставить собеседника наедине с трупом под стойкой и батареей разбитых бутылок. Питер ждет. Ниган не хотел признаваться себе в том, что слова собеседника посеяли в нем сомнение, и теперь ему стало далеко не до Питера.– Малыш, – незнакомец показал акулью улыбку, снова став жестким расчетливым лидером, а не жалующимся на жизнь стариком, – я же тебе только что все объяснил, или у тебя хуи в ушах?Ниган лишь улыбнулся в ответ. Он давно так не улыбался, потому что за прошедшие годы у него пропала не только необходимость так делать, но и желание. Это была просто еще одна маска, хотя, нужно признать, одна из его любимых масок. И вот теперь он чувствовал, как улыбка медленно расползается по лицу, пока на щеках не появляются ямочки, пока она не превращается в звериный оскал, похожий на острое лезвие ножа, которым можно перерезать кому-то горло. И чем больше он улыбался, тем сильнее сникал его собеседник.

– Извини, папаша, – Ниган провел языком по кромке зубов, – но я не верю никому на слово. Так что для начала, боюсь, мне надо будет съездить на них посмотреть, если ты действительно хочешь, чтобы я играл в твоей команде мечты.

Старик несколько мгновений оценивающе оглядывал Нигана, клинок в ножнах и пистолет в кобуре, а так же автомат, прислоненный к барной стойке рядом с его стулом. Наконец, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Ему показалось, что он понял, чьих рук дело мертвое тело под стойкой. Правда, Ниган мог неслабо его удивить, рассказав ему, что человек, убивший метрдотеля, сейчас лежит в постели, раздвинув ноги, и загоняет в себя несколько пальцев, но по первому же слову Нигана с радостью спустится в бар, чтобы убить кого-нибудь еще.

– Езжай, если хочешь, чтобы они пристрелили тебя на месте, – хмыкнул старик, разглядывая Нигана со смесью настороженности и любопытства. Нигану такое отношение было более привычно, чем то снисходительное, которым его до сих пор одаривал собеседник. – Для них это запросто, как два пальца обоссать.

– Нарисуете карту или дадите волшебный клубочек? – Оскалился Ниган, теряя терпение.

– Херачь на юг по пятьдесят шестому шоссе до металлического знака с надписью ?Проезд запрещен?. Потом свернешь налево к побережью и миль через сорок увидишь железные ворота и вышку. Если унесешь от них ноги живым, спроси Сандерса, и любая собака севернее Тихуаны объяснит тебе, как меня найти. – Проинструктировал старик, еще раз окинув Нигана оценивающим взглядом, будто тот вызвался прыгнуть в бассейн с пираньями. – Тебя-то самого как звать?– Я – Ниган.Он не думал, что когда-нибудь снова вложит в эти слова тот же смысл, что был в них раньше, когда его все боялись и уважали, когда у него была армия, а не один подонок на побегушках, прячущийся за его спину, если что-то идет не так. Когда Карл был жив, и хоть какие-то слова еще имели вес. Когда этими словами можно было угрожать, запугивать, жонглировать ими на потеху публике и скрывать за ними, как за ширмой, рвущуюся наружу правду.– Надеюсь, я потом не услышу, что ты присоединился к Этим, – предостерег Сандерс. Он снова приложил ладонь к ране и всем телом навалился на стойку.

– Лучше надейся на то, что выживешь. Мертвецы вообще ничего не слышат. – Ниган улыбнулся ему с притворным дружелюбием, от которого в прежние времена его собеседников пробирал озноб, и поднялся со своего места.Ему надо было обдумать слишком многое по дороге в номер. Сандерс явно пиздел, но в чем именно и с какой целью – задача не из легких. Не трудно было догадаться, что община рядом с Тихуаной чем-то ему насолила, но было ли правдой хоть что-то из его слов и не ждет ли его засада, если он приедет туда? Это не должно было его интересовать, так как они с Питером собирались рвануть в прямо противоположном направлении – на север до Окленда или хотя бы до Сан-Франциско. Хотя их план имел пока только общие очертания и они не ставили себе цели совершить увеселительную прогулку по Западному побережью, им обоим было ясно, что именно так они и поступят, потому что в этом прогнившем загубленном мире ничего больше не оставалось, кроме как колесить по стране от одного временного пристанища к другому. Когда-нибудь, совершив полный круг, Ниган, возможно, вернется домой и, посмотрев свежим взглядом на дивный новый мир, который построили за время его отсутствия, станет тихо доживать свой век в Александрии, только для начала надо смириться с чувством безнадеги, которое гонит его на край земли.

