Глава 2. (1/2)

Задний двор гудел. Маринад обсуждали с таким азартом, что оставалось только раздать микрофоны. Колонка давилась басом, смех перекрывал музыку, дети мелькали между шезлонгами и оставляли на траве мокрые следы.

Хейзел носилась по двору. Щипцы, салфетки, «не бегай с тарелкой!», и ещё успевала ловить взгляды подружек — проверка по списку: заметили, оценили, зафиксировали.

— Девочки! — она перекричала музыку и припечатала ладонь к его плечу. — Сюда. Вот он. Мой старший. Вернулся.

Женщины сомкнулись вокруг него. Плотно, с улыбками, с интересом, без единого шанса выскользнуть к дыму и щипцам.

— Господи, Хейзел… — выдохнула одна из подружек, и взгляд у неё завис на его плечах. — Он что, ещё больше стал?

— Он всегда был большой, — отрезала Хейзел с таким довольным видом, что у Гейла сразу возникла одна мысль: исчезнуть. — А теперь ещё и пожарный. Всё, девочки. Почти человек. С дипломом!

Уши вспыхнули — и он сжал челюсть сильнее, чем надо.

— Мам, — тихо.

— Что «мам»? — Хейзел даже не повернулась к нему, только улыбнулась шире и заговорила тем голосом, которым она обычно решает вопросы на раз-два. — Поздоровайся нормально.

— Привет, — сказал он.

— Ой, он ещё и воспитанным стал, — прыснула другая. — Хейзел, это вообще твой ребёнок?

— Иногда я тоже сомневаюсь, — не моргнув, выдала Хейзел и тут же развернулась к девушкам помоложе. К тем, кто рос рядом с ним. Кто помнил школьные трибуны, бейсбол и его фамилию, звучавшую чаще, чем хотелось. Сейчас они смотрели иначе: задерживали взгляд, не спешили отводить, улыбались на полсекунды дольше.

— Лейси! — Хейзел щёлкнула пальцами в воздухе, как по команде. — Иди сюда. Ну-ка. Ты же помнишь Гейла?

Лейси подошла легко, ровно, с той улыбкой, после которой в старших классах парни начинали говорить глупости охотнее, чем обычно.

— Конечно помню, — сказала она сладко. — Привет.

Хейзел встала так, что Лейси оказалась рядом, а мангал — спасательный люк.

— Вот, — сказала она. — Вернулся. Свободный. Работящий. Не пьёт. Не курит… почти. Я же мать, я в курсе. И — внимание — умеет менять колёса…

— Мам, — предупредил Гейл. На вдохе.

— Что? Я хвалю! — Хейзел сделала честные глаза. — Лейси, ты же любишь рукастых мужчин? А у него руки… ну, ты видишь.

Лейси улыбнулась ещё шире.

— Я вижу.

Гейл понял, что забыл, как в таких разговорах дышат.

— Всё. Я к отцу.

— Ты ещё даже не поел, — Хейзел прищурилась.

— Я потом, — сказал Гейл отступая.

Сзади сразу зашуршало в полголоса — сладко, цепко.

—Ну конечно…

—Весь в себя…

—Всё равно вернётся…

Хейзел громко и заботливо добавила в воздух:

— Он устал, девочки. Не давите. Он у меня нежный.

Нежный. Ага. Просто отвык, что его встречают как местную достопримечательность.

У мангала было безопаснее. Там пахло мясом и пивом, и никто не пытался оценить его «потенциал».

Джеймс стоял с щипцами, в своей привычной позе — спокойно, уверенно. Рядом — Эбернетти, с бутылкой пива, и Бёрдок Эвердин, который держал стакан и смотрел на жар так, думая о чём-то своём. Ещё пара мужиков из города — знакомые лица, знакомые голоса, все чуть громче обычного.

— Смотри-ка, — сказал Эбернетти, не оборачиваясь. — Наш блудный.

— Я не блудный, — буркнул Гейл, забирая у отца свободные щипцы. — Я учился.

— Блудный, — спокойно повторил Эбернетти. — Учёба тоже считается, если мать на стенку лезет.

Джеймс хмыкнул, перевернул кусок мяса.

— Не беси её сегодня, — сказал он Гейлу. — У неё праздник. Она три дня это планировала.

— Я уже заметил, — Гейл бросил взгляд туда, где Хейзел снова собирала вокруг себя людей, как магнит.

— Видишь? — Эбернетти кивнул в сторону толпы. — Ты ещё не успел сесть, а тебя уже пытались продать. Добро пожаловать домой.

Бёрдок фыркнул в стакан.

