1. Диссонанс (1/2)
Ты гибель моя!
Ты гибель моя!
И нету мне спасенья,
Нету мне прощенья.
Ты гибель моя!
Ты гибель моя!
И нет во мне раскаянья,
А лишь отчаянье одно.
Ты гибель моя.
Ты гибель моя.
Ты гибель моя.Во сне иль наяву я
Всё время представляю,
Как я тебя целую,
Как я тебя ласкаю,То этот нежный локоть,
То белые колени.
О, похоть, похоть, похоть!
Сильней огня в геенне.
Ты гибель моя!
Ты гибель моя!
И нету мне спасенья,
Нету мне прощенья.Солнечные лучи игриво скользят расплавленным золотом по иссиня-черным волосам. Торрен расплел косички и сейчас стоит, опираясь о перила беседки, в одной рубашке с распахнутым воротом и коротких бриджах, и, весело переговариваясь с Дариэлем, смотрит в сторону дворцовых садов. Он смеется, наклоняя голову, и темные локоны скользят по его плечам, ныряют в вырез ворота, ложась на шею и ключицы, а глаза, безумно яркие и лучистые зеленые глаза, блестят оживленно и задорно.
Трион отводит взгляд, однако голос младшего брата все равно доносится до него – по-мальчишески звонкий, красивый, высокий. Смех. Озорное восклицание. Веселое фырканье. Хлопок в ладоши. Трион поднимает глаза. Его младший уже сидит на перилах, развернувшись лицом к Дариэлю. Плечи его чуть приподняты, растрепанная грива черных волос перекинута на правую сторону. Он свеж и прекрасен, он юн и невинен, как едва распустившийся бутон ириса – и Триону до сумасшествия хочется сорвать этот цветок, овладеть им, выпить до дна его соки и вдоволь надышаться его ароматом.
А он не видит.
Желание дурманит, окутывает, пробегает теплой парной волной по телу – и Трион торопливо отворачивается и идет прочь.
Он не позволяет себе сорвать этот цветок.
— Трион, ты что… что ты делаешь? Трион, поче… Три… он…В широко распахнутых изумрудных глазах перетекают друг в друга, смешиваясь в причудливую палитру эмоций, недоумение, удивление, неверие и страх.
Торрен – в кольце крепких, сильных рук, вырваться из которых почти невозможно. Он пока и не пытается – он пытается лишь осознать, что происходит, хочет убедить себя, что все не так, как он думает, что он неправильно все понял, что он ошибается…Но разве можно сомневаться, когда чужие горячие губы исступленно целуют лицо, а уверенные ладони ласкают бедра и забираются под рубашку, и знакомый, хрипловатый от волнения голос старшего брата торопливо шепчет слова любви?Торрен в последнее время замечал, что старший ведет себя странно. Задумчивые взгляды, медлительность движений, туманные ответы, неожиданная нежность при-косновений – или наоборот, холод отчуждения. Торрен пытался выспросить Оллеро, но тот пожимал плечами и советовал оставить Триона в покое.
«Ему сейчас трудно, — нахмурившись, ответил Оллеро, когда Торрен, недовольный его уклончивыми ответами, сильнее нажал на него, — просто пойми. И не удивляйся».Трион появился перед ним внезапно – просто вырос из-за угла, когда Торрен шел по дворцовой галерее. Младший принц не успел даже открыть рта, как оказался в горячих, крепких объятиях брата. Он спрашивал, недоумевая, но Трион молчал, лишь крепче прижимая его к себе, а потом вдруг шепнул: «Люблю тебя», — и опустился перед ним на пол.
Торрен изумленно смотрел на него. Старший брат на коленях признавался ему в любви, хватая его руки и прикасаясь к ним губами. Тор не мог понять этого и вырывал свои ладони, призывая Триона опомниться и не говорить глупостей. Трион продолжал исступленно повторять, что любит его, обнимая колени брата и утыкаясь лицом ему в живот.
Торрену надоел этот фарс – он вывернулся, сердито глядя на брата и, бросив, что эта шутка несмешная, пошел прочь. В следующий момент он понял, что брат стискивает его в объятиях и целует – целует в губы, глубоко, жадно, страстно. Тор вскрикивает, пытаясь оттолкнуть Триона от себя, но у него получается лишь слегка отстраниться, не более.Трион прижимает его к стене, целует, торопливо, беспорядочно, бродит руками по его телу, развязывая все шнурки и расстегивая пуговицы. Он не открывает глаз – ибо знает, что увидит испуганное, умоляющее, растерянное лицо братишки… и остановится.
Нельзя. Если уж он решился, то нужно идти до конца.— Трион, ты рехнулся! Ты что… Трион, опомнись! Мы братья!«Знаю, — думает Трион, выцеловывая грудь Торрена. – Знаю. Мы родные братья. Но мне плевать. Я люблю тебя. Люблю – больше всего на свете. Тебя – своего брата. Люблю. Желаю… желаю провести с тобой ночь. С тобой – моим братом. Желаю владеть тобой – так, как никто еще не владел. Желаю, чтобы ты был моим. Чтобы ты провел ночь в моих объятиях, принадлежа одному только мне… Желаю…»— Трион, нет! Прекрати! Трион! Ах… Трион! Нет, не делай этого… Трион!
Торрен вырывается – яростно, отчаянно, упрямо, зная, что не может сравниться силой со старшим братом, но не собираясь сдаваться так просто.
— Нет… нет же… Трион, да что же ты…
Кронпринц молчит. Ладони его ласкают гибкое, изумительно стройное, тонкое тело, и каждое прикосновение словно пускает электрические разряды по коже – они колются, они бьют, они щекочут кончики пальцев, и кожа Торрена горит, и от нее исходит такой дурманящий, чуть сладковатый, воздушный запах ирисов и лилий, что удержаться невозможно. Почти.— Не бойся, — шепчет Трион, внезапно замедляя движения, и Тор замирает в его руках, — сейчас я этого не сделаю. Но позже… я приду к тебе и возьму тебя. Ты будешь сопротивляться, ты будешь вырываться и кричать, но я возьму тебя. Ты будешь моим. Я подарю тебе незабываемую ночь, ночь, сотканную из боли и наслаждения, когда каждое чувство обострено до предела и каждое мгновение подобно вечности. Ты мой. Ты принадлежишь мне.
Торрен дрожал, слыша этот шепот – от изумления, от страха, от потрясения… Не верить было нельзя – но и поверить тоже казалось невозможным.— Т-Трион, что ты говоришь?.. Провести ночь вместе? Мы же братья!..— И что с того?
— К… — Тор запинается. – Как – что с того?! Трион!— Мне плевать.— А мне – нет! – Торрен пытается оттолкнуть его. – Пусти!
— Ты мой.— Кто и когда это решил?— Ты станешь моим.
— Да ни за что!
— Станешь.— Ты не смеешь мне приказывать!— Я и не собираюсь. Я просто возьму тебя, даже если ты будешь сопротивляться.