Глава 9 (1/1)
Тогрута сидела в позе лотоса, склонившись спиной на толстые горячие прутья клетки, кидала камушек на пол и возвращала его с помощью Силы. Она поняла, какой смысл вложил гранд-мастер Йода в свои слова о попытках. Ведь Асока ?попыталась? найти Лакса в бешеной суматохе на выходе из арены. Но вместо усиления концентрации и бдительности, ей нужно было идти в предполагаемое местонахождение сенатора, расталкивая пленных и стражу. И тем самым привлекая ненужное внимание со стороны стражников, которые (как ей казалось) и так уже присматривают за ней.
Её ?попытка? не удалась. И это огорчило бывшего падавана ровно до того момента, когда Асока поняла учение магистра Йоды.
?Он всегда говорит мудрые вещи, — рассуждала тогрута, — но куда делась его мудрость во время моего суда?? Асока медитировала всю следующую ночь, отпустив горечь и скорбь в Силу. А так же чувство вины. Она должна трезво оценивать свои способности, поэтому уже спустя время чётко осознала, что, если бы она всё-таки попыталась, с жизнью распрощалась бы не одна Ти’ил.
Из медитации тогруту вывела Лилу, которая нервно дёргала её руку. Двое дроидов уже грузили бледный труп голубокожего тви’лека на тележку и увозили с камеры.
— Ты так крепко спала. Я испугалась, что ты сидя умерла, и они заберут тебя тоже, — шепотом протараторила девочка. В тот день их разделили по разным клеткам. И когда тогрута вернулась в бункер, девочки там не было. Как и трети или половины соседей. А спустя ещё день или два её самую перевели в другую камеру к другим рабам. Асока видела, как часто меняются соседи: их переводят с камеры в камеру, а умерших отбирают раз в сутки.
Тогрута вернула камушек в руку и заметила, как косо за этим наблюдал один из заключённых в её клетке. Было ли слишком подозрительно, что камушек отбивался от пола, будто резиновый мячик? Но это не особо волновало Асоку, так как она уже разрабатывала план диверсии, в который не входит скрытие своих способностей.
Асока чувствовала сильное изнеможение и понимала, почему не приученные к таким условиям пленные так часто умирали. Скудный паёк раз в сутки, одна бочка нечистой воды на всех и почти целый день пребывания на жаре. Если бы не тонкое накрытие их клетки, пожалуй, тогрута уже тоже отдалась бы Космической Силе. В подобные моменты душевной пустоты бывший падаван обращалась за советами к старшим джедаям. Но сейчас у неё не было такой возможности, да и отношения с Орденом сложились иначе. Асока уже призналась сама себе, что иногда, в особо тяжёлые моменты, ей хочется погрузиться в глубокую медитацию и попробовать связаться с Учителем. Хоть их связь с каждым днём угасала, но она не была разорвана. А потом Асока так же призналась, что на самом деле боится получить отклик Энакина, и что ей нужно научиться справляться со всем своими силами. Металлические прутья стали слишком горячие для полуобнажённой спины тогруты, ей пришлось отстраниться и выровнять спину. Компанию в клетке ей составляли двое тви’леков и человек, но никто не разговаривал: их наказывали за это. После кратковременной дружбы с Лилу, никто не поддерживал разговор с Асокой, от чего ей было особенно грустно. В любых ситуациях тогрута находила собеседников и даже успевала подружиться с ними, да и, во всяком случае, здесь ей нужны сообщники, чтобы выбраться.
Асока наконец-то дождалась заката, она бы лучше заночевала в этой клетке очередной тёплой ночью, чем сидеть в холодном, сыром бункере. Приезжих покупателей, как и абиссинов на улицах ставало всё меньше и меньше. В зависимости от нахождения её дневной клетки тогрута замечала разнослойность коренного населения. Были и особо зажиточные абиссины, которых окружала личная охрана и парочка слуг. А также совсем несчастные жители, которые сами больше походили на рабов, нежели некоторая прислуга. Бывший падаван уже перестала удивляться, как такое возможно под боком Республики, ведь полностью приняла тот факт, что в Галактике возможно всё. Стражник со скрежетом закрыл дверь в бункер, тогрута выдохнула и направилась к воде. И лишь хоть немного уталив жажду, она повернулась и начала присматриваться в тёмный, как и вся камера, угол. Асока вытерла воду с пересохших губ и подбородка тыльной стороной ладони и медленно начала подходить к чему-то, что так странно привлекло её внимание. Она чувствовала, как побледнели её лекку, и громко застучало сердце в груди. Тогрута остановилась и всмотрелась в лежащее на полу тело.
