2. Каждому миру - своя игра... (1/1)

Плутарх Хэвенсби испытал целую гамму смешанных чувств, получив поручение слегка ?прощупать? приезжих. Оно настолько вписывалось в его идущие в неведомую даже для него самого даль планы, что осторожный распорядитель начал накручивать себя, подозревая подвох со стороны кого-то из ищеек Сноу. За их встречей непременно будет организована слежка, и не скомпрометировать себя будет очень непросто, тем более, что ничего определенного о гостях и том, что от них ждать, Плутарх не имел понятия. По дороге он пересмотрел кадры их встречи с Агарией, но ясности они не добавили. Радовало только то, что на раут к Теренции валльхалльцы решили не заваливаться всей компанией, а отправили двух своих ?трибутов?. Именно так не без злорадства он окрестил секретаря и переводчицу. ?Интересно, как бы они выглядели на арене…?,?— вертелось у него в голове. Насколько мысль была дурацкой, Хэвенсби отлично понимал и всеми силами старался ее прогнать, чтобы думать о чем-то более насущном, но так и не смог справиться с собой до того момента, как машина затормозила у ворот резиденции. По всей видимости, новые ее обитатели уже организовали наблюдение и поджидали Плутарха?— тому не пришлось пользоваться звонком – ворота раскрылись, лишь только распорядитель вышел из машины. Увидев на пороге Труде и Бьорна, он отметил, что, пожалуй, слегка их недооценил. Ну, конечно, очень слегка, самую-самую малость. Переводчица выбрала длинное темно-синее закрытое платье с заметным серебряным отливом, дополненное палантином из прозрачной серебристой ткани. Излишне было бы сказать о неизменной белой розе, украшавшей прическу. О пристрастии девушки кое-кто в Капитолии уже знал и даже успел отправить в посольский особняк целую охапку этих цветов. Впрочем, Труде позаботилась о том, чтобы доставить из дома маленький кустик, с которого она и взяла один из бутонов, не прикоснувшись к подарку. ?Только в одном, – подумалось Хевенсби, – гостья явно дала маху, надев какие-то бессмысленные мягкие балетки, никак не вязавшиеся с изысканным платьем.? Её спутник, насколько мог понять Плутарх, облачен был только в то, что привёз с собой: короткая кургузая курточка и обтягивающие ноги штаны в крупную оранжево-салатовую клетку. На голове шапка с расходящимися в стороны концами, на ногах ботинки с острыми носами, настолько длинными, что они были привязаны к коленям. Колокольцы на шапке и ботинках издавали бряцание при каждом шаге Бьорна… ?Королева и её шут,?— обрадовался своей догадливости распорядитель,— что ж, для начала неплохо…? Обменявшись дежурными приветствиями, все погрузились в машину, и устроившийся рядом с девушкой на заднем сиденье Хэвенсби решил использовать момент, чтобы задать ей вопрос о ее розе. Знает ли она, что значит этот цветок здесь, в Панеме, и хочет ли она кому-то что-то этим сказать…—?Ваш президент любит белые розы, и я их люблю…,?— подчеркнуто просто ответила Труде и поспешила поменять тему,?— тогда и вы мне, может быть, поведаете, что здесь в Панеме значит вот это? —?она достала спрятанный на груди кулон и протянула его Плутарху, нарочно скопировав его интонацию, когда произносила ?здесь в Панеме?. Переводчица вспоминала потрясение Твилл, но распорядитель был далеко не столь простодушен и непосредствен, как учительница из дистрикта, и легко подавил в себе волнение:—?Ничего особенного не значит… А у вас? —?перебросил он мяч на сторону Труде.—?Это куккулус, единственная птица на земле, которая умеет называть свое имя… Когда в новом году впервые звучит его голос, владыка Доннар начинает играть своим небесным молотом и крушит зимний лед. Символ весны и доброй надежды,?— и она, как ей показалось, удачно изобразила улыбку Агарии, потому осталась очень довольна собой. Плутарх ответил смешком. Улыбка получилась далеко не столь удачной, как мнилось переводчице. ?Она ещё не провела и дня в Панеме, а хочет выглядеть знатной дамой… Впрочем, что я от нее хочу? Она же дочка какого-нибудь их Джона Сноу… Уломала папеньку организовать ей каникулы в Капитолии. Теперь напялила балетки и потащилась блистать. Вспоминать сегодняшний вечер будет, пока склероз её не прихватит… Куккулус. Ой-ой… Символ надежды, однако… Надо будет использовать?. Претенциозная варварка совсем упала в его глазах, и распорядитель решил попробовать вывести Труде из равновесия, надавив на её тщеславие:—?Вы превосходно освоили наш язык,?— похвала была явным преувеличением, хотя с момента встречи с Твилл девушка из Валльхалла и продвинулась далеко вперед. В словесницу она буквально впилась, работала с ней часами, но избавиться от акцента, конечно, не могла.—?Это была моя Авантюра,?— с заметным удовлетворением ответствовала Труде.—?Авантюра? —?Хевенсби с трудом скрывал радость.

