Глава 3 - Рядом и врозь (1/2)

Королева не может одна,Одиночества ей не вынести.Королева была рожденаДля того, чтобы ей восхищались.У Валета есть путь — служить,Защищать, умирать во имя,И без жалости бить врага…Но о том ли они мечтали?Ах, Алиса, тебе ли знатьЧто за страсти в стране чудесной?Ты готова за меч опятьУхватиться тонкой рукой.А Валету теперь — в бега,Опасаясь возможной мести,Попытайся его понять,Вам дорогой идти одной.Непрочитанное предсказание Оракулума.Вот и настало время скитаний,Время дневных и безгрешных свиданий,Время спасения вечной души,Время сказать: потерпи, не спеши.Время для тихой неузнанной песни,Время на время быть врозь, а не вместе,Время скрываться от правды и фальши,Время понять: что ближе, что дальше.Время расставить всё чётко и метко,Время познаний — кто птица, кто клетка,Время на время меняться местами,Время молчать, пока нас не застали.

Светлана Сурганова.

Когда Алиса просыпается, то не сразу понимает, почему она лежит на земле, закутавшись в плащ. «До сих пор не могу поверить, что вернулась в Страну Чудес», — эта мысль кажется Алисе забавной, но то, что провожатым её стал Валет Червей, девушку совсем не радует.

Она рассматривает отданный ей кинжал и пытается представить — хватит ли духу использовать его, если потребуется? В памяти оживают события вчерашнего дня — все едкие слова, сказанные Стейном, его то насмешливый, то пристальный взгляд, и короткие, но пугающие вспышки гнева. «Он сейчас кажется опаснее, чем прежде, — рассуждает девушка, — так стоило ли соглашаться идти с ним вместе? Я даже не знаю, куда он меня ведёт? И, кстати, где он?»Алиса поднимается с земли и оглядывается по сторонам. На том месте, где вчера так ярко полыхал костёр, она обнаруживает лишь тлеющие угли. Вещи Стейна, за исключением меча, лежат рядом, а вскоре и сам Валет Червей выходит из-за деревьев. Судя по капелькам воды в его волосах, был он у ручья. Алиса облегчённо вздыхает, хотя и не может пока определить, что хуже — остаться в лесу совершенно одной или путешествовать с таким провожатым.— Доброе утро, — хмурым и совсем недобрым голосом приветствует девушку Валет. — Раз уж ты проснулась, то предлагаю отправляться в путь как можно скорее.Он пробует отряхнуть свой плащ, но от этого занятия мало толку, белая ткань уже изрядно запылилась. Алиса думает, что ей следовало быть повнимательнее вчера, когда она приняла Валета за рыцаря Белой Королевы именно из-за этого светлого плаща. Армию Мираны она видела лишь раз, в день битвы с Бармаглотом, но хорошо запомнила, каким ослепительно белым было всё их облачение. «Им явно не приходилось долго скитаться по лесу», — предполагает девушка.— Я только схожу к ручью, — говорит она Валету и спешит к воде. Ей хочется не только умыться и попить, но и привести мысли в порядок. Валет лишь коротко кивает и начинает собирать вещи.Уединившись, она силится понять, как ей вести себя со Стейном — делать вид, будто ничего особенного вчера не произошло, или опять вступать в словесный поединок, который неизвестно чем может кончиться? Наконец, девушка решает, что обращать внимания на провокационные высказывания Валета Червей просто не стоит. Пусть себе злится на Белую Королеву и вообще на весь белый свет. «Его злость вполне объяснима, — размышляет Алиса, — тяжело потерять всё, что имел, и скитаться по миру без особой цели».— Но я же не жалею его? — тихо произносит девушка вслух. — Это ведь глупо, мне не следует забывать, кому он прежде служил.Впрочем, Стейн и сам не пытается вызвать сочувствие. Когда Алиса возвращается обратно к месту ночлега, то Валет Червей выглядит ещё более недовольным, чем прежде. Он сжимает в руке кинжал, который девушка легкомысленно оставила прямо на земле, и с осуждением произносит:— Никогда не бросай оружие. Оно должно всё время быть при тебе.— Я отошла не так уж далеко, — объясняет Алиса, однако Стейн продолжает:— Это не пикник. Необходимо соблюдать осторожность.Валет протягивает Алисе ножны для кинжала, которые она с горем пополам закрепляет на поясе. Свой порыв помочь ей с этим, вероятно, нелёгким для новичка делом, он вовремя подавляет — не очень-то хочется вновь наталкиваться на испуганный взгляд, спровоцированный его прикосновением.В сочетании с платьем оружие смотрится странно, если не сказать нелепо. Стейн вспоминает Алису, облачённую в доспехи — в Бравный День она выглядела более грозно и решительно. «Впрочем, я тоже сейчас смотрюсь не самым внушительным образом», — мысленно одёргивает себя Валет.— Я ведь даже не умею им пользоваться, — доносится до его слуха робкое замечание.— Ты же сумела управиться с мечом, когда потребовалось.«Зачем он снова напоминает мне о том дне?» — злится Алиса, но, взглянув на абсолютно серьёзного Стейна, приходит к выводу, что эта реплика не была очередной насмешкой. Валет Червей, похоже, действительно считает, что она сумеет применить оружие при необходимости. «Но я не убийца, — напоминает себе девушка, — не хочу причинять вред живым существам. Хватит с меня Бармаглота».— Будем надеяться, что ни тебе, ни мне оружие не потребуется, — замечает Валет. — В этих местах довольно спокойно. Однако всегда следует быть начеку.

