Часть 200, Финал, Санкт-Петербург (1/2)

Санкт-Петербург.

Вечер в районе девяти часов. СКА-Арена переливалась подсветкой, выбиваясь из пейзажей обычного спального района. В тренерской последние гости остались. Никишин переоделся при Роме в дорогой костюм. Аккуратно сложил свои вещи в портфель. Ротенберг сидел подперев голову, с грустью наблюдая за ним. Мысли терялись. Перед ним уже сотая с лишним вариация состава игроков на завтра. Он все еще сомневался. Упер золотую ручку в мятую бумагу. Вокруг на столе валялись несколько других ежедневников, валялись смятые бумажки, тут же какие-то папки, какие-то документы. Властитель бумажного хаоса. И в телефон глянешь — там такое же безумие на электронных записках. Никишин, заправив белоснежную рубашку, идеально севшую по фигуре, застегнул кожаный ремень. Вытянул руку, и Рома молча перевернул ежедневник текстом к нему. Саша положил большой пальчик руки на расписанную страничку, а сам несколькими пальчиками полистал назад. В голове не очень держалась память по прошлым играм. Видимо у Ротенберга тоже было не очень. Вверху было любезно другой ручкой написано о том, какой счет они получали. Справившись второй рукой с ремнем, полистал ежедневник с умным видом. Рома молча его осмотрел. Прическа немного растрепанная. А вот кожа идеальная. Он был выбрит. От него приятно пахло, словно это не он восемь часов подряд получал изнурительные нагрузки в два раза выше нормы. Он открыл второй ящик в своем монументальном столе. Достал гребешок и, встав, очень нежно причесал Сашу. Мягко пальчиками приподнял его подбородок. Выразительный взгляд остановился на нем.

— Влюбленность сделала тебя красивым. — Прошептал Рома. — У тебя взгляд изменился. Я все еще против этого, Саша.

— Это не ваше дело. — Вежливо ответил ему Никишин. — Пока это не вредит работе — это не ваша компетенция. — Он перевернул ежедневник и указал взглядом вниз. Рома упер руки в стол, смотря в состав. Саша открыл сначала один разворот, а следом и другой. — Игры в Минске были очень показательные. — Пальчики скользнули по фамилиям. — У нас получались хорошие серии, где мы мало пропускали и много забивали.

— Серебряков с травмой. — Рома покачал головой. — Я ничего не могу сделать. Мы остались без основного вратаря.

— Не в этом дело. Вратарь это классно, но с нулем забитых шайб тяжело выиграть. — Саша открыл уже разворот с первой игрой. — Да, тут не было Яшкина. Но видите, у Дедунова две, у Бардакова две. Видите, — Он постучал пальчиком по молочного цвета страничке в точку. — даже звенья сошлись. — Он взял ручку и пририсовал пару стрелочек. — Вот так будет лучше. Начнем так. Так должно быть лучше. Если это не сработает — оставим ваш план.

Он снял с гостевого кресла пиджак и накинул его на себя. Облизнув губки изящно развернулся на месте и пошел на выход. Прихватил свой грязный портфель, к которому на лямку привязал кроссовки с крыльями.

Рома шумно выдохнул. Перевел взгляд на Динго.

— Едем? Готовы?

— Наверное да. А потом сразу домой. Надеюсь это не будет долго.

— Не смотрите на него так. — Попросил Динго. — Он ваш подчиненный. Вы его зря идеализируете. Он просто инструмент. Не очеловечивайте его. Пока у вас холодный разум — вы лучше справляетесь.

— После всего случившегося тяжело это сделать. — Он выдохнул. — Инга не вернулась?

— Она Ирина Леонидовна. — Вежливо сказал Динго. — Она уже дома и приводит его в порядок. Недовольна, что вы опять все усрали. — Рома тут же улыбнулся. Он воспринимал такое в качестве шутки. Динго открыл перед ним дверь, — Пойдемте, Роман Борисович.

— Ну да, я люблю погружаться в результат и не обращать внимания на мусор. — Он схватил все три ежедневника и телефон. Торопливо пошел на выход. Динго же закрыл за ним тренерскую на ключ. — Это потом же все само исчезает.

— Ага. Ваше счастье, что вас Ирина Леонидовна не слышит. Давно от нее тряпкой по рукам не получали?

Рома гордо фыркнул и пошел по мрачному коридору арены, где уже везде потушили свет, оставив только свет до проходной. Следом за ними свет окончательно погас. Рома щелкнул пропуском и пошел на выход. Машина уже ждала его прямо у выхода. Динго открыл ему дверь. Рома уселся рядом с Сашей, которому прислуги не досталось, и он все делал сам. Никишин протер тряпочкой солнцезащитные очки.

— Дать тебе одеколон какой-нибудь? — Неуверенно спросил Рома.

— Не нуждаюсь. — Он надел солнцезащитные очки и откинулся на кресле. — Я хотел бы поехать домой после ужина.

— Я тебе уже сказал о твоих планах на вечер. Твое «хочу» меня не интересует.

