Часть 1 (1/1)

Сиськи… Он шел за ними уже добрую сотню метров, будучи просто не в силах бросить преследование. Сзади девчонка тоже была ничего, но Франциск не видел перед собой ничего, что могло бы быть прекраснее пары грудей, соблазнительно манящих уткнуться носом в глубокую ложбинку между ними и попасть сразу в рай.Он настолько увлекся сладкими мечтами об этих греховных полушариях, что даже не заметил, куда завела его неизвестная девушка, и очнулся от своих грез лишь тогда, когда чей-то голос гаркнул просто в ухо:- Покайся, сын мой!Мужчина шарахнулся от этого громогласно ужасного призыва, лихорадочно пытаясь сообразить, за что он должен покаяться. Не то, чтобы он вел жизнь праведника, скорее, даже наоборот, но до сих пор он как-то не чувствовал в себе такой потребности.- Покайся и ты будешь принят в Царствие Его!Он пока не собирался умирать! Франциск хотел было возмутиться, но своевременно обнаружил две вещи – он был возле церкви, а неведомая девушка с лучшими в мире сиськами уже скрылась в неизвестном направлении, пока Бонфуа пытался осознать свое местонахождение в мире.Навалилась депрессия. Скорее всего, он больше никогда в жизни не встретит столь чудесную девушку – так зачем жить? Мужчина повесил нос и собрался уже пойти домой, когда священник, что так не вовремя оторвал его от мечтаний, участливо не заглянул ему в глаза.- Вам плохо?- Скорее морально, чем физически, - смутно, частью сознания, француз осознавал, что говорить со священником о сиськах скорее всего может быть истолковано как акт издевательства.- Тогда зайдите внутрь, сын мой и расскажите о своих бедах Господу, - добрые глаза священника не оставляли даже места о сомнениях. Может, и правда, зайти, покаяться и получить очищение? Правда, рассказывать обо всех грехах придется долго, но может же он попробовать?Внутри было ярко и душно – свет тысячи свечей мягко озарял это огромное помещение. Настолько большое, что Франц даже удивился – как это он прошел мимо и не заметил? На скамейках, двумя рядами идущими от входа, сидело всего несколько человек, священник уже заканчивал читать проповедь. Чувствуя непривычную робость, мужчина прошел немного вперед, тихо присаживаясь на скамью. От тихой органной музыки, сопровождающей речь священника, теплело на душе, он словно вернулся в детство, когда мать водила его в церковь. Сладковатый запах ладана, тусклые блики на стекле икон – все это умиротворяло, и в самом деле призывая к смиренному покаянию.Священник закончил, и хор затянул «Ave, Maria!». Вот тогда Франц и увидел его. Среди множества молодых парней и мужчин, стоял он. Светловолосый ангел, что вдохновенно пел, а глаза его за тонкими стеклами очков светились обожанием и чистотой, он и сам словно светился, радуясь возможности спеть здесь сегодня, для потерявшихся людей, что пришли сегодня в церковь.Покаяние? Только после того, как он получит этого ангела!Мальчишке на вид было лет шестнадцать, не больше. Может, он был и старше, просто слишком хрупко и невинно выглядел. Бонфуа тихо вздохнул, чувствуя, как брюки потихоньку становятся ему тесными. Сжать мальчишку в объятиях, зацеловать до одури – просто чтобы посмотреть в его растерянные, немного испуганные глаза. Без очков его взгляд станет более беззащитным, а светлая кожа наверняка просто восхитительна на вкус! Чудесные сиськи были с легкостью забыты – сейчас перед ним стояла задача посложнее, но и награда в конце была несоизмеримо больше!Мой, только мой! Сознание привычно перестраивалось на некий режим «охотника», когда Франциск во что бы то ни стало собирался соблазнить очередную жертву. Он хотел этого чистого и невинного мальчика, хотел увидеть, как тот будет извиваться от наслаждения под ним, хотел услышать стоны и робкие мольбы о продолжении…Мальчишка на секунду встретился глазами с мужчиной и, покраснев, немного сбился с пения гимна, впрочем, тут же быстро исправившись. Но в сторону светловолосого незнакомца старался больше не смотреть – слишком странный был взгляд у этого мужчины, словно он голоден и сидит перед столом, полным вкуснейших яств.