«Вот уж точно», — мысленно соглашается Алиса, пообещав себе, что будет начеку в отношении Валета. Она всё ещё не видит оснований доверять ему. «Может быть, это такая уловка, — сомневается девушка, — и своими действиями он пытается усыпить мою бдительность».Какое-то время путники идут в молчании. Стейн шагает достаточно быстро, так что Алиса еле поспевает за ним, и тут уж не до разговоров. Она понимает, что такая походка привычна для высокого Валета Червей, но обратиться к нему с просьбой идти чуть помедленнее считает ниже собственного достоинства.

А Стейн действительно не замечает, как нелегко приходится Алисе, настолько он погружён в собственные мысли. Он злится на себя за то, что навязался девушке в компанию, да и на неё тоже — ведь одним лишь своим присутствием Алиса напоминает о прежних неудачах и перенесённом унижении. Стейна почему-то задевает понимание того, что девушка испытывает к нему явную неприязнь, хоть он давно и не стремится завоёвывать чужие симпатии. Восхищаться кем-то самому — одно дело, а вот чужая любовь скорее утомляла — чего стоила Ирацибета с её частыми вспышками ревности. Обожать королеву на расстоянии, по наивности и юности, было куда как проще.Хотя поначалу Валет был безмерно счастлив оттого, что Королева Червей проявила к нему благосклонность. Ради Ирацибеты он был готов на многое, в том числе и на убийство тех, кто встал на её пути. Стейн долгое время мнил себя рыцарем, совершавшим подвиги для Прекрасной Дамы. Но со временем любовь этой дамы ему наскучила, а сам он стал мало отличим от обычного палача, который во времена правления Красной Королевы не скучал без дела. Тонкую грань этого перехода Валет Червей вовремя не уловил, а потом, когда точка невозвращения была пройдена, стало слишком поздно.И пусть любовь со временем ушла, но связь, основанную на крови, разорвать оказалось невозможно. А потому Валет Червей делал всё для укрепления власти своей королевы — давал отпор врагам, преследовал мятежников и даже не помышлял о переходе на противоположную сторону. И дело было не только в том, что Белая Королева вряд ли приняла бы помощь такого союзника. Стейн и сам не представлял себя рядом с кем-то другим. «Следуй выбранному пути до конца, — напоминал он себе, — и не щади врагов».

Идти сейчас к замку Белой Королевы, таким образом, было не самым мудрым решением. Она-то не станет рубить ему голову, до конца верная своим принципам, а вот её слуги могут обойтись без излишнего милосердия. Тот же Шляпник, в приступах своего безумства обретающий невиданную силу — тогда, на поле боя, Стейн был уверен, что Тэррент его убьёт. «Если сейчас увидит рядом с Алисой — точно убьёт», — невесело усмехается Валет и решает, что не стоит провожать девушку прямо до замка, достаточно будет довести её до какого-нибудь места, откуда она сможет добраться сама и не заблудиться.