— Хейзел была бы хорошим агентом по недвижимости, — сказал он. — «Дом с видом на будущее. Муж в комплекте».

Джеймс ткнул щипцами в сторону Бёрдока:

— Ты молчи. Твоя жена меня до сих пор спрашивает, когда я наконец тебя образумлю.

— Рискни, — спокойно сказал Бёрдок. — Я всё равно не слушаюсь.

Эбернетти поднял бутылку, как тост:

— За то, что мы всё ещё здесь и всё ещё не слушаемся.

У бассейна Рой орал что-то про «не мочи телефон, гений», Бенни смеялся, кто-то визжал, плескалась вода. Всё было как раньше: визг, вода, пиво, чужие локти. Только он сам из этого вырос.

Рой заметил Гейла и сразу поднял руку.

— ХОТОРН! — проорал он. — Иди сюда, у нас тут цивилизация!

— У вас там катастрофа, — крикнул Гейл обратно.

— Это и есть цивилизация! — Рой раскинул руки, как пророк.

Бенни приставил ладонь козырьком и начал искать Гейла по толпе, делая вид, что без бинокля не справится.

— Он боится, — заявил Бенни. — Он вернулся и теперь боится веселиться.

— Я не боюсь, — сказал Гейл.

— Боишься, — дружно сообщили они.

Эбернетти, не меняя выражения лица, сделал глоток.

— Не подходи к бассейну, если не хочешь, чтобы тебя туда утащили. Они это умеют.

— Я знаю, — ответил Гейл. И всё равно улыбнулся.

Ему было хорошо. Просто — стоять здесь и слышать этот шум. Отец рядом. Трава под ногами. Никто не говорит «пострадавший» и не ждёт отчёта по рации.

Он повернулся, чтобы взять тарелку со стола, и тут в него что-то врезалось на скорости.

— Ай!

Маленькое тело ударило ему в бедро, отскочило и плюхнулось на траву. Даниэль. Глаза огромные, колени грязные, лицо уже готово к трагедии.

— Прости! — выпалил он и тут же попытался встать, запутавшись в собственных ногах.

Гейл присел мгновенно, подхватил его под локти.

— Эй. Всё. Цел?

Даниэль быстро закивал так, что у него волосы подпрыгнули.

— Я не специально! Я просто… я играл!

— Во что?

— В… — он задумался и торжественно сказал: — В динозавра.

— Логично, — ответил Гейл. — Динозавры всегда извиняются?

— Нет! — возмутился Даниэль. — Динозавры едят!

— Меня?

— Нет! — он посмотрел на Гейла внимательнее, оценил рост. — Ты большой динозавр. Тебя нельзя.

— Спасибо, — сказал Гейл и поднял его.

Даниэль пискнул — радостно — когда Гейл подкинул его вверх. Не высоко. Просто чтобы он почувствовал себя летящим.

— Ещё! — сразу потребовал Даниэль.

— Ещё один раз, — предупредил Гейл.

— Два!

— Один.

Даниэль надулся на секунду, потом сдался.

— Ладно. Один.

Гейл подкинул его второй раз. Чуть-чуть. Даниэль завизжал, схватился за его плечи, засмеялся.

— Где твой брат? — спросил Гейл, опуская его на землю.

— Сэм у бассейна! Он сказал, что сделает… — Даниэль запнулся, подбирая слово. — …науку.

— Науку, — повторил Гейл.

— Да! И ещё он сказал, что у Роя тупая игра.

— Я не удивлён.

Даниэль уже хотел сорваться с места, но вдруг вспомнил важное.

— Спасибо, что ты меня не съел, — сказал он серьёзно.

— Всегда пожалуйста.

Даниэль побежал дальше, ногами разбрасывая траву. Гейл посмотрел ему вслед — и только потом почувствовал взгляд.

Он поднял голову.

В тени, у края двора, стояла Эмили. В спортивках. В худи. Капюшон не надет, но рукава всё равно длинные, закрывают запястья. В руках — фотоаппарат, ремень через шею. От её взгляда хотелось убрать руки в карманы и не шевелиться лишний раз.

У Гейла мелькнула мысль, короткая и совсем не вовремя: ей жарко, сто процентов. Ему и то жарко, а она снова в форме «не подходите ближе двух метров».

Он помнил, как Хейзел утром по телефону просила её: «пофоткай гостей, милая, ну пожалуйста, ты же умеешь». И, судя по тому, как она стояла в тени — Эмили согласилась. И всё равно стояла отдельно.

Рядом с ней был только Рори. Он наклонился к её уху, сказал что-то тихо. И посмотрел на Гейла. Не просто посмотрел — задержался. С удовольствием. Эмили хмыкнула. Уголок рта дёрнулся — и исчез.

