Пусть ложь сердец прикроют ложью лица (1/2)
Уснул однажды мальчик Купидон,
Беспечно бросив факел свой заветный.
Увидя этот безмятежный сон,
К божку подкрались нимфы незаметно,
И лучшая из девственниц-подруг
Похитила губительное пламя —
И возбудитель сладострастных мук
Обезоружен был ее руками.
Горящий факел брошен был в ручей,
И в нем вода, нагревшись до кипенья,
Целительною стала для людей.
Но я влюблен — и нет мне исцеленья.
Согреться может от любви вода,
Любви ж не охладить ей никогда.
***
Жар неистовых поцелуев разливается по телу, отзываясь томительным трепетом в каждой клеточке, отчаянным предвкушением большего и желанием, столь сильным, что моментально вытесняет все мысли: об осторожности, о будущем, о том, какую ошибку я совершаю. Все, что сейчас имеет значение — властные, сильные губы, ласкающие меня на удивление нежно, мимолетными прикосновениями выбивающие землю у меня из-под ног. Мне хочется сдаться на его милость, отдаться во власть уверенных рук, то поглаживающих мою талию, то пробегающих по спине, плечам, заставляющим меня нетерпеливо вздрагивать…
Провожу рукой по его груди, чувствуя, как напряжены мышцы. Ощущаю жар, что исходит от него, утопаю в хвойном аромате, ставшем за очень короткое время таким привычным, вожделенным. Едва приоткрыв глаза, окончательно теряю голову, попав в плен уже не просто темного — черного взгляда с поволокой, в глубине которого по-прежнему горят неистовые лукавые огоньки, обещая незабываемое продолжение.
Ныряю ладошкой в его мягкие, на удивление мягкие волосы, которых я так давно хотела коснуться, пропускаю податливые локоны между пальцев, ощущая горячее дыхание на лице. Прижимаюсь к нему всем телом, буквально требуя большего. С трудом отрываюсь от манящих губ. Он машинально тянется за мною, однако я уже перехватила инициативу. Мягко целую его сначала в самый краешек губ, отодвигаю жесткий воротник и покрываю поцелуями шею, чувствуя, как он уверенно расправляется со шнурками на моем корсете…
Подскакиваю в скомканной кровати, ошеломленно запуская пальцы во взлохмаченные волосы. Утерев ладошкой взмокший лоб, растерянно оглядываюсь вокруг, пытаясь собраться с мыслями. Дыхание сбилось, тело неистово горит, а губы… Кажется, губы все еще помнят мимолетные, дразнящие, чувственные касания его уст… Помнили бы, не будь все это банальной игрой моего воображения.
С глухим стоном, полным разочарования и невысказанного желания, утыкаюсь лбом в колени, приводя расшалившееся воображения в порядок. Ну как же глупо, в самом-то деле, что Локи — принц! Принц без ничего. Да будь он простым слугой, все было бы гораздо проще! Со слугой можно неплохо развлечься, а затем отправить его восвояси, никто ни о чем и не узнает! С Тором тоже нет никаких сложностей: он ведь старший принц, все будут лишь рады, если у нас с ним что-то получится! Меня буквально толкают в его объятия! А Локи? Любая неосторожность с ним грозит ухудшением отношений с Асгардом, но в то же время какие-либо отношения с ним после того, как мне удалось привлечь к себе внимание самого Тора, просто заставят мою семью упечь меня в дом для душевнобольных, чтобы я, чего доброго, не опозорила царский род на все миры! М-да… Будь он обычным пажом — мне было бы гораздо проще решить эту «проблему».
Пролежав без сна несколько часов и поняв, что заснуть мне теперь не удастся, нехотя покидаю кровать, накидываю на плечи легкий халат и, чуть поеживаясь в утренней прохладе, выхожу на балкон встречать рассвет. Зрелище восходящего солнца всегда успокаивало меня, и, я надеюсь, успокоит сейчас. Мне нужно решить, что делать дальше. Как выяснить у Локи планы Асгарда, сохранив при этом голову холодной? Как заставить его доверять мне так, чтобы Тор не узнал об этом? И как, боги, как мне удержать его внимание?..
Ночная мгла медленно рассеивается, уступая место заре. Небо, которое только что было усыпано мириадами звезд, теперь подергивается дымкой, его прорезают яркие солнечные лучи, окрашивая все в игривый золотой цвет. Время неумолимо бежит вперед, а у меня, кажется, наконец назревает план действий. Рисковый, очень рисковый, но от этого не менее захватывающий. Сработает — получу все, чего желаю. Нет — окажусь ни с чем, упустив все возможности, что открылись предо мной недавно.
— Доброе утро, госпожа, — приветствует меня Кая. — Ты сегодня рано, дитя мое. Что-то не так?..
Не вопрос, а утверждение, я ясно слышу это в ее мягком голосе. И, признаю честно, сейчас сей факт несколько раздражает меня. Пока что мне не нужны ничьи советы, я хочу, чтобы победа была только моей! Да и не хочется мне произносить вслух то, что с недавних пор не дает мне покоя. Это так, минутное увлечение, которым вовсе не стоит забивать голову. Как там говорят: запретный плод сладок? А уж если он еще и обладает способностью притягивать всеобщее внимание, то слаще в сто крат. Но это совсем ничего не значит, а потому и говорить об этом не стоит.
— Все хорошо, — небрежно пожимаю я плечами, подходя к зеркалу и садясь в кресло.
— Астрид… — все же пытается упорствовать старушка, принимаясь расчесывать мои волосы.
— Кая, — посылаю ей предостерегающий взгляд. — Все хорошо, — отрезаю холодно, надеясь, что тема исчерпана.
Тяжело вздохнув, она кивает, и дальнейшие сборы проходят в полной тишине. Мне не хочется ни с кем разговаривать, а старая бестия, судя по всему, пытается применить одну из множества хитростей, чтобы все-таки выведать у меня, что же произошло. На ум сразу же приходит картинка из прошлого, в котором Кая учит меня тому, что терпение — краеугольный камень успеха. Что вода по капельке камень точит и тому подобное… Не скажу, что терпение является одной из моих добродетелей, однако эту истину я усвоила на века.
Воспоминания о беззаботном прошлом вызывают невольную улыбку и отгоняют нелицеприятные мысли, так что я, расслабившись и повеселев, с удовольствием откидываюсь на спинку и прикрываю глаза, наслаждаясь тем, как ловкие пальцы старушки распутывают волосы. На ум моментально приходит иная сцена, в которой мне сейчас весьма хотелось бы оказаться, однако я стараюсь отогнать ее прочь, дабы она не смущала меня своим незримым присутствием и чувствами, что пробуждает в моей душе.
Покончив с волосами, одеваюсь, решив на этот раз облачиться в платье темно-зеленого цвета с широкими рукавами. Быстро, насколько это, конечно, возможно, собираюсь и покидаю комнату, оставив вопрос Каи относительно моих намерений без ответа. Зачем ей знать то, в чем я сама еще не совсем уверена?
До завтрака еще есть немного времени, так что, думаю, я успею сделать все задуманное. Конечно, придется поспешить, потому что опаздывать мне не подобает (учитывая тот факт, что мое отсутствие могут списать на алкоголь, я обязана прибыть даже раньше, чтобы развеять любые подозрения и не уронить «честь и гордость» царского рода и бла-бла-бла… Как будто цари не страдают похмельем! (А они страдают, мне довелось проверить это на себе.))
Накинув на голову капюшон, полностью скрывший лицо от любопытных ротозеев, вхожу на конюшни, приказывая седлать мою Руту. Пока слуги возятся с упряжью, отхожу в тень, ведь лишние свидетели мне ни к чему. Еще чего доброго донесут родителям о том, что принцесса ни свет ни заря сломя голову ускакала куда-то встречать рассвет! Тогда вопросов не оберешься! Да и не хочется мне делиться моей маленькой задумкой с семьей… Пускай это будет моим маленьким козырем против всех них. Подстраховка никогда не бывает лишней.
— Сколько еще я должна ждать? — раздраженно интересуюсь я, взглянув на солнце, поднявшееся уже достаточно высоко.
— Ваше высочество, все готово! — с подобострастным поклоном отзывается слуга. — Вам помочь?..
Закатываю глаза и, отвергнув его помощь, самостоятельно вспрыгиваю в седло, не удостоив слугу словесным ответом. Разумеется, я могу это сделать самостоятельно в любое время, вот только так не принято, это — привилегия простых девчонок, и принцессе обязательно должен кто-то помогать. Когда на нее кто-то смотрит, разумеется, подмечая малейшие проколы. Сейчас же я полностью предоставлена самой себе, а потому правила приличия хоть и важны, но не обязательны.
— Посторонись, — приказываю слуге, опрометчиво вставшему на пути у моей лошадки, и пускаю ее галопом, надеясь обогнать само солнце.
В этот раз мне не до наслаждения свободой, хотя даже сейчас я радуюсь возможности просто проехаться верхом, почувствовать прохладный утренний ветерок на лице и ощутить себя хозяйкой целого мира — спокойного, еще не проснувшегося после долгой ночи, умиротворенного. Вдалеке собираются тяжелые черные тучи — предвестники скорой грозы, но меня это не пугает. Я люблю грозы, их силу, величие и чувственность.
Путь занимает довольно долгое время, что меня нисколько не радует. Наконец спешиваюсь, добравшись-таки до небольшого домика с соломенной крышей, стоявшего на берегу бескрайнего океана. Скинув туфли, босиком подхожу прямиком к покосившейся двери, оставляя на мокром песке дорожку следов. В лицо ударяет соленый морской ветер. Он играет с широкими полами плаща, обвивающимися вокруг щиколоток, мечет волосы, режет песком глаза. А где-то в лазурной вышине кричат чайки, оповещая всех о начале нового дня…
— Астрид, — приветствует меня Верданди — невысокая женщина средних лет с русыми волосами, уже чуть тронутыми сединой, и добрым, открытым лицом, на котором отчетливо проступают мелкие морщинки. — Мы ждали тебя. Входи.
— Благодарю, — киваю я, чуть сгибаясь в дверном проеме, чтобы не задеть головой верхнюю планку. — Я прибыла по важному делу…
— Мы знаем, — кивает женщина. — Мы с сестрами рады помочь тебе, дитя.