Отвел глаза? Франциск широко улыбнулся, разглядев на щеках мальчишки нежнейший румянец – словно невинное создание могло прочитать его мысли. Мысль неожиданно позабавила его, поэтому, дождавшись, пока мальчишка вновь не бросит на него взгляд украдкой, Франц медленно, с улыбкой послал ему воздушный поцелуй. Вот теперь малыш точно не станет смотреть в его сторону – у него, кажется, даже уши покраснели от негодования!Но как же он пел… Ангелы в раю должны были заслушиваться этим мальчиком и ронять кровавые слезы от зависти. Тонкий дрожащий вскрик, когда Бонфуа войдет в него – будет ли это так, как он представил себе? Красивое личико, залитое слезами и искаженное удовольствием упорно маячило перед глазами, мешая составить план по совращению – потому что насилия Бонфуа не любил и считал недостойным прибегать к столь грубому методу. Разве что немножко – просто чтобы придать небольшой оттенок изысканной боли в чистое удовольствие.Хор закончил свое пение и все работники церкви занялись своими таинственными делами. Мальчишку француз потерял из вида и уже совсем было разочаровался в жизни, но потом вновь заметил светлую макушку возле степенного священника. Мальчик с восторженным видом слушал его рассуждения о праведной жизни и Боге, его глаза сияли таким мягким светом, словно это и было пределом его мечтаний. Франциск тихо подошел поближе, словно тоже слушая и, как только священника отвлекла на себя какая-то бабулька – не иначе, фанатка, - тихо сказал своему ангелу:- Привет.Увидеть испуг в этих невинных глазах было просто экстазом. Давно Бонфуа не попадался настолько неиспорченный объект, и тем интереснее было заставить самого шагнуть в бездну, из которой нет выхода.Мальчишка смутился и, покраснев, мигом убежал. Ну что за глупые кошки-мышки? Бонфуа уныло поплелся к исповедальне, все же подумав, что вероятно, это его судьба. Четыре кабинки, даже с защелками – чтобы никто не ворвался в ответственный момент обнажения души, были пусты в данный момент. Франциск замер в тени у крайней кабинки, меланхолично раздумывая – придет ли священник еще или уже нет, стоит ли идти домой или еще поискать ангела, когда этот самый ангел в эту самую секунду чуть не влетел в Бонфуа, охнув от неожиданности.- Простите меня, пожалуйста, - искренне извинился мальчик, когда первый шок прошел, - Я не видел вас…На ангеле были простые черные брючки и застегнутая черная же толстовка – видимо мальчишка возвращался домой после службы. Короткий взгляд глаза в глаза – и парнишка немедленно разворачивается, готовый драпать. Бонфуа мгновенно реагирует, обхватывает ангела за поперек и тащит его в ближайшую кабинку, второй рукой затыкая ему рот. Мальчишка даже не сопротивляется – он просто ошалел от страха, не понимая, что происходит. А когда понял – было уже слишком поздно.- Пожалуйста, не надо… - Франциск вовремя заткнул ему рот, пока тот не наделал шума. В его планы не входило насилие, но, похоже, что без него не обойтись. Рвануть вниз молнию толстовки и содрать ее, путая рукава и блокируя руки мальчишке. Тот лишь слабо подергивался, глядя расширенными от страха глазами и явно не веря, что такое творят с ним да еще в таком месте!- Будешь шуметь – я сделаю что-то ужасное, понял? – Бонфуа задирает тонкую белую майку и с наслаждением трогает тонкую нежную кожу на боках мальчишки. Тот кивает, и француз убирает ладонь от мягких губ.