Гейл выпрямился медленно. Поймал взгляд Рори и прищурился. Он поднял брови, делая вид, что он вообще ни при чём. И тут же снова что-то сказал Эмили, уже чуть громче — так, чтобы Гейл точно уловил пару слов.

— …медведь… — донеслось до него.

Эмили фыркнула носом, подняла фотоаппарат и щёлкнула кадр.

И в этот момент Хейзел выцепила его из толпы.

— Гейл! Иди сюда на секундочку!

Он не двинулся сразу. Сначала посмотрел на отца. Джеймс явно всё понял по его лицу и спокойно сказал:

— Иди. Выживешь.

— Спасибо, — буркнул Гейл.

— Всегда рад, — сказал Джеймс, и в голосе уже была улыбка.

Хейзел перехватила его за локоть ещё на подходе.

— Иди сюда. Не стой столбом, — сказала она подружкам через улыбку, а ему уже в полголоса добавила: — Ты у меня весь день прячешься. Хватит меня позорить.

— Я не прячусь, — начал Гейл, но Хейзел даже не дала ему договорить.

— Ты сейчас поздороваешься со всеми. Нормально. И ещё раз, если понадобится. Денвер и все свои новые замашки оставь в машине. Тут у нас другие правила. Понял?

Она потянула его дальше, и Гейл послушно сделал шаг, потом второй, хотя взгляд упрямо возвращался к краю двора.

Эмили держалась в тени, но не пыталась казаться невидимой — просто не лезла в центр, не ловила ничьё внимание. Она снимала детей у бассейна, мужиков у мангала. Собака сунула нос в тарелку и замерла с видом святой невиновности. Эмили всё равно щёлкнула.

Он понял, что следит. Слишком внимательно. Сжал бутылку сильнее и заставил себя моргнуть. От этого стало неловко. Не перед ней — перед собой. Когда кто-то оказывался рядом слишком близко, у него поднималось желание сделать шаг и встать между.

— Гейл, — Хейзел ткнула пальцем ему в грудь так, как умеют только матери: без боли, зато сразу в мозг. — Ты со мной?

Он моргнул и заставил себя вернуться.

— Да.

— Отлично. Это Мэгги Уитмор. Ты же помнишь Мэгги?

— Помню, — и он сам удивился, что не врёт. Лицо знакомое, детали расплывались.

Мэгги улыбнулась широко.

— Боже, ты взрослый, — сказала она. — Я помню тебя совсем мальчишкой. Ты Рори за капюшон таскал по двору.

— Он заслуживал, — ответил Гейл, и смех рядом вспыхнул сам собой.

— Хейзел, он вообще не изменился. Такой же душка.

— Он изменился, — торжественно поправила Хейзел. — Теперь он пожарный с удостоверением. Профессионал своего дела. И, девочки, я вам сразу скажу: он свободен и открыт для знакомств.

Гейл открыл рот, чтобы умереть от стыда красиво, но по дорожке прошёл шум, и он повернул голову раньше, чем успел придумать возражение.

Китнисс шла чуть впереди. Не спешила, но шаг был быстрый. Рядом Пит кивал всем подряд — спокойно, уверенно.

У Гейла внутри что-то сжалось, коротко, без предупреждения. Он даже не стал искать название. Хейзел что-то говорила, но слова прошли мимо. Он услышал только:

— О, смотри кто пришёл.

Гейл уже шёл им навстречу. Сам. Без разрешения.

Китнисс замедлилась на секунду. Решила — и остановилась. Пит улыбнулся шире. Он видел неловкость и уже тащил её за шиворот к выходу.

— Привет, — сказала Китнисс первой. Голос ровный. Слишком ровный.

— Привет, — ответил Гейл.

Пауза вышла длиннее, чем хотелось. Он видел, как Китнисс смотрит быстро: лицо, плечи, глаза — свой или уже нет. И он смотрел в ответ. Спокойно. Почти.

— Так, — Пит шагнул ближе. — Мне срочно нужен сильный человек.

Гейл на секунду завис.

— Что?

— Ты, — Пит уже протягивал ему коробку с тортом. — Держи. Я несу его две минуты и уже ненавижу всех вокруг. Если я его уроню, меня съедят.

Гейл взял коробку на автомате. Картон тёплый от рук. Пахло шоколадом.

— Спасибо, — сказал Пит слишком искренне.

Китнисс выдохнула — уголок рта дрогнул.

— Ты как?

— Нормально, — ответил Гейл. — Приехал.

