Глава 12. Все еще сложно? (1/2)

Meg Meyers - Desire

- Давайте еще разок, ребята! - командовал фотограф. - Полшага ближе, Коннор!

Съемки промо для второго сезона были в самом разгаре.

Коннор подвинулся ближе к Хадсону и наклонился, почти касаясь его лба, как на вбрасывании. Он опустил глаза, пытаясь сосредоточиться. Хадсон был так близко…

- Это был не я… - пробормотал Хадсон.

- Окей! - оборвал его Коннор.

Он поднял глаза на Хадсона. Он залез ему под кожу, проник в каждую мысль. Такая близость Хадсона толкала Коннора на идиотские, нелогичные поступки. Фотограф защелкал фотоаппаратом.

- Ребята, больше страсти во взгляде! Нам нужно соперничество! - снова поправил фотограф. - Вот так!

«Страсти во взгляде» - это сейчас как раз то, что Хадсону и Коннору удавалось прекрасно. Оба были на взводе - от происходящего и от невозможности сказать все напрямую. Каждый из них был уверен, что это должен был сделать другой.

Дело было не в видео, а в том, что Коннор понял: Хадсон не обязан ждать его до старости. Ведь они друг для друга, по сути, никто. И Коннор сам подпитывал это положение вещей, отталкивая Хадсона, и боясь признать очевидное.

Они снимали уже второй час.

Перемерив кучу образов для будущего сезона, они сделали уже пол сотни разнохарактерных кадров. И снова их роли помогали им выразить творящееся сейчас на душе. Доминантный и дерзкий Илья Розанов сейчас прекрасно резонировал с раздраженным на самого себя Коннором, как и нежные, будто просящие, глаза Шейна Холландера идеально отражали душевное желание Хадсона объясниться и помириться. Сблизиться.

- Так, это есть. Теперь давайте в полный рост. Станьте вплотную друг к другу, будто вы сейчас будете целоваться, - снова подал голос фотограф.

Он поставил их на новую точку, и его команда стала править свет на новую мизансцену. Коннор и Хадсон стояли лицом к лицу, пожирая глазами друг друга. Хадсон видел, что Коннор злится. В его глазах горел огонь. Если он понял, что видео было фейком, почему тогда?..

Ему не все равно. Он реально ревнует!

- Я не ревную, Хадсон! - пробормотал, не сходя с места Коннор.

- Пиздеж, - также пробормотал Хадсон, и едва заметная улыбка тронула его губы.

- Слушай, отъебись от меня, - сказал Коннор, но его глаза кричали обратное.

Поправки по свету и гриму были закончены. Фотограф попросил Коннора положить руку на талию Хадсона, прижимая его к себе.

- Ребята, мы готовы! - фотограф направил на них фотоаппарат. - Начинаем! Коннор, прижимай его жестче к себе! Вот! Огонь!

И Коннор яростно сжал бока Хадсона. Он готов был разорвать его на куски. Только бы он никому больше не достался. Ты мой! Я просто боюсь в этом признаться. Камера снова защелкала, фотограф делал минимальные правки, а молчаливая дуэль глазами продолжалась. Коннор вдруг почувствовал, что тело Хадсона отзывается на его прикосновения. Его пульс ускорился за секунду.

- Хадсон, мы на работе! - сквозь зубы сказал Коннор.

- Я знаю, - Хадсон едва заметно толкнулся бедрами ему навстречу.

- Есть! Так, теперь, давайте снимем верхнюю часть экипировки, нам нужны голые торсы! Девчонки, - фотограф позвал гримеров, - пшикайте их, будто они взмокли после матча.

Фотограф отошел в сторону, просматривая материал с ассистентами и одобрительно кивая, и гримеры начали свою работу. Коннор смотрел, как Хадсона брызгают водой из пульверизатора, как капельки стекают по его груди. В висках стучала кровь. Совсем некстати на ум пришло воспоминание о том, как он подслушивал однажды ночью под дверью душа на Гавайях. Будто услышав его мысли, Хадсон поднял на него глаза. Он внимательно следил за тем, как гример взъерошивала волосы Коннору в сексуальным беспорядке и мочила пресс. Ему захотелось провести рукой по его телу.

- Готовы, девчонки? Давайте сюда, к этой стене. Хадсон, ты у стены, Коннор, ты нависай над ним. Обопрись рукой на стену у его головы! Ребята, свет, притушите по димеру прибор на контровом! - фотограф продолжал настраивать кадр.

И вот снова они заключены в рамки реальности. Коннор стоял над Хадсоном, опираясь рукой у его головы, их тела были мокрыми и разгоряченными не только из-за жара от осветительных приборов в фотостудии.

- Почему тогда ты злишься на меня? - снова начал Хадсон.

Коннор сжал зубы и молча закатил глаза.

Потому что я злюсь на себя за свой страх.

- Тебе идет злиться. Такой сексуальный, - Хадсон уже его откровенно подначивал.

- А тебе идет заткнуться.

***

Фотограф сделал еще кучу разных снимков. Все остались довольны «искрами и химией» и фотосессия закончилась.

Коннор стоял в прохладном коридоре в ожидании лифта. Это была только фотосессия. Что же, блядь, он будет делать на съемках?! Он боялся раствориться в Хадсоне окончательно и не вывезти всего этого… Он услышал за спиной приближающиеся шаги.

- Попался? - Хадсон догнал его как раз в тот момент, как двери лифта открылись и они шагнули вдвоем внутрь.

Коннор нажал на «1» и как только дверь закрылась, он налетел на Хадсона с претензиями.

- Что ты, блядь, устроил на фотосессии? Тебе было нехер делать? Не мог заткнуться?

Хадсон улыбнулся. Ему точно не все равно!

- Ты тоже завелся?

- Да пошел ты, придурок! - Коннор сверкнул на него глазами.

- Ну, атмосфера была подходящая, что мне, молчать? Ты не отвечаешь на мои сообщения, ваше неуловимое величество постоянно в сопровождении верного Элорди…

- Да че ты доебался до этого Элорди? - вспылил Коннор.

- А до чего мне еще доебаться? - с насмешкой парировал Хадсон.

Лифт вдруг дернулся и остановился, прерывая их перепалку. Свет на секунду погас и затем зажглось красное аварийное освещение.

- Видишь, ты так злился, что сломал лифт, - покачал головой Хадсон.

- Ой, заткнись уже, наконец! - раздраженно выдохнул Коннор, тыкая пальцами кнопки лифта, но ничего не происходило.

Лифт застрял.

- Видимо, судьба таки нам благоволит…

Он посмотрел на спину Коннора, нервно цыкающего у кнопок, и медленно подошел к нему ближе. Коннор развернулся и Хадсон навис над ним и, глядя прямо в глаза, и тихо произнес:

- Неужели ты поверил, что на том ебучем видео был я?

Коннор ощущал себя загнанным в угол в прямом и переносном смысле. Ему было некуда больше бежать.

От любви. От Хадсона. От себя.

Но он продолжал бороться.

С собой.

- Нет, - он попытался успокоиться, глубоко дыша.

Хадсон приблизился к нему и проговорил у самых губ:

- Так какого хера ты ведешь себя так, будто я пустое место? Будто я тебе изменил?