Тайком закатываю глаза, досадуя на столь панибратское отношение. Не спорю, норны — личности уважаемые, мистические и таинственные, законы простых смертных им не писаны, но обращаться к принцессе Ванахейма так, словно она обычная девчонка, с извечным превосходством в голосе… Впрочем, придется потерпеть. Говорю же: норны — личности необыкновенные.
Верданди приводит меня в тускло освещенную, душную комнату, в центре которой жарко пылает костер — единственный источник света. Над огнем висит простой котелок, и Скульд — почти девчонка, точная копия старших сестер — отстраненно помешивает кипящее варево длинной деревянной ложкой. На наше появление она не обращает никакого внимания, полностью погруженная в собственные мысли.
— Приветствую, дитя, — здоровается со мною Урд, и ее скрипучий старческий голос заставляет меня вздрогнуть против воли. — Располагайся, мы всегда рады гостям…
Стульев в комнате нет, так что я просто усаживаюсь на пол, устланный тростником, шкурами медведей, волков, лисиц и одним лишь богам известно, чьими еще. Краем глаза осматриваю таинственную комнату. Все полки, скамеечки и остальное уставлены разными баночками с порошками и травами, склянками с мутными зельями, стены исписаны старинными рунами и астральными письменами, а с потолка свисают пучки пахучих трав, из-за которых воздух буквально пропитан сладостными, пряными, терпкими ароматами, которые, кажется, проникают буквально под кожу.
— Я пришла, чтобы… — начинаю я, не став оттягивать важный разговор, однако Урд взмахом руки призывает меня замолкнуть, и я, о боги, действительно повинуюсь ей, хотя понятия не имею, чем вызвана эта покорность.
— Мы знаем, — качает она головой, обращая ко мне свои жуткие глаза — один, молочно-белый, слепой и невидящий, и другой — черный, блестящий, с горящими в глубине огнями. — Выпей вот это…
С этими словами Скульд, словно выйдя из транса, резво вскакивает и, зачерпнув деревянной кружкой дымящееся варево, протягивает его мне. Растерянно принимаю кружку, осторожно принюхиваясь к терпкому аромату, исходящему от мутной зеленоватой жижи, что мне повелели выпить. Не знаю, хорошая ли это идея…
— Не отравим, не бойся! — звонко смеется девчонка, усаживаясь на пол, скрещивая ноги и упираясь локтями в колени. — Ты свою погибель сама найдешь, сама к себе притянешь и сама же отпускать не захочешь! — вдруг таинственно заявляет она, сверкнув практически черными глазами.
— Прекрасно! — фыркаю я, все же делая небольшой глоток солоноватой жидкости, которая, впрочем, оказывается довольно приятной на вкус. — Ты обнадежила меня, как никогда!
— Всего лишь сказала то, что видела, — закатив глаза, пожимает плечами Скульд. — И почему все поначалу реагируют так на то, что сами же потом и сотворят? — как бы в пустоту интересуется она.
— Мне нужно средство, чтобы защититься от… влияния сильного мага, — решительно перехожу к сути я. — А не туманные пророчества моей смерти!
— А кто тебе сказал, что я смерть предсказала? — удивленно всплеснув руками, восклицает девчонка, задорно округлив глаза. — Я тебе про погибель толкую, а ты все о смерти думаешь!
— Ну, хватит! — прикрикивает на нее Верданди. — Она все поймет. В свое время, — кинув на сникшую сестру многозначительный взгляд, добавляет она. — А средство от посягательств мага на душу твою ты только что приняла, дитя.
От удивления горячий напиток, немалый глоток которого я сделала только что, попадает не в то горло, вызывая у меня приступ удушливого кашля. Утерев выступившие на глазах слезы, недоверчиво смотрю то на зелье в котле, то на норн, никак не в силах понять, шутят они, или говорят серьезно.
— Я еще давно увидела, что ты придешь сегодня к нам за ним! — самодовольно восклицает Скульд, горделиво расправив плечи. — Мы ждали тебя! И вот, ты здесь, попиваешь наш чаек!
— Тогда… Спасибо, — с трудом приведя мысли в порядок, киваю я.
Встаю, намереваясь уйти, однако Урд отрицательно качает головой, и я вновь покорно слушаю ее, завороженная властностью и таинственностью этой старухи. Она протягивает руки, и Верданди моментально подает ей длинный узловатый посох, а Скульд с другой стороны поддерживает ее за плечи, помогая встать. Гремя массивными костяными украшениями, Урд шаркающей походкой приближается ко мне, кладя свободную руку на мою голову. В это же время Скульд раскидывает перед ней рунические камни, и на несколько минут в комнате воцаряется напряженная тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием старухи, бульканьем варева в котелке, да потрескиванием поленьев.
— Вижу… Гна уже рассказала тебе о том, что ждут тебя две дороги… — внезапно изменившимся голосом, ставшим вдруг уверенным и сильным, начинает она. — Жаждешь ты цели своей добиться, вот только какая она, цель твоя, не знаешь. Пытаешься под чужой личиной счастье заполучить, но правду лишь во лжи отыщешь… Сколь ни пытайся, печальна судьба твоя, не получишь ты то, чего так сильно желаешь… И соперниками твоими станут те, на кого не подумаешь, кого недооценишь… Смертную женщину вижу, лишит она тебя важного, но заставит понять, что еще важнее… И сестру вижу, берегись сестры своей, дитя. Не так она проста, как думаешь ты о ней… Вопрос у тебя, я вижу, есть? Спрашивай, дитя. Всегда спрашивай и избежишь множества бед.
С трудом сглотнув тугой ком в горле и откашлявшись, царственно распрямляюсь, раздраженная тем, что Урд так запросто влезла в мое прошлое, настоящее и будущее, даже не испросив моего разрешения. Я должна бы прямо сейчас уйти, но у меня действительно есть вопрос, очень важный вопрос, ответ на который может изменить все. Ответ на который я так отчаянно желаю получить.
— Что мне нужно сделать, чтобы получить любовь Тора? — все же спрашиваю я, внутренне замирая в предвкушении главного знания.
— Ты не получишь ее, — просто отзывается старуха, мельком взглянув на руны. — Но в попытке обрести ее потеряешь свою, уничтожишь того, с кем быть тебе судьбой предначертано, собьешь его с пути праведного, заставишь во тьме погрязнуть… Отступись, дитя, пока не поздно, и обретешь счастье. Откажешься — вступишь на тернистую дорогу, и многим эта твоя ошибка будет стоить жизни…
— Но я могу сделать это при помощи магии… — не придав особого значения ее словам, вспоминаю я.
— Верно, — кивает Урд, нахмурив редкие брови. — Но то ли это, чего ты желаешь?..
— Именно то, — уверенно заявляю я. — Я хочу этого! Так помогите же мне!
Удрученно покачав головами, сестры скептично переглядываются. Я вижу, что их не особо радует эта идея, однако они, отчего-то, не протестуют, и это внушает мне надежду. В самом-то деле, зачем терзаться неведением, если можно довериться старой-доброй магии? Пока Тор смотрит на меня лишь как на очередной трофей, но чары же раскроют ему глаза. А дальше я все сделаю сама, мне нужна лишь небольшая помощь…
— Рискованно то, что задумала ты… — тяжело вздыхает Урд. — За магию всегда нужно платить, дитя, помни это. А за магию, что чувства человека обманывает, и подавно!
— Я заплачу, — с готовностью отзываюсь я. — Какова будет ваша цена?
— Да я тебе не про деньги толкую, — невесело усмехается она. — Расплата сама тебя настигнет, и ударит она по самому дорогому. По тому, на что меньше всего думать будешь.
От этого мрачного пророчества по спине у меня пробегает холодок, и на несколько мгновений я даже начинаю сомневаться, а стоит ли игра свеч? Однако этих же мгновений мне хватает, чтобы представить себя в роли царицы девяти миров, шествующей под руку с новым Всеотцом, и всяческие сомнения пропадают. Я расплачусь. Ну что, в самом деле, можно у меня забрать? Любить я не умею и не собираюсь, да и я все готова принести в жертву этой цели.
— Я заплачу, — уверенно заявляю я, окончательно приняв роковое решение. — Только помоги мне.
Вновь сипло вздохнув, старуха протягивает руку, и Верданди тут же подает ей старый запыленный флакон с прозрачной, как слеза, жидкостью. Урд что-то шепчет над зельем, и оно начинает бурлить и пениться в склянке. Не знаю отчего, однако почему-то я испуганно вздрагиваю при виде этого зрелища и, чтобы выглядеть увереннее и ничем не выдать своего волнения, крепко сцепляю руки на коленях, впиваясь ногтями в ладони. Страшно. Очень страшно, ведь каждому из нас с детства внушали, что за магию всегда приходится платить. Я даже видела подтверждение: сам повелитель магии, лишенный, по сути, всего именно в расплату за свою магию. Однако отступать я по прежнему не намерена. Хочу стать царицей, чего бы мне это ни стоило.
— Примешь это завтра на рассвете, — наконец, протягивает она мне флакон. — Да смотри, пару капель подлей ему в стакан и проследи, чтобы он тоже выпил это. Затем дело будет стоять за тобой: сумеешь удержать его, стать той, кого он способен полюбить, получишь то, чего желаешь. Но подумай, прежде чем решиться на отчаянный шаг: пути назад у тебя уже не будет, и обречешь ты себя на…
— Ну, хватит! — резко скинув ее руку, встаю я, смело выдерживая бесстрастный взгляд, смотрящий на меня со снисхождением и, признаю, непостижимой мудростью. — Спасибо за помощь. Прощайте! — сухо бросаю трем сестрам и гордо покидаю их жилище, заметив по солнцу, что завтрак начнется очень и очень скоро.
— Мы не прощаемся, дитя, — сокрушенно качает головой Урд. — Вижу, что ты уже выбрала свою дорогу. Как вижу и то, что вновь она тебя к нам приведет в поисках избавления от боли страшной…
Остаток ее фразы я уже не слышу. Подхожу к Руте, мирно ожидающей меня на берегу и, вскочив в седло, галопом возвращаюсь во дворец, стараясь выкинуть из головы всяческие мысли относительно этого жуткого пророчества. Норны не ошибаются, это известно всем, но их предсказания всегда туманны, а потому слепо доверять им — не лучшая идея. В конце-концов, Тор уже обратил на меня свое внимание, так что очень может быть, что в этот раз дар подвел старушку Урд. Годы все-таки властны даже над могущественными норнами.