— Мы слышали, — сказала Китнисс и уткнулась взглядом в траву.

Пит ткнул большим пальцем в сторону двора.

— Пойдём? — спросил он. — Хейзел нас убьёт, если мы будем стоять тут и мешать проходу.

Гейл взглянул вглубь двора. Хейзел смотрела оттуда и резала взглядом.

— Пойдём.

Они прошли пару шагов вместе. Торт тянул руки вниз, и это было даже удобно.

— Ты правда будешь тут работать здесь?

— Да.

— В Денвере было… — она запнулась и махнула рукой, — нормально?

— Нормально, — повторил он.

И тут Пит вдруг остановился так резко, что Китнисс прошла вперёд на шаг и обернулась:

— Что?

Пит смотрел в тень. Туда, где Эмили подняла камеру и снимала детей на траве. Лицо у него изменилось. Не испуг. Не радость. Узнавание. Непривычное, почти личное.

— Нет… — сказал он тихо.

Китнисс посмотрела туда же. Потом снова на Пита.

— Что «нет»?

Пит уже пошёл. Гейл почувствовал, как у него в животе поднялась тревога, и он сам двинулся следом. Китнисс пошла тоже, чуть медленнее.

Эмили заметила Пита в последний момент. Камера опустилась на грудь. Левая рука в карман худи. У неё сразу напряглись плечи.

Пит остановился на безопасной дистанции. Не лез. Не навис.

— Привет, — сказал он. Улыбнулся так, как улыбаются, когда хотят, чтобы им поверили. — Прости, я… ты же Эмили?

— Да, — наконец сказала Эмили без интереса.

Пит выдохнул.

— Я тебя узнал. Я подписан. На… на твой блог. Ещё… давно. — Он запнулся, явно пытаясь подобрать слова аккуратно. — Ты писала про восстановление. Про… ну. Про то, как учишься жить с телом заново.

Эмили медленно моргнула.

— Ты серьёзно сейчас? — спросила она сухо. — Ты выбрал барбекю для этого разговора.

— Да, — спокойно сказал Пит. — Я не хочу быть странным. Просто… я реально читал. Мне помогало.

Эмили прищурилась.

— Чем? Тем, что мне было хуже?

Китнисс заметно напряглась. Подбородок поднялся. Она посмотрела на Эмили так, будто та сказала что-то лишнее Питу.

— Эм. Нет. Тем, что ты писала честно. И без… — он махнул рукой, — без этого всего. «Ты сильная, ты справишься». Ты просто писала, как есть.

Эмили скользнула взглядом по Китнисс. Потом обратно на Пита.

— И что дальше?

Пит улыбнулся чуть виновато.

— Дальше я хотел поздороваться нормально. И… если ты не против… — он посмотрел на камеру у неё на шее, — ты фотографируешь? Хейзел говорила, что ты умеешь.

— Умею, — сказала Эмили.

Рори рядом тихо хмыкнул. Эмили даже не повернула головы, но Гейл видел: её плечо дёрнулось выше.

— Рори, — сказала она коротко.

— Я молчу, — быстро ответил Рори. И скривил лицо.

Пит снова посмотрел на Эмили. Всё так же спокойно.

— Слушай… у моих родителей кафе. Пекарня. Мы тут все едим булки, как религию. Если ты когда-нибудь захочешь… просто кофе. Или тёплое место. Без толпы. — Он улыбнулся. — И без медведей.

Гейл почувствовал, как у него дёрнулась челюсть. Эмили застыла.

— Прости, — Пит сразу поднял ладонь. — Шериф вчера заходил за пончиками и рассказал, как пугал новенькую медведями… Ну я и подумал, что, наверное, тебя…

Рори, конечно, оживился.

— О, да, — сказал Рори с удовольствием. — Медведи у нас тут агрессивные. Особенно на трассе.

Эмили бросила на Гейла короткий взгляд. Чистый укор.

— Мне не нужен кофе.

— Окей, — легко согласился Пит. — Тогда просто знай, что можно зайти поболтать, собрать местные сплетни.

Китнисс всё это время молчала. Она смотрела на Эмили пытаясь решить, что в ней опасного. И находила. Что-то своё.

И в этот момент из зоны бассейна вылетел Рой. Он был в гавайской рубахе, шортах и розовых очках, которые отражали солнце так, что казалось, он сейчас начнёт продавать коктейли.

— О-па, — сказал Рой, замедляясь и оглядывая компанию. — Смотрю, тут тусовка для красивых и мрачных.

За ним шёл Бенни — шорты, футболка, спокойный вид человека, который притворяется нормальным, но всё равно сейчас скажет что-нибудь не то.

