ЭПИЛОГ (1/2)

Сид привел отряду три аргумента в пользу взятия с собой Тьера: два железных, и один на спор. Первый — это то, что не стоит оставлять этого, прямо скажем, слегка садиста в клане без присмотра. Пусть он и исправил содеянное, но кто знает, какая муха его укусит в следующий раз и что он опять натворит. Тем более он стал довольно сильным магом крови. Парни согласились с этим — все разом (Сид, кстати, тоже). Никому из сородичей они бы не пожелали того, что пережили сами. А это вполне могло стать только цветочками. И пусть взять Тьера с собой решили довольно нехотя, но второй аргумент не оставлял им выбора: в отряде, кроме Лина, больше не было магов. Это очень усложняло работу, пусть Сид и его отряд выполняли пока не очень сложные задания: например, достать какой-нибудь артефакт из не особо опасных древних руин, сопроводить торговца, — и все же. За слишком серьезные дела они пока не брались, но случай с Лином показал, насколько судьба может быть коварной.

Сид тогда не смог пройти мимо, видя, как истязают беззащитное существо. Пусть это были темные эльфы, а в их дела лучше вообще не лезть, но молодость и жажда справедливости заставила командира повести отряд на подмогу. Никто не был против. Эльфы быстро проработали тактику, и она оправдала себя. Двух опасных магов сразу же уложили лучники, подкравшись и выстрелив из засады прямо в сердца злодеев. Третьему перерезал горло сам Сид, тоже напав внезапно и со спины (с подобными врагами, кто впятером истязает одного, да еще совсем юного он церемониться не стал). Тим пока ловким выстрелом перебил веревку, на которой висел Лин.

К счастью, его подвесили за одну ногу в качестве издевательства, но это обернулось против самих истязателей. Лин вскочил на ноги, словно кот, и Ноб, рискуя собой, подбежал и перерезал ему веревки, стягивающие руки. Он тут же получил мощный удар заклинанием от истязателей Лина, но его спасла магическая защита, которой он отчасти владел. Она разлетелась вдребезги, но теперь отряд делал ставку на то, что освобожденный маг сам за себя постоит. Так и случилось. Но от ярости Лин вызывал такой ужасный хаос, что досталось всем. Обливаясь кровью, ибо враги активно мешали ему творить заклинания, он вызвал совершенно жуткого демона, которого потом сам еле усмирил. Тот хотел забрать души всех, в том числе членов отряда и самого Сида. Если бы Лин не удержал его, так и случилось бы. Но он удержал, пусть и потеряв много сил, зато враги были повержены. Они признали, что Лин сильнее, а значит, сдались.

И все равно пришлось заплатить им, чтобы они отложили свою месть и дали Лину бежать. Тот, кстати, взял смерть трех других магов на себя, сказав, что это он нанял отряд Сида, а попавшись врагам, устроил им тем самым ловушку. Иначе бы юным эльфам не поздоровилось. Лин строго настрого запретил Сиду впредь вмешиваться в разборки подземных эльфов. Впрочем, это не значило, что он не был благодарен ему. Сиду с отрядом пришлось покинуть насиженную местность, где они закрепились и уже наладили связи, чтобы темные не стали их искать. Лин отправился с ними.

И пусть он оказался очень сильным магом, вовсе не юным, как показалось вначале, и все равно отряд Сида состоял в основном из воинов. Только Ноб владел мало мальской магией — и всё. Сид хотел взять нескольких магов из клана, — за этим они в том числе и пришли, а не только по душу Тьера, — но Хранительница не позволила. Мало того, она посоветовала Сиду не спешить с подобными делами, а еще подучиться и набраться опыта, но тот не желал слушать. А поскольку покидать клан приходилось несолоно хлебавши, то даже Тьер на безрыбье смотрелся лучше, чем ничего. Пусть он и неприятный по своему характеру и прочим деяниям, но он маг и уже не слабый. Поэтому все согласились, что его лучше взять. Тем более, под присмотр Лина, а уж он-то в любом случае сможет его усмирить.