Мне кажется, я буквально с ног до головы окутана тем дурманящим ароматом, что царил в хижине ведьм, однако времени на то, чтобы сменить платье, нет. Бросаю поводья слуге, умываюсь в бочке с дождевой водой и спешу на завтрак, который, судя по солнцу, должен вот-вот начаться. Успеваю как раз вовремя, царь с царицей еще не успели сойти в общую залу.
— Доброе утро, миледи, — приветственно улыбается Локи, первым заметивший мое появление. Так непринужденно, словно вчерашнего инцидента и вовсе не существует.
Он одаривает меня каким-то уж очень странным взглядом, от которого по спине струится холодок, а в мыслях тотчас возникают непрошенные картинки из моего сна. С трудом заставляю себя не смотреть ни на его губы, прикосновения которых я «помню», ни в глаза, под пристальным взором коих мне будет гораздо труднее сосредоточиться. Вместо этого все свое внимание концентрирую на Торе, стоящем чуть поодаль и непринужденно разговаривающим с моим братом, на котором — о, чудо! — последствия вчерашнего кутежа сказались не очень сильно. Рик просто выглядит слегка… помятым. В остальном же он чист и трезв, как и всегда.
— Сестренка! — дружелюбно восклицает Годрик, крепко обнимая меня.
Сигюн также подходит поздороваться, и я замечаю, что после вчерашних разговоров их отношения с Локи заметно улучшились. Она мило улыбается ему, похоже, забыв о недавней ненависти и страхе пред «ужасом всея Асгарда». И вновь это отчего-то задевает меня, хотя я и не подаю вида. Впрочем, если Сигюн наконец образумилась… Это может помочь всем нам и облегчить задачу мне.
За завтраком я то и дело ловлю на себе мимолетные взгляды Локи, в которых, если мне не кажется, проскальзывает неподдельная заинтересованность. Возможно, варево норн действительно действует, и он теперь не может проникнуть в мои мысли? Очень хочется думать, что это так. Как хорошо было бы подразнить его на досуге! Да и контроль — это хорошо, конечно, но так, я думаю, будет полегче. Не нужно будет одергивать себя каждую минуту, боясь мысленно выдать что-то не то, что-то, что может навредить моим планам.
После завтрака я решаю отправиться на прогулку. Как-бы невзначай сообщаю об этом брату, и он, поняв намек, устраивает все так, что Тор решает составить мне компанию. Победно подмигнув Рику и получив в ответ ободряющую улыбку, направляюсь в парк, не слишком утруждая себя тем, чтобы ждать царевича. Впрочем, он очень скоро присоединяется ко мне, в который раз не спрашивая моего разрешения. Принимаю протянутую им руку, и мы вместе не спеша прогуливаемся в тени старинных деревьев, в густых кронах которых прячутся певчие птицы.
— Мой брат и твоя сестра, похоже, наконец нашли общий язык, — замечает Тор, вспомнив, видимо, как мило эти двое беседовали до и во время завтрака.
— Хвала богам, — киваю я. — Ума не приложу, что они могли не поделить в самом начале знакомства…
Тор многозначительно усмехается и несколько секунд молчит, очевидно, обдумывая ответ. Внутренне я вся обращаюсь вслух, готовясь узнать нечто новое о младшем принце Асгарда.
— Многие так реагируют на Локи, — наконец пожимает плечами он. — Он умеет нравиться людям, но… Все всегда чувствуют себя не слишком комфортно с ним.
С этими словами Тор незаметно кидает в мою сторону быстрый взгляд, и я с удивлением понимаю, что царевич ожидает моей реакции на эти слова. Но что я, собственно, могу сказать? В душе мне хочется согласиться с каждым словом царевича, ведь его младший брат без труда даже меня заставил обратиться к норнам, но… Нельзя. Нельзя ни согласиться с Тором, ни резко опровергнуть его слова. Нужно как-то сохранить нейтралитет, ведь кто знает, чем обернуться для меня неосторожные слова?
— Есть немного, — чуть задумавшись, киваю я. — Хорошо, что эта его странность не распространена среди асов, — лукаво подмигиваю Тору.
Вижу, что он оценил мой завуалированный комплимент. Не скрывая самодовольной улыбки, принц согласно кивает, а я мысленно ставлю себе еще одну «галочку» и смеюсь над глупым пророчеством Урд. В конце-концов, мы сами творим свою судьбу! (Правда, по счетам нам тоже приходится платить самостоятельно, но о грустном думать не хочется.)
— Мы хорошо провели вчерашний день, — видимо, удовлетворившись результатом обсуждения Локи, переводит тему Тор. — Насколько я понял, Гна состоит в родстве с норнами?
— Именно, — вновь киваю, гадая, зачем мы начали говорить о маленькой предсказательнице? Хотя, возможно… Уж не в том ли пророчестве дело, что она сделала вчера принцу, и которое, несомненно, связано со мной? — Она заинтересовала милорда? — аккуратно подкалываю его, уже в свою очередь внимательно наблюдая за его реакцией.
— Ее дар, — поправляет меня Тор. — Видишь ли, я много слышал о знаменитых сестрах-предсказательницах, но мне еще ни разу не довелось встречать норн лично. Это было… довольно необычное знакомство.
— О, Гна состоит в очень-очень дальнем родстве с ними, — с улыбкой объясняю ему, досадуя на то, что девчонка сумела-таки заинтересовать Тора. — Но кое-какие фокусы у них переняла. И вот теперь иногда развлекает нас пустяковыми предсказаниями…
— А если они не столь пустяковые? — вдруг прерывает меня царевич, разворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза. — Она когда-нибудь предсказывала что-нибудь поистине важное?
— Не хочешь ли ты сказать, что то, что она предсказала тебе — действительно важно? — беспечно интересуюсь я, нарочно переводя взгляд с его лучистых глаз на губы и обратно, как если бы мне нестерпимо хотелось поцеловать его. На самом деле, сейчас, оказавшись в столь интимной близости, я испытываю смешанные чувства: с одной стороны, я понимаю, что еще не время, что поймать — не главное, что надо распалять и приумножать его желание, а с другой… С другой я совершенно ничего не чувствую к нему самому. К его титулу, статусу, тому будущему, что может ждать меня с ним — да, безусловно, но только не к нему самому. Он просто скучен. И это несколько осложняет дело.
— Хочу, — негромко отзывается принц, аккуратно откидывая с моего плеча волнистую прядь волос.
Внимательно слежу за каждым его движением, подмечаю малейшие изменения в лице или взгляде. Чувствую его горячее дыхание на себе, и, словно ужасно смутившись, (боги, знать бы еще, что такое смущение на самом деле), скромно опускаю ресницы. И все же эта близость льстит мне — щеки загораются сами-собой, а сердце бешено ускоряет темп, когда он медленно начинает склоняться ко мне, неотрывно глядя на мои губы…
И вновь я понимаю, к чему все идет на мгновение раньше, чем это зашло бы дальше дозволенного. Я твердо знаю: пока не время. Еще слишком рано. В других обстоятельствах меня бы это не смутило, но сейчас моя цель вовсе не весело проведенное время, а… Нечто большее, и ради этого стоит немного потерпеть и выждать. Да и мне не слишком хочется этого.
Аккуратно провожу ладошкой по широкой груди царевича, ощущая каждую рельефную мышцу, отточенную в сотнях сражений и, невинно улыбнувшись, ускользаю от него, не забыв бросить напоследок лукавый взгляд. Тор чуть щурится, усмехаясь то ли разочарованно, то ли, наоборот, удовлетворенно. Склоняю голову набок, представляя, как волосы тяжелой копной ниспадают на плечи, задевая его, и отстраняюсь окончательно, с притворным вздохом сожаления.
— Ты смущаешь меня, — невинно бросаю принцу, все еще продолжая лукаво изучать каждый дюйм его лица, читая в глубине его глаз неприкрытое желание… и только лишь его. Да, я приглянулась избалованному женским вниманием царевичу, вот только прошло слишком мало времени, чтобы мне удалось действительно завладеть его сердцем. Нужно больше стараться, стать именно той девушкой, что он пожелает взять в жены.
— О, я еще не начинал! — с усмешкой замечает Тор весьма и весьма двусмысленно. Хотя, нет, очень даже ясно намекая на свои намерения.
— Не боишься получить отказ? — иду ва-банк я, задавая весьма рискованный вопрос. — Чем милорд лучше остальных таких же милордов?
Вижу: его удивляет столь дерзкий вопрос. Это может сыграть мне на руку, а может и погубить все, что я уже сделала… В одном я уверена точно: в его памяти отныне мне будет отведен скромный уголок за дерзость. Наивных не запоминают, как не запоминают и скромных. Ими лишь пользуются. Дерзость, своеволие — вот, что запоминается лучше всего, вот, что привлекает внимание. Однако невеста царевича не может быть слишком своенравной, а потому важно выдержать эту золотую середину, где-то удержать строптивый характер в узде, а где-то, наоборот, дать ему волю. Одним словом — стать совершенно другим человеком, продумывающим каждое свое действие.
— Уверен, вскоре ты изменишь свое мнение, — самоуверенно заявляет царевич.
— Возможно, — пожимаю я плечами. — А может и нет. Как знать?
Остаток прогулки проходит за непринужденной беседой, во время которой мне удается выяснить, что Тор, в отличие от младшего брата, вовсе не находит минусов в бытие принцем. В каждом его слове, каждой фразе и каждом действии сквозит та самая уверенность, которую взращивают в людях с рождения, которая зреет в них в окружении более слабых, более простых друзей, выковывается чувством превосходства над всеми. Потому-то он уверен в том, что я непременно сдамся (хотя, конечно, это так, но ему это пока что неизвестно). Просто жить иначе Тор не привык — все, чего он желал, всегда доставалось ему, будь то девушки или любовь народа и отца. А это значит, что тактику я выбрала верную: вначале сделаю из себя невинного ангелочка, тронуть которого он сможет только лишь после свадьбы, а затем немного собью с него спесь и тем самым заставлю уважать себя. И, кажется, я знаю, как сделать это…
Мы уже решаем вернуться в замок, когда к нам нежданно-негаданно присоединяется Герсими, явно наученная сестрой и матерью. Герда — ее матушка, конечно, одна из красивейших женщин Ванахейма, вот только дочь явно пошла не в нее. Русоволосая, кареглазая… Ничем не выделяющаяся на фоне остальных девиц ее возраста и положения. Иронично, что именно она — та свободная дочь, что дядя Фрейр может выставить против нас с Сигюн в этом состязании… Хнос, ее сестра, куда лучше бы подошла на эту роль, только вот незадача, она замужем и даже уже имеет ребенка!