— Привет, — сказал Бенни и кивнул Эмили. — Это ты Эмили, да?

Она напряглась ещё сильнее. Не от страха — от того, что её загоняют в разговор.

— Да, — сказала она.

Рой улыбнулся сразу.

— Я Рой. — Он ткнул себя в грудь. — А это Бенни. Он обычно молчит, но сегодня у нас праздник. Гейл дома.

— Я вижу, — сухо сказала Эмили.

Рой посмотрел на камеру.

— Ты нас фоткаешь? Класс. У меня хороший профиль. Я вообще-то фотогеничный.

— Сомневаюсь.

Рой моргнул, потом рассмеялся.

— О. Ты злая. Мне нравится. — Он сделал шаг ближе.

Гейл шагнул тоже. Так, чтобы Рой не заметил, что его двигают.

— Рой, — сказал Гейл тихо.

— Что? — Рой повернулся к нему с невинным лицом. — Я просто общаюсь. Мы же теперь все друзья.

— Нет, — отрезала Эмили.

Бенни кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.

— Мы слышали про тебя, — сказал он. — Ну… слухи. Что ты… — он запнулся.

Гейл смотрел на него так, что Бенни сразу всё понял.

— …что ты фоткаешь, — быстро договорил Бенни. — И что ты не любишь, когда к тебе лезут.

Эмили подняла бровь.

— О, вы умные. Удивительно.

— Иногда, — сказал Рой. — В рамках допустимого.

Китнисс стояла рядом и смотрела. Её взгляд перешёл с Роя на Эмили, потом на Гейла. И задержался. Долго. Слишком долго.

Пит, не замечая напряжения, продолжал улыбаться Эмили.

— Ты в начале писала про балет, — сказал он. — У тебя были видео… я помню. Это было очень… — он махнул рукой, — очень красиво.

Эмили на секунду опустила глаза. И Гейл увидел, как её пальцы в кармане сжались сильнее. Она отступила на шаг.

— Не надо, — сказала она тихо. И подняла подбородок. — Не здесь.

— Окей, — сразу согласился Пит. — Прости.

Рой не умел останавливаться.

— Слушай, — сказал он Эмили, наклоняя голову. — А ты всегда такая строгая? Или это у тебя режим «пугать мужиков» включается автоматически?

— У меня режим «не разговаривать с незнакомыми» включается автоматически, — ответила Эмили.

— Тогда давай познакомимся ещё раз, — радостно сказал Рой. — Я Рой. Я почти не опасен.

— Это враньё, — сказал Бенни.

Рой повернул к нему голову.

— Ты мне сейчас вообще не помогаешь.

Гейл почувствовал, как у него в голове загорается красная лампочка. Рой и Бенни знали про Эмили только слухи. И слухи в маленьком городе обычно звучат так, что хочется всем дать по губам. Он сделал шаг ближе к ним обоим.

— Ребят, — сказал он ровно. — Давайте к бассейну.

— Ты ревнуешь? — Рой прижал ладонь к груди. — Ой. Не знал, что ты уже записался в её охрану.

— Я устал, — раздражение сквозило в голосе. — И вы меня утомляете ещё больше.

— Он устал, — повторил Рой торжественно. — Дайте человеку отдохнуть. Пива ему!

Эмили снова отступила. Ещё на полшага. Левая рука — глубже в карман. Плечо поднялось.

И в этот момент кто-то обнял её за плечи сзади. Не резко. Не хватая.

Эмили не дёрнулась. Не отстранилась. Только выдохнула.

— Ну вот, — сказал знакомый мужской голос. — Стоит мне отвернуться на двадцать минут, и вы уже превращаете мою семью в местную достопримечательность.

Чистая рубашка, часы, волосы уложены, лицо ухоженное до той степени, когда ты понимаешь: этот человек знает цену хорошему крему и не стесняется этого. Он улыбнулся всем сразу.

— Алекс, — сказала Китнисс, чуть облегчённо.

— Китнисс, — Алекс кивнул ей, потом Питу. — Пит. Рад видеть. Вы уже везде побывали?

— Мы только пришли, — сказал Пит.

— Отлично. Тогда вы ещё не успели сгореть на этом солнце. — Алекс посмотрел на Роя. — А вы, я так понимаю, те самые герои, которых я видел издалека.

Рой расплылся.

— Герои — это мы, да. Я Рой. Это Бенни. Мы друзья Гейла. — он кивнул на Гейла. — И мы просто знакомимся с вашей племянницей.

— Знакомитесь, — повторил Алекс. И посмотрел на Эмили. — Тебя тут не достают?

Эмили подняла камеру чуть выше.