За раздумьями он напрочь забыл, какой номер назвал ему Питер, поэтому стал открывать по очереди все двери на втором этаже. За одной из них на кровати надсадно кашлял ребенок, в следующей комнате он увидел женщину, стоявшую перед зеркалом в одном нижнем белье. Он бы даже оценил ее формы, если бы его мысли не были так запутаны разговором со стариком. Вакцина. Иммунитет. Походило на бред отчаявшегося сумасшедшего или на недосягаемую мечту.

Женщина заметила его отражение за своей спиной и испуганно вскрикнула. Ниган быстро закрыл дверь и устало прислонился к стене, отойдя на безопасное расстояние на случай, если незнакомке вздумается выйти из номера и наказать его за вторжение в личное пространство парой выстрелов в какую-нибудь жизненно важную часть тела. Люди действительно не запирали двери, понимая, что это бесполезно, и в следующем номере его вполне могли встретить пулей в лицо, если не за нарушение права на уединение, тогда за то что он принес с собой автомат. Ниган прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, какой номер был у их комнаты, но вместо этого перед мысленным взором возникали то разрозненные фрагменты фильма, который крутили в концертном зале, то газетная страница с кроссвордом на барной стойке.

Он постарался восстановить цепочку событий. Вот он заходит по ошибке в концертных зал, видит безликую массу поникших лиц на фоне ярко вспыхивающего экрана. А после? Вот он сидит и отстукивает карандашом по стойке неясный ритм какой-то старомодной песни, в очередной раз перечитывая формулировку: ?Придание одному событию видимость другого?, и это длинное слово, в нем много букв, много пустых клеток, которые нужно заполнить. Так же много, как секунд в годах, проведенных в тюрьме, которые нечем занять, поэтому они тянутся как неурожайный сезон на бесплодной земле и кажутся такими же бесполезными как поучительная сказка без морали в конце, потому что зло победило, оно всегда побеждает еще до того, как начнется история. А после? Вот Питер заходит в бар, когда Ниган почти отгадал это слово, оно подкрадывалось к нему с окраин его подсознания, как будто в нем заключена сумасшедшая мощь, которую его неподготовленный рассудок не может постигнуть. И тут, грохнув локтями о стойку, Питер говорит, что в концертном зале показывают старый фильм, и называет номер комнаты, в которой будет ждать Нигана. Какой это номер? И, что намного важнее, о чем этот фильм?– Ниган, где тебя черти носят? – Питер стоит в дверях номера прямо напротив и недовольно хмурит брови. Ниган отделяется от стены, словно тень узника, падающая по ту сторону ограды.– Так, заболтался со стариком в баре, – холодно отвечает Ниган, хотя больше всего ему хочется прикрикнуть на Питера и заставить его заткнуться.– Со стариком? – Хохочет Питер. – Наконец-то ты нашел человека из подходящего тебе окружения.– Давай, валяй, умник, что еще скажешь? – Ниган проходит за Питером в номер и стягивает кожанку. Садится на край дивана, чтобы снять ножны и кобуру, с нескрываемой ухмылкой заметив, что постель уже смята, как будто в ней кто-то долго возился. И Ниган даже знает кто и с какой целью. Он солгал бы, если бы сказал, что его это не возбуждает. Из двух зол лучше выбирать меньшее и вместо того, чтобы представлять Карла на месте Питера, правильней было бы думать о самом Питере, наглом, остром на язык и скором на расправу.

