Брошенный Ёжик и усталый Рысь (1/1)

Чёрт… Зачем я только сделал это? О чём я вообще думал? Никогда нельзя идти на поводу у своих эмоций. Они смутили мой разум, и я наговорил всем столько грязных слов! Я необратимо испортил наши отношения… Что… что же делать теперь? Куда податься? У кого искать помощи?!..Нужно уехать. Подальше. Расстояние не вылечит, но станет стеной, которая сможет хоть немного отодвинуть меня от моих проблем. Да, именно так я и поступлю! Поэтому я и оказался в почти пустом вагоне электрички.

Я развалился у окна, задумчиво покусывая губу, а он сидел напротив меня. Волосы цвета молочного шоколада, отзывавшиеся рыжим блеском на солнечные лучи, неряшливо падали на глаза. Они едва доставали до плеч. На нём была белая рубашка, небрежно заправленная в узкие чёрные штаны. Не знаю, может какой-нибудь любитель строгой аккуратности и скривился бы при его виде, но, как по мне, так этот бардак очень ему шёл, пожалуй, даже украшал.Я сразу заметил его. Даже не его, а взгляд его ясных, чистых и глубоких, как бездна ночного неба глаз, окаймлённых по-женски пышными тёмными ресницами. Под глазами залегли синеватые тени, грубоватые скулы и подбородок покрывала двухнедельная щетина, да и всё его лицо было усталым и осунувшимся. От него буквально разило измождённостью, словно он был болен. Пожалуй, я бы именно так и решил, но веяло от него ещё и невероятной уверенностью, какой-то звериной силой что ли… Такие не поддаются болезням. В его глазах плескалось какое-то подобие той улыбки, что возникает, когда с плеч сваливается тяжёлый груз. Эти глаза… Боюсь, я всматривался в них слишком пристально, но он не замечал этого. Пусть он и смотрел в моём направлении, но явно сквозь меня, и я мог и дальше безнаказанно любоваться этими синими омутами. Мне кажется, когда я умру и ангелы будут водитьхороводы вокруг моего бездыханного тела, у того, который будет помогать моей душе освободиться от плоти, будут именно такие глаза.

Я и не заметил, как его взгляд приобрёл большую осмысленность, словно он уходил вглубь своего мира, а сейчас что-то побеспокоило его, и он вынужден был вернуться. Он с некоторым удивлением посмотрел куда-то не то на мой живот, не то повыше, но почти сразу отвернулся к окну. Я опустил голову и, стараясь делать это незаметно, попытался разглядеть пятно или, что ещё хуже, дырку там, куда он смотрел. И тут я вспомнил, что впопыхах одел первую попавшуюся майку, на которой красовалась самая дурацкая их всех возможных фраз: «Улыбнись, если хочешь меня». Чёрт! Теперь он подумает, что я – один из тех глупеньких подростков, которые озабочены проблемами, надиктованными им их нестабильным гормональным фоном, что, собственно говоря, и нормально для такого возраста. Но я-то не такой!На его лице, всё так же повёрнутом к окну, появилась улыбка, преобразившая всё лицо. Эта улыбка… словно источала свет… такая тёплая… Наверняка у него очень доброе сердце, и он не мог презрительно усмехнуться, увидев мою майку, он мог лишь с лёгким сожалением подумать, что я за глупыш такой, и улыбнуться вот так по-осеннему: теплом, источённым грустью опавших листьев и воспоминаниями деревьев, готовящихся ко сну, о ярких красках лета… Впрочем, какая мне разница? Всё равно он скоро выйдет на своей остановке, и мы больше никогда не встретимся…Чёрт, он снова посмотрел на меня! Я чувствую, как по щекам разлился жар, значит, я покраснел. Совершенно дикая и неуместная мысль пронеслась в голове: а я ему нравлюсь? Словно прочитав вопрос на моём лице, парень неожиданно подмигнул мне! Я готов был провалиться сквозь землю. Наверное, никакой нос никакого Деда Мороза и в подмётке не годился нынешнему цвету моих щёк! Чёрт, да что со мной такое?

«А вдруг он гей?!» - вкрадчиво прошептало что-то внутри меня. Ну, знаете ли! Это слишком! Вот уж чем я точно не страдаю, так это сомнениями насчёт своей сексуальной ориентации. Меня привлекают только девушки, вот так! И вообще… как можно допускать такие странные мысли по отношению к этому взрослому и мудрому зверю?

Электричка замедлила свой ход, и за окном появился вокзал. Тот парень встал и направился к выходу. Я сердито отвёл взгляд, но не смог удержаться, и украдкой ещё раз взглянул на его лицо и проводил взглядом до двери вагона.Минут через десять я окунулся в прохладный свежий воздух и суету людей вокруг поездов. Было пасмурно и сыро, наверное, скоро пойдёт дождь. Ветер сердито теребил листву редких привокзальных деревьев. Я стоял у дверей вокзала и думал, куда направиться. В общем, я ушёл из дома. Да. На то были причины. Так вышло. Наверное, потому что я дурак… Чёрт! Я поймал себя на мысли, что мне очень хочется рассказать об этом тому парню… Тогда, в электричке, мне показалось, что мы очень близки по духу… Хотя просто ничем другим я не мог объяснить, что этот парень так заворожил меня! Но вот я больше не вижу его рядом, и почему-то именно теперь отчаяние и тоска подкатили с новой силой. Положение у меня безнадёжное. Наличных мне, пожалуй, хватит на месяц, если найти кого-нибудь, кто сдаёт в аренду койко-места, и питаться буквально молоком и хлебом. Кроме кошелька у меня с собой был только паспорт и телефон. Я был так зол, что об остальном не позаботился. Не взял ни плеер, ни зарядку для телефона. Сменной одежды тоже нет. Но и возвращаться я не собираюсь. Ха, впрочем, разве кто-то звал меня обратно?Что?! Это он?... У меня перехватило дыхание, а в голове словно ударил колокол… Это он, несомненно, это он стоит неподалёку и курит глубокими задумчивыми затяжками. На его лице не было и следа той чудесной улыбки, наоборот, губы были сжаты, а глаза опущены вниз. Наверное, он был чем-то сильно расстроен. Едва ли лезть к нему было хорошей затеей, но я… Я как будто потерял контроль над собой и ничего не мог с этим поделать. Словно со стороны я наблюдал, как я подошёл к нему и нетвёрдым, охрипшим от недавних криков в семье голосом произнёс:– Извините…Он даже не поднял головы и протянул мне пачку, словно я какая-то шантрапа, которая выпрашивает у взрослых сигареты. Снова покраснев, я взял одну и протянул обратно. Он сунул её в карман, так и не повернув ко мне головы.

– Эй! Я не мусор какой-нибудь! – совершенно неожиданно вырвалось у меня.

Какой нелепый бред! Это даже не смешно. Раз мне так хотелось, что он посмотрел на меня и, может, даже запомнил моё лицо, нужно было подобрать более вразумительные слова. Ха, да, похоже, он тоже так решил: потушил сигарету и пошёл по направлению к метро, так и не уделив мне ни капли внимания, оставив меня наедине со сжатой в пальцах сигаретой.Вот и всё что мне осталось от него – краткие мгновения, в течение которых я растворялся в нём, пожирая взглядом его безумной глубины синие глаза, мимолётная детская надежда, что можно ткнуться головой в его грудь, а он обнимет и утешит... и с презрением отданная мне сигарета. А ведь я не курю.Так что, если думать не сердцем, а головой, ничего мне от него не осталось. И хватит об этом думать. Вряд ли мне удастся прокормить себя воспоминаниями. Или, может, из них можно построить себе жильё?