Машина быстро мчалась по дорогам, нарушая все правила. Им ехать в другую часть города. Никишин полулежал в кресле, откинувшись головой назад, положив руки на свои ноги. Ротенберг его рассматривал, кусая губы. Наклонившись к нему коснулся губами его шеи, из-за чего мальчишка непроизвольно вздрогнул. Саша с трудом себя сдержал, чтобы не огреть его по морде за этот жест. Сам же потом получит. Снова выдохнул. Рома медленно языком проскользнул по шее. Теплое дыхание коснулось уха. Он покраснел. Сжал руки, чувствуя как мурашки коснулись кожи.

— Будете ко мне лезть — я вас ударю. — Решился сказать наконец свое слово против Саша. — Мне противно. Я готов быть вашим собеседником, подсказывать что-то. Но вот этого всего мне не надо, мне это не нравится, это противно.

— Какой секс с Бардаковым практикуешь? — Хитро улыбнувшись спросил Рома. — Кто из вас сверху?

Никишин поджал губы. Хорошо хоть тяжелая черная оптика скрывала его бегающий взгляд, который не знал за что зацепится. Ничего ему не ответил. Почувствовал обжигающую руку, что легла на его кисть. Рома облизнул губки и прошептал:

— Ты больше не дворовой московский мальчик. Ты больше не человек — ты объект обсуждения… Ты статусный игрок. Думай о том как себя поведешь. И к таким вопросам будь готов. Не смущайся и не красней. Влияние и статус легко потерять. Что делать потом будешь?

— Давайте мы прекратим этот вопрос. — Он улыбнулся и повернул голову. Приподнял очки, смотря в глаза. — Сегодня вы кумир миллионов, сегодня вас благодарит весь город. Убиваете других ради себя. Публика всегда будет хотеть еще. Однажды вы не сможете этого дать. Наступит новый день. Вчера кумир — завтра пыль. Сегодня ты — завтра тебя. Боитесь жить, хватаетесь за что-то живое. Отобрать у нас форму, наши зарплаты, наш статус одного из лучших клубов страны — мы останемся выносливыми сильными мальчишками. Найдем себе новую работу, придумаем, выкрутимся. Никто из нас не останется один в своей проблеме. Даже трижды проклятого Яшкина есть кому подхватить. Его выловят из Казанки, выловят из Невы. Он все равно кому-то трогает душу, даже трижды наркоман, даже человек без наград. Даже не играя — есть тот, кто схватит его упавшее тело. Даже когда у него нет ничего — он все еще кому-то нужен. Я не буду этот вопрос продолжать, не буду даже слушать вас. Мы с дворовых коробок выросли до СКА-Арены — самой большой хоккейной арены в мире. А вы изначально были при дорогих машинах, при миллионах на счетах. Сами поиграли в хоккей, не получилось, да? Ищете жизнь во всех, в которой вам изначально отказано. Сорви с вас шелуху из денег, лиши вас статуса и известной фамилии — как вы будете вылезать? Убьете себя ради других? Мы все да. Яшкин закроет собой Лямкина, когда на него наставил оружие ебнутый Диц. Я закрою собой Бардакова, когда вы наставите на меня оружие. Волк ни разу не вздрогнул, когда на него десятки раз наставляли оружие. Нам есть ради чего жить. Есть ради кого. Даже у Радулова есть люди, которые оплакивали его на похоронах. А у вас нет ничего, кроме денег. Нас всех будут любить и без денег. А вас даже за деньги никто любить не хочет. Всем ваши деньги дешевле бумаги. Кому из нас что легче потерять? И кому критичнее будет это все потерять? Ну и кто из нас кукла?

Ротенберг с силой кулаком дал Саше по лицу. Он опустил голову. Перстень разбил губу. Он шумно фыркнул.

— Умный самый?

— Я сказал — не трогайте меня. Иначе я буду задавать вам такие вопросы, которые будут делать больно. — Он закинул голову. Слизнул кровь с губы. Улыбнулся. Ротенберг от него отвернулся. — Я не ваша собственность. И после ужина я поеду домой.

Динго, что вел машину, похлопал глазками, кратко поглядывая в зеркало заднего вида что там происходит. Он был в шоке, что Саша осмелился сказать то, что до этого было под силу только Волку. Мальчишка может даже не знает, какая у Кертиса судьба получилось?

— Не опозорь меня перед моей семьей. — Попросил Ротенберг. — Рот закрытым держи.

— Я сам решу что мне делать. — Саша мягко пригладил волосы, вытер влажные губы об руку. Снова опустил очки на глаза. — Я не первый раз с вами на ужине.

— С моей семьей — впервые. Поэтому я и говорю — будь готов к вопросам, которые тебе будут задавать.

— Мне как на вопросы отвечать? Правду или то что я должен?

— В первый раз ты сам справился с этой задачей. Я надеюсь ты достаточно умный, чтобы и в этот раз сам решить этот вопрос.

Машина остановилась у роскошного ресторана в самом центре. Динго вышел, открыв дверь в машину. Рома вышел первый. Саша же вылез следом, оставив все свои вещи в портфеле. Будем надеятся — его не убьют сегодня. Ладно, будем надеятся на то, что старшие представители большого клана умнее, чем это чудовище, и не приходят на ужин с пистолетом.

Динго открывал перед ними двери. Рома кратко посмотрел на часы. Время почти десять. Их официант сразу узнал и повел за нужный столик в самом конце зала за зеленой изгородью. Никишин сделал вид, что он очень важный, шагая по правую руку от Ромы. Ротенберг же сам меньше уверенности излучал. Саша же от волнения даже не разглядывал место, куда они пришли. В этом ресторане они еще не были. Рома много где с ним ужинал. Но часто они делали это вдвоем.

