Глава 9 (1/1)
?Давайте негромко, давайте вполголоса, давайте простимся светло…? (Юлий Ким)Рен снова сидел на пепле и застывшей лаве, и смотрел на адский горизонт. Генерал Малюта, молчуны, демоны, чёрные гномы больше не были адской силой. Злобные деяния заставили их переродиться насекомыми в квартире, где жил мальчик, которому нравилось мучить мух. Даже Люцифера Рен не чувствовал. Ангелу Равновесия было стыдно за его неустойчивость и потерю бдительности в парке, об остальном у него пока не было сил вспоминать. Но там, где было левое крыло, тревожно начинало ныть о том, что придется вспомнить.?И как теперь отсюда выбираться???— Рен старался не ударяться в эмоции и со слабым усилием произнес настолько иронично, насколько смог. Это был все же вопрос, но похоже было на безнадежное утверждение.?Так ты же ангел. Лети.??— голос Серафима пролился сладостно гремящей музыкой за спиной Рена.От неожиданности Рен вскочил, но даже во весь рост еле доставал Серафиму до пояса. Он весь затрепетал и с благоговейным страхом, жертвенной готовностью и самоотдачей, запрокинув голову, восхищенно посмотрел в светлые ясные глаза Верховного.?О, Серафим… Крылья…??— ?Рен. Ну Рен и Рен. Что с тобой делать???— ?О, Серафим… Накажи меня, как угодно Всевышнему?… —?Рен тонул в бездонных глазах Верховного Ангела и дрожал в подступающей судороге,?— ?Я каюсь… заслужил… я, я устал… Прошу о невозможной милости… Прошу… тебя… отпусти…??Отставить покаяния!??— громыхнул Серафим?— ?Не просить, не якать!?Ангел Равновесия с восторженным ужасом отшатнулся назад и упал на спину без памяти. Последние силы оставили его.?Эх, Рен…??— выдохнул Серафим, наклоняясь над ним и, бережно поддерживая, приобнял за шею.Только начинает проходить наказание за необходимую для Справедливости миссию. Оставленный в живых за уничтожение Ада. Избранный Ангел Равновесия. Гораздо большее, чем карающий ангел. Уникальный, незаменимый. Под молчаливым согласием Всевышнего множество раз брошенный Серафимом в самые горячие точки мироздания. Верный, преданный, обреченный думать и чувствовать все по-своему, и делать выбор каждый раз, совершая Небесную Кару. Наивный ангел с человеческими чувствами. И нечеловеческой красотой, усугубленной бледностью, хрупкостью, изломанностью и надрывом. Люциферу, даже когда он был еще Светозаром, для истинной красоты и глубины не хватало Сострадания. Жив ли Люцифер или больше нет, Рен?— Прекраснейший из Ангелов.Прекраснейший из Ангелов очнулся и в ответ долго, с успокоенной уже любовью и тоской смотрел в глаза Серафима. Рен прощался глубоко. Он чувствовал, что теперь нескоро вернется в Небо и очень долго не увидит Серафима. А когда вернется и увидит, его видение будет другим, потому что он сам будет другим, хоть останется Серым Ангелом Равновесия, даже если не будет собой. ?Я? таяло. Оставался Серый Ангел Равновесия и Огненный Верховный Ангел…Чистейшее пламя, в котором вечно хотелось сгореть Рену и родиться снова таким, как Серафим. Чтобы знать точно, где Справедливость и несправедливость. Чтобы видеть картину мироздания ясно и четко, различать белое и черное. Чтобы никогда не сомневаться. Чтобы эти вечные сомнения при каждом исполнении приговора закончились. Рен подумал, что если закончатся сомнения, для него все закончится. ?Я? закончится. Рен закончится. Дальше?— Серафим. Дальше… При мысли о Всевышнем Рен снова начал дрожать, бредить и проваливаться. Куда-то выше, но не в Небо. В Небо было рано. О, Серафим… Есть что-то, есть кто-то еще…—?Лети, Рен, Романтический Ангел?— сквозь гул восходящего потока громогласный голос Серафима звучал далеко и мягко?— твои крылья всегда с тобой, всегда в сохранности.