— Добрый день, милорд, — скромно здоровается Герсими с Тором, ангельски потупив глазки. Ну точь-в-точь девочка в день свадьбы!
— Рад видеть Вас, леди, — вежливо отзывается тот, и я с мстительным удовлетворением отмечаю, что его не особо интересует эта девчонка, по которой так и видно, несмотря на все прилагаемые усилия, что, помани пальцем, придет, с радостью упадет в его объятия, как Джо вчера упала в объятия Рика. В который раз.
Краем глаза замечаю Сигюн, которая, если мне не изменяет зрение, беззаботно прогуливается вместе с Годриком и Локи. Вся троица о чем-то весело беседует, и до меня то и дело долетает смех, приглушенный расстоянием.
— Я вас оставлю, — с улыбкой оповещаю я Тора и девчонку, поняв, что он-таки согласился на беседу с Герсими, теперь буквально сияющей от счастья. — Заскучаешь — присоединяйся, — добавляю, обращаясь уже непосредственно к царевичу и, напоследок игриво помахав ему рукой, направляюсь к веселой компании.
Бедная девчонка! Судя по искренней радости, что отразилась в этот миг на ее глупеньком личике, она явно решила, что я так просто сдалась пред ее… кхм… флиртом?.. Что вот так запросто отдала ей свою победу! Оставшись наедине с принцем, Герсими буквально расцвела, засияв победной улыбкой. Но, как это часто бывает, слишком увлеченная смакованием минутного триумфа, она упустила самое главное: Тор с сожалением проводил меня взглядом, не особо заботясь о том, что же ему говорит эта девчонка. Пусть знает, что на первом, втором и третьем месте должна быть только я. И, если он хоть на минуту позабудет об этом, я с легкостью могу уйти… Да хоть к его брату! Наверное, самое лучшее в противостоянии двух братьев то, что его всегда можно использовать себе на пользу, чтобы управлять одним из них.
— Не помешала? — интересуюсь у веселой компании, краем глаза наблюдая за тем, как несчастный Тор стойко сносит болтовню Герсими, которой та, очевидно, всерьез пытается заинтересовать его.
— Нисколько, — отвечает мне обворожительной улыбкой Локи, тоже, как я понимаю, заметивший брата.
А вот Сигюн, к моему огромному удивлению, явно не рада мне. Она то и дело кидает раздраженные взгляды то на меня, то на царевича, то на брата, с которым у них, очевидно, имеется какая-то общая тайна, потому что и он, хоть этого никто и не видит, не слишком в восторге от моего присутствия. Интересно, когда все успело так измениться, и что послужило причиной?..
— Тебе наскучило общество Тора, сестренка? — интересуется Рик, явно намекая мне на то, чтобы я побыстрее вернулась туда, откуда пришла. Что же, видимо, пришло время притворяться, что я ничего не понимаю.
— Нисколько, — качаю я головой, краешком губ улыбнувшись Локи. — Но с вами, я думаю, мне будет интереснее!
— А может, он просто предпочел тебе другую? — сухо подкалывает меня Сигюн, очевидно, следуя моему примеру.
— Что ты, родная! — смеюсь я, беззаботно всплеснув руками, однако же стараясь выразить всю неприязнь одним лишь убийственным взглядом. — Разве ты не знаешь, что меня невозможно превзойти?
— Не могу не согласиться, — мило вворачивает Локи. — Молва о сестрах-принцессах нисколько не лжет! Мне еще не доводилось встречать никого, кто мог бы сравниться с вами!
Делаю вид, что не замечаю этого двоякого комплимента, который явно относится и к Сигюн тоже. Интересно, он сказал так в отместку мне? Или же просто «проникся» обществом моей сестры?
— Конечно! — соглашается Рик, приобнимая смутившуюся сестру за плечо и явно намеренно акцентируя всеобщее внимание на ней, а не на мне. — Сестренки ни с кем не сравнимы!
После обеда решаю, что мне стоит разобраться с возникшей проблемой, а потому покидаю общество царевичей как можно быстрее. Бесцеремонно устраиваюсь в комнате Герсими, точно зная, что она обязательно зайдет сюда поле трапезы, дабы чуть освежиться в такую жару. Лишь мельком осмотрев просторное помещение, достойное племянницы самого царя, устраиваюсь в глубоком кресле. Войдет — заметит не сразу. А там уж я сумею «мило» убедить ее отступить и не путаться под ногами у тех, с кем ей не тягаться.
Ждать долго не приходится, и уже несколько минут спустя в коридоре раздаются легкие девичьи шаги. Герсими торопится, явно намереваясь вновь потревожить царевичей пустой болтовней. Ну, что же… Девочка определенно переоценила свои способности. И сейчас поплатится за это.
Она вихрем влетает в комнату, даже не заметив меня. Подходит к зеркалу и принимается внимательно осматривать себя со всех сторон, красуясь и так, и так, то чуть поворачивая головку на бок, то мило улыбаясь, то приседая в кокетливых реверансах… Одним словом, готовясь сразить всех наповал. Признаю, выходит у нее не так уж и плохо, но до идеала, конечно же, далеко. Так, детские ужимки.
— Браво! — саркастично восклицаю я, одаривая ее ленивыми аплодисментами. — Поздравляю, на каком-нибудь паже это, безусловно, сработает! — при виде испуга, отразившегося на лице девчонки в этот момент, мне едва удается сдержать смех.
— Астрид… — растерянно выдыхает она, чуть отступив назад. — Какого чер… Что ты тут делаешь?!
— Я услышала недовольство в твоем голосе, сестра? — холодно интересуюсь я. — Или, быть может, мне показалось?
— Показалось, — недовольно отзывается Герсими. — Не каждый день я ожидаю твоего визита к себе! — язвительно добавляет она, кинув на меня враждебный взгляд.
— И не каждый день ты посягаешь на мое, — парирую я, подходя к ней, и с удовольствием отмечаю, что девчонка меня побаивается. — Впрочем, если ты будешь послушной, этот визит окажется единственным.
— Чего ты хочешь от меня? — напряженно интересуется Герсими, отступив еще чуть на шаг к стене.
— Ты красива, умна… — с ядовитой улыбкой начинаю я. — Ты племянница царя… Тебе удастся найти себе мужа без труда. Вот только сейчас ты лишняя, Герсими. Царевичи тебе не по плечу…
— Откуда ты знаешь?! — опьяненная бравадой, вскидывается она, загнанно озираясь по сторонам. Я давно уже заставила ее вжаться в стену. — Может, именно мне посчастливится…
— Как смеешь?! — схватив ее за горло, шиплю ей прямо в лицо. — Как смеешь ты так обращаться ко мне?!
Я чувствую, как отчаянно пульсирует жилка на шее, сдавливаемая моей рукой. Глаза Герсими широко распахнуты от страха, грудь часто вздымается. Она испуганно хватается за мое запястье, пытаясь высвободиться, однако я лишь усиливаю хватку. Пусть эта девчонка не забывается! Она не ровня мне, и вести себя должна подобающе. Иначе, не смотря на родственные связи, участь ее будет печальной… Способов устранения соперниц я знаю немало, и один из них очень даже могу испробовать на дражайшей сестренке.
— Кто ты такая, дрянь? — чуть успокоившись, интересуюсь у нее. — Ты смеешь бросать мне вызов? Ты?
— Н… Нет… — сипит она, оставив свои жалкие трепыхания. — Я… Поняла…
— Точно? — усмехаюсь я, скользнув по ней оценивающим взглядом: губы дрожат, в глазах застыли слезы, кровь отлила от лица. Как просто, однако, было испугать ее.
— Точно!.. — в исступлении восклицает Герсими, задыхаясь. — Пусти…
Отпускать ее не спешу: пусть помучается. Пусть попросит меня об этом, пусть умоляет о пощаде, тогда и подумаем. Я чувствую ее трепет, чувствую страх, что переполняет сейчас эту девчонку. Вижу, как глаза, в панике мечущиеся по комнате, наполняются слезами. Эта близость, это чувство превосходства опьяняют, заставляя меня наслаждаться каждым мгновением. Эта девчонка посмела считать себя равной мне, и вот теперь ее ждет расплата за эту дерзость.
— Прошу тебя… — из последних сил выдыхает она. — Аст… — сильнее сжимаю пальцы, — ваше высочество, умоляю…
— Пожалуйста, — с легкостью отталкиваю ее от себя, брезгливо вытирая руку о платье.
Герсими тяжело падает на пол, к моим ногам, заходясь в приступе сухого удушливого кашля. Слабая, ужасно слабая. Сдавшаяся после первой же угрозы, она недостойна даже пытаться заполучить Тора или Локи. Соревноваться с ней — низость, позор. Все равно, что состязаться в беге с безногим. Исход предрешен, а удовольствия никакого.
— Помни, моя дорогая: отныне ни одного шага ты не сделаешь без моего ведома, — бросаю ей напоследок. — И если ты хотя бы только подумаешь о том, чтобы вновь попытаться сблизиться с царевичами… Жалкие моления не спасут тебя.
С этими словами гордо вскидываю голову и покидаю комнату. Рик, Тор и Локи сейчас вновь находятся на совете, мы называем его тинг, а потому теперь я располагаю огромным количеством свободного времени. Гулять не хочется, хочется просто отдохнуть в комнате, укрывшись подальше от докучливых глаз, слуг, все докладывающих царю, царице или дяде, интриг и козней, что переполняют этот замок и нашу семью.
По пути встречаю Сигюн, выходящую из покоев царицы. Этот факт не может не удивить меня, ведь что могла там делать моя сестра без меня? Хвастаться ей пока что нечем, да и это она бы сделала на общем семейном совете, что состоится в ближайшее время… Я явно упускаю нечто важное. Когда моя семья успела сговориться за моей спиной? Когда они составили план, в который меня решили не посвящать? И главное, почему?..
— Min sol! — подзываю я ее, решив, что стоит попытаться узнать хоть что-нибудь. — Иди сюда.
