Часть 196, Казань, Финал (1/2)

В квартире Дмитрия Яшкина было очередное пополнение состава. Входная дверь распахнулась с грохотом, что перепугала двух отходящих от дозы. Они вдвоем наперегонки усвистали с кухни с громким топотом, едва не снеся стол. Толчинский с Михайлисом вопросительно переглянулись. Услышав очень усталый вздох Димы, Брукс пошел встречать гостей. Птица успела зацепиться когтями за его пижаму и повисла вниз головой, недовольно чирикнув. Брукс усадил её в нормальное положение на плечо. Встал недалеко от входа. Аня зашла с двумя детьми. Артур, выглянувший из-за плеча Брукса даже растерялся. Тут же протянул руки и взял маленькую дочку Никиты на руки. Она довольно рассмеялась и схватила его прямо за чёрные волосы. Дима же вошел спиной, втягивая по полу Никиту. Пока семейство лягушек пошло с детьми на кухню, Брукс с Димой в две пары рук подняли Никиту и потащили в ванную. Его начало тут же тошнить — едва ребята успели пересечь порог ванной комнаты. Птица издала громкое чириканье, обеспокоенно похлопав здоровым крылом. Брукс усадил её на ободок, а сам приобнял Диму. Яшкин его кратко поцеловал и шепотом поблагодарил.

— Ну и что это такое? — Растерянно выдохнул Брукс, — Что с ним?

Птица приподняла голову, уставившись вместе с Бруксом на Яшкина. Дима же шумно шмыгнул носом и сказал абсолютно спокойно:

— Он нажрался таблеток и попытался покончить с собой. Правда перед этим очень любезно накормил дочек, и оставил все в такой доступности, чтобы даже если произойдёт все согласно его плана — было все в порядке. — Он пожал плечами опустив голову, — Никиту давно беспокоят эти мысли. — Его взгляд зелёных глаз уставился на трясогузку, что сидела терпеливо ожидая, пока Никиту не перестанет тошнить, — Просто я думаю крайней точкой стало то, что у него отобрали тебя, Кертис.

— Значит… — Брукс тяжело вздохнул, — Он просто вернулся домой побыл с близкими, видимо ему не помогло… С трудом переживший ночь… — Он присел рядом, — Не выдержал именно прихода утра. Я понимаю его. Кертису всегда ночь была опаснее всего. А вот мы с Никитой такие… Ночь на раздумья, утро на поступок. — Он повернул голову смотря грустно на Диму. — Кертис меня однажды точно так же спас. Только ему внутренние ощущения сказали, что со мной что-то не так. Не дозвонился. Потом пришлось уже бежать. Тогда еле успел меня вытащить.

— Я даже не представляю что теперь делать.

— Отъебаться от него. Желательно бы оставить одного. Он сам захочет поговорить, сам даст нам знак. А так… Лучше не трогать.

Дима уселся на край ванной и опустил руки. Отвернулся от них, поджав губы. Никита притих. Упер руки в ледяной фарфор и раскрыл покрасневшие глаза. Они моментально увидели перед ним птичку. На лице Никиты появилась улыбка. Трясогузка громко и радостно расчирикалась. Лямкин протянул ей трясущиеся руки, и, когда она ловко перепрыгнула к нему, прижал к себе хрупкое дрожащее тельце.

— Я боялся что больше никогда тебя не увижу. — Прошептал Никита, — Не бросай меня так никогда больше. — Птица торопливо закивала, — Это был стопроцентный шанс остаться рядом. Она мне так сказала.

— Она?! — Синхронно спросили Дима с Бруксом.

— Твоя бывшая. — Никита повернул голову и уставился на Яшкина. — Нади. Сказала это в насмешку. Только сейчас я это понял.

