Часть первая (2/2)
На этот раз, видимо, для разнообразия, Оби-Ван не был свидетелем происходящего. Он висел на стене, распятый, прикованный цепями, невменяемый от боли.
Вентресс, похотливо постанывая, лупила его боевым бичом - с оттяжкой, размеренно, и еле живой джедай поначалу даже не обратил внимания на скользнувшую по сознанию странную мысль.
Маска - ситхское устройство для пыток - надежно блокировала Силу и все чувства, кроме слуха, так как Вентресс хотела, чтобы джедай слышал все, что она говорит. Оби-Вану было не до этого.
Боль перешла все границы, мужчина медленно, но верно впадал в шок, который грозился закончиться его смертью. Изувеченное тело отказывалось повиноваться, и воткнутый в ногу кинжал стал последней каплей, погрузив Кеноби в блаженное забытье.
Он пребывал в беспамятстве, не понимая, что только что разорвались последние Узы, тянущиеся к Ордену, не зная, что только что от него отказались в третий раз.
- Что? - слабо прошептал Энакин, моргая. - Нет. Нет! Он жив! Мой мастер жив! Я знаю!
Мейс кисло взглянул на истерящего парня, в темных глазах на миг промелькнуло сочувствие.
- Скайуокер, - тяжело вздохнул корун. - Оби-Ван мертв. Мы не чувствуем его в Силе. У тебя есть два дня отпуска, а потом тебе назначат нового мастера. Ки-Ади-Мунди.
Цереанец вежливо склонил голову, печально поджав губы.
Скайуокер коряво поклонился и вышел, пошатываясь. Йода покачал головой, вспоминая опухшее лицо падавана с красными от усталости и слез глазами.
- Оправится он. Время лечит.
Кеноби понадобилось полтора месяца, чтобы нащупать лазейку. Полтора месяца адской боли от пыток, отчаяния и надежды. Момент, когда его подхватили руки не перестававшего все это время искать Энакина, стал одним из счастливейших в его жизни.Оби-Ванпровалился в темноту, наполненную изменениями.
Руки матери - узкие, холодные, с длинными ногтями, больше напоминающими когти. Белоснежная кожа, водопад черных волос, глаза как безлунное небо.
Она улыбается ярко-алыми губами, поднимая его вверх.
- Здравствуй, сын мой... - мурлычет женщина, словно снежная кошка Калибурхи, наклоняя голову, и острые кончики ушей проглядывают сквозь волосы, словно скалы в бурном потоке. - Добро пожаловать.
Ее молоко - амброзия богов и хмельной мед. Он жадно пьет, пытаясь схватить мать непослушными пальцами. Женщина ласково гладит его по голове. Улыбка - словно лезвие ножа: холодная и безжалостная.
- Прощай, сын мой, - она пеленает его, сонного, сытого, и несет куда-то. - Впервые за века открыты врата в Смертные миры. Тебе повезло.Ты выживешь и станешь сильным. А если нет...
Равнодушное пожатие плеч, мрак, окутавший стройную фигуру плащом.- Так тому и быть!
Голос звенит, словно колокол, засыпающее сознание ловит отблеск короны на волосах.
- Какая жалость, что ты не девочка... - женщина растворяется в наполненной холодом темноте, и эхо доносит жестокие слова: - Какая жалость... Из тебя бы вышла прекрасная Леди Зимнего двора.
Кеноби стонет во сне, вспоминая обрывки фраз, строчки легенд. Он вспоминает мифы и сказания, как упоительно пахнет морозом ледяной ветер Изнанки, как кружатся в воздухе снежинки, как звенят голоса сидхе, доносящиеся вместе с отголосками бурь.
Он вспоминает ужас Ларсов, которым его подкинули, изменив память, недоумение и опаску иторианца, держащего его на руках. Он вспоминает, как, повинуясь его смеху, расползается иней по стенкам корабля, как его отселили на отдельную кровать - рядом с ним всегда было холодно. Как над ним работали менталисты, насмерть вколачивая в повинующееся собственной логике сознание общепринятые в Ордене нормы поведения. Как сковывали его силу, убеждая, что никчемен и слаб. Как Йода осторожно завернул в сторону тех двух мастеров, что хотели сделать его своим падаваном. Черствость и небрежность Квай-Гона - упрямый, а зачастую и эгоистичный мастер, постоянно сравнивающий Кеноби с падшим Ксанатосом, успешно привил ему неуверенность в себе и привычку подчиняться вышестоящим. Холодный расчет в глазах Йоды - гранд-магистр прикидывал, что будет полезнее: выкинуть и Оби-Вана, и Энакина из Ордена, когда взятый за глотку данной клятвой обучать мальчишку потерявший мастера падаван поставил перед ним ультиматум, или взять сулящего проблемы татуинца, оказав одолжение.