Они встали перед столом, где уже во всю шел ужин. Динго встал рядышком с многочисленной охраной, что стояла и распивала кофе из аккуратных белоснежных кружечек.

— Вы вовремя даже. — Аркадий, довольно поедая супчик, жестом указал на диванчик напротив. — Садитесь.

Никишин уселся первый, оказавшись прямо напротив Бориса. Неловко поправил рукава рубашки. Они даже руки друг другу не пожали. Это странно? Нет? Даже привет не сказали. Ладно, что они с этим чудовищем могли уже видится сегодня на дню — а он-то никого не видел. Рома же уселся рядом с ним. Им тут же принесли вместо меню сразу блюда. Перед Сашей поставили тарелку с ухой. Он ненавидел рыбные супы. На лице мальчишки сразу прочиталось недовольство. Он кратко осмотрел всех. Рома же положил один из своих ежедневников и телефон на край стола, сев напротив дяди. Взял ложку и принялся молча есть. Саша уставился в тарелку. Неопознанные куски рыбы плавали в супе. Приготовил бы это Яшкин — оно бы для начала не так мерзко пахло и там бы не плавали ошметки рыбьей шкурки и косточки, а значит это можно было хотя бы попробовать. Он кратко осмотрелся. Роме явно понравилось данное блюдо. Ему же казалось, что он съест пару ложек, а потом его вывернет. Дай бог, чтобы это не было как утром прямо около командного автобуса. Борис, заметив, как мальчишка не очень радостно смотрит в тарелку, хотя прекрасно понимает, что это надо съесть, поднял голову. Рома ударил Сашу по ботинкам под столом, дав знак, что надо просто есть и не задавать вопросов. Саша крепко сжал челюсти вместе. Его сейчас стошнит.

— Почему не ешь? — Тут же спросил Борис, кратко посмотрев на сына, что от злости так крепко ложку сжал, что костяшки побелели.

— Не люблю уху. — Признался честно Саша.

— Москвичи. — Довольно усмехнулся Аркадий и жестом подозвал официанта. — Забери, дай что-то нормальное ребенку. — Он улыбнулся Саше. — Что хочешь? Тут все вкусно.

Девушка вежливо забрала тарелку и поинтересовалась что же Саша хотел. Никишин опустил ложку обратно ко всем приборам, даже не коснувшись ей блюда. Вроде так можно было. Вариант с рассольником по-уральски его привлек. Он более менее понимал что это будет за вкус. Остальное будто на французском сказали. Что Аркадий, что Борис отложили ложки в свои тарелки. Рома же ел очень жадно. Он был страшно голоден. Почувствовав на себе недовольный взгляд отца с неохотой положил ложку и выпрямил спину.

— Какие у вас двоих завтра планы на игру? — Борис перевел взгляд на ежедневник. — С утра ты даже с составом не очень мог определится. Как сейчас дела обстоят?

— Нам надо выиграть. — Спокойно ответил Саша, пока Рома только придумывал что ответить. — Мы подняли дополнительную помощь из молодежки. Четверых забрали. Они будут работать в третьем звене, должно получится хорошо.

— А эти ваши малыши, — Аркадий сложил руки на груди, смотря на мальчишку, — они не напортачат?

— Эти самые малыши не так давно золотые медали получили и кубок подняли, не знаю, рассказывал ли вам Роман Борисович об этом или нет. — Саша сделал серьезный тон, сложив руки под столом, выглядя как очень ответственный мальчик. Рома же подпер голову рукой, развалившись рядом на диване. — Но там лучшие из лучших. К тому же в звене будет опытный защитник, и даже если звено где-то просядет по защите, мы найдем как исправить их ошибки. По атаке вопросов нет — они играют немного по-другому, это может опытных казанцев поставить в тупик. Так что шансы у нас хорошие. Я бы расценил как выше среднего.

Перед Сашей поставили тарелку. Пахло уже сильно лучше. Увидел капусту в бульоне. Это бонус к «по-уральски»? Перед Сашей рядышком поставили небольшую розетку со сметаной.

— Ты чего заткнулся? — Спросил тут же Борис, смотря на сына. — Где твои хваленые стопроцентные гарантии? Проебался?

Никишин с трудом сдержал желание заржать. Аркадий же издал тихий смешок. Рома фыркнул, ничего не ответив. Выпрямив плечи все же взял обратно ложку в руки и сказал:

— Он всю правду сказал. Он лучше знает ситуацию на льду. Ему там играть.

— Он хотя бы понимает, что в хоккее, как и в жизни не бывает сто процентных шансов. — Поддержал Бориса Аркадий. — Ты вечно петушаришься, в грудь себя бьешь, а потом тебя третьесортный Кунь Лунь на глазах у двадцати тысяч людей обыгрывает со счетом восемь ноль. — Рома сделал недовольную рожу. — Да-да, это же ты был тогда. Не Никишин на мостике стоял, руководил, руками разводил, блять. Это толпа ничего не помнит — у нас-то память хорошая.