— Нормально, — сказала она. Но голос стал ровнее.

Алекс повернул голову к Гейлу. Улыбка осталась, но взгляд стал внимательнее.

— А ты, значит, тот самый Гейл, — сказал Алекс. — Мы с тобой ещё толком не пересекались. Но я о тебе наслышан.

Гейл кивнул.

— Да.

Алекс протянул руку.

— Алекс Блэк. Хирург, травматолог, опекун и дядя Эмили.

— Гейл, — сказал Гейл и пожал руку.

— Я знаю, кто ты, с момента, как впервые вышел из машины в вашем городке, — сказал Алекс легко. — Эш Гроув тебя любит.

— Слишком, — буркнул Гейл.

Алекс засмеялся громко.

— Отлично! Любовь города — это самый дешёвый способ получить тревожность и первые седые в двадцать с небольшим.

Китнисс наконец выдохнула и отвела взгляд от Эмили. Пит снова улыбнулся, уже спокойнее. Рой поднял бутылку пива куда-то вверх.

— За тревожность! — объявил он.

— Нет, — сказал Бенни.

— Ладно, — Рой махнул рукой. — За то, что все живы.

Алекс посмотрел на Эмили, чуть наклонился к ней.

— Ты уже всех сфоткала?

— Почти, — ответила она.

— Тогда иди поешь, — Алекс кивнул в сторону Джеймса. — Я попросил его оставить тебе самый сочный кусок мяса.

Гейл поймал себя на мысли, что смотрит на них слишком внимательно. На её расслабленные плечи под его руками. Рой наклонился к Гейлу и прошептал достаточно громко, чтобы услышали все:

— Она не дружелюбная. Мне нравится.

— Рой.

— Что? — Рой улыбнулся невинно. — Я честный.

Алекс поднял бровь, глянул на Роя так, как врачи смотрят на пациента, который сам себе поставил диагноз по интернету.

— Осторожнее, Эмили кусается.

Она не улыбнулась. Но хмыкнула. И это было почти победой.

— Если… — начал Пит.

— Нет, — сказала Эмили сразу.

Пит вскинул ладони.

— Я даже не успел договорить.

— Я знаю, — ответила она. — Ты хотел сказать про кофе.

— Да, — признался Пит и рассмеялся. — Извини. Профессиональная привычка.

Рой открыл рот, явно чтобы вставить что-то ещё, но по двору прошёл другой звук. Не смех. Не визг у бассейна. Резкий глухой удар — по пластику, по чему-то лёгкому, и от этого ещё противнее.

Потом чей-то голос, высокий, злой:

— Да ты задрот, Вик, ты понял? Зад-рот.

И сразу — Мэтт. Без смеха, без восторга, чужим голосом:

— Скажи это ещё раз.

Гейл сорвался раньше, чем мозг успел сложить картинку. Шум поднялся волной: скрипнули стулья, кто-то матюкнулся, и с другого конца двора уже рванул голос Хейзел:

— Эй! ЭЙ! Вы что творите?!

У бассейна визг сменился на «О-о-о!» — и кто-то даже хлопнул, пока взрослые не сорвались с места.

Гейл увидел их на полпути — и всё внутри сжалось в узел.

Мэтт — плечом вперёд, руки уже вцепились в футболку Джейка… Джейк был такого же роста, но шире в плечах, и в драке лицо у него сразу становилось чужим. Он толкнул Мэтта — и Мэтт не отступил, а шагнул ещё ближе.

Рядом стоял Вик. Не двинулся. Руки прижаты к бокам, глаза широко открыты — он ещё не успел поверить, что это происходит с ним, при всех, на мамином дворе, под музыку и запах мяса.

— Мэтт! — рявкнул Вик, и голос у него сорвался. — Мэтт, хватит!

— Да стой ты, — бросил тот сквозь зубы и дёрнул пацана на себя так, что они оба качнулись.

К ним уже влетели взрослые: Джеймс — первым, за ним Эбернетти и Бёрдок. Рой с Бенни, мокрые, с полотенцами на плечах, тоже выскочили из бассейна.

— Отпустил, — жёстко сказал Эбернетти.

Мэтт не отпустил. Джеймс схватил его за плечо и одним движением развернул на себя.

— Мэтт. Глаза. На меня.

Мэтт дёрнулся, попробовал вывернуться, но Джеймс держал так, как держат запертую дверь.

— Он его обозвал, — выпалил Мэтт. — Он…

— Я слышал, — коротко сказал Джеймс. — Руки убрал.

Пацан напротив тоже попытался рвануться, но Бёрдок уже стоял рядом и держал его за ворот так, что тот сразу перестал быть смелым.

