Часть 191, Санкт-Петербург (1/2)

В Санкт-Петербурге, среди ночи хозяин квартиры вернулся домой. Устало снял куртку. Безуспешно. Он даже малышей поймать не может. Вытянул руку с курткой и понял, что стоит в полной темноте. Точно, домработница же взяла дни за свой счет. Он с раздражением бросил куртку на пол. Бросил ботинки на входе. Медленно пошел по темной и пустой квартире. Обычно уже был ужин, обычно его встречали с вопросом как он провел день. Обычно слушали. Он достал из холодильника бутылку с алкоголем. Плеснул себе немного едкого джина в фарфоровую кружечку. Залпом выпил. Шумно выдохнув, тут же опрокинул вторую. Порылся в холодильнике. Достал хлеб со сливочным сыром. Как давно он сам себе ничего не готовил. Едва совладал с тем, чтобы разрезать хлеб и не поранится. Услышал грохот с верхнего пролета. Это так все хорошо слышно, что он творит в кабинете?

Сжав нож для мяса, которым резал хлеб, поднял голову. Собравшись с силами, отставив баночку из-под сливочного сыра на столешницу, пошел наверх. Слишком громко скрипели старые деревянные ступеньки. Дверь в кабинет была приоткрыта. Он медленно вошел в него. Встал на пороге, шумно дыша. Прекрасно увидел как на краю лежала слишком знакомая маска. Он неуверенно подошел ближе. Увидел что же это была за маска.

Аккуратная красота. Медленно поднял маску. Это явно та же самая, которая была на одном из той парочки… Вероника сказала, что это были дети. Но у него уже не было такого ощущения. У него были некоторые сомнения в правдивости ее слов. Но уже не спросишь. Тяжелая такая… Черные ленточки, которые и держали маску на лице имели золотой кантик. Он перевернул маску. Принюхался к ней. На лице нарисовался шок. Он прекрасно узнал одеколон Волка. Растерянно вздрогнул. Тут же обернулся, беспокойно осмотревшись по квартире. Замер, увидев женщину в белом около двери. Низенькая, одетая в аккуратное белое платье из полупрозрачной ткани, что длинным подолом нежно легло на пол. На тугом черном кожаном поясе, что обвивал хрупкую талию, небольшая сумка и кинжал. Блондиночка, с вьющимися густыми волосами. Аккуратный макияж. Легкая улыбка на лице. В руке было крепко сжато копье, на котором болтались ленты.

— Здрасьте, дядя Рома. — Улыбнулась стоящая, и мягко кивнула в знак приветствия.

— Вы как сюда… — Ротенберг осекся. Отвел руку с маской и растерялся. Он ее уже видел раньше. — Не понял.

— Мы уже виделись раньше. — Она пожала плечами, — Расслабьтесь, меня больше не существует. И пока вы пьяны, я смогу с вами разговаривать. — Мужчина опустил руку с маской. — Помните меня? Или совсем первое убийство память смыло?

— Кто ты такая?

— Я Нади. — Представилась стоящая. Рома тут же нахмурился. — Я Валькирия, которая охотилась за Волком. А до этого… почти жена Дмитрия Яшкина. — Ротенберг пошатнулся и облокотился о массивный стол, впав в ступор. — Да, Яшкин не врал. Я у него и правда была. Это долгая история и я тут не за этим. — Она вытянула руку, указав копьем на маску. — Вы понимаете, откуда она?

— Вопросы в этом кабинете задаю я. — Предупредил Рома. Решив не падать в грязь лицом, откинул маску. Смело подошел к Нади и протянул руку до нее. Девушка хихикнула, когда рука прошла сквозь. — Как ты…

— Ай, увы, я же сказала, меня больше не существует. — Она кивнула. — Роман Борисович, я вас не первый раз вижу. Я уже столько раз видела, как вы облажались. Давайте сразу к делу.

Ротенберг обошел ее, внимательно осмотрев. Слегка пошатывался. Джин, выпитый на голодный желудок, был единственным, что попало в организм за день. Что же, видимо это только начало. Он присмотрелся. Увидел на шее девушки черный след.

— Вся такая идеальная… А шея уродлива.

— Меня убил Кертис Волк. Поэтому я тут.

— Я знаю. Он рассказывал мне про эту ситуацию. Что вы Яшкина не поделили. — Он фыркнул, — Нашли, конечно, что делить… — Он пошел до стола. — Ну ладно, Валькирия. Давай уже свое дело. — Он указал на маску. — Я видел эту маску на том, кто выступал на льду на открытии пару дней назад.