Правда, третьим аргументом было то, что никто не верил, что трусливый Тьер решится пойти в поход. Лин сколько угодно мог его пытать и добиваться обещаний, но Тьеру ничего не стоило утром пойти и попросить защиты у Хранительницы. Даже Лин не смог бы ей перечить, ибо Хранители считались глубоко уважаемыми и мудрыми существами. К тому же за ними стояли боги, а это могло закончиться плохо даже для тёмных. Но Лин, конечно же, отступил бы просто из уважения. А вот трусливому Тьеру ничего не помешало бы спрятаться за балахон Хранительницы. Чести у него не было, — так считали парни, — поэтому они очень удивились, когда увидели его собранного, серьезного и готового с ними идти. И не просто с ними, а с теми, кто вполне имел право ненавидеть его и отомстить где-нибудь в глухой местности. Честно, даже Сид такого не ожидал. Только Тим сказал: «Вот увидите, он вас еще удивит», но он всегда хорошо думал об эльфах, даже о самых плохих.

***

Так Тьер и оказался в отряде Сида. И на удивление быстро там прижился. Сид взял в отряд еще кое-кого из воинов постарше — из клана; так же с ним решили отправиться и парочка бывших жертв Тьера, которые уже вступили во взросление. Тем, кто был младше и уже находился в отряде, Хранительница предложила остаться в клане и не рисковать своей жизнью. Но они отказались, а она не могла их удерживать, ибо они уже почуяли дух приключений и заработали первые деньги. А значит, повзрослели, несмотря на то, что им еще не было восемнадцати. Тьера Хранительница отпустила легко, но не потому что недолюбливала его — она ко всем относилась одинаково мудро и с уважением. Просто маг крови в клане — это всегда опасность. Тем более такой молодой. Его сердце вполне могло сдаться демонам, если бы он соблазнился, и тогда он стал бы одержим и безумен, и его пришлось бы или исцелять, что невероятно трудно, или же… О последнем лучше не думать. Но в отряде Сида, под присмотром двухсотлетнего темного эльфа с огромным опытом магии и сражений, Тьеру самое место. Хранительница вняла голосу сердца и отпустила его.

А Тьер в самом деле, как и говорил Лин, оказался с задатками. Просто раньше его только ругали и никто не хвалил. Лин же никогда не акцентировал внимания на его промахах, зато за успехи, особенно в магии крови, Тьер удосуживался стольких приятных похвал, что цвел и краснел. К тому же Лин рассказывал об его успехах в отряде, и это тоже делало его репутацию чуть получше.

Правда Сид поначалу беспокоился, не станет ли Тьер слишком сильным и не повернется ли простив своих: он всё еще не мог до конца ему доверять. Но Лин успокаивал его, говоря, что если вдруг такое случится, с этим вопросом он справится быстро. В то же время он уверял, что Тьер искренне хочет служить и быть полезным. Правда, толку от него пока было немного, хоть он и старался. Боевыми заклинаниями Тьер по-прежнему владел очень слабо, а магия крови требовала сил души, и если часто ее применять, то можно было погибнуть. Но с обычной магией у Тьера почти ничего не выходило даже под руководством Лина. Поэтому он всякий раз злился на свои неудачи, точно как в клане, а парни то и дело качали головами, наблюдая за его тренировками, и разводили руками с видом, мол, ну что это за маг? Конечно, это были те, кому Тьер не смог стереть память, и они по-прежнему его недолюбливали. Пусть и оценили его попытку попросить прощения, но все же они понимали, что Тьер сделал это под давлением Лина. Хотя это было не совсем так, но разве их убедишь?

Зато с Лином у Тьера установилась полная гармония. Они здорово сблизились, жили в одном шатре, если отряд останавливался в лесах, или же в одном номере гостиницы — если в городках или деревушках. Они вместе читали книги, ходили по хранилищам и библиотекам, Тьер учился старательно, хоть и бесился от того, что магия боя так и идет слабо, но по ночам Лин полностью его утешал — уже своей особенной магией. Но однажды в лагерь принесли тяжело раненого Ноба.