Сигюн с привычной приветливой улыбкой присоединяется ко мне, и на первый взгляд кажется, что ничего не изменилось… Вот только это не так, и, если приглядеться, можно заметить перемены. Сестра то и дело отводит взгляд, смущается, витает где-то далеко в собственных мыслях. Влюбилась? Или же боится раскрыть правду?
— Идем со мной, мы давно не оставались наедине, — даже не предлагаю, а утверждаю я, затягивая ее в свою комнату и плотно прикрывая двери.
Сначала Сигюн кажется немного испуганной, но затем либо одергивает себя, либо же просто осваивается, и мы уютно устраиваемся прямо на теплом пушистом ковре около камина. Во дворцах холодно круглый год, а потому огонь жарко пылает постоянно, создавая в комнатах уютную атмосферу.
— Устала? — заботливо интересуюсь я у нее, заметив темные круги под глазами и непривычную бледность лица.
— Просто не выспалась… — пожимает она плечами, смущенно отводя взгляд. И что-то в этом невинном жесте заставляет меня насторожиться.
— Уж не мысли ли о любимом не давали тебе спать ночью? — со смехом уточняю я, следя за тем, как ее щеки вспыхивают предательским румянцем.
— Нет… Не… Не они, — замявшись, отвечает Сигюн. — Просто не спалось.
— Хорошо, — беззаботно пожимаю плечами, делая вид, что поверила в столь неумелую ложь. На самом же деле такая необычная реакция еще больше уверила меня в том, что моя догадка верна. Осталось лишь понять, кто именно похитил сердечко моей наивной сестры? Локи? Но если это так, то… То почему мне не хочется думать о подобном развитии событий?! Я ведь должна радоваться тому, что она, наконец, образумилась, но на деле же мне ужасно не хочется этого. — Выпей воды.
Подхожу к столику с расположившимся на нем хрустальным графином, незаметно спрятав в рукаве флакончик со снотворным зельем. В нужных пропорциях оно не заставит тебя мгновенно уснуть, а скорее подействует, словно хороший крепкий алкоголь, одним словом — уберет тревожность и развяжет язык, чем я, конечно же, с радостью воспользуюсь. Мне нужна информация, которой владеет сестра! Я же просто сгорю от любопытства! А потому все средства хороши.
— Спасибо, — наивно благодарит меня Сигюн, принимая из моих рук кубок с водой, в который я подлила пару капель зелья.
— Не за что, солнышко, — с заботливой улыбкой поглаживаю ее по глупой головке я.
Все идет согласно плану, и уже несколько минут спустя Сигюн заметно расслабляется, движения ее становятся вялыми, на щеках появляется румянец, а в глазах разгорается заговорщический огонь. Словом, все признаки того, что она готова к душещипательному разговору и обмену секретами, «на лицо».
— Как твои успехи, сестренка? — улучив момент, интересуюсь я.
— Следую вашим с Риком советам, — пожимает она плечами. — Пытаюсь сблизиться с Локи и смириться с тем, что он, возможно, мой будущий муж…
С трудом подавляю улыбку при виде того, с каким серьезным лицом она делится со мною этой новостью. Должно быть, мысли о возможном замужестве и супружеской жизни до сих пор пугают это юное создание даже в таком полусонном состоянии…
— Получается? — ненавязчиво направляю разговор в нужное русло я, отправляя в рот засахаренный миндаль — мои любимые сладости.
— Не то, чтобы… — туманно отзывается она, подозрительно потупив глаза. — Мне очень сложно осознать то, что…
— Тебя никто не торопит, — доверительно кладу руку ей на плечо. — У тебя еще полно времени, чтобы со всем примириться.
На самом деле же никто не знает, сколько времени у них в запасе. Цари могут договориться о замужестве в ближайшем будущем, а могут протянуть с этим несколько лет, дабы выиграть для себя выгодные условия. Однако Сигюн хочет верить в то, что от нее в этом деле что-то зависит, и я просто даю ей услышать желаемое. Зачем лишний раз волновать ребенка?
— Это радует, — со вздохом кивает сестра. — А как у тебя с Тором? — решает она перевести тему.
— Удачно! Как же еще? — вскидываю бровь я, хотя и понимаю, что на самом деле это не совсем правда. Пока что Тор относится ко мне скорее как к престижному трофею, на который он имеет право по рождению, очередной «победе», дополнению к списку. Конечно, это не может не огорчать. Я бы в любом случае стала его целью просто потому, что являюсь принцессой. Однако теперь… Заручившись «козырем», я могу все изменить, сделав один рискованный шаг.
— Он… заинтересовался тобой? — с уважением спрашивает Сигюн.
— Конечно, — серьезно киваю я. (Или заинтересуется завтра на рассвете.) — Думаю, все удастся.
— Астрид, мне кажется, что… мне нравится Локи… — едва ли не шепотом выпаливает сестра и тут же замолкает, будто бы испугавшись произнесенных слов.
— Вот как? — стараюсь не показывать своего удивления я. — Когда же ты…
— Я не знаю, — так же тихо пожимает она плечами. — Я просто чувствую, что хочу пожалеть его… Он ведь совсем один, все всегда тянутся к его брату, а про него забывают… Я понимаю его. Вот только Локи… Он ни за что не откроется сам чужому человеку…
— Хочешь стать для него своей? — догадываюсь я.
— Да… — кивает Сигюн. — Я просто хочу, чтобы он не был один. Он ведь удивительный человек! — на этих словах ее глаза загораются восторгом. — На все всегда отвечает улыбкой, что бы ни случилось. Никому и невдомек, что в его жизни что-то не так… Я просто…
— Просто тебе знакомо это чувство, — заканчиваю за нее.
— Верно… — соглашается она. — Я теперь думаю, может, нас не просто так хотят поженить?..
— Но что ты теперь собираешься делать?
— Я не знаю, — устало качает головой она. — Я не ты. Мне ни за что не суметь привлечь его внимание…
Что посоветовать ей? Как отреагировать? У меня есть догадки, как подобраться к Локи, и я сама воспользовалась бы многими из них, окажись я на ее месте, вот только… Мне ужасно не хочется, чтобы он увлекался моей сестрой. Мне льстит его внимание, нравится думать, что я нравлюсь ему, и вот так просто отдать Сигюн все козыри… Но ведь мне нужно смотреть выше, на Тора, и любые мысли о Локи могут сильно навредить…
— Будь собой, — наконец, решаю я. — Ты не сумеешь обмануть его, так будь честной. Я думаю тот, кто окружен ложью и притворством, кто может чувствовать, когда ему лгут, должен уважать искренность. Покажи ему, что он нужен тебе больше, чем его знаменитый брат. Но ни в коем случае не отдавайся ему слишком быстро: наиграется и моментально охладеет. Если встанет выбор: сделать шаг вперед, или отступить, всегда отступай. Не позволяй воспользоваться собой, но и не отталкивай его. Пожалей, поговори по душам, дай ему понять, что понимаешь его…
В конце-концов, я не могу разорваться на двух царевичей сразу. «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь». Сигюн может очень помочь мне в достижении моей цели, будучи в отношениях с младшим принцем. Она может многое поведать мне и о Локи, и о самом Торе, а потому мне гораздо выгоднее, чтобы сестра была с ним. Даже не смотря на то, что в глубине души я не желаю такого исхода событий.
Остаток дня проходит за доверительными сестринскими разговорами. Я делюсь с Сигюн своими догадками относительно Локи, а она рассказывает мне о последних днях, проведенных наедине с младшим принцем. Я узнаю очень многое о нем. Такое, чего бы никогда не узнала сама, общаясь с ним в компании Рика и Тора.
Поздним вечером мне вдруг становится невыносимо душно в комнате, и я решаю потихоньку выйти на балкон, чтобы не тревожить прикорнувшую на диване сестру. Последние дни ужасно измотали ее, а зелье оказалось последней каплей — сестра уснула крепким сном прямо во время разговора. Я не стану будить ее. В конце-концов, Сигюн должна выглядеть привлекательно, а темные круги под глазами и неестественно бледная кожа — полная противоположность этому определению.
Прохладный воздух успокаивает, приводит мысли в порядок. Прикрыв глаза, полной грудью вдыхаю ночные ароматы: цветы, море, сосны… Лесной запах заставляет в моей душе всколыхнуться совсем иные, непрошеные чувства и воспоминания, и пред мысленным взором упрямо возникают темные, безумно темные глаза в обрамлении пушистых ресниц…
Против воли перевожу взгляд на балконы царевичей, сама не зная, что надеясь там разглядеть. Они же тут, совсем рядом, нас разделяют всего несколько метров… покричи — услышат. Но кричать, конечно же, никто не будет.
Он тоже здесь. Стоит, чуть склонив голову и устремив задумчивый взгляд на звезды. В лунном свете его светлая кожа кажется еще светлее, а волосы еще чернее. Сразу вспоминаются слова Сигюн о том, каким одиноким кажется царевич. И правда: один, всегда в центре внимания, но окруженный людьми, которые восхищаются его братом. Даже сейчас принц один стоит на фоне мириад звезд, такой загадочный, отстраненный и чужой. Чужой, пугающий своей таинственностью, своим умением заставлять людей доверять себе. Интересно, а сам Локи кому-нибудь доверяет? И вообще, способен ли повелитель Лжи и Коварства верить окружающим, порочность которых он видит за версту? Забавно, что, скорее всего, именно за это его и не жалуют. Кому понравится общаться с тем, кто в состоянии различить любую ложь?
Словно что-то почувствовав, Локи оборачивается, и на целое мгновение наши взгляды пересекаются. Он улыбается, и, бог мой, как искренняя улыбка, (именно улыбка, а не коварная усмешка), преображает его лицо! Оно словно оживает, скидывая сотню масок за раз. Мне кажется, сейчас Локи искренен. Возможно, я просто хочу думать так. Быть может, слова Сигюн посеяли в моей душе сомнения, однако я точно уверена в том, что эта улыбка, этот миг — миг искренности.