Яшкин окончательно помрачнел. К ним в ванную заглянула Алина. Через несколько секунд заглянула и Аня. Обе девочки с большим любопытством осмотрели происходящую драму на двух квадратных метрах гостевого санузла. Лямкин, что валялся весь пыльный, зареванный и покрасневший около унитаза нежно прижимал к себе птицу, что явно выглядела очень довольной. Стену около него подписал Брукс, сложив руки на груди, явно потерявшийся где-то в мыслях. А за ними сидел Яшкин с таким обреченным видом, словно уже знал, что все кончено и больше бороться не за что, подперев голову рукой и от всех отвернувшись.

— Папа, когда напьётся всегда такой. — Радостно объявила Алина всем собравшись. — Потом мама даст ему тряпкой по морде, они потом будут долго долго целоваться и все пройдёт!

— Отличный способ. — Согласилась Аня, — Вот моя лягушка напьётся, тоже так попробую. — Она прижалась плечом о дверной косяк. Никита опустил руки. Птица торопливо залезла ему на плечо. Лямкин протянул руки дочке и та с большой радостью его обняла. — Ну что, горе отец, как себя чувствуешь?

— Отвратительно. — Взвыл Никита, прижав к себе дочку, — Перепугалась?

— Все хорошо, я знала что дядя Дима всегда на связи. — Алина вытянула ручку до Яшкина, — Ему спасибо скажи. — Она провела рукой по его густым растрепанным волосам, — дядя Никита сказал, что это он твою птицу спас. Так что этому тоже скажи спасибо. — Она улыбнулась и рухнула на его согнутые ноги. Лямкин прижал её к себе, крепко зажмурившись, — Короче, па, ты всем должен! Как всегда!

— Ну как всегда. — Согласился Никита и поднял голову, смотря на Диму. — Слышь, дядя Дима? — Яшкин повернул голову к нему и едва заметно улыбнулся, — Спасибо, ептать.

Он протянул ему худую посиневшую руку. Дима с большой радостью её пожал и сказал:

— Всегда пожалуйста. Друзья же и нужны, чтобы спасать.

— Ты небось голодная, да? — Устало вздохнул Никита, — Я сейчас… — Он уже хотел было встать.

— Сидеть. — Приказал Брукс. Никита поднял голову, даже растерявшись от такого грозного приказа. Притих. Алина подняла голову изумленно смотря на Брукса, — Вот ты пока в себя не придёшь, даже не поднимайся. Мы обо всем позаботимся. Дай себе время выдохнуть. Пообещай мне, что дашь его.

— Грозный дядя немец. — Решительно фыркнула Алина, и недовольно ответила ему, — Я тебя не боюсь!

— Туда его. — Согласилась с ней Аня на немецком. — Брукс, она тебя не боится. Ты добрый мишка. Даже ребёнка не напугал, — Брукс моментально покраснел и глупо улыбнулся. Алина же расхохоталась и сказала:

— Этот язык похож на то, будто печатная машинка с лестницы падает.

Все расхохотались. Анюта Мэйсеку перевела что она ему сказала. Брукс же упер ручки в бока, недовольно посмотрев на девочку. Лямкин стыдливо прикрыл рукой лицо. Аня же была очень довольна собой. Яшкин краснел сразу за всех, прикрыв руками лицо.

— Обещаю. — Выдохнул Никита. — Только мне бы прилечь. Очень плохо…

Алина довольно огляделась. Поцеловав отца в покрасневшую щеку протиснулась мимо Ани и тут же радостно вскрикнула:

— Саша!

Никишин, стоящий в коридоре с куском хлеба в руках испуганно вскрикнул и понесся прочь в спальню. А так приятно было стащить таинственно кусок хлеба! Такой свежий! Ещё даже немного горячий. Отберут же… Алина громко топая босыми ножками побежала за ним.

— Сашка! Сашка возьми на ручки!

— Братец, кажись тебе скоро на приданное надо будет собирать. — Улыбнулся Дима, когда Алина, моментально догнав Никишина повисла на нем как маленький паучок и поползла по нему наверх. Никишин оступился и с грохотом навернулся на пол. Раздался следом ржач Толчинского и Бардакова. — Друзья ещё, блять.