— Лакс! — она кинулась к нему и убрала волосы с лица, убеждаясь, что это сенатор Бонтери.
Парень не реагировал, но Асока чувствовала жизнь в нём. Она аккуратно похлопала по щекам и дождалась, пока на лице сенатора оживилась мимика. Лакс открыл глаза от неприятных ощущений и попытался всмотреться в темноту. Единственного источника света — отверстия на потолке — было недостаточно, но он чётко видел знакомый силуэт с монтралами перед собой. Парень поднялся на локти, не веря своим глазам (что было вполне допустимо, учитывая видимость в бункере). — Асока? Это, правда, ты? Тогрута не удержала радость в себе и обняла друга. И хотя Лаксу очень не хотелось, чтобы Асока услышала, как он промычал от боли, тогрута сразу же отпустила его. Она просканировала друга с помощью Силы и нахмурилась. — У тебя сломаны рёбра… — Спасибо, я заметил, — сенатор попытался пошутить, но тогрута была слишком обеспокоенной. — Что они сделали с тобой? — Всё не так страшно, мне уже лучше. Асока вздохнула. Она не могла сбежать отсюда без сенатора, но его состояние здоровья теперь не позволяет этого сделать. Но у них больше нет времени ждать. Не говоря уже о том, что с каждым днём сохранять оптимизм и уверенность в себе было всё труднее, Асока и сама чувствовала себя достаточно уставшей и поникшей. А ещё в любой момент их могут разделить по разным бункерам.
— Если честно, я уже не думал, что встречу тебя. Тогрута грустно улыбнулась. Она не решилась признаться, что тоже так считала. — Я надеялся, что ты уже где-то на пути с Корусанта вместе с джедаями и Великой армией Республики летишь наказывать плохих работорговцев. Это действительно развеселило Асоку, и она издала тихий смешок. — Значит, то, что я здесь, это уже не хорошо? — Учитывая, что ты не успела смотаться на Корусант, это просто замечательно.
Они обоюдно грустно улыбнулись.
— Но нас же ищут, да? Вместо ответа тогрута опустила плечи. — Республика не может просто так оставить нападение на джедая и сенатора, — Лакс надеялся услышать это от подруги, но теперь сам начал подбодрять её. — Я надеюсь, мои люди спаслись из крейсера и рассказали обо всём.
— Мы не должны рассчитывать на помощь извне, — отрезала тогрута. — Это может произойти слишком поздно. Если вообще произойдёт. — Я не узнаю тебя, Асока Тано. Тогрута прикрыла веки и поджала губы, зная, что её друг этого не заметит. ?Нужно рассказать ему обо всём?, — решила Асока и пересела, склонившись на шершавую стену. ?Хотя нужно, чтобы хоть у кого-то из нас оставалась вера в Республику?. Лакс тоже поднялся и сел, находя наименее дискомфортное положение. — Нам просто нужно сделать это своими силами, — Асока повернула голову к другу. Он улыбнулся. — А, ну теперь я узнаю Асоку Тано. Ты хочешь пойти самой против плохих ребят? Их очень много, они вооружённые, и это хорошо проработанная система. — А когда меня это останавливало? — явно намекая на ситуацию на Карлаке, переспросила тогрута. — У тебя уже есть план? — У меня уже есть ?неплохая команда?.
Сенатор тепло улыбнулся, пряча глаза.
— А по поводу плана, мне нужно подумать, — Асока и сама не заметила, как присутствие друга скрасило её настрой. — Надеюсь, ты посвятишь меня до того, как придётся уворачиваться от пуль.
— Я тоже, — с лёгкой улыбкой ответила тогрута. Она не чувствовала смущения и неловкости в присутствии сенатора и была очень рада, что они могли вести себя, как хорошие друзья. У них уже есть общая история, и, пожалуй, ни Лакс, ни Асока не хотели, чтобы она заканчивалась вот так. — С твоего позволения, я прилягу, мне нужно… — он не договорил, как тогрута перебила его. — Конечно, тебе нужно отлежаться. А мне нужно подумать. Можешь лечь на мои ноги. Они на секунду посмотрели друг другу в глаза, Лакс кивнул и аккуратно примостился рядом, положив голову на бедро Асоки. — Всё же я рад, что Совет назначил на эту миссию тебя, а не старого магистра, который уж точно не разрешил бы мне положить голову на его ноги.