- Как тебя зовут?- Мэтью… Простите, но… - мальчишку всего трясет, когда Франциск прижимается к нему, запрещая говорить – рядом с кабинкой кто-то торопливо проходит, спеша домой из церкви.- Я не… - Франц вновь обрывает парнишку, пробуя на вкус кожу на шее. Тонкая и такая сладкая – бешеный пульс под ней красноречиво говорит, что мальчику страшно, но мужчина не намерен останавливаться. Загрубевшая ладонь легко проходит по бокам, считая ребра – Мэтью слишком худой для своего возраста, кстати…- А лет тебе сколько?- Шестнадцать. Прошу вас…- Тшшш… - Франциск прикладывает палец к пухлым губкам, которые так и хочется смять в поцелуе, - Я не сделаю ничего плохого тебе, обещаю. Ты мне веришь?- Нет, - у мальчика неожиданно твердый взгляд, но Бонфуа все равно не намерен останавливаться. Лизнуть покрасневшее ушко, нашептывая в него непристойности – Мэтью очаровательно отворачивается, еле сдерживая дрожь негодования. Задрать майку повыше и вовремя снова зажать негодному мальчишке рот – тот явно решил заорать, но слишком поздно уже. Восхитительно маленькие розовые соски чуть сжимаются от прохлады, и Франциск ловит слабый стон ладонью, когда он чуть прихватывает их зубами по очереди. Ласкать их языком, легко удерживая сопротивляющееся мальчишеское тело. И как же приятно расцвечивать эту бледную кожу яркими следами поцелуев и засосов!Мужчина отрывается от желанного тела лишь тогда, когда чувствует на своей руке слезы. Мэтти плачет, не скрываясь, шмыгая носом и старательно отводя взгляд. И в этот момент он выглядит настолько милым, что его хочется сжать в объятиях и никуда никогда не отпускать, что мужчина немедленно и делает. Мальчик придушенно пищит и пытается вырваться, а потом от бессилия затихает, всхлипывая.- Не бойся, - француз ласково улыбается мальчику, успокаивающе поглаживая его по спине. - Я не сделаю ничего плохого.Мэтью лишь мотает головой, не веря, но все равно прижимается к мужчине – он теплый, а его всего трясет после пережитого. Но, может быть, мужчина передумал делать с ним что-то страшное? Уильямс не дурак и прекрасно понимает, что с ним собрались сделать – и ему не хочется этого. Это неправильно и грязно, они же оба мужчины!Ласковые руки осторожно стягивают с него очки.- Ты уже делал что-то подобное?Без очков вновь резко появляется паника, но Франц пока не делает ничего такого – просто поглаживаетМэтти по спине, наслаждаясь его растерянным взглядом.- Н-нет…Пожалуйста, не надо, отпустите меня…- Тшшш. А думал о ком-то? Мальчик, девочка?Мэтью безумно стыдно от этого вопроса и он немедленно краснеет, опуская глаза. Но мужчина не отпускает его, спокойно поглаживая и дожидаясь ответа.- Девочка, соседка, - наконец еле слышно говорит Мэтт. Он не должен был так о ней думать! Но она такая красивая и спокойная – он представлял иногда, как они гуляли бы, а может даже, поцеловались бы когда-то… Дальше он старался не думать – священник говорил, что это грешно. Но иногда к нему приходили стыдные сны – и вот, видимо, пришла расплата.Франциск улыбается, наблюдая за ангелом в полумраке. Такой невинный еще мальчик. Он слегка наклоняется, целуя розовую от смущения щеку, потом, не удержавшись, проходится по ней языком, слизывая соленый вкус.- Я просто хочу сделать тебе приятно, малыш.Одно слитное движение – и мужчина опускается на колени перед остолбеневшим мальчиком, расстегивая его брюки. Мэтти снова дергается, но теперь уже страшно кричать – неизвестно, что будет, если его обнаружат в такой ситуации! Святой отец страшно расстроится и скажет, что Мэтью страшный грешник… Мальчик всхлипывает, не в силах сдержать слезы и тут же хватает воздух – потому что неизвестный мужчина касается его ртом там.- Нет! – тонкий вскрик тонет в слабом стоне, когда мальчишка прислоняется к стене, не в силах удержаться на дрожащих ногах.Бонфуа довольно улыбается – мальчишка точно еще девственник – одно легкое касание, а член уже заинтересовался. Но как же приятно доставлять ему удовольствие… Длинным влажным движением пройтись по гладкой головке, пощекотать кончиком языка уздечку и тут же расслабить горло, впуская член почти до основания. Мэтти давится стонами, весь алый от смущения, он вздрагивает от каждого откровенного касания и конечно же, кончает очень быстро. Мужчина усмехается, быстро облизываясь, чтобы не испачкаться и, придерживая мальчика, помогает ему одеться. Мэтти старается не смотреть в его сторону. Но Франциск знает – падение этого невинного ангела уже началось и теперь его не остановить.Он быстро царапает на небольшом клочке бумаги, выуженном из кармана, адрес и сует его мальчишке:- Если захочешь отблагодарить, приходи, - и на прощание целует его в порозовевшее ушко.Возвращается Бонфуа домой в отличном настроении. Мэтти придет, это точно, он бы поспорил на все, что у него есть. Мальчик испробовал новые ощущения, слишком сильные, чтобы забыть их и жажда, только появившаяся у него, будет подстегивать его вновь испробовать их.