— Вы такие же. — Виновато улыбаясь сказал Никита и обнял ноги. — Пиздец. Это был просто пиздец.

— Твоё у тебя никогда не отберут. — Сказала ему вдруг Аня, — Я же тебе говорила это десятки раз. Ну чего ты напугался?

— Нади сказала, что это не так.

Яшкин снова повернул голову к нему, продолжая сидеть полубоком на ванной.

— Что именно сказала? — Поразилась Аня и мягко уселась перед ним. Стянула с него бомбер Ак Барса и мокрую от пота темно-зелёную худи, — Что ты слышал?

— Я решил немного выпить… — Растерянно ответил Никита, — И тут я поднимаю очередную стопку, и тут она стоит около стола… Я видел её раньше… Но она выглядела немного по-другому. Сказала, что я никогда больше Кертиса не увижу. — Он вытянул ручку и нежно погладил птицу по мягким крылышкам, — Сказала, что это будет единственный способ — убить себя.

— Так вы только окончательно разойдетесь. — Аня отрицательно покачала головой. — Не слушай её. Она вредит. Она заинтересованна в чем-то своём. Её лучше не слушать.

— Мне вот сейчас не кажется…? — Брукс уставился на всех троих с сомнением, — Мы сейчас говорим о той девушке, которую придумал мой Дима…

— Он её не придумал. — Аня виновато развела руками, — Она была живая. Настоящая красивая девочка блондинка. Если бы он её придумал — у него бы не было фотографий с ней. — Она протянула руку и Дима отдал ей свой телефон. Аня разблокировала его, словно свой, набрав дату рождения Брукса. Мэйсек даже растерялся и с любопытством заглянул в экран. Дима поднялся с ванной и встал с другого боку от девушки. Она быстро пролистала бесконечно огромную галерею. Найдя нужный год, довольно быстро нашла одну из фотографий. На лице Яшкина появился шок. Аня же повернула телефон экраном к Никите и спросила, — Вот она к тебе приходила?

Лямкин уставился на экран. Это была общая фотография, где Дима ещё в форме Сент-Луиса стоял приобняв на льду очаровательную красивую девушку блондинку, что счастливо держала его клюшку. Она была ему чуть ниже плеча. Аккуратный и нежный макияж. Большая толстовка с таким же логотипом Сент-Луиса.

— Она. — Растерянно ответил Никита. Аня же повернула экран уже до Брукса и сказала, — Знакомься, это Нади. Она первая пассия Яшкина о которой он не помнит и выдумал. Упс! А Яшкин у тебя не шизоид…

— Извините, — виновато сказал Дима, — Я работаю над этим.

Брукс растерянно взял телефон в руки и посмотрел на парочку на экране. Поднял взгляд на Диму. Яшкин глупо похлопал глазками. Брукс шумно выдохнул и отдал телефон Ане.

— Так… Ну допустим… Я даже знал, что она была настоящая… Но увидеть, это необычно. — Он с неохотой признал. — Красивая.

— Вы должны сейчас все трое понять, что это не наука. Но оно работает. Иначе бы Волк не стал птицей после смерти. И Никишин с Бардаковым так друг за друга не заступались. И вы двое тоже сами виноваты. — Она указала пальчиками на Брукса и Диму, — Что рядом встали. Кто первый решился шаги первые сделать? — Она повернула голову до Мэйсека, — Ты ведь уровня Бардакова… Ты ведь не за сезон влюбился.

— Я влюбился ещё в Динамо. — Виновато признался Брукс. — Присмотрелся, понравился. Молодой, красивый, здоровьем пышит. Топчется, бьёт клубные рекорды… Потом глупый сезон в Аризоне и… — Брукс остановил взгляд на глазах Димы. — и он стоит в синей форме СКА, готовый убить того, что ему помешается. — Он указал на птицу в руках Никиты. — Он сказал, что надо действовать.