— Там выступали Никита Лямкин и Кертис Волк. Лямкин был под маской Солнца, а Волк был под маской Луны. Вам в назидание, как он сказал. — Она смело подошла к нему, встав довольно близко. Рома почувствовал посторонний шлейф. Ваниль и малина. Приятный девичий аромат. Неужели это от нее так пахнет? — Я помогла вам убить Волка. Забрала его сердце. Но этого оказалось мало. Моя небесная канцелярия выставляет с каждым днем все больше запросы, будто я сама виновата, что он меня убил. Какие у вас планы на Никиту Лямкина?

— А этот юродивый зачем тебе? — Поразился Ротенберг.

— Он был родной душой Волка. Я связь обрезала, но этого оказалось мало. Судьбу Никишина я вижу. Лямкина не вижу. Поэтому пришла спросить лично. — Рома вопросительно уставился на нее. Похлопал глазами. Обернувшись, снова остановил взгляд на маске. — Отвечайте на вопрос. Наше время ограничено. Чертова птица скоро окажется здесь.

— Ты видишь судьбы других людей? — Удивился Рома.

— Да. Не всех. — Она фыркнула, — Вы что, даже меня хотите использовать в качестве потенциальной выгоды? — Рома едва заметно улыбнулся. — Сука. — Она взмахнула рукой и резко ткнула копьем в шею. Рома замер, раскрыв рот, прекрасно почувствовав как острый металл впивается в кожу. — Вы меня не потрогаете, зато я до вас очень легко доберусь. Вы сами скоро станете сопутствующим ущербом. Вас предают, а вы даже этого не видите! — Возмутилась девушка, — Как можно быть таким богатым и таким тупым?! Отвечайте на вопрос!

— Я не знаю… — Рома поджал губы. Боялся даже слюну сглотнуть. — Лямкин вне зоны моих интересов… Насколько я знаю, они все загремели в больницу. И он, и Яшкин, и Мэйсек. Они пока мне не интересны. До игры — у меня полно других проблем. Потом я послушаю, какой состав будет, и буду думать.

— Я вам скажу состав. Что вам интересно? Могу даже сказать результат. — Она отвела осторожно копье, почувствовав, что он пошел на контакт, — Лямкин смертельно опасен для вас. Это не зубки голодного волчонка. У него самая черная и тяжелая душа. И он сожрет вас и не подавится. — Рома тут же улыбнулся, не поверив ее словам. — Ой, вы гляньте, кто тут рожу строить радостную умеет. — Нади фыркнула. — Я с радостью снова посмотрю, как вы облажаетесь. Двадцатилетние мальчишки вас дурят как ребенка, не говоря уже о тех, кто старше. Это сейчас они все кто в лес, кто по дрова, кто детвора. Следующие два дня будут критически важными для вас. Отвечайте на поставленный вопрос.

— Мне нужно знать кто будет играть и в каком составе… — Он хмыкнул, — Знаешь результат?

— Знаю, я же сказала. — Нади отрицательно покачала головой, — Вы меня вообще слушаете? Лямкин выйдет капитаном команды. Яшкин и Марченко альтернативными капитанами. Шипачева на игре не будет, Лукоянова не будет… — Она пожала плечами, — Угадаете результат?

— Выиграем? — С надеждой спросил Рома. Нади тут же ухмыльнулась. — Блять. — Он опустил голову, едва заметно покачав головой. Остановил взгляд на хрупкой женской руке. Обручальное колечко на ее руке… Он уже видел такое… только на Яшкине. — Лямкин знает о том, что Кертиса не стало?

— В эту секунду уже да. — Согласилась Нади. — И Лямкин знает, что вы убили Кертиса. Вас пока уберегло. Медведь не только жалобно выть умеет. Отдернул Домового. Но все трое уже знают, что это были вы.

— Откуда? — Растерялся Рома. — Слили информацию?

— Волк сказал. Родственные души. Берег. — Она тяжело вздохнула, — Загробный мир, который мне не подвластен из-за ебучего Яшкина. Вам надо сосредоточится на результате. Роман Борисович, давайте серьезно.

— Что ты хочешь услышать от меня?