Не сдержавшись, подхожу ближе, к самым перилам. Балконы царевичей расположены выше моих, но это расстояние вдруг пропадает, и мне кажется, что он стоит прямо здесь, рядом, что я могу коснуться его, провести рукой по слегка взлохмаченным волосам, ощутить его дыхание на своем лице. Боги, как хочется мне сейчас коснуться его! Хотя бы только украдкой…
Наше единение длится лишь пару мгновений, но все это время я буквально забываю дышать. Очень скоро разум побеждает порывы, я вспоминаю о своем положении, о том, что сама взялась вести с ним игру, и о том, что он, возможно, наш враг, посланный шпионить ради Асгарда. Может и нет, и все это лишь домыслы, однако разницы никакой: даже окажись Локи простым принцем, присланным к нам с дипломатической миссией, он все равно навеки останется вторым, в то время как мне нужно целиться выше. Выше, к мужу, который станет царем. И даже если с Тором ничего не получится, за Локи меня не отдадут. Невыгодный брак для моего мира.
— «Доброй ночи, Астрид», — читаю я по губам царевича, и отвечаю ему улыбкой. Немного грустной из-за печальных мыслей. Флакон с зельем жжет карман, и мне так и хочется завтра подлить пару заветных капель ему, а не Тору, однако… Я все сделаю именно так, как задумала изначально, не взирая на желания и чувства.
Следующим утром делаю все так, как наказала Урд: на рассвете достаю склянку и, поддавшись желанию чуть потянуть время, проверяю ее на свет. Наконец собравшись с духом, откупориваю пробку. Жидкость моментально становится кроваво-красной, и это вновь сильно пугает меня. На несколько долгих мгновений я замираю над кубком с угрожающе-красным зельем, все никак не решаясь выпить его. Моя рука дрожит, когда я залпом осушаю его, и именно в этот момент осознаю: пути назад отныне нет. Я ступила на опасную дорожку темной магии, заключила сделку, обязалась выплатить долг, повесила ярмо себе на шею. Плата может показаться мне непомерной, но награда, награда окажется еще более богатой! И я готова рискнуть, даже не смотря на то, что расплачиваться придется при любом исходе, даже если план не сработает, и я останусь ни с чем.
— Ты бледна, госпожа моя, — заботливо замечает Кая, привычно помогая мне собираться утром.
— Плохо спала, — отзываюсь я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Что-то терзает тебя, дитя… — качает головой старушка, проницательно заглядывая мне в глаза. — Вот только что именно, никак понять не могу.
— И не нужно, — закатываю глаза. — Я просто не выспалась.
— Ну-ну, — с невеселой усмешкой соглашается она. — Смотри, дитя, в одиночку всегда труднее справиться с бедой. Лучше спроси — получишь совет, а распоряжаться им можешь сама.
Внутри все замирает при звуках знакомого совета, однако я упрямо отгоняю от себя нежелательные мысли. Я и правда бледна, а потому несколько раз щипаю себя за щеки, чтобы придать им утраченный румянец. Покидаю комнату с твердой уверенностью в том, что поступаю хоть и не совсем правильно, но хотя бы так, как надо. Судорожно сжимаю пузырек в руке, будто бы боясь, что кто-то может разгадать мои тайные намерения…
В общем зале оказываюсь самой первой и, стараясь ничем не выдать своего напряжения, опрокидываю остатки зелья в кубок Тора. Внутренне содрогаюсь, однако руки уже не дрожат. Зелье, как назло, имеет легкий сладковатый аромат. Различить его среди других запахов сложно, особенно если не чувствовал его прежде, однако я волнуюсь, как бы Локи не узнал и не понял…
— Доброе утро, миледи, — произносит он, а я с трудом заставляю себя не вздрогнуть при звуках его голоса.
— Доброе, — отвечаю ему улыбкой, так некстати вспоминая наше вчерашнее единение.
Он оказывается нарочито недалеко от меня, и, клянусь богами, различает едва уловимый аромат зелья. На его лице лишь на мгновение появляется ехидная ухмылка, и сам взгляд будто бы прожигает меня насквозь. Я не тушуюсь, хотя в глубине души содрогаюсь от терзающих меня догадок, ведь неизвестно, что теперь решит предпринять Локи. Хотя, быть может, он ничего и не понял?.. И это просто мое воображение не дает мне жить спокойно?
За завтраком все проходит, как обычно. Сигюн спокойно переговаривается с Локи, а я мило беседую с Тором, внутренне замирая, когда он впервые осушает свой кубок с заветным зельем. Мне кажется, что в этот момент и его брат так же чуть напрягается, стреляя глазами то на меня, то на него, однако это опять-таки могут быть лишь шутки моих расшалившихся нервов. В остальном же все проходит, как обычно, так что к концу трапезы я даже немного расслабляюсь… Вот только Локи напоследок рушит все мои надежды на то, что все это останется без его внимания.
— Обманывать нехорошо, — быстро произносит мне на ухо он, проходя мимо. — Очень нехорошо.
Черт. Все-таки понял. Я не питала особых надежд относительно того, что мне удастся обмануть повелителя Лжи, однако скромно надеялась на то, что мой план будет раскрыт не так быстро. Впрочем, если Локи не воспротивился этому сразу же, значит, у него тоже есть какой-то интерес во всем этом… И вот это мне очень не нравится. Что может потребовать царевич в обмен на свое молчание?
Однако после того, как Локи дал мне понять, что он осведомлен о моей «хитрости», он больше ни разу не заговаривает об этом за весь день, который мы, к слову, проводим все вместе. Впрочем, я все равно чувствую себя, как на иголках. Он подолгу задерживает лукавый взгляд на мне и на Торе, как если бы вся эта ситуация забавляла и развлекала его, а моя нервозность и вовсе, судя по всему, доставляла ему немалое удовольствие.
Что касается самого Тора, то я не замечаю сильной перемены в его поведении. Хотя, конечно, норны предупреждали меня о том, что результат зависит лишь от меня самой, а зелье же призвано только помочь мне. Не знаю точно, что оно сделает, однако уверена, что теперь все сложится так, как мне того хочется. Конечно, я очень сильно рискую… Но, надеюсь, что оно оправдает себя. Да и большим риском было бы, понадеявшись на себя и свои силы, отказаться от помощи норнов!
Перед ужином я решаю посетить библиотеку, в надежде занять себя каким-нибудь сложным фолиантом. В противном же случае все свое время я потрачу на попытки разгадать интерес Локи, хотя я и понимаю, что истину может открыть только лишь он сам. Может, стоит спросить у него напрямую?.. Об этом тоже нужно подумать.
Едва тяжелые двери захлопываются за моей спиной, я чувствую, как мне становится легче, и все тяжелые мысли отступают на задний план. Это место всегда навевало на меня спокойствие: тишина, нарушаемая лишь похрустыванием страниц да поскрипыванием деревянных полок, ровные ряды шкафов, доверху забитых старинными трудами по истории, алхимии, философии, магии и еще боги знают, чему, а самое главное — одиночество. Здесь можно побыть самим собой, ведь единственными свидетелями твоей слабости могут стать лишь книги, а они, как известно, не болтливы.
Пробегаю пальцами по истертым корешкам талмудов, на которых еще можно разглядеть названия, сделанные много лет назад золотыми чернилами. В воздухе витает аромат старины и пыли — именно так и пахнет мудрость, накопленная за долгие годы. Какие-то из этих книг я читала, по каким-то обучалась всему, что знаю сейчас, но, конечно, большинство мне еще не удалось прочесть. Интересно, возможно прочитать все, что здесь хранится?..
— Вновь спасаешься от надоедливого общества? — раздается вдруг бархатный голос над моим плечом.
Я вздрагиваю и часто моргаю, словно просыпаясь после глубокого сна. Никогда прежде меня не тревожили здесь, это место всегда было моей маленькой «крепостью», островком спокойствия, который у меня теперь нагло отняли. И ни кто-либо, а именно тот, мысли о ком не давали мне покоя там, в остальном мире.
— Решил постигнуть глубину магии ванов? — с усмешкой интересуюсь я, стараясь говорить так, чтобы нервозность в голосе не слишком сильно выдавала меня. — Асгардские библиотеки уже не интересуют?
— Отнюдь нет, — качает головой Локи. — Но это просто кощунство — не узнать больше про магию, когда подворачивается такой подходящий случай!
Он многозначительно усмехается, и в его взгляде я ясно вижу, что все это действительно веселит его. Царевича просто забавляет то, что я допустила оплошность, и теперь он, конечно же, по полной воспользуется моим промахом.
— И долго ты намерен ходить вокруг да около? — спрашиваю напрямик я, понимая, что когда-нибудь нам все же придется обсудить этот казус.
— Пока что мне не надоело, — просто пожимает плечами Локи. — Но, — он многозначительно щурится, — рано или поздно все это наскучит.
— Почему ты не рассказал обо всем Тору сразу же? — все же не удерживаюсь от этого вопроса я.
— Не захотел, — закатывает царевич глаза. — Не ты одна любишь досадить сестре.
— Интересно, кому ты не любишь досаждать, — фыркаю я и отворачиваюсь, надеясь, что он оставит меня в покое и даст мне спокойно почитать.
— Без этого жизнь теряет краски, — весело усмехается Локи, еще больше выводя меня из себя. — Ну-ну, не злись, — он изящно прислоняется к столу, как-бы давая понять, что уходить уж точно не собирается. — Ты так старательно изображала жизнерадостность все дни, что мы с братом здесь, что видеть тебя не в духе просто непривычно!
«Доигрался!» — проносится у меня в голове прежде, чем я яростно оборачиваюсь к нему, без труда выдерживая насмешливый взгляд.
— Зачем тебе мой брат? — вдруг серьезно спрашивает Локи, ставя меня этим вопросом в тупик. — Ты из кожи вон лезешь, чтобы привлечь того, кто тебе и в подметки не годится! Зачем?
Решил покопаться в моей душе? Ладно же! Попробую принять правила его игры. Это может быть очень интересно! По крайней мере, я развлекусь и действительно поговорю с тем, с кем хочу.
— Быть может, мне нужен он и только он? — слащавым голоском осведомляюсь я у Локи. — Об этом ты не подумал?
— О чем? — скептично усмехается он. — О том, что ты могла влюбиться в него? Уж прости, но нет. Я думаю, ты слишком умна, чтобы допустить эту ошибку, которая свойственна заурядным людям!
— К чему этот вопрос? — подозрительно щурюсь я, подходя ближе к нему. — Я хочу быть с твоим братом, ты узнал это, так не все ли равно, почему? Тем более, что тебе открыты тайны любой души… Или у кого-то проблемы с магией?