— Это не я, если что. — Тут же пошел в отказ Никита, поглаживая свою птицу. — Это он все.

Птица довольно согласилась громко чирикнув и кивнув им. Аня тут же улыбнулась и сказала:

— А ещё он увидел нитки между Бардаковым и Никишиным. Правда только одну разглядел, из-за чего едва не развёл их. Видел, как оба мальчика мучаются, топчутся и сомневаются, и только масла в огонь поливал, из-за чего Бардаков, сука, додумался Никишину отказать, хотя просто мечтал рядом встать. — Она тяжело вздохнула. — Это не наука, но к сожалению это работает. Так… мне надо на учёбу собираться. Надеюсь вы втроём тут без меня справитесь. Никишина и Бардакова не кормить ничем, только водой поить.

— Им на тренировку вместе с Толчинским… — Растерянно сказал Дима. — Да и нам бы желательно сходить.

— Перетопчутся. Вы тоже, кстати. — Она жестом пригрозила Бруксу, — Никого ни на какие тренировки не пускай. Это плохо кончится. Во первых — Ротенберг, проебав свою битву неизвестно в каком состоянии. Во-вторых, разминка слабым не поможет, а сильным не нужна. — Она развернулась на месте и пошла причитая, — Уж лучше поубивайте друг друга тут, мне проще будет в скорой один бланк заполнить.

— Погулять хоть можно? — Жалобно попросил Дима.

— Вот это даже нужно! — Аня вытолкнула Артура из комнаты в одном полотенце с расческой в руках, — И эту квакалку заберите!

Она скрылась в комнате закрыв за собой дверь. Артур опустил руки, стоя полуголый в коридоре. Весь ещё мокрый. Брукс с Димой развели руками.

— Обожаю. — С улыбкой выдохнул Артур, и заглянул в комнату, — А чего ты тут делаешь без меня? — Получив по морде своей худи выдернул её из цепких лап и успел занырнуть внутрь.

— Я ничего не понял, — Никита поджал тощие ноги, — но разберёмся.

— Нам пизда, я так понял… — Дима пошел до кухни, — Где дети мои? Где вафля? Опять съели?

Он заглянул уже в гостиную. Бардаков и Толчинский дремали с двух сторон на Михайлисе, что держал на ручках младшую дочку Никиты и смотрел с ней мультики по плазме.

— Гулять пойдешь, мамаша? — С улыбкой спросил Дима.

— Яш! — Радостно сказала Полина и протянула Диме игрушку, — Лошадка!

— Это я. — Согласился Дима и забрал малютку на ручки, — Не голодная? — Ребёнок довольно покачал головой и заинтересованно свободной ручкой потрогала его по гладкой морде. — Нравлюсь?

— Папа лучше.

— Само собой. — Улыбнулся Дима и выглянул в коридор, — Эй, отец, старшая где?

— Вероятно убила Никишина. — Спокойно ответил Никита и растянулся на коврике у ванной, прижимая к себе свою птицу, боясь даже выпускать из рук.

Брукс, поняв, что ребёнок один остался с невменяемым мальчишкой бросился до спальни. Тут же распахнув дверь изумленно замер на пороге. Дима встал рядышком, легонько покачивая маленькую Полинку.

Никишин лежал плашмя на животе на хозяйской кровати с грустным видом, пока Алина лежала на его спине, закинув ногу на ногу и играла в его телефоне во что-то.

— Ну что, — Брукс повернул голову, — Одного сыночка сдали. Второго сдали. Не такие мы и плохие родители.

— Помогите мне! — Заскулил Никишин, заболтав ножками. Алина тут же ударила его по заднице ручкой и высунула язык, продолжив играть. Полинка довольная хихикнула, вцепившись в Диму. — Па-а-ап!