— Вы собираетесь убивать Лямкина? Своими руками, чужими, не важно. Будет ли это толчок в спину от Шипачева, будет ли это ваше оружие, будет ли это случайное падение с окна — мне не важно.

— Пока в планах не было. Шипачев скалит зубы, но тому даже лошадиное копыто не подвластно перекусить. Вадим озабочен Яшкиным. Я в Лямкине угрозы не вижу. Даже если что-то и будет, что будет мне угрожать — я просто возьму его за слабое место. Ударю еще раз по дочкам. Он теперь один с ними. И теперь понимает, что больше ждать помощи не откуда.

— Тронете его дочек — погибнете. — Прошептала Нади. — Не смейте этого делать. Это последнее, что держит его в живом обличии. Последний якорь. Он очень долго оплакивал Лизу, свою бывшую жену. А сейчас едва ли смог и половины слез по Волку пролить. В нем все меньше света. Тьма сжирает его душу и очень быстро.

— Хорошо, что ты хочешь от меня в таком случае? — Растерянно спросил Рома. — Ну… не трону я твоего Лямкина, допустим. Кобыла будет бегать мешаться, значит. Той опять копыта ломать. Не его повредить — так тех, кто ему дорог. Никишин тот же, Ахтямов, прости господи теперь это мой игрок — Мэйсек.

— Архангела вы не тронете. — Нади пожала плечами. — Золотой нитью навсегда связаны — оба не утонут, не погибнут. Вытащат друг друга, что бы не случилось.

— Архангела? — Насторожился Рома, — Это ты сейчас…?

— У него кроссовки с крыльями и он рожден сердцем наружу. Закрывает всех собой — учит верить словам, в легких огня и страсти к жизни на два столетия вперед. Александр Никишин. Родственная душа — Захар Бардаков. Теперь… — Нади развела руками, — Тронете одного, второй ударит вас по руке. Ударите второго, первый заступится. Не тягайтесь с ними. Это бесполезно. Они вас выиграют.

— Двое детей двухтысячи первого года рождения? — Поразился Рома. — Которые друг друга девственности недавно лишили? Ты меня за дурака держишь?

— Нет, вы сами прекрасно справляетесь. Вы же их гоняете для галочки. Они каждый раз удирают, а вы даже на следующий раз не продолжаете борьбу. Никогда не задумывались почему? — Рома отвел взгляд, сделав вид, что не услышал вопроса. — Потому что понимаете, что это бесполезно. — Она ткнула кончиком копья уже в грудь, — Вот тут понимаете. — Перевела копье и прислонила его ко лбу, — А вот тут пусто. Будете их провоцировать — они вас убьют. С Лямкиным тягаться бесполезно и лучше лишний раз его сейчас вообще не трогать. Что касаемо Яшкина и Мэйсека…

— Бесполезно? — Удивился Рома, чувствуя общую тенденцию.

— Бесполезно. Вы лишили обоих опоры. Разрешили Шипачеву убить Радулова. А следом сами убили Волка. В общем, вы облажались. Как всегда. — Она обернулась, посмотрев в окно. Рома повернул голову следом за ней. Удивленно уставился на облака, что заволокли ночной пейзаж Петербурга так, словно он стоял на вершине Лахта-Центра в дождливую погоду. За окном не было ровным счетом ничего, кроме черных облаков. — У меня есть к вам предложение. Но у него очень короткий срок действия. — Она указала копьем в окно, — Я устала от этого. Я хочу на покой. Помогите мне — я помогу вам.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно, чтобы Яшкин отпустил мою душу. Провел обряд. У него есть несколько вещей, которые принадлежали мне. Я навсегда привязана к нему. Тягаюсь за ним уже не первый десяток лет. Видимся, только пока он употребляет наркотики или уходит в запои. Но сейчас даже этого нет. — Она тяжело вздохнула. — У вас идет развилка в жизни. Я знаю оба пути. — Девушка отрицательно покачала головой. — Проиграете третью игру — будут непоправимые последствия для нас всех. Я не имею права рассказывать ничего больше. Любой ценой выиграйте игру. Можете снова свалиться до чернухи, можете травить Никишина, можете в очередной раз утопить Яшкина — мне не важно. Вы должны выиграть третью игру. Единственное условие на сейчас — не разговаривайте с Лямкиным. Ни слова. Желательно даже не смотреть даже друг на друга.

— У меня есть надежда вернуть себе Яшкина? — Вдруг спросил Рома.

— Вы не о том