— Дыши, — сказал Бёрдок этому пацану. — И молчи.

Гейл оказался рядом. Не заметил, как добежал. Плечи напряжены, ладони пустые — держал их на виду, чтобы не схватить первым делом того, кто ближе.

Он посмотрел на Вика. Тот всё ещё стоял. Даже не пытался отойти. Смотрел на Мэтта так, будто сейчас Мэтт исчезнет, и всё вернётся обратно.

— Вик, — сказал Гейл.

Вик моргнул.

— Я… — начал он и проглотил слово. — Он… просто…

— Ты цел? — спросил Гейл.

Вик кивнул слишком быстро.

— Да. Это не… это не из-за…

— Из-за тебя, — отрезал Мэтт и дёрнулся в руках Джеймса. — Конечно из-за него.

— Мэтт, — Джеймс повысил голос на полтона. — Успокойся.

— Он добрый, — Мэтт вырвал плечо, но Джеймс не отпустил. — Он всегда молчит. Он всегда делает вид, что всё нормально. А этот… — Мэтт ткнул подбородком в сторону пацана. — Он так говорит каждый день.

Пацан шмыгнул носом и попытался изобразить равнодушие.

— Я просто сказал, — буркнул он. — Он реально задрот. Он…

— Ещё слово, — спокойно сказал Бёрдок, и пацан замолчал.

Хейзел подлетела, как скорая. Щипцы в руке, на лице — то самое «сейчас будет суд».

— Кто? — спросила она резко. — Чей это ребёнок?

За спинами уже пробивались взрослые: женщина в ярком топе, мужчина с красным лицом — оба явно на ходу пытаются понять, почему их сына держит Эвердин и почему на них смотрят половина двора.

— Это Джейк Картер, — сказал кто-то сзади. — Он из класса Вика.

— Джейк, — повторила Хейзел, как будто пробовала имя на вкус. — Отлично. Картеры. Идите сюда.

Мужчина шагнул вперёд.

— Да что произошло-то? — он попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.

Хейзел показала щипцами на Вика.

— Ваш сын обозвал моего. И довёл до драки. Вот что произошло.

— Я никого не доводил, — выдохнул Джейк. — Он сам…

— Он сам что? — Мэтт снова дёрнулся. — Он сам стоял и молчал, да? Это у него хобби?

Гейл резко вдохнул и почувствовал, как внутри поднимается что-то неприятное. Не на Джейка даже. На Вика.

На то, что Вик действительно стоял и молчал. Как будто это — нормальное положение тела. Он посмотрел на брата ещё раз. Вик опустил глаза.

И Гейлу стало по-настоящему плохо. Тихо. Без истерики. Удар под рёбра — точный, привычный.

— Вик, — сказал он тише. — Он это тебе часто говорит?

Вик молчал слишком долго.

— Иногда, — сказал он наконец. И сразу добавил: — Это не важно.

Мэтт выдохнул через нос, злой, как взрослый.

— Вот! — он посмотрел на Гейла. — Слышишь? «Не важно». Ему всё не важно, потому что он не хочет проблем. А у него проблемы. Каждый день.

Эбернетти стоял рядом, смотрел на Вика без давления, но так, что Вик всё равно сжался.

— Вик, — сказал Эбернетти ровно. — Ты кому-нибудь говорил?

Вик покачал головой.

— Зачем?

— Затем, — вмешалась Хейзел, — что это мой двор и мой сын, и я не собираюсь устраивать барбекю, чтобы кто-то тут моих детей унижал.

— Это… — Картер поднял руки. — Это же подростки. Они…

— Не «они», — перебил Джеймс. Голос у него был спокойный, но холодный. — Ваш сын.

Мужчина сглотнул.

— Джейк, — сказал он уже своему сыну. — Ты зачем это сказал?

Джейк шевельнул плечами.

— Да он реально… — начал он и осёкся, потому что Бёрдок сделал шаг ближе. Не угрожая. Просто ближе.

— Вик, — вдруг сказал Мэтт, повернувшись к нему. — Ты слишком добрый к придуркам. Понял? Это не доброта. Это… — он поискал слово и не нашёл. — Это тупо.

Вик вспыхнул.

— Не называй их…

— Кого «их»? — сорвался Мэтт. — Его? Он один. И он мерзкий.

— Мэтт! — резко сказал Джеймс.

Мэтт замолчал, но глаза у него не опустились.

Гейл видел: у Вика дрожат пальцы. Он держит их так, чтобы никто не заметил. Он держит лицо. Он держит всё. И в этом было что-то слишком знакомое, слишком опасное.