— А все, вот так женятся, сын мой. — Виновато признал Яшкин, — И плевать ей кого ты любишь. Она любит тебя, значит ты её.

— Мама папу так же забрала. — Гордо согласилась Алина, — А ты будешь Александром Лямкиным!

— Так это ты мою фамилию должна взять. — Растерянно ответил Саша и повернул слегка голову. Шумно фыркнул, когда длинные распущенные волосы попали на морду, — Это ты должна быть Алиной Никишиной.

— Мне не нравится. Я все решила.

Между Димой и Бруксом встал Никита Лямкин. Он мягко погладил младшую по голове, улыбнувшись ей и вопросительно уставился на происходящее на кровати.

— Алина… Он уже старый для тебя. — Растерянно ответил Лямкин.

— Чего это старый? — Растерялся Никишин и повернул голову, — Сколько тебе?

— Я не знаю, я считать не умею. — Ответила ему Алина.

— Ничего страшного, я тоже. — Признался Никишин и все издали тихие смешки. — Этого не было в должностной инструкции.

Алина же отвела руку с телефоном в сторону смотря на отца:

— Ты тоже не молодой. Мама же тебя не выгнала.

— Даже парировать нечем. — Выдохнул Никита, — Ники, приданное хоть есть?

— У меня пока только потери есть. — Никишин уткнулся мордой в подушку, — Я капитан СКА. С меня нечего брать. Все что можно было забрать — уже забрали.

— Может гулять пойдём? — Дима посмотрел на Никиту. — Или ты дома хочешь побыть?

— Мне бы похавать… — Устало выдохнул Никита, — Да и я вообще вот не хочу идти никуда.

— Тогда я тебе своих детей оставлю — а сам с Бруксом погуляю пойду.

— Я тоже гулять хочу! — Громко вскрикнул Бардаков.

— А твоё желание не играет роли. — Решительно сказала Алина, когда Ники уже было поднял голову, чтобы высказать своё мнение.

Все снова расхохотались. Никишин издал тяжелый разочарованный вздох.

— Все как в жизни.

Он плюхнулся обратно мордой в подушку, валяясь в пижамке. На том и сошлись. Дима с Бруксом всех снарядили на прогулку, пока Никита довольный наедался. У Михайлиса получилось уговорить бедолагу пойти погулять, чтобы не оставаться варится в своих мыслях. Вся большая банда вышла из дома и отправилась гулять по Казани. Середина недели, будний день. Народу им встречалось немного. Брукс с Димой шли в завершении процессии, обсуждая вдвоем свои маленькие мелочи, пока разномастная толпа дурачилась и выбирала случайным образом путь. Прошлись по набережной, Дима с горем пополам согласился всем купить вкусностей и кофе с чаем. Путь пролегал уже медленнее и спокойнее. Никишин с Бардаковым ржали на всю улицу, когда из Димы вываливался очередной анекдот про низких. Михайлис едва его не утопил в той речке, что плескалась шумными водами недалеко. Толчинский же гордо принимал судьбу и парировал тем, что несмотря на то, что он низкий, гордо поднимал Кубок Гагарина. Лямкин влез в полемику, сказав, что рост на это не влияет. Они едва вдвоем не передрались, громко хохоча с остальными. Артур же шагал довольный рядышком с Сашей и Захаром, ведя за ручку Алину. Полинка же почти сразу же уснула на руках у Димы, обнимая его за шею. Приятный солнечный день и прогулка всем сделала лучше. Закончилось все большой пробежкой до дома через два района Казани. Разномастная толпа явно привлекла кучу народа. Вернулись уже под вечер. Пока большая часть пошла смотреть по телевизору мультики, Дима, прихватив себе на помощь Лямкина, остался с ним вдвоем, решив приготовить ужин на всех. Никита ловко управлялся с пирожками, так что было бы даже глупо его не взять.

— Как ты себя чувствуешь? — Тихонько спросил Дима у Никиты, насыпая ингредиенты в миску, пока Никита задумчиво чистил картошку сидя на полу около него.