?Попалась, кукушечка!??— Авантюра… Что это? —?в его удивлённой интонации была, разумеется, фальшь, но он надеялся, что варварка уже ничего не заметит и начнет откровенничать…—?Авантюра?— одна из двух опор, на которых стоит наш Валльхалл: Авантюра и Обет, как говорили когда-то ?квест? и ?челлендж?, questio и votum, как вы могли бы сказать в Капитолии, если бы только могли…, —?с гордостью произнесла переводчица, —в самый короткий день года, в Йоль, каждый из нас, кому исполнилось с прошлого Йоля семнадцать лет, выбирает свою Авантюру. Это примерно в возрасте вашей Жатвы,?— последние слова были сказаны с явным пренебрежением в адрес обычая, дикость которого Труде посчитала нужным подчеркнуть в разговоре с распорядителем.—?Интересно…, —?процедил Плутарх,?— и что выбирают?—?Большинство выбирает что-нибудь типа: прыгнуть со скалы в море, подняться без снаряжения на Аконкагуа, пройтись по канату над Игуасу, переплыть озеро Титикака в холодный зимний день, пересечь без воды пустыню Атакама… На подготовку и исполнение Авантюры дается пять лет.—?И что же, никто во время этого не умирает? —?наигранно удивился распорядитель.—?Многие умирают…, —?не оценив его иронии промолвила переводчица,?— а некоторые бросают вызов, желая смертельной схватки, готовятся к ней, поджидая противника. Наш охранник Ялмар Биргирссон по прозвищу Большой Топор зарубил пятнадцать человек. В тот год было особенно много участников битвы. Потом его назвали Годом Великой Резни.—?Вы же, значит, выбрали учить капитолийский? —?попытался поддеть варварку Хевенсби,?— не слишком ли было легко?—?Порой мне кажется, что это сложнее, чем победить в ваших Играх…—?У вас есть неплохая возможность, госпожа посол,?— ехидно продолжил Плутарх,?— может, послать Вас на Квартальную бойню вместо кого-то из Победителей… Поможете нам?—?Ценю ваше чувство юмора…, —?и, увидев, что он ненадолго замешкался с репликой, Труде продолжила,?— зачем вам это, я же их всех убью… Зрителям не понравится.—?Моя очередь оценить ваш юмор,?— возразил Плутарх,?— вот прямо-таки всех? И его тоже убили бы? —?кивнул он подбородком в сторону сидящего на первом сиденье Бьорна.—?И его тоже,?— бесстрастно ответила Труде,?— он разве особенный?—?Ммм, понятно,?— немного отступил распорядитель,?— между вами ничего нет, а будь это ваш…—?Тогда тем более, Эйрик! Да, слово "Плутарх" ведь значит ?хозяин богатства?, то есть ?Эйрик?, ибо я хочу все назвать по имени…, —?заполнив этим рассуждением возможную паузу, она вернулась к теме,?— если бы мы любили друг друга и оказались на месте ваших ?несчастных влюблённых? прошедших игр, мы для начала бы перебили всех врагов, а потом… мы бросили бы жребий. И один из нас выполнил бы волю Водана помочь другому покинуть Срединный Мир…—?И это не страшно? —?удивился Хэвенсби.—?Страшно?! Разве страшно летать под звёздным небом среди сестёр-валькирий? И когда через какое-то время пришёл бы час моего Зигфрида, я сама прилетела бы за ним верной Брунхильдой и отнесла бы в небесный дворец Доннара навстречу вечному веселью и вечной славе… Слово ?трибут? переводится как ?жертва??— по-нашему ?opfer?. Ваши трибуты, какими бы ни были они профи, живут как жертвы и умирают как жертвы. Даже победив, они не становятся победителями, потому что мечтают не победить, а всего лишь выжить. Наступил тот момент, когда страшно стало уже Плутарху. ?Интересно, есть ли в словах девицы правда, или она напропалую лжёт? А если нет? А если у них там несколько тысяч таких воинов, которые грезят о небесных дворцах и не боятся смерти…? Как бы нам не пришлось тяжко…?—?И много вас таких, кто освоил наш язык в качестве Авантюры? —?он резко сменил тему.—?Много, Эйрик! —?улыбнулась Труде,?— если со мной здесь что-то случится, будет кому заменить…, —?переводчица вдруг поняла, как легко и непринуждённо у неё стало получаться врать, что было бы немыслимым дома. Конечно, Бонни уже начала сносно говорить по-валльхалльски, но полноценной заменой пока не стала… Но что было делать, если правдивый ответ мог определённо повредить ей и всем ее друзьям. А Хэвенсби уже поинтересовался Авантюрой Бьорна.—?Он выучил двадцать тысяч зонгов и развил свою память настолько, что с лёгкостью запоминает любой разговор. Даже на чужом для него языке.—?Пересмешник,?— весомо констатировал распорядитель.—?Майстерзингер,?— без тени смущения поправила его Труде.?— А что такое обет? —?бросился он на новую тему.—?Его мы приносим в четырнадцать. В Мидсоммар… (1) На семь лет.—?И?—?Я не могу открыть вам мой Обет, Эйрик! Обет?— это тайна, которая становится явной для всех, когда люди видят человека и замечают, как он меняется…—?Мы, однако, приехали,?— уведомил распорядитель Труде и Бьорна. Кстати, хотел вас обоих предупредить: не говорите на своём языке в присутствии гостей, как вы это делали при мне… Всё-таки ваша миссия считается тайной, афишировать её было бы безрассудством…