***

Ему здорово досталось, и он держался только на своей собственной магии, которая, увы, вытекала из него по каплям вместе с кровью. Сид, растерянный и бледный, умолял Лина помочь, но темный маг был не особо силен в целительстве. А применять магию крови в таких случаях было очень опасно — демон мог врасти в раны и начать подчинять себе жертву. Не всегда, конечно, но опасность существовала.

Пришлось вызвать целителя со стороны и отдать ему за лечение половину заработанных денег, и то он лишь остановил кровь, первично затянул раны и добавил раненому сил, чтобы он держался. В дальнейшем требовались еще сеансы и не один, но Ноб, узнав, сколько на него потратили, наотрез отказался и сказал, что дальше будет лечиться сам — бальзамами, эликсирами и собственной магией, пусть и очень слабой. Боль он вытерпит, перевязки может делать любой, а зелья стоят намного дешевле, чем услуги целителя. Сид не смог его переубедить даже несмотря на то, что Ноб ужасно страдал, хоть его раны и были надежно обработаны, и сам он напоен всякими эликсирами, но это помогало катастрофически медленно. Днем Ноб терпел, но тяжко стонал по ночам. Иногда у него случался жар, и нужно было срочно отпаивать его травами. Поэтому с ним всегда кто-то дежурил, особенно ночью, а когда все уже отдежурили и подошла очередь Тьера, тот решил, что ему ни за что не доверят подобное дело. Но Сид изловил его и затолкнул в палатку Ноба.

— Ты чего отлыниваешь? — спросил он. — Садись и карауль, — он усадил его на пуф рядом с ложем, где мучился Ноб, и ушел, не сказав ни слова. Например, о том, что если с Нобом что-то случится, то Сид Тьера убьет. Или что-то еще в этом духе. Но нет. Сид отнесся к Тьеру, как к обычному члену отряда. Это было… неожиданно и приятно.

Когда Сид ушел, Ноб приоткрыл один глаз и посмотрел на Тьера.

— Ты здесь?.. — хрипло спросил он. — Хорошо… — Он снова закрыл глаза и постарался расслабиться. То есть он тоже ничем не выказал своего недовольства, он… просто воспринял нахождение Тьера рядом, как любого другого члена отряда. Маг вдруг растрогался до слез, и у него еще долго взволнованно билось сердце, особенно когда он взял Ноба за руку и положил свою голову ему на подушку, чтобы немного вздремнуть — повязку нужно было менять только через пару часов. И Ноб не отстранился. Мало того, он повернулся в сторону Тьера и прижался щекой к его голове. Говорили, что так ему было легче переносить страдания. Но даже в таком интимном моменте он не сделал для Тьера никакого исключения, а отнесся к нему, как ко всем. Маг теперь совсем не мог спать, а только осторожно поглаживал ранения Ноба через одеяло, ибо знал, что его трижды ткнули ножом, и еще он получил две стрелы в шею и в ногу. И это еще не считая магических ожогов. Конечно, бойцы не раз получали ранения в стычках и потасовках, но не столько же. В тот день от Ноба явно отвернулась судьба.

***

Тьер пробудился от богатырского храпа, хотя Сид говорил, что Ноб почти не спит, а только дремлет и стонет, но надо же, он дрых, как убитый. Тьер вздрогнул от этого слова. Не надо о смерти. Ноб чудом ее избежал.

Тьер встал и осторожно снял с Ноба одеяло. Пора было его бинтовать, и очень не хотелось его разбудить. Маг осторожно разрезал повязку и приподнял ее. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил под ней раны. То есть та, что на плече, самая легкая, полностью зажила! Тьер стал осматривать и другие ранения, они тоже стремительно заживали. Ноб пробудился от этих манипуляций.

— Опять щекочешь меня? — спросил он сонно. — Не стыдно тебе? Я ведь ранен… — Но тут же снова вырубился. И спал, как здоровый! Тьер вдруг задумался, уж не он ли его вылечил? Такое могло случиться? Раны так быстро не заживают даже от сильнейших бальзамов. Только если рядом целитель! Тьер еле дождался утра, а когда пришел Сид сменить его и сделать перевязку, он глазам не поверил.