— Полегче немного. — Никита шумно выдохнул, выглядя очень растерянным, — Не знаю я, Дима, что делать. Я хочу просто убить этого ебучего миллиардера. Я понимаю, что меня тогда самого в лучшем случае убьют… Но вот этот план, который все тут дружно придумали, что Рому попробуем потопить родственниками — не кажется мне эффективным.

— Опускаться до его уровня нам нельзя. — Дима упер руки в муке в столешнице, наклонившись вниз. — Меня Радулов этому всегда учил.

— Ну и где он теперь? — Лямкин поднял голову, крепко сжав грязный нож, устало смотря в глаза Димы. — Его убили, Дима. И мы ничего с этим не сделали. Мы просто переступили и пошли дальше. Тебя Дамир предупреждал — ты просто даже через смерти переступишь и пойдешь дальше. А мне тянуть этот груз. А мне возвращаться в пустую квартиру. А мне жить без возможности даже обнять близкого человека. А мне каждую ночь мучатся от того, что я потерял. — Он шумно выдохнул, — Я пил, чтобы забыть это все. Пил, чтобы больше не чувствовать эту боль и просто тихо уснуть. У меня опущены руки. И я не могу ими ничего не сделать. Я знаю человека, что сделал меня таким. Я все потерял, Дима. Из-за того, на что я даже повлиять толком не мог…

Яшкин мягко опустился рядом с ним на колени. Никита опустил голову, зажмурившись. Опустил голову на его плечо. Дима приобнял его, вытерев руку от муки об себя и прошептал:

— Я рядом, Никита. Я понимаю твою боль. Но мы не можем сейчас сдаться. Иначе это обесценит все ушедшие жизни. Если тебе будет легче — давай мы отпинаем его? Подкараулим и вежливо сломаем ноги?

— Не думаю, что мне станет легче. — Прошептал Никита, крепко зажмурившись. — Мне кажется, что мне легче не будет никогда уже. Если бы не дочки — я не знаю что бы со мной стало. Я был бы одной сплошной тьмой и яростью. И я бы просто голыми руками его замучил досмерти. Просто замучил бы, как он поступал со всеми теми, кто был у него рядом. — Он вдруг обнял Диму и крепко прижался к нему. — Не оставляй меня одного. Пожалуйста, Дима, не делай этого. У меня мутнеет рассудок. Я перестаю за себя отвечать. Будет лучше, если ты меня вообще в дурку отдашь.

— Не сдам. Ты меня не сдал, протащил на своих руках вместе с Жабкой через весь сезон — и я не имею права тебя бросить. — Он погладил его по волосам. — Я рядом. Живи сколько хочешь. Я могу вообще от тебя не отходить.

— От тебя ещё веет домашним теплом, которое было раньше у меня. У тебя в доме все еще приятно находится. Будет лучше если я останусь?

— В этом доме места для всех хватит. — Дима запустил руку в густые волосы. Никита довольно выдохнул, закрыв глаза. — Ты мой самый близкий друг. Я буду рядом. Прячься за меня, если страшно. Хватайся за меня, если плохо. Отдавай мне свою волю, если чувствуешь, что хочется кому-то навредить.

В квартире резко захлопнулась дверь. Мальчишки замерли, крепко обнявшись. Дима поднял взгляд на проход в коридор, закрывая Никиту собой. Артур тут же побежал встречать гостя громко шлепая босыми ножками.

— Анья! — Радостно воскликнул Ахтямов. — Я соскучился!

— Я тоже. — Аня потрепала его по волосам, и нежно поцеловала, стягивая с себя тяжёлую сумку. Артур тут же её забрал, — Я так устала. — Призналась она, — Отпиздить бы пару пидоров, вдруг легче станет?

— Я своих пидоров в обиду не дам. — Он улыбнулся, потянув сумку в комнату, — Яш с Никиткой ужин готовят, так что скоро будет вкусно!