Хейзел развернулась к Джейку.

— Ты сейчас извинишься. Перед Виком. Понял?

Джейк стиснул зубы.

— За что?

— За «задрота», — сказала Хейзел. — За то, что ты решил, что у тебя есть право его обзывать.

— Мама, — Вик попытался вмешаться, — не надо…

— Надо, — отрезала Хейзел.

Джеймс посмотрел на Мэтта.

— И ты тоже извинишься. За драку.

— Я не жалею, — сказал Мэтт.

— Я не спрашивал, жалеешь ты или нет, — сказал Джеймс. — Я сказал: извинишься.

Мэтт дёрнул подбородком.

— Ладно.

— И без «ладно», — добавила Хейзел. — Нормально.

Гейл заметил кровь раньше всех — рефлекс: сначала ищешь повреждение.

У Джейка была разбита губа. Ничего страшного — тонкая полоска, но она уже стекала к подбородку.

И в тот же момент он увидел Эмили.

Она стояла в двух шагах в стороне, камера висела на шее, как будто ей вдруг стала тяжелее. Левая рука глубоко в карман. Лицо выключилось — стало пустым. Не злым. Не колким. Пустым. Она смотрела на губу Джейка — и не моргала. Гейл услышал, как у неё сбилось дыхание. Тихо. Почти незаметно.

Рой тоже это заметил — он перестал улыбаться. Бенни шагнул на полшага вперёд, глазами уже оценивал, что нужно: салфетки, вода, лёд, кто-то с аптечкой. Оба переглянулись. Коротко. Профессионально. Гейл поймал этот взгляд и своим — коротким — остановил их. Рой замер. Бенни тоже. Они сразу перевели внимание вниз — на руки Мэтта. И у него была содрана костяшка. Кровь уже выступила точками.

— Мэтт, покажи, — сказал Бенни спокойно, как будто это обычная штука между делом.

— Это ерунда, — буркнул Мэтт.

— Покажи, — повторил Бенни, уже тише. Не споря.

Рой огляделся и схватил со стола пачку салфеток.

— Я медик, — объявил он торжественно.

— Ты не медик, — сказал Бенни.

— Я медик по призванию, — парировал Рой и уже тянул Мэтту салфетки. — Давай лапу, мелкий.

Мэтт посмотрел на свою руку, потом на Бенни.

— Я не мелкий.

— Я тоже не мелкий, — ответил Бенни. — Дай руку.

Мэтт нехотя протянул. Бенни забрал салфетки у Роя, прижал к костяшке.

— Не тряси, — сказал он. — Будет хуже.

Рой наклонился к Мэтту, заулыбался слишком дружелюбно.

— Ты красавчик, конечно. Но кулаками по лицам — это тупо. Сначала словами надо. Потом кулаками. Это я как философ тебе советую.

— Ты как идиот, — сказал Бенни.

— Тихо, — Рой сделал вид, что обиделся, и тут же повернул голову к Гейлу. — У вас тут семейные разборки, да?

Гейл не ответил. Он смотрел на Эмили.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Почти незаметно. Камеру придержала ладонью, как якорь.

Алекс стоял рядом с ней секунду, потом чуть сместился так, чтобы закрыть её от чужих взглядов. Ничего демонстративного. Просто оказался между.

— Эм, — сказал он тихо, только ей. Гейл не слышал слов, но видел, как у Эмили дёрнулась шея.

— Джейк, — сказала Хейзел. — Извинись.

Джейк смотрел в землю.

— Извини, — выдавил он наконец.

— Громче, — спокойно сказал Джеймс.

Джейк поднял голову на Вика. Взгляд злой, но уже не такой смелый.

— Извини, Вик, — сказал он. — Я… перегнул.

Вик стоял и не знал, куда деть руки. Дёрнул пальцами, как будто хотел спрятать их в карманы, и сказал тихо:

— Ладно.

— Не «ладно», — снова Хейзел.

Вик вдохнул.

— Я принимаю извинения, — выдал он слишком официально и сам покраснел.

Рой прыснул где-то сбоку, но тут же закашлялся, изображая, что это пиво не туда попало.

Хейзел повернулась к Мэтту.

— Теперь ты.

Мэтт вытер нос рукавом и посмотрел на Джейка.

— Извини, — сказал он. И добавил сразу, на одном дыхании: — Но ты реально был мудаком.

— Мэтт! — одновременно сказали Джеймс и Хейзел.

— Что? — Мэтт развёл руками, снова заводясь. — Я извинился!

Джеймс тяжело выдохнул, но уголок рта у него всё-таки дёрнулся.