Они снова начали есть. Саша, оглядевшись, что больше никто ничего не говорит, смело шмякнул большой пласт сметанки в супчик. Размешав ее, попробовал пару ложечек. Кисленько. Вкусно. Хотя бы есть вариант, что его не будет тошнить. Все ели медленно. Саша же просто не умел так. Почувствовал как телефон дал ему знать, что ему кто-то написал близкий. Только на близких не распространялось правило «не беспокоить». Незаметно достал телефон, словно школьник, что пытался списать экзамен. Бардаков беспокоится. Едва заметно улыбнувшись, кратко написал ему о том, что пока они едят и все нормально. Немного подумав, прилепил рядышком пару сердечек. Спрятал телефон обратно. Поднял голову. Увидел, как у Ромы трясутся руки, и он половину содержимого проливает. Перевел взгляд на Аркадия, что ему тут же улыбнулся, кратким кивком дав знать, что он на его стороне. Саша улыбнулся в ответ и снова уставился в тарелку. Они съели все. Следом сразу принесли второе блюдо. Борис уставился на Рому и спросил:

— Что ты решил по поводу предложения Билялетдинова?

Саша тут же повернул голову. Ему тоже был интересен ответ. Рома молчал, с грустью смотря на нежное пюре из сельдерея и котлетку по-пожарски. Ротенберг тяжело вздохнул и сказал:

— Он мне сказал о том, что поднимет стоимость, если мы проиграем и вторую игру в Казани. Я просто так спросил у него, что же он теперь хочет. — Рома поднял голову. — Билялетдинов хочет последнюю игру проиграть в сухую. Я не готов на это пойти. Так что мой ответ — нет.

— У их вратаря там и так какая-то очень длинная сухая серия. — Аркадий откинулся на спинку диванчика, прокручивая вилку в руке. — Они что-то сильно боготворят вратаря, у которого уже куплен билет в Торонто.

— Я полагаю за всем стоит Яшкин. Он заступался весь сезон за этого парня. Всю серию именно Ахтямов простоял против нас на воротах. Мы… больше проиграли, чем выиграли. — Никишин с грустью кивнул. — А Яшкин понимает, что в НХЛ все с нуля придется начинать. Там можно только ему дать чуть больше доверия. А сухие игры в лучшей лиге этой страны, вполне хороший показатель.

— Ты почему так своих не тянешь наверх, Рома? — Вдруг задал вопрос Борис, — У тебя рядом сидит великолепный мальчишка. Тебе просто повезло, что мы нашли силы отобрать его у тонущего Спартака. И он сам сделал многое, чтобы долго внизу не топтаться и в свои двадцать годиков в очередной раз лучший защитник лиги. Причем, в отличии от Яшкина, он сам всего добивается. Столько клубных рекордов он тебе обновил. А у него разбитая губа и страх при взгляде на тебя. Так дела не делаются, Рома.

— Он сам поранился. — Тут же ответил Рома.

— Ага, и наркотиков нажрался сам в Казани у тебя в тренерской. — Вдруг повысил голос Аркадий. — Ты какого хера себе позволяешь? В бога заигрался?! Что это за выходка была сегодня с утра, когда ты ребят из молодежки как свинят из загона достал?!

Никишин изумленно уставился на них. Надо было заступиться за Рому? Надо ли? Рома сидел опустив голову с очень виноватым видом.

— Рома, отвечай. — Тут же решительно сказал Борис. — Отвечай, иначе твоя отставка будет прямо сейчас, и завтра кто угодно займет твое место и справится в тысячу раз лучше. Дай хоть один повод тебя оставить на этом посту. Хоть что-то?!

Рома продолжал молчать. Руки тряслись. Он не был в силах даже голову к ним повернуть. Воцарилась тишина за столом. Саша сомневался, как бы заступится. Да и стоило ли? Он шумно выдохнул и сказал:

— Он построил хорошую крепкую команду. Сейчас ребята ему доверяют. Поменять главного тренера прямо сейчас будет фатальной ошибкой. Давно известно, что лошадей на переправе не меняют. А что касаемо молодежки — это я был. Не он.

Борис с Аркадием переглянулись. Рома же повернул голову до Саши. Никишин вытянул руку под столом, раскрыв ее. Рома взялся за нее своей ледяной и взмокшей ручкой.

— Они же дети совсем. — Улыбнулся Никишин. — Это была шутка, чтобы вам не сказали. Ну я… погорячился. Перепугал ребят. Обычно я менее серьезен с ними. А тут ситуация горячая получилась. Решил похватать их и скорее в автобус. Они больше с меня в шоке были. — Он видел на себе серьезные взгляды. Идеально точно соврал. — Что касаемо меня — наша команда хорошо справляется. Да, даже мне звонили пару раз с Каролины. Они внимательно следят за нами. Заинтересованы в нас всех. В Захаре — Колорадо. В Арсении — Нью-Джерси. Мы сами отказались от помощи Романа Борисовича. Мы привыкли все сами достигать. Сами притворяем мечты в реальность.

— Никишин, ты часто выпиваешь? — Вдруг спросил Аркадий, переведя тему. — Ну там… Пиво, быть может вино, а то и водку?

— Только по главным праздникам. В день рождения могу себе позволить бокальчик и в новый год. — Никишин отрицательно покачал головой. — Я не пью. — Крепко сжал руку Ромы под столом. К чему был этот вопрос? Их алкоголизм на станции Московская кто-то увидел? Или кто-то ввалился к нему в дом, в склад пустых бутылок без посланий?