А вот что он будет делать потом? Будучи заточённым в Дикоземье Стейн мечтал вырваться из этой клетки, но смутно представлял, как будет жить дальше. Он предполагал отправиться в какое-нибудь королевство подальше от владений Мираны и начать всё заново. Мысль дельная, но отчего-то вызывавшая глухую тоску. Как будто он не мог уже служить никому другому, кроме Красной Королевы.«Даже убив её, я не стал по-настоящему свободен», — понимает Стейн.— Не мог бы ты идти чуть помедленнее? — раздаётся за спиной недовольный голос, вырвавший Стейна из его невесёлых размышлений. Алиса, наконец, решается на эту просьбу, опасаясь, что может попросту отстать.—Ты разве не хочешь поскорее добраться до замка Белой Королевы? — насмешливо интересуется Валет.— Я хочу туда дойти, а не добежать, — хмурится Алиса.— Ну хорошо, — произносит он, помедлив. — Мы сделаем небольшую передышку — поищем еды.

— Снова будем собирать фрукты?

— Одними фруктами сыт не будешь, — отвечает Валет. — Но в Восточноземелье от голода не пропадёшь, это я могу тебе обещать.

Он отламывает с ближайшего дерева пару веток и обращается к Алисе:— Дай-ка мне свой кинжал на минуту.Валет заостряет ветки таким образом, что ими можно пользоваться для выкапывания земляных груш, и показывает, как отличить эти корнеплоды от других растений по форме листьев. Девушка с увлечением приступает к делу, поскольку голод уже даёт о себе знать. Земляные груши Алиса и Стейн собирают в подолы плащей. Теперь они идут гораздо медленнее, но всё равно подобное времяпровождение сложно назвать отдыхом. Приходится постоянно приседать, чтобы выкопать очередной плод, и через какое-то время все руки девушки испачканы землёй. Впрочем, у Валета они не чище.

К счастью, вскоре на их пути попадается ручей. «Не зря я выбрал путь через Восточноземелье», — радуется Стейн, вспоминая, как нелегко было найти воду в Дикоземье. К тому же не из каждого ручья там можно было пить.

Вымыв найденные плоды, они разводят костёр и запекают земляные груши в углях, как картошку. Алисе прежде никогда не приходилось есть земляные груши, приготовленные подобным образом — в Англии их обычно тушили со сливками и подавали в качестве гарнира к мясу. «Видимо, здесь и самым простым образом приготовленная еда кажется очень вкусной», — рассуждает девушка, с аппетитом подкрепляясь горячими плодами.

— Я вижу, ты хорошо знаешь, как отыскать в лесу что-то съедобное, — с удивлением замечает Алиса, у которой подобное умение не укладывается в сложившийся уже образ Валета Червей. «Я ведь его и не знаю толком», — думает девушка.— Это всё мой учитель фехтования, — объясняет Стейн. — Он научил меня не только обращению с оружием, но и многому другому. Например, как находить себе пропитание в лесу.«Правда, некоторыми из его уроков я в конце концов пренебрёг», — эти слова Стейн вслух не произносит, но вновь вспоминает того рыцаря, который, вдобавок ко всему прочему, рассказывал восторженному юноше о благородстве, чести, милосердии к врагам. «Что толку в тех уроках, если я в итоге лишился глаза, — рассуждает Валет, — а он не сносил головы».— Твой учитель тоже служил Красной Королеве? — осторожно уточняет Алиса, надеясь, что этот вопрос не станет причиной новой перепалки.— Нет, он служил ещё Красному Королю. Он погиб.— Прости, — девушка чувствует себя неловко оттого, что напомнила о чьей-то смерти.— Просто он до конца следовал своим принципам.«Может, и мне стоило жить и погибнуть так же, как и он?» — сомневается Валет Червей. Но жажда жизни в его душе всегда была сильна.— Каким же именно? — интересуется Алиса.— Быть честным с другими и самим собой, проявлять сострадание не только к друзьям, но и к врагам, — Стейн произносит эти слова с горькой насмешкой, — сохранять стойкость перед всеми испытаниями судьбы.— Разве это плохие принципы? — горячо восклицает Алиса, думая, что хотела бы пообщаться с таким человеком. «Но как же ученик совсем не похож на своего учителя?» — гадает она.— Единственный принцип, который помогает выжить, заключается в том, что в бою все средства хороши, — жёстко заключает Валет. Старый шрам отзывается ноющей болью на эти слова.— Этому тебя, надо думать, научила Красная Королева? — Алиса понимает, что снова злится, но ничего не может с собой поделать.— Нет, это слова одного моего старого врага.— Тэррент не мог такое сказать! — восклицает Алиса.— Да при чём здесь он, — отмахивается Стейн. — Мы с ним в бою-то сошлись всего раз.Помолчав, Валет добавляет:— На самом деле многое зависит ещё и от удачи. Ладно, хватит болтать, — обрывает он себя, — пойдём дальше.