Питер молча встал перед ним и стащил с себя футболку с такой торжественностью, будто разворачивал рождественский подарок для Нигана.– Вау, да ты прямо мечта, я в жизни не видел ничего подобного, – усмехнулся Ниган.– Заткнись, – Питер залез к нему на колени. Они никогда раньше не целовались, но у Нигана было предчувствие, что рано или поздно это все равно случится, потому что Питер был обычным человеком, которому не хватало еще и тепла и ласки, а не только простого удовлетворения физиологических потребностей.

– Иди сюда.Ниган отнес его на кровать и взял его так же, как во все предыдущие разы, только теперь все было немного иначе, потому что он думал только о человеке перед ним и ему даже понравилось. А потом Питер придвинулся к нему, закинул на него ногу, прижавшись к нему бедром, и обвил его руками, чего он никогда раньше не делал, но Ниган не возражал, потому что он, наконец, почувствовал мимолетное облегчение, как если бы он шел на поправку после долгой болезни. Закат за окном догорал всеми оттенками красного, будто Судный день уже наступил и небо полыхало кровавым пламенем, а Ниган перебирал волосы Питера, пока их обоих не сморил сон.****Он проснулся перед рассветом, когда было хуже всего, потому что в серой утренней дымке на него накатывала беспричинная тоска, а окружающая обстановка выглядела так, будто боль воплотилась в предметах после того, как внутри него ей стало чересчур тесно. Комната была похожа на декорации к черно-белому фильму, и Питер, спящий у Нигана на плече, являлся единственным островком тепла, не дававшим ему отчаяться. Ниган резко сел и потер лицо руками. Все, что он знал: рецидивы – это нормально, и когда-нибудь обязательно полегчает. Хорошо бы, если бы ему полегчало до смерти, а не из-за нее.Питер заворочался под боком и что-то забормотал сквозь сон. Самое лучшее, что Ниган мог для него сделать – это пристрелить его, пока он не очнулся, но он знал, что не пойдет на это. Настанет день и Питер дорастет до помощника какого-нибудь диктатора, будет лизать ему сапоги и мечтать занять его место, ожидая, пока лидер даст слабину, чтобы добить его исподтишка. Короче говоря, Питер превратится в Саймона, а в Нигана – другой человек, который не учится на чужих ошибках. Ниган надеялся, что в этой новой нарождающейся партии ему удастся сыграть за Дуайта и слинять до того, как начнется основная заварушка. Кто будет за Карла, он понятия не имел. Казалось, его место на шахматной доске будет пустовать до скончания веков.Ниган ненавидел предутренние часы, потому что в это время он снова начинал думать о Карле Граймсе, каким он его знал и каким он его потерял. Он много размышлял о том, что раз уж Карл, страдая от подступающей лихорадки, потратил силы на то, чтобы написать ему письмо, то и он мог бы сделать для него то же самое. Пусть Карл его никогда не получит, но ведь у Карла тоже не было стопроцентной гарантии, что его послание попадет к адресату. Он бы написал о том, что Джудит выросла в достойного защитника дома Граймсов, что Александрия все процветает, что порой у него нет сил, чтобы идти дальше, и порезы на левой руке жгут ему кожу. Он бы написал, что в Техасе многие носят дурацкие шляпы, что в Аризоне твой фургон обстреляют, едва завидев его на горизонте, и что солнце по-прежнему встает на востоке, несмотря на все то, что происходит с этим безумным миром.

Он хотел написать. А потом думал о том, что это кощунство и что Карлу ничем уже не поможешь. Все, что было им, давно истлело. Но в полутьме гостиничного номера эти мысли неожиданно привели его к тому, что, вероятно, он может помочь кому-то другому. Иммунитет. Вакцина. Все это походило на бред. Возможно, он сам это и придумал. Возможно, он сходит с ума.Ниган приподнялся на кровати и, дотянувшись до кресла, вытащил из ножен клинок. Обвел пальцем вырезанные им инициалы на рукояти – два полукруга, во втором из которых есть загнутая внутрь стрелка, словно линия, передумав замыкаться, превратилась в вектор, указывающий ему путь.

?C.G.?Если в той общине действительно проводят эксперименты по поиску вакцины, им, скорее всего, нужны добровольцы.