— Не куришь? — Спросил уже Борис.

— Нет. Совсем. На легкие плохо влияет. — Саша даже не покраснел. — Предсказывая ваш вопрос — нет, наркотики тоже не употребляю.

— Рома, ну-ка, — Борис вытянул руку, — как твоего мальчика зовут?

— Кер… — Он тут же одумался. — Какого мальчика? — Он обернулся, когда рука отца указала вперед. — Динго.

Парень тут же обернулся. Увидев жест Бориса Ротенберга подошел к столу и кратко поклонился в качестве приветствия. Даже пироженку не дали попробовать, черти драные.

— Принеси нам вещи Никишина. Он же наверняка с чем-то приехал. Портфель или что там у него…

Динго кратко кивнул и отправился вон. Саша сохранял спокойный вид. У него же там и ампулы с лекарством в портфеле, и сигареты. Разве что вроде бы все фунфырики они с Захаром выпили.

— Принеси нам по бокалу шампанского. — Попросил Аркадий у официантки. — А лучше несколько.

Девушка принесла четыре бокала. Саша взял с неохотой последний бокал.

— Выпьем за Санкт-Петербург. — С улыбкой сказал Борис, вытянув руку. — И за СКА.

Они звонко отбили бокалы. Саша сделал пару глотков, наблюдая за всеми. Залпом выпили? Это же шампанское, а не водка. Какого черта? Аркадий жестом попросил повторить. Второй бокал так же был выпит залпом. Саша шумно выдохнул в сторону. Неприятный кисляк. Чертов брют. Ему что сегодня мало было приключений? Сейчас еще гадать — справится желудок с происходящим или нет. Выдержит ли организм после дозы лекарств даже такую мелочь, как два бокала шампанского или нет…

Когда Динго пошел обратно, Аркадий расхохотался. Вытянул руку и, поймав белоснежный кроссовок, что болтался на лямке, и тут же показал его Борису. Тот рассмеялся вместе с ним. Саша сделал грустный вид. Что смешного? Ему нравились эти кроссовки. Он их из Торонто увез. Две таможни с ними прошел. Динго вытянул руку с грязным портфелем.

— Саша, надо всегда содержать свои вещи в порядке. — Вежливо сказал Борис, указав на портфель, — Хотя судя по кроссовкам, ты мальчик чистоплотный. В Петербурге сохранять кроссовки белыми — задача со звездочкой. — Он посмотрел на Аркадия, что кратко и с хитренькой улыбкой посмотрел на Рому, и сказал, — Второе давай в этот раз.

Никишин поджал ноги. Сам весь вжался в диван. В его вещах будут внаглую рыться в дорогом ресторане?! Там же у него все хранится. Все, что может выдать его вранье. ома дернул рукой от боли. Положил свою сверху, постаравшись его успокоить. Рука Аркадия нырнула внутрь портфеля. Он вытащил аккуратно сложенную одежду. Борис уважительно кивнул. Достал сумку, внимательно посмотрев в ее содержимое. Достал пару блистеров таблеток.

— От головной боли, — Борис отмахнулся. — Есть еще что-то?

Аркадий раскрыл перед ним сумку. Несколько ручек, пару запасных шнурков, маленькая бутылочка с одеколоном. Ничего интересного. Положил ее сверху на вещи. Снова нырнул в сумку. Саша боялся, что рука нырнет во внутренний кармашек на спине. Там же и шприцы с лекарством, и много чего еще, что им может не понравится. Чужая рука все обшарила.

— Нет, это все. Еще что-то будем смотреть?

Борис хмыкнул, осмотрев Сашу. Он выглядел абсолютно спокойно, хотя сердце угрожало переломать ребра, заходясь громким стуком. На ЖД вокзале колеса тише громыхали. Аркадий выловил паспорт, сложив все вещи так же бережно обратно. Никишин замер. У него же там фотография с Захаром. Вот он и попал. Аркадий раскрыл паспорт. Пару презервативов упала на стол. Небольшой пакетик с солью упал следом. Он вытащил все бумажки, которые были в паспорте. Саша задержал дыхание. Увидел как рука разом сдвинула все содержимое, показав рядом сидящему все. Борис вытащил фотографию. Молча посмотрел на нее. Бросил на стол к нескольким чекам из музея, билетику на его первый хоккейный матч.

— Я уж надеялся там голую женщину увидеть. — Усмехнулся Борис, указав на фотографию.

Саша опустил взгляд. Там лежала заламинированная фотография, где они с Димой Яшкиным стоят обнявшись. Он мог себе поклясться, что он ее потерял еще пару лет назад. Но где же тогда фотография с Захаром? Увидев, как руки Аркадия выгнули паспорт, увидел, что что-то торчало на лицевой стороне, между обложкой и бордовой корочкой. Какой он молодец. Или не он? Или кто-то другой так сделал? У него уже в собственном паспорте сомнения.

— Почему постоянную прописку в Петербурге не сделал? — Спросил Аркадий, рассматривая чеки. — Все еще в Москве прописан…

— Льготы на транспорт не хочу терять. — С улыбкой сказал Саша, старясь не выдать свой страх. — А там, как местному жителю, по Тройке дешевле. — Наврал в очередной раз. Эти господа явно не в курсе про тарифы на Тройку.