Он резко встает, вынуждая меня отступить к стене. Упрямо вскидываю голову, не давая себе ни малейшего шанса на проявление слабости. Что бы сейчас ни происходило, Локи не сумеет обыграть меня в этой словесной дуэли.
Слегка морщусь, чувствуя, как под лопатку ввинчивается что-то острое и твердое, причиняя сильный дискомфорт. А Локи же все приближается, буквально вжимая меня в стену. Он ни на мгновение не отрывает от меня взгляд, и мне кажется, что в эту самую минуту все тайны моей души становятся известны ему. Все, что я так старательно скрывала на протяжении долгих лет… Хотя, нет, конечно же это бред! Норны прекрасно знают свое дело! И не ему тягаться с ними!
Вырваться возможности нет — Локи, словно предвидя эти попытки, нахально опирается ладонями о стену по обе стороны от моей головы. Из-за столь внезапной близости у меня начинает кружиться голова, и предательски подкашиваются ноги. Теперь все реально: я действительно чувствую его горячее дыхание на лице, ощущаю привычный хвойный аромат, утопаю в зелени темных глаз. Локи внимательно всматривается сначала в мое лицо, в глаза, затем нарочито медленно опускает взгляд на губы, и я понимаю, что сейчас произойдет…
Он мягко проводит чуть согнутыми пальцами по моей щеке, очерчивает линию подбородка. Прикосновения мягкие, даже нежные, однако я ясно чувствую, что стоит мне дернуться, и все необратимо изменится. Сейчас царевич похож на хищника, лениво играющего с еще живой добычей. Превосходство — вот, что выражает весь его вид. Превосходство и предвкушение скорой победы… Что же, это интересно!
— Локи… — пытаюсь вернуть контроль над ситуацией я, однако он властным жестом сжимает мой подбородок, большим пальцем обводя контур губ.
— Молчи, — выдыхает он прежде, чем поцеловать меня…
Мягкие губы касаются моих вначале аккуратно, невесомо, будто дразня. Блаженно прикрываю глаза, позволяя себе на несколько мгновений отдаться чувствам. Томительная слабость вдруг появляется во всем теле, слабость, которую не унять. Я хочу прикоснуться к нему, хочу углубить поцелуй, однако он не позволяет, похоже, нарочно изводя меня. Я чувствую, что на губах его играет довольная улыбка.
Локи чуть прикусывает мою нижнюю губу, и от этого игривого жеста к щекам приливает волна жара. Он углубляет поцелуй и, то ли отвлекшись, то ли нарочно дав мне свободу, теряет надо мной контроль. Провожу ладошками по его груди, хватаюсь за отвороты на доспехе и, чуть приподнявшись на носочки, еще больше сокращаю расстояние между нами, еще теснее прижимаюсь к нему. Краешком сознания с удовольствием отмечаю, как бешено стучит его сердце.
Его руки ложатся на мою спину, фривольно, на грани бесстыдства. Я чувствую, что еще чуть-чуть, и эмоции окончательно захлестнут его… Или же он просто позволяет мне думать так. Ну, что же, похоже, пришел час расплаты…
Улучив момент, разрываю поцелуй и легко ускользаю от него, не забыв напоследок игриво провести рукой по щеке принца. Он лишь закатывает глаза и резко откидывает растрепанные волосы назад, восстанавливая сбившееся дыхание. И вновь не могу сказать, что это его расстроило. В потемневшем взгляде нет и капли разочарования, только озорство, лукавство и азарт.
— Проиграл, — нахально улыбаюсь я.
— В следующий раз не отпущу, — обещает он, явно осознанно делая столь наглые намеки на продолжение.
— А кто сказал, что будет следующий раз? — удивленно приподнимаю я брови.
— Я, — просто отзывается Локи. — Ну, и…
С этими словами он в два шага вновь сокращает расстояние между нами, и от неожиданности с моих губ срывается судорожный вздох. Усмехнувшись, Локи нарочито медленно пробегает пальцами по краешку выреза на моем платье, а я с трудом заставляю себя не смотреть на его манящие губы, прикосновения которых мне теперь до ужаса знакомы.
— И ты, — склонившись к самой шее, жарко выдыхает он. — Увидимся за ужином.
И кинув мне нахальный взгляд, Локи покидает библиотеку, буквально растворяется, так же внезапно и неожиданно, как и появился. Его легкие удаляющиеся шаги еще какое-то время раздаются у меня за спиной, но я упрямо заставляю себя не смотреть ему вслед. Знаю точно, что он заметит, если я проявлю слабость. Вместо этого делаю вид, будто ничего необычного и не произошло, и с деланным равнодушием рассматриваю книги… пока не раздается гулкий хлопок дверей.
Шумно выдыхаю и обессиленно падаю на скамью. Голова гудит от переполняющих меня мыслей и чувств, грудь часто вздымается, а сердце, кажется, сейчас вырвется из груди. Неосознанно провожу пальцами по припухшим от поцелуев, горящим губам, вспоминая его прикосновения, его взгляд… Наглый, властный, лукавый… Ну, что же… Поиграем!
За ужином Локи ведет себя, как всегда, не считая чуть более нахальных, чем обычно, взглядов, которыми он то и дело награждает меня. Впрочем, я отвечаю ему тем же. К такому моему поведению все уже давно привыкли, так что ни для кого это не является удивлением. Лишь только мать иногда неодобрительно покачивает головой, и, думается мне, скоро меня ожидает хорошая трепка за столь фривольное, с ее точки зрения, поведение. Но это будет после, а пока…
Пока что ужин в самом разгаре, а это значит, что время действовать. Локи как раз увлекается беседой с моей матерью, так что момент для мести самый подходящий. Чуть вытягиваю ногу и мягко, самыми кончиками пальцев касаюсь его ноги. Вижу по взгляду: он чувствует это. На лице царевича появляется загадочная, едва заметная ухмылка, а в глазах вновь загораются те самые нахальные бесенята. Хотя, если не знать всей ситуации, навряд ли можно заметить хоть какие-то изменения в его лице или позе. Впрочем, на это я и рассчитывала.
Невозмутимо улыбаюсь и нарочито медленно провожу по его ноге чуть выше, дотрагиваюсь до колена… Замечаю, что взгляд Локи неуловимо меняется, темнеет, застилается поволокой. Однако в разговоре с царицей Локи ни разу не сбивается и не запинается, явно прекрасно владея собой. Ох, чувствую, он ответит мне на эту выходку… Интересно только, как?
Никто из сидящих за столом не замечает мою маленькую шалость, и это здорово поднимает мне настроение, а предчувствие скорого ответа от Локи вызывает неподдельное чувство азарта. Все это время я так отчаянно вилась вокруг Тора, который, на самом деле, невообразимо скучен и прост, что успела устать от однообразия. Я хочу поиграть. Мне хочется немного опасности, страсти, увлечения… Я привыкла к такой жизни, и, думаю, мне будет непросто отказаться от нее.
— Астрид, — вдруг обращается ко мне старший принц. — Не хотела бы ты прогуляться со мною после ужина?
Лицо Локи по прежнему не выражает никаких неуместных чувств и эмоций, однако он едва заметно щурится и поджимает губы, кидая холодный взгляд вначале на брата, а затем и на меня. Интересно, о чем сейчас думает младший царевич?.. Хотелось бы залезть в его хорошенькую головку, да только, боюсь, сейчас он слишком хорошо контролирует себя.
— Возможно, — мило улыбаюсь Тору я, в последний раз нарочито медленно проводя кончиками пальцев по ноге Локи и не спеша отстраняясь. — Если не найду занятия веселее!
Мать с отцом неодобрительно переглядываются, и я мысленно делаю себе еще одну пометку в списке того, о чем они в скором времени будут говорить со мной. Но ведь мне нужно не их одобрение, а внимание старшего принца! А его, судя по всему, цепляют именно такие наглые ответы. Думаю, Тору пойдет на пользу, если кто-то спустит его с небес на землю.
— После зайди к матушке, — предупреждает меня Рик прежде, чем мы с принцем покидаем зал.
Не знаю, что за ребяческий порыв заставляет меня сделать это, однако у самых дверей я оборачиваюсь и нахально подмигиваю Локи, который, что интересно, не спешит отвести от меня задумчивый взгляд. Признаю, мне доставляет немалое удовольствие вот так играть с царевичами.
— Я помню, мы как-то договаривались о том, что ты покажешь нам Ванахейм, — вспоминает вдруг Тор.
— Можем прокатиться завтра, — пожимаю я плечами. — Как раз посмотрим на приготовления к празднику Купалы!
— Стало быть, мы устраиваем одни и те же празднества, — заключает царевич. — Несмотря на все различия между двумя нашими мирами.
— Я не думаю, что мы такие уж разные, — пожимаю я плечами. — Живем только в разных мирах, а так… Асы, ваны — какая, в сущности, разница?
Краем глаза замечаю, что его по-настоящему заинтересовало мое высказывание. Несколько мгновений Тор внимательно обдумывает сказанное мной, а затем, просияв, согласно кивает.
— Рад, что ты так думаешь, — с улыбкой отзывается он. — Я опасался, что после столь длительной войны у нас возникнет гораздо больше разногласий.
— Иногда мы ошибаемся, — пожимаю я плечами, — и это даже хорошо.
— Расскажи что-нибудь о вашем мире, — просит вдруг царевич. — Потому что мне кажется, что хоть мы с братом и прибыли сюда с целью установления контактов, нам ничего о нем толком и неизвестно…
— Ну, слушай… — чуть призадумавшись, соглашаюсь я. — Мой народ принято считать тихими земледельцами, но это мнение весьма ошибочно. Мы умеем веселиться и праздников ждем с нетерпением. Наш уклад жизни подчинен традициям, что создавались веками и тысячелетиями. Враждовать ни с кем мы не любим, это правда, но если кто-то посягнет на наше — ответим, этого у нас не отнять. Наши люди ценят мир, что наконец удалось заключить, война порядком утомила всех… Кстати, совсем забыла спросить, как вы с братом освоились на новом месте?
— Для меня это привычно, — пожимает Тор плечами. — Правда, Локи нечасто сопровождает меня на такие миссии… Но, думаю, он тоже не ощутил неудобств, — однако я замечаю, что сказано это не очень уверено. Скорее всего, старший принц просто не удосужился подумать о брате.