— Что это, Тьер? — Сид погладил живот Ноба под совсем чистой повязкой, в том месте, где должен был быть глубокий мокрый порез, а виднелась лишь затянувшаяся рана. — Куда все делось? — Он поглаживал кожу Ноба, пока тот не вскочил и не вылупился на него. — Эй, ты чего, Сид? Теперь и ты щекочешь меня? Вы сговорились?.. — Тут он почувствовал, как хорошо себя чувствует. И теперь уже сам стал осматривать свои раны. Зажили, конечно, не все, но они заживали, причем с удивительной скоростью.

— Ты что с ним сделал? — недоуменно спросил Сид у Тьера.

— Ничего, — тот сначала нервно сглотнул, но тут же выпятил грудь. — У меня открылись целительские способности, ясно? Потому что я… — у него задрожали губы от переполнявших эмоций. — Потому что я не хочу, чтобы тут кто-то умер.

Сид стремглав вылетел из палатки, как обычно, за советом к своему любимому магу.

— Лин! Лин, иди сюда быстро! У нас тут… чудо…

С тех пор Тьер стал целителем и начал обучаться у наставников в каждом городе, вблизи которого отряд разбивал лагерь. А еще он освоил артефакторику и так здорово зачаровывал оружие, что у него теперь продыху не было от работы. Он и не заметил, как стал уважаемым и незаменимым в отряде. Что с ним стали вместе пить, а не как раньше: стоило ему выйти к костру, как все замолкали. Теперь же он полностью влился в компанию. И пусть говорило мало, а больше молчал и любовался на своих соратников, но бывало, что засиживался с кем-то и до утра. Вот, например, с Нобом, как раз после его полного выздоровления. Оба здорово набрались в тот вечер, и Тьер уже искренне и по собственной инициативе стал просить у него прощения за свои проделки в клане. Ноб простил от души, они даже расцеловались, и дело едва не перешло в более горизонтальную стадию, но Ноб вовремя вырубился. А может и к лучшему.

***

После удачных дел и хорошего заработка часто случались попойки. В местных кабаках, в тавернах, с девушками, естественно. Только Лин и Тьер довольствовались друг другом, хотя темный эльф по-прежнему позволял себе «поразвеяться», как он говорил. Сид, Тим и еще пара парней так и были у него на примете. Но Тьер не ревновал. Какой смысл? Лин все равно оставался с ним, а если Тьеру вдруг нездоровилось или он скучал, Лин вообще никуда не шел, даже если его очень звали. А его в самом деле звали, но он отказывался из вредности, стараясь таким образом немного отомстить своим бывшим любовникам за то, как когда-то сам уговаривал их ублажить его. Темный эльф всегда останется темным: месть — любимое его блюдо, пусть даже мягкая.

Правда, иногда Лин не мог устоять, особенно перед Тимом. Уж больно тот был чувствительным и отзывчивым на все его ласки. И даже на боль. Кто бы мог подумать, что такой милый и чувственный парень любит, когда колют иглами его соски? Да и не только их. Не сильно, но все же. Но однажды Лин заявил, что если Тим хочет развлечься, то он согласится, только если рядом будет Тьер. Иначе нет. И вообще никогда. Тим тогда дулся на Лина целых два дня, бегал в бордель, но ничего не помогало. Он обожал колючие когти Лина, которыми тот мог орудовать так, что Тим впадал в экстаз. Но если рядом будет Тьер… Тим и слышать ничего не желал. Ровно два дня. На третий он сдался, и они уединились в лесу все втроем. Лин просто хотел сделать Тьеру подарок, чтобы тот не скучал. В итоге они вдвоем запытали Тима болью вперемешку с щекоткой до целых трех оргазмов. После Тим неделю не мог смотреть Тьеру в глаза и ужасно краснел, когда видел его. А Лин смеялся: Тим был самым милым эльфом в их отряде.