— Тройка есть, а Подорожника нет. — Борис отрицательно покачал головой. — Не порядок.

— Я с Захаром Бардаковым по одной катаюсь, если надо через метро проехать. — Наврал Саша, увидев как оба мужчины переглянулись, достав его несчастную потрепанную тройку из всего мусора, что был в паспорте. — Редко им пользуемся, но вот, для экономии, можно вот так. — Он тут же одумался, — Нет, в смысле нельзя, но… ну… Вот так.

Борис взял чужой паспорт в руки. осмотрел кратко содержимое и спокойно спросил:

— У тебя девушка или парень есть?

Никишин впал в ступор. А можно прям так в лоб в этой стране спросить? Он нахмурился. Рома улыбнулся, отвернувшись. А он ведь предупреждал.

— Нет. Я один.

— Презервативы хорошие. — Решился сказать Аркадий. — Беспорядочными половыми связями занимаешься?

— Я нет… — Никишин моментально покраснел. — А я, ну…

— Чего потерялся? — Удивился Борис, подняв взгляд от фотографии. — Зачем тогда?

Саша замолчал. Сказать, что сам пользуется — так прослыть лжецом. Сказать, что другим дает, так вопросы возникнут про команду. Он повернул голову, посмотрев на Рому, что явно очень гордился собой. У Саши же щеки от стыда полыхали. Как-то он не привык, что два взрослых мужика спрашивают его о том, с кем он спит.

— Моя личная жизнь — мое дело. — Решился выкрутится Саша.

Борис отрицательно покачал головой и остановил взгляд на Роме.

— Отвечай ты вместо него.

— У него девушка в Москве. Они с ней видятся время от времени. То он на выездах бывает с ней вечера проводит, то она к нему приезжает. Девочка в университете учится. Они приняли решение не расставаться. У него пока хорошо получается с отношениями на расстоянии. — Рома подпер голову рукой, — Ну раз в пару недель видятся.

— Тогда логично, что Тройка есть, а Подорожника нет. — Усмехнулся Аркадий. — Интересный ты парень, Саша. Словами и близкими не разбрасываешься. Петербург в жизнь пустил, но основной приоритет весь в Москве остался. — Он сложил все обратно. Бросил паспорт обратно в портфель и жестом показал Динго уйти. — А когда в Каролину поедешь, что делать будешь?

— Придумаю что-нибудь. Пока не думаю даже о следующем сезоне. С этим бы еще определится. — Саша облегченно выдохнул, проводив взглядом свои вещи. Остался не пойманным. — Это не приоритетное направление сейчас.

Борис хмыкнул. Взял в руки вилку и вдруг спросил:

— Рома тебе заплатил? — Саша даже растерялся от этого вопроса. — Нашу договоренность перед сезоном соблюдает?

— Соблюдает. — Решительно сказал Никишин. — Всем кому надо, заплатил.

Он даже не мог вспомнить о том, что за договоренности. Ладно, видимо какие-то были. На этом разговоры снова окончились с паузой на еду, которая успела остыть. Саша ел молча. Краснота со щек ушла. На его удивление — больше ни единого слова не произнесли. Они доели второе блюдо. Борис аккуратно положил руки на стол, присмотревшись к Саше, как он очень осторожно ужинает, держа даже приборы правильно.

— Мне приятно, что ты капитан команды, что представляет этот город. — Вдруг сказал Борис. Саша медленно поднял голову. — Перед нами были разнообразные товарищи, которых Рома таскал к нам на прием. Ты пока самый адекватный. Четко знаешь что и зачем делаешь. Но с алкоголем завязывай. — Только Саша приоткрыл рот, Борис указал на Аркадия, что сидел и глупо улыбался рядом, подперев голову рукой, развалившись за столом. — Вот он алкоголь не пьет совсем. И его развозит с двух бокалов, даже если он ест много сытной и жирной еды. Ты же абсолютно нормальный. Как впрочем и рядом сидящий. — Рома отвел взгляд. — Но тот брехать не умеет. — Он протянул ему руку. — Ты молодец, Никишин. Большой молодец у нас. Сделай так, чтобы мы не проиграли. Ему я не особо доверяю. У тебя мозгов побольше.

Никишин пожал уверенно руку, с благодарностью кивнув.

— Свободны, Рома. Завтра я жду от вас победы. И город тоже.

Рома тут же поднялся из-за стола. Саша же, торопливо запихав в рот остатки еды, едва успел за ним. Дожевывая по дороге пошел за Ромой. Приятная слабость от пары бокалов. Сейчас бы бутылочку шампанского, сейчас бы пачку чипсов и Бардакова рядом. Сейчас бы Бардакова рядом. Просто Бардакова. Тихого и уютного Бардакова. Его приятную сладость почувствовать на губах. Его любовь прочувствовать на коже. Дать ему чувство безопасности и получить чувство нужности.