«Интересно, — проносится у меня в голове, — получается, для Локи такие путешествия — вещь непривычная… Нужно бы как-нибудь воспользоваться этим фактом, что открылся мне так удачно!» Это, конечно, не назвать «козырем», но знание полезное.
— Когда мой брат рассказывал мне об ужасах войны, признаюсь, становилось страшно, — с выражением замечаю я. — Каждый раз, когда они с отцом и дядей уходили на битву, мы с содроганием ожидали их возвращения… Расскажи о войне!
Знаю, что на этом вопросе у меня начинают гореть глаза. Я всегда любила послушать об ужасах боя и тяготах войн, греясь в теплом кресле подле камина. На войну мы ни разу не отправлялись, и я надеюсь, не отправимся никогда. Однако истории подобного рода весьма интересно послушать.
Чувствую, что мой вопрос попал в самую точку: Тор заметно оживляется, услышав знакомую для себя тему. Я сразу поняла, что для того, чтобы привлечь его внимание, с ним лучше вести беседы о войнах, сражениях и всем подобном. Мужчины любят поговорить о собственных достижениях и произвести впечатление своими победами.
— Мы с отцом часто спорим на тему войны, — начинает свое повествование Тор. — Он считает, что жаловать войну нельзя, но нужно всегда быть к ней готовым. Что нужно сделать все, чтобы принести мир, даже если это будет не совсем выгодно.
— А ты? — вставляю вопрос я.
— А я считаю, что лучше сразу показать возможным врагам, с кем они имеют дело, — уверенно заявляет он. — Дипломатия получается лучше, если тебя уважают или даже боятся.
— Спорить с самим Одином… — уважительно удивляюсь я. — Ты, наверное, один во всех мирах Иггдрасиля, кому это дозволено!
Тор не отвечает, однако я вижу, что своим восхищением польстила ему. В принципе, общаться с царевичем оказалось не сложнее, чем с любым другим мужчиной. Где-то польсти, где-то задай правильный вопрос, где-то промолчи или, наоборот, выскажись, и вот ты уже завладела его вниманием. Старший принц не вызывает никаких вопросов, а магия, которой одарили меня норны, гарантирует мне успех… Чего нельзя сказать о младшем принце, с которым просто невозможно предвидеть наперед, как нужно вести себя или что говорить. Он то учтивый и вежливый, то обходительный и таинственный, а то и наглый и своенравный. Приходится импровизировать в процессе, и это вызывает еще больший интерес к его мистической и иногда даже пугающей фигуре.
— На самом деле, война это, конечно, тяжело для народа… Но по мне нет ничего лучше хорошей битвы, — заявляет вдруг Тор. — Иногда я против воли отца присоединяюсь к нашим войскам, чтобы не оставаться в стороне…
Мы еще долго обсуждаем различные военные походы, в которых когда-либо участвовал Тор со своими эйнхериями, а также Асгард и Ванахейм, наши традиции, которые иногда сходятся, а иногда радикально разнятся, уклад жизни наших народов. Из этого диалога я узнаю много нового, как например то, что у Тора с братом совершенно противоположные взгляды на политику, на ведение войн и вообще на жизнь. Локи, что удивительно, гораздо больше равняется на Одина, чем его старший брат. Ну и, как я уже давно знаю, его конек вовсе не войны, а диалоги, талант к которым он унаследовал, вероятно, от своего отца… А может и нет, ведь всем известно, что хладнокровие и спокойствие Одина — лишь маска, за которой скрывается беспощадный и даже кровожадный воин, однажды сумевший силой подчинить себе все Девять миров великого Иггдрасиля, буквально утопив их в крови.
Распрощавшись с Тором, вновь направляюсь на семейный совет, предчувствуя скорую головомойку от родителей. Впрочем, я привыкла к их ханжеству и строгости, а потому всегда заранее знаю, что ничего не стану менять, как бы меня ни увещевали в обратном.
В этот раз меня ожидают в малом семейном кругу: здесь лишь родители, да брат с сестрой. Ни дяди, ни Герсими к моему удовольствию, в комнате не наблюдается. Интересно, а царь с царицей в курсе того милого разговора, что произошел недавно у нас с ней? Готова поклясться, что нет, ведь дядя Фрейр ни за что бы не признался монаршим особам в том, что готов повоевать с ними за тепленькое место под солнцем, а точнее подле асгардского трона.
— Доброй ночи, — вежливо здороваюсь я с ними, приседая в почтительном реверансе.
— Не садись, — качает головой Сверр, сверкнув ледяными глазами из-под кустистых седых бровей. — Разговор будет недолгим.
Киваю, пристально следя за тем, чтобы не стушеваться под пронзительными взглядами собравшихся. Стою расслабленно, заложив руки за спину и гордо вскинув голову, как бы всем своим видом показывая, что не сожалею ни о чем, в чем меня могли бы сейчас обвинить. Я не робею пред суровостью монархов так, как мне стоило бы и, возможно, когда-нибудь поплачусь за это.
— Что ты можешь рассказать нам, Астрид? — нарушает молчание мать.
— Смотря что вы желаете услышать, — пожимаю я плечами, прикладывая все силы к том, чтобы не закатить глаза на этот холодный недовольный тон.
— Насколько я помню, тебе было строго-настрого наказано оставить свои игры в прошлом, — грозно произносит Сверр, холодно взглянув на меня из-под кустистых бровей. — Так почему же теперь я вижу, что ты беспечно фривольничаешь с обоими братьями?
— Насколько я помню, мне было сказано привлечь к себе внимание старшего принца, — парирую я, не моргнув и глазом. — И на средства мне был дан полный карт-бланш, так почему же теперь, когда у меня получилось сделать это, вы в чем-то упрекаете меня?
— Мы не упрекаем, — мягко качает головой матушка. — Мы заметили, что твои отношения с Локи улучшились, и решили, что можем использовать это на пользу Ванахейму.
— И как же? — напряженно интересуюсь я.
— Сигюн попробует расспросить его о планах Асгарда… Но если ей это не удастся, ты должна будешь прочитать его мысли об этом, — поясняет отец тоном, не терпящим возражений. — Насчет Тора все гораздо проще. Он совершенно не защищает свои мысли от магических нападок. Однако ничего важного у него нам узнать не удалось.
— В таком случае, пускай моя сестра и волнуется об этом, — все же закатываю глаза я. — Потому что я не собираюсь подставляться из-за ее неспособности к магии!
— Я слышу неучтивость в твоем голосе, — раздраженно замечает царь. — Пусть ты и моя дочь, тебе не дозволено забываться!
— Ох, у меня и в мыслях не было нанести оскорбление! — поспешно восклицаю я, делая взволнованный вид. — Однако повторюсь: мой брак важнее для Ванахейма и устроить его будет сложнее, и именно поэтому я сделаю все для того, чтобы добиться цели. Не смотря ни на что. И если мне придется поступиться царским приказом, я сделаю это, не задумываясь!
— Ты меня слышала, Астрид, — резко обрывает разговор Сверр, грозно поднимаясь из кресла и возвышаясь надо мною. — Скоро будет ночь Купалы — время песен, эля и веселья. Смотри, дочь, лови свой шанс. Мы должны узнать о планах Асгарда.
— Иначе — что? — фыркаю я, складывая руки на груди. — Серьезно, что мне будет, если я откажусь копаться в царских головах?
— Астрид! — Годрик испуганно дергает меня за рукав, видя, что мне удалось разозлить царя своим высказыванием. — Замолчи!
— Я не намерен обсуждать свои приказы, — отрезает Сверр раздраженно и царственно покидает комнату, не глядя более ни на кого.
— Не искушай судьбу, Астрид, — вздыхает напоследок мать, кладя руку мне на плечо. — Асгард что-то затевает, однако наша информация недостоверна… Боюсь, лишь Локи может дать ответы на все вопросы. Я учила тебя, как забираться к мужчинам в головы: заставь их испытать сильные чувства, а затем…
— Матушка, я умею колдовать, — закатываю я глаза, пресекая поток нравоучений.
— Хорошо бы, — не спорит она и покидает нас вслед за отцом.
Сигюн ничего не говорит, однако я чувствую, что ей не по душе мое задание. Интересно, уж не ревнует ли она Локи, часом? Хотя, скорее всего, так оно и есть, ведь все понимают, что для того, чтобы забраться в мысли к магу такого уровня, мне нужно будет… очень тесно пообщаться с ним. Конечно же, если она не возьмет все в свои руки! Как провернуть все это, и при этом не потерять расположение Тора — ума не приложу. Ну почему она всегда должна оставаться чистой и невинной, а мне можно поручить всю грязную работу?!
— Доброй ночи, дорогие мои, — язвительно бросаю брату с сестрой и ухожу, громко хлопнув дверью.
Оставшись наедине с собой с силой пинаю первое, что попадается на пути — тяжелый деревянный стул. Ненавижу, когда меня, словно маленького несмышленого ребенка, заставляют делать что-то против моей воли. Сами бы попробовали окрутить сразу двух царевичей — то-то была бы потеха! Я бы посмотрела, как они изворачиваются, ломая голову в попытке придумать что-нибудь эдакое.
Следующим утром мы с Сигюн готовимся показывать царевичам Ванахейм. Брат, сказавшись невообразимо занятым в этот день, остается во дворце, однако что-то подсказывает мне, что он просто хочет оставить нас вчетвером, лишив излишнего внимания. Вчерашняя ссора, кстати, ни в коем случае не забылась, но, право же, продолжать ее при гостях — моветон, а потому мы с сестрой усердно делаем вид, что все хорошо и никакой ссоры вовсе не было.
Выезжаем вечером, так как самое интересное происходит после захода солнца. Всю дорогу от дворца, который окружают густые леса и фермы, я стараюсь быть как можно более очаровательной с Тором. А что же в этот момент делает Локи? Правильно, мило общается с моей сестрой. Так мило, что у меня, признаю, сводит скулы, слишком уж хорошо эти двое смотрятся вместе. Впрочем, это все равно не мешает нам переглядываться с ним, кидая друг другу взгляды настолько же милые и приторные, насколько ядовитые и издевательские.
— Когда вы прибудете в Асгард с ответным визитом, мы с братом также покажем вам наш мир, — обещает Тор, пока мы проезжаем живописные пейзажи ферм с мирно пасущимися животными на просторных лугах.