Но если Тим с тех пор стал включать подобные экзекуции в свое расписание, то Сид по-прежнему ни о чем не просил. Хотя всегда как-то странно и даже задумчиво посматривал на Тьера, но тот решил, что он все еще присматривает за ним, ибо до сих пор ему не доверяет. Год подходил к концу, и Тьер все чаще поддевал Лина, чтобы тот готовился к экзекуции. Тем более Тьер так настрополился пытать щекоткой, что у него раскалывались даже крепкотелые гномы. Пусть на них требовалось больше времени и смекалки, чтобы пробить их, но Тьер пробивал, и гномы сотрясали леса, хохоча своим громогласным голосом. Заставить их смеяться от щекотки — это настоящее искусство. Тело гнома — крепкое, мускулистое — практически не поддавалось подобной пытке. Лин не раз предлагал использовать на этих бесчувственных крепышах свои изуверские приемы, которые тоже не оставляли следов: например, узел боли, который будто стягивал все внутренности до предела, вызывая адские муки. Но Тьер встречал подобных жертв, как вызов, и вытворял такое, что даже Сид приходил посмотреть на экзекуцию. Незаметно, из-за дерева, но Лин его видел, а потом докладывал Тьеру.

— Он попросит тебя, поверь, — говорил он ему. — Так что готовься к порке, а то и похуже.

— Лучше ты готовься. Я научился завораживать кисточки так, что ты у меня взовьешься до потолка от щекотки ими. И начнешь молить о пощаде.

— Темные эльфы никогда не молят о пощаде, — парировал Лин. — Они скорее умрут.

— Значит, ты будешь первым.

***

Конечно, они смеялись и шутили на эту тему, но в последний месяц года, на который был заключен спор, всем стало не до смеха. Отряд внезапно втянули в такую изощренную сеть интриг, что они едва все не погибли. И если бы не Лин и не его чутье, всё так и случилось бы. Он сразу заподозрил неладное, взглянув на очередного клиента, который предлагал вроде бы безобидную работу, но за большие деньги. Что он сделал с Сидом, что тот впервые не прислушался к своему мудрому другу, Лин и сам не знал. Наверняка какая-то магия влияния, он еще разберется с этим. Сид взял заказ, и на них посыпалась целая череда неудач. В конце концов им просто пришлось спасать собственную жизнь, и к счастью, им это почти удалось, но в последнем бою едва не погиб Тим. Сид закрыл его собой в последний момент, когда он уже истекал кровью, и сам получил две стрелы в спину и еще обширный ожог от огненного заклинания. Лин тогда вызвал всех своих демонов, чтобы спастись в этой схватке. Тьер в подобных битвах не участвовал, ибо не был к ним приспособлен, но когда отряд вернулся в лагерь, на них было страшно смотреть.

Сид дотащил полумертвого Тима и рухнул сам. Попадали и другие члены отряда. Тьер не знал, за кого хвататься. Пришлось вновь вызвать целителя и отдать ему все заработанное. Бойцы всю неделю приходили в себя, при этом еще находясь в бегах, ибо стремительно покидали этот опасный район, чтобы остаться целыми. Тим не приходил в себя и лежал в повозке словно мертвый, а дышал лишь за счет магии крови Лина. Тот все же рискнул, тратя колоссальные силы на уговоры демонов, чтобы они не трогали умирающего, а просто дали ему самому вырваться из рук смерти. Когда бойцы добрались наконец до безопасного города и сняли там номера, Тьер впервые увидел, как Сид рыдает от горя. Когда он рыдал от унижения и щекотки — это было не то, сейчас он впал в такое отчаяние над холодеющим и бледнеющим телом Тима, что больно было смотреть. Потому что он чувствовал себя виноватым во всем, что случилось, понимал, что Хранительница была права, отговаривая его от работы наемника — вот именно из-за этого: из-за неопытности и юности Сида! Он стоял на коленях, умоляя Тьера помочь. Целителям платить было нечем, за гостиницу тоже, но хозяин пока об этом не знал. Сид сжимал ноги Тьера и плакал ему в живот. Тот сам-то пустил слезу. Даже Лин всхлипнул.