— А ты считаешь себя удачливым? — догоняет его Алиса с вопросом. «До чего любопытная девчонка, совсем не изменилась, — недовольно морщится Стейн, — теперь я понимаю, почему у Ирацибеты от неё болела голова». Вслух же он произносит:— Моя удача давно от меня отвернулась.

И вновь они идут в молчании. Впрочем, оно уже не столь тяготит Алису. В своих мечтах девушка уже представляет, как встретит Мирану, Чешира и, конечно же, Тэррента. Скучал ли он по ней? «Ну конечно скучал, — убеждает она себя, — он ведь обещал, что будет ждать». Алиса улыбается, представляя себе удивление на лице Шляпника, когда он увидит её.

«И как хорошо снова оказаться в компании друзей», — девушка искоса поглядывает на Стейна. Несмотря на сильное желание как можно скорее расстаться со своим нечаянным проводником, девушку тревожит дальнейшая судьба Валета Червей. И она всё ещё надеется разобраться в его истинных мотивах.— Что? — не выдерживает он, замечая обращённый в свою сторону взгляд.— Можно спросить? — интересуется Алиса.— Всё равно ведь спросишь, — вздыхает Стейн. Он уже заранее не ждёт ничего хорошего от их с Алисой разговоров, но ему не хочется выходить из себя, как это произошло вчера.— Куда ты отправишься потом? Я имею в виду, когда мы расстанемся?— Так не терпится скорее от меня отделаться? — Валет усмехается. — Но тебе недолго осталось меня терпеть.— Вообще-то я искренне интересуюсь! Может быть, я хочу помочь! — вскидывается Алиса.«Что за невыносимый человек, — думает она при этом, — во всём ищет подвох».— Чем? — он удивлённо смотрит на неё.— Ну, я могу попросить Мирану не прогонять тебя. Скажу ей, что ты мне помог.— Что я исправился и стал совсем другим? — язвительно продолжает Стейн. — Вот уж от этого меня избавь.

— И почему ты так ненавидишь Белую Королеву? — с обидой в голосе замечает Алиса. — Она ведь действительно добрая.— Не сомневаюсь, — бурчит Стейн, предпочитающий считать, что излишняя доброта бывает крайне утомительна. — Но что у тебя за дурацкая привычка всех жалеть?— Не такая уж она и дурацкая, — возражает Алиса, — Чешир говорил мне, что это хорошее качество.«Правда, это был мой сон», — вспоминает она.— Брандашмыга даже пожалела, — продолжает рассуждать Валет, пропуская мимо ушей последнее замечание девушки. — Ещё и приручила.Последнюю фразу он произносит с некоторым восхищением, хотя именно на Брандашмыге Алиса удрала от него в прошлый раз. Девушка неожиданно улыбается:— Это было не так уж сложно. Он лишь с виду злой. Но, если постараться, что-то хорошее можно найти в каждом.«Интересно, что она имеет в виду, — задумывается Валет, — уж не пытается ли найти что-нибудь хорошее и во мне?». Учитывая то, с какой тщательностью он сам вытравлял из себя всё хорошее, ему совсем не хочется вести эти разговоры о добре и зле. И потому он вновь переводит разговор на тему приручения.— Мне всегда было любопытно, как вам это удаётся, — задумчиво произносит Стейн.— Что именно? И кому нам?— Приручение. Вообще-то прежде Брандашмыг был диким зверем, но Ирацибета как-то подчинила его себе.

— Страхом, как и всех остальных?