— Наконец-то. — Аня прошла мимо кухни едва волоча ножки, — Никто не убил никого?

— Нет, все хорошо. — Артур кратко оперся о проход на кухню и жестом показал парням поторапливаться.

Тут же скрылся за Аней, закрыв за собой дверь. Никита шумно выдохнул. На кухню торопливо перебирая лапками с острыми когтями прибежала трясогузка. Михайлис прибежал за ней.

— Так, не обижать маленьких! — Попросил Дима, подхватил Никиту и поднял его на ноги. Следом наклонился и поднял уже птичку. Трясогузка довольно и громко расчирикалась. — Что случилось? Он тебя обижает? Сейчас мы ему ноги сломаем! — Михайлис тут же отшатнулся назад. Лямкин повернул голову и грозно закатал рукава. Птица довольно заливалась певучими трелями. — Так, музыкальная пауза. Вносите хрустальную сову. — Он пихнул Михайлиса за плечо к форме и вручил кусок масла, — На, а то стоишь красивый. Помогай, ептать.

Пока птица довольная распевала им песенки, ребята, шумно общаясь и поддерживая друг друга дурацкими шуточками, приготовили ужин на всех. Аня же, наплескавшись со своим лягушонком в ванной немного подобрела, и завалилась с ним в большую кровать, крепко обняв, пока Артур рассказывал ей что они весь день делали, пока она постигала точные науки. Брукс же лежал на диване в обнимку с Толчинским и двумя детьми, смотря довольно интересный сериал. В хозяйской спальне же стояла полная тишина. Никишин и Бардаков валялись на кровати и довольные целовались друг с другом, нежно лаская тёплыми руками.

Спустя пару часов все было готово. Снова красивые тарелки, снова всеобщее собрание. За столом стало побольше народу и все, кажется, были очень происходящим довольны. Сытный и плотный ужин уже ближе к одиннадцати всех довольно быстро усыпил.

Уже за полночь луна заглянула в окна квартиры. Прошлась серебряным светом по кровати в спальне. Никишин едва слышно заскулил во сне и мягко прижал к себе Захара, который уже не знал как лечь, чтобы не было так жарко. Завозился и навернулся с кровати, ногами оставшись на ней. Почти сразу же от ощущения прохлады проснулся. Никишин же перевернулся на другой бок. Схватился за ближайшее тёплое тело. Брукс даже вздрогнул, проснувшись. Огляделся. С одной стороны об него грелся Дима, что спрятался с головой под одеяло. С другой стороны прижался Никишин, положив ледяные мокрые ручки на голую грудь и прижавшись мордочкой в плечо.

— Блять, хладнокровные. — Взвыл Брукс и, потянув на себя второе одеяло, укрыл Никишина. Мягко обнял его. Саша с Димой синхронно зафырчали. Брукс улыбнулся и, закрыв глаза, прошептал, — А говорила мне мама в детстве — не спи в конюшне. Вот, пожалуйста.

Он почти сразу же уснул обратно, согревая обоих своим теплом. Серебряный свет луны проскользнул в гостиную. Птица, что сидела на изголовье большого дивана, оберегая чужой сон, приподняла голову, когда её осветил лунный свет. Почувствовав странные ощущения, медленно раскрыла крылья. Лямкин завозился, валяясь на краю, пока Толчинский с Михайлисом крепко спали в обнимку.

Услышав странный звук падения, Лямкин приподнял сонно голову, убрав мешающиеся волосы в стороны. Распахнул глаза. Перед ним на полу, освещенный лунным светом, лежал Кертис, раскинув ноги. Настоящий… Живой.

— Блять, — Растерялся Никита и вытянул руку к полу. Рука коснулась ледяной кожи. — Кертис?!

Волк приподнял голову. Тут же улыбнулся ему. Никита спрыгнул с кровати и завалился на него. Кертис счастливо расхохотался обнимая его.