Но Тим уходил. И в последний момент Тьер все же решился вступить в следку с демоном и вытащить… друга? Боги, Тим был ему другом! И Сид, и вообще весь отряд! Тьер даже не понял, когда это случилось. Но сейчас, стоя перед жуткой субстанцией с рогами и горящими глазами, уйдя мысленно за завесу, он принял тяжелый бой и все-таки обуздал этого демона. Тот вернул Тиму жизнь, вырвав за это у Тьера пятьдесят лет его жизненных сил. Но тот ни о чем не жалел, видя, какое счастье и облегчение отразилось на лице Сида, когда Тим пришел в себя. Теперь он заплакал так, что даже Лин не сдержался и начал реветь. Тима спасли, а Тьер стал настоящим героем. И целителем магии крови. Это было совсем нелегко, но он не отчаивался. Он знал, что справится, потому что сейчас в него верил не только Лин, но и весь отряд Сида. Ну и конечно сам Сид.

***

С тех пор прошло две недели. Все бойцы выздоровели (не без помощи Тьера, конечно), за гостиницу расплатились, ибо удалось неплохо продать кое-какие найденные артефакты. Тим уже ходил и даже смеялся. И пусть он был очень слаб и еще не одну неделю проведет в лагере на лечении, но он был цел и стремительно шел на поправку. Отряд был готов к новым свершениям, но Сид все не брал заказы. Первую неделю он провел у постели Тима, пока тот не встал и не начал самостоятельно передвигаться, потом стал исчезать по ночам в местом борделе, а в последние три дня его и вовсе не было видно. Сид выглядел плохо. Его так подкосили последние события, что он стал мрачным и даже терял вес. Он почти не ел, ни с кем не хотел разговаривать, все свободное время проводя в палатке или среди девиц. А в последний день, когда истекал срок спора Тьера и Лина, Сид вызвал первого к себе в номер гостиницы.

Тьер вошел, и Сид ему совсем не понравился. Лохматый, бледный, темные круги под глазами, горький потухший взгляд.

— Сид? — Тьер даже испугался за него.

— Сядь, Тьер, — эльф усадил мага в кресло напротив камина, а сам сел на кровать. Его взгляд бессмысленно уставился в пол, и только через пару минут он стал говорить.

— Я плохой командир, да, Тьер? — спросил он вдруг.

Маг похлопал ресницами.

— По-моему, ты лучший, — и он ничуть не лукавил.

— Угу… — Сид закусил губу и отвернулся, стараясь сдержать слезы. Сейчас было отчетливо видно, что ему всего девятнадцать. — Нас бы сейчас никого не осталось в живых, — сказал он с горьким отчаянием, — если бы не Лин, Тьер… — его подбородок все же затрясся, он выглядел просто ужасно. Тьер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Это было твое испытание, Сид. Его нужно было пройти. Боги дали тебе его, послали Лина в помощь, и ты справился.

— Да? — Сид повернулся к нему с надеждой во взгляде. — Ты так думаешь?

— Конечно, — и Тьер не врал. — Ты молод, ошибки делают все. Уж мне ли не знать…

Сид наконец улыбнулся, пусть и немного грустно.

— А ты, оказывается, умеешь утешить.

— Я много чего могу, — Тьер снова выпятил грудь. С тех пор, как у него начало многое получаться, он стал хвастунишкой. Но ему и в самом деле было, чем гордиться.

— Да уж я в курсе, — Сид опять усмехнулся, пусть и одним уголком рта, но все же. — Тьер… — он тяжко вздохнул. — Я сломался после всего, что было. Ничего не помогает. Ни бордель, ни девушки. Знаешь… — он глянул на мага с каким-то странным смущением. — Я… кхм… я попробовал с парнем, и он, черт подери, оттрахал меня! Но это тоже не помогло. К тому же стало противно… — Сид отвернулся с брезгливым лицом, и явно брезговал сам собой. — Как я мог дойти до такого?

— А чего ты хотел добиться?