Выгода победила - слава Убийцы Ситхов очень сильно подняла рейтинг джедаев в галактике.
Он вспоминает видения, работать с которыми его никто не учил. Необычные умения, проявляющиеся время от времени - неположенные порядочному джедаю. Их тоже... купировали. Мысли... Успешно задавленные мудрыми словами мастера и гранд-магистра.
Он вспоминает и меняется, наконец-то начиная дышать полной грудью.
Сидящий у койки мастера Энакин держит его за руку - ледяную, и изумленно смотрит на с каждым днем все больше белеющую кожу, постепенно начинающие заостряться кончики ушей. Волосы из просто рыжих становятся похожими на червонное золото. Глаза -осколки льда или Морозный кристалл, который Энакин видел в храмовом музее: льдисто-прозрачные, голубые.
Оби-Ван всегда был изящным и привлекательным, теперь он выглядит... Энакин не может подобрать слова, но он видит реакцию целителей-женщин: они хихикают, восторженно пялятся, вздыхают с затуманенными страстью глазами - и это джедаи, медики, которые видели всё, и даже больше.
В конце концов терпение Скайуокера лопается, и он перетаскивает мастера в их номер, отбиваясь от Вокары Че и ееартели подручных.
Он ухаживает за выздоравливающим мужчиной, плачет от облегчения, сжимая холодные белые руки своими - горячими, невзирая на то, что одна из них металлическая. Он часами говорит, выплескивая наболевшее, и не замечает, что потихоньку и сам слегка меняется.
Потом наступает день, когда Оби-Ван окончательно приходит в сознание, и пареньоблегченно падает рядом, проваливаясь в сон. Беспробудный.
Кеноби ласково улыбается, глядя на спящего падавана, пускающего слюни на подушку. У Энакина изможденный вид, он явно практически постоянно был на ногах все это время, не отдыхая, и теперь спит, не чувствуя, как мужчина с легкостью поднимает его на руки, относя вкомнату, как укрывает одеялом вечно мерзнущего татуинца, как ерошит волосы.
Оби-Ван улыбается, отмечая как золотится кожа его воспитанника, его брата - люди этого не видят. Он чувствует жар Летнего двора и презрительно хмыкает, вспоминая фамилию фермера, за которого вышла замуж земная мать Энакина. Мир тесен. А мать ли она?
Недаром Шми говорила, что у мальчишки нет отца.
Он вспоминает убежденность Квай-Гона в избранности татуинца, постоянные подозрения и недоверие Совета... Они всегда были против них.
Мужчина пожимает плечами и идет на кухню. Он уже давно не пил любимый чай. Чайник закипает молниеносно, от чашки исходит упоительный аромат... Кеноби садится в кресло, обдумывая так неожиданно пробудившиеся воспоминания.
Он знает, кто он. Не жалеет, что никогда не попадет на свою родину - да и не хочет, если честно. Королеве не нужен конкурент, ей нужна послушная принцесса - Зимняя Леди. Стать Рыцарем? Чемпионом? Можно, но ему надоело быть марионеткой и исполнителем.
Ему действительно повезло: там он был бы вечно на вторых ролях, если не хуже - мир сидхе жесток. Здесь он будет первым. Ему это вполне по силам.
Из-за двери слышится удар и ворчание - Энакин проснулся. Кеноби довольно щурит ледяные глаза. Теперь он понимает, почему они так привязаны друг к другу и почему постоянно конфликтуют.
Лето и Зима. Холод и Жара. Они противоположности, которые неразрывно связаны друг с другом.
Они команда.Они те, кто будет править миром, и никакой канцлер - ситх, - неожиданно рычит Кеноби, обнажая на миг острые белоснежные клыки, не встанет между ними.
В глазах джедая... сидхе... кружится буран, который бестрепетно встречает песчаная буря в радужках Энакина.
И плевать на всех ситхов, джедаев и просто политиков этой галактики.
- Здравствуй, падаван.- Мастер!
Скайуокер бросается к нему, и Кеноби обнимает своего брата. И плевать, что не по крови...Хотя... Кто знает?