Он рухнул в машину. Закинул голову. Шумно выдохнул. Рома уселся следом. Дернул его за пиджак и принялся целоваться с Сашей. Никишин положил руки на щеки, отвечая на поцелуй. Почувствовав, как его потянули на себя, завалился сверху. Жадно перехватил инициативу. Упер руку около головы. Расселся на его бедрах. Крепко закрыл глаза, целуясь с Ромой. Динго кратко обернулся. Ну и куда ему ехать? Саша не глядя набрал на телефоне в заметках сообщение, довольный целуясь с Ромой, что жадно хватался за него руками. Вытянул руку с экраном к Динго, где было одно единственное предложение: «Пожалуйста, увези меня домой»

Динго завел двигатель. Саша заблокировал телефон и гордо расселся верхом на Роме, целуясь с ним. Его руки торопливо расстегнули его штаны. Пальчики нырнули под трусы и схватили его за задницу. Саша слегка прикусил его губу, слегка поерзав на бедрах, чувствуя стояк. Выдержать дорогу. Надо только выдержать дорогу. Не дать себя изнасиловать. Не дать тебя использовать. Он поднял его руки на свою талию. Стащил с себя пиджак. Усевшись на бедрах, прикусив губу, быстро начал расстегивать рубашку. Рома завороженно смотрел на него. Увидел мускулистое тело. Было видно какой у него обезумивший взгляд. Саша стащил с себя рубашку. Снова прижался к Роме. Его ледяные руки неприятно холодили кожу. Никишин отстранился. Осторожно сполз поцелуями до шеи. Слегка в поцелуе прикусил кожу на шее. Издал довольный стон. Его начало тошнить. Очень сильно начало тошнить. Поганые лекарства нельзя было мешать с алкоголем. Он почувствовал как машина остановилась. Вытянул руку, не отвлекаясь от ласк. Динго едва ощутимо пожал его руку. Саша почувствовал, как чужие руки соскользнули с него. Отстранился. Рома отвернул голову и просто уснул под ним. Никишин повернул голову и тут же улыбнулся Динго.

— Портфель с багажника не забудь забрать. Я тебе все обратно спрятал. — Он кивнул. — Удачи, Сань. Постараюсь его отговорить, чтобы он не заезжал за тобой перед игрой.

— Спасибо! — Прошептал Саша в ответ.

Выскочил полуголый с машины. Кинул рубашку с пиджаком в багажник. Выдернул с портфеля худи, одевшись прямо на улице. Вытащил свой портфельчик и, помахав Динго, побежал в дом, захлопнув багажник. Машина же, с уснувшим хозяином на борту поехала дальше. Быстро пронесся наверх. Едва успев перескочить через порог, бросил вещи и не глядя помчался до туалета. Тут же упал на колени и его стошнило. Захар же, что лежал в ванной в наушниках, снял один из них, вопросительно уставившись на происходящее. Обернулся, посмотрев в проход. Нет, больше никто следом за ним не зашел. А вот уж дверь в подъезд можно было закрыть, не говоря про дверь в ванную. Все тепло выпустил! Захар поджал ножки, слушая музыку в одном наушнике, смотря на то, как Сашу выворачивает. Только Никишин выдохнул, как растерянно огляделся. Его потерянный взгляд на покрасневшем лице остановился на Захаре. Бардаков лежал в ванной, окутанный пеной, вытянув руку с наушником с бортика.

— Не понял. — Улыбнулся Саша. — Ты какого черта мою воду тратишь?

— Тебя только этот вопрос ебет в два с половиной часа ночи? — Захар улыбнулся ему в ответ. — У меня уже три куба воды ушло. А ты все равно не моешься дома. Ходишь только воняешь. — Он снял второй наушник и бросил их на мягкий ковер на котором были вышиты лягушки, что прятались под листиками от дождя. — Ты опять выпил, хотя я тебя предупреждал, когда дозу колол, что лучше не надо? — Саша виновато кивнул, — Вот ты падла. — Саша снова кивнул, сидя перед унитазом на коленях, — Как ты? Как все прошло?

— Все в порядке. Я вроде как не преуспел, но и не опозорился. — Саша стянул с себя худи. — Пиздец. Я насквозь провонял Ромой. Они еще в ресторане эту уху ебаную жрали. Меня чуть прям там не стошнило. — Он с трудом поднялся на слабенькие ноги. — Ты тут чего забыл? Дома родного нет?

Саша подошел к нему. Только было наклонился, чтобы поцеловать его, как Захар мокрой рукой в пене отвернул его мордочку от себя и прошептал:

— Если целовался с Ромой даже не лезь ко мне.

— Если я вымоюсь тоже? — С грустью спросил Саша.

— Ванная занята. — Захар указал на пену, — Там твои результаты пришли. Я на кухне их оставил. И дверь, пожалуйста, прикрой. Хотя бы в общий коридор.

Саша задумался и поднял голову, бросив взгляд на проход на кухню. Точно. Он же делал результаты. Боялся, что был заразный. И поэтому даже понятно, почему Захар не хотел с ним лишний раз сейчас целоваться. Он не может сейчас быть в безопасности. Пошел на кухню, заодно закрыв входную дверь на ключ. Взял конверт. Он даже не тронутый. Достав телефон, включил фонарик, попробовав просветить конверт. Даже так ничего не видно. Неужели… Захар даже не интересовался? С боязнью открыл конверт. Хоть бы его ничем не заразили. Хоть бы не пришлось лечится. Он поджал губы, сжав бумагу со свернутыми результатами во взмокших руках. Лишь бы не болезни. Лишь бы все было в порядке. Он раскрыл документ с закрытыми глазами. Уселся на стул, собираясь с силами. Он открыл глаза. На белом листе была большая таблица с различными видами заболеваний, передающихся половым путем. Он внимательно прочитал все то, что было написано сверху, рукой прикрыв результаты. Не все болезни так быстро себя проявят. Но все же…

Он опустил руку с результатов. Выдохнул, растерявшись. Все было отрицательное. Но легче ему ничерта не стало. Он взял телефон в руки. Неуверенно залез с ногами на стул и решился позвонить Диме, положив результат рядом с собой. В Екатеринбурге было четыре часа утра. Звонок разбудил Яшкина. Он сонно приподнял голову от груди Брукса. Взял телефон и не глядя принял вызов. Положил голову обратно. Брукс же крепко спал рядом, приобняв его одной рукой.