— Чего хотел? — Сид посмотрел на мага. — Я думал, что из меня выйдет весь этот груз. Весь ужас, который я пережил за отряд. За то, что едва не сгубил их… за то… — он сглотнул, заморгал, и его глаза увлажнились. Тьер тактично подождал и Сид продолжил: — Раньше безудержный секс мне всегда помогал. Мы ведь через многое проходили, а для нашего возраста это были настоящие испытания. Мне было страшно не раз, но мы справлялись. Потом я отводил душу здесь… — он кивнул в пол, внизу здания располагался бордель. — Что со мной тут только не делали. Девушки… Они такие выдумщицы… — он опять усмехнулся, но все же довольно кисло. — А сейчас ничего не помогает. Как думаешь, Тьер, кому я могу передать командование отрядом?

Маг даже вздрогнул. Во-первых, от того, что с ним советовались по такому важному делу, с которым лучше обратиться к друзьям. Или он все-таки друг? Боги, неужели Сид так к нему смягчился, что даже подобные вопросы стал задавать. Но сама суть вопроса Тьера слегка возмутила.

— Ты о чем? Лучше тебя никто не справится. Выкинь из головы. Тебе надо собраться.

— Но я не могу!!! — вдруг выкрикнул Сид, явно пытаясь сделать подобное вот уже две недели. — Мне не помогает ничего. Я хочу, чтобы из меня вынули душу, прополоскали её и ставили обратно. Я хочу, чтобы меня погрузили в бездну и вытянули оттуда без всех этих ужасных воспоминаний. Я хочу… Я не знаю, чего я хочу! — Сид закрыл лицо руками.

— Попроси девушек в борделе выпороть тебя, — предложил Тьер (дружба с Лином имела свои результаты).

Сид взглянул на него, опустив руки и усмехнувшись.

— Думаешь, мне мало боли? — спросил он.

— Ну, тогда… — Тьер постарался сдержать улыбку, ибо то, что он хотел предложить, никак не вписывалось в драматичность ситуации. Но это все равно нужно было сказать. — Попроси, чтобы девушки тебя защекотали — что может быть проще?

— А зачем мне они? — взгляд Сида вдруг стал таким, каким он был иногда в течении года и вгонял Тьера в ступор, почему-то ужасно смущая. — Зачем мне они, когда у меня есть ты?

Боги лесные, что?! Что он сейчас сказал?! Тьеру захотелось оглядеться, вдруг рядом сидит кто-то ещё, например, Лин. Но его не было.

— Ты хочешь, чтобы это сделал я? — осторожно уточнил Тьер.

— Да, — Сид смотрел серьезно. — Думаю, что подобная экзекуция, которую ты устроил мне в последний раз… ну, еще в клане… вполне удачно сможет вывернуть меня наизнанку. И заново перешить. М? — Сид улыбнулся чуть шире. — Устроишь мне?

Черт! Неужели Тьер проиграл? Он только сейчас осознал, что сегодня последний день их спора с Лином. Конечно, на фоне всех жутких событий последнего месяца о развлечениях все забыли. Но Тьер проиграл, черт бы побрал… Хотя, может Сид вовсе не это имеет ввиду.

— Ты хочешь, чтобы я подвесил тебя, как тогда, и…

— Угу, — Сид спокойно кивнул. — И чтоб не жалел, точно как в первый раз. Забудь, что я твой командир и твой друг.

Тьер снова вздрогнул.

— Я… твой друг?

— А что, разве нет?

— Ну… да… — Тьер всхлипнул и быстро вытер глаза, заметив во взгляде Сида промелькнувшую… нежность? Святые порталы… Нет, это было не то, о чем можно подумать, это другое: с такой нежностью он всегда смотрел именно на друзей. На Лина, на Тима, на Ноба, на всех тех, кого впервые собрал, чтобы создать отряд. Как же Тьер мечтал, чтобы Сид и на него когда-нибудь так же взглянул. Хотя бы разок. И вот — он так смотрит… Тьер едва не задохнулся от чувств, но взял себя в руки. Школа Лина: никогда не поддавайся эмоциям. Но с разлившимся по всей груди теплу он ничего поделать не мог.

— Хорошо, — он улыбнулся наверно счастливей, чем следовало, и Сид улыбнулся в ответ.

— Отлично. Только давай прямо сейчас.

— Сейчас? — Тьер поднял брови.