— Яш, говорить можешь? — Шепотом спросил Саша. — Хочу совета твоего спросить… По не очень простому вопросу. — Он обернулся. Дверь в ванную не закрыта. Захар наверняка все слышал, стоило бы ему только голос повысить.

— Разбудил меня. — Выдохнул сонно Дима. — Сейчас, погоди, я вылезу, чтобы Брукса не разбудить. — Он крайне осторожно вылез с кровати и, закрыв за собой дверь, сонно пошлепал на кухню. Встал около кухонного гарнитура. — Что случилось, ребенок мой золотой?

— Яш, ты вот… Ты вот меня предупредил, что вы меня в Казани нашли не в очень хорошем состоянии… И если я вдруг что-то вспомню, то пойти проверится.

— Ну да, так и было. — Он потер опухшую морду, стоя сгорбившись и на одной ноге. — Ты что-то вспомнил?

— Вспомнил, что Рома ебал меня… Без ничего. Прямо так… Вот я решил проверится.

— Что-то нашли? — Дима с трудом удерживал мысли в голове. — Ты чего какой-то… не такой…?

— Да тут еще параллельно не очень в порядке все было. Ну просто… Все отрицательное. Но тут написано, что тот же сифилис, его позже видно…

— Когда я последний раз спал с Ромой, он ничем таким не болел, но я за последнее время ручаться не могу. Ты можешь у Иринки спросить, у домработницы. Она же за его лекарства отвечает, он же если чем-то и болеет, то она сама все делает, ищет и подготавливает. Рома же сам даже не знает от чего парацетамол пьется, и как капли в нос капать.

— Дима, я боюсь…

— Боишься Захара заразить? — Настороженно спросил Яшкин, и решил разгрузить посудомойку. Она все равно все вымыла. А так хоть делом занят будет. Услышав едва слышное согласие прошептал. — Тогда потерпи. Не спи с ним. Насколько я знаю — там до пары месяцев это все может проходить, прежде чем проявится. Но у тебя никаких странных симптомов нет?

— Нет… — Саша обнял ноги, зажмурившись. — Меня даже осмотрели… Везде. Но вроде визуально тоже сказали ничего нет. Так бы были б хоть у чего-то симптомы. Сам-то я вылечусь. Я не хочу заразить его, понимаешь?

— Я что-то как-то не думал даже никогда об этом. — Честно признался Дима. — Даже когда не очень трезвый с кем-то спал, то все просто предохранялись… Ну либо никто изначально ничем не болел. Я не знаю. Никогда не сталкивался с таким. Ты вообще чего задумался над этим? Аня тебя надоумила?

— Волк тоже всегда был обеспокоен именно этим фактором, когда его брали против его воли. Я пару раз слушал о том, как он лечит эти заболевания… Я так не хочу. И ладно сам долбоеб. Не хочу Захару таких радостей. — Он шумно выдохнул. — Блять. — Он взвыл. — Да ну блять, блять, да блять! Ну какого хуя?! Ну за что-о-о?!

— Будешь орать мне в ухо я на тебя Захара натравлю. — Дима усмехнулся, — Сань, относись немного проще к жизни. Я ж говорю — самый простой вариант у Иры спросить. Рома же вообще врачей не особо любит. Впрочем, как и я и все мое окружение. Она точно знает. Но это ж надо собраться, да, с силами, там, все дела. Я бы просто забил на это, честно. Либо не спал совсем ни с кем. Либо… ну вот забить.

Никишин с грустью кивнул. Поблагодарил его едва слышно и, пожелав спокойной ночи, завершил вызов и отбросил телефон. Сидел обняв ноги в полной тишине и темноте. С грустью уставился в окно. Прошло какое-то время, пока Саша услышал всплеск воды. Услышал, как пошлепали мокрые ножки по полу. Совсем помрачнел, обнимая свои ноги. Ему было стыдно. Кертис его всегда предупреждал, что это все не безопасно. Захар встал рядом, укутанный в одно большое темно-зеленое полотенце. Оперся ручкой о стол. С его волос капала вода. Он едва заметно улыбнулся Саше, чтобы хоть немного его успокоить.

— Чего такой мрачный? — Захар присел рядышком на стул. Даже не посмотрел на бумажку. — Нашли что-то?

— Нет, ничего. — Саша ответ взгляд. — Вон, лежит, можешь почитать сам, если хочется. Я не против. Но там не все сразу видно. Дима предложил мне у Иры спросить, она же знает что с Ромой не так. Какие таблетки он пьет, чем болеет. Но мне стыдно. — Он потер руками лицо, чтобы сделать вид, что не расплакался и — Будет лучше нам вообще пару месяцев друг к другу не прикасаться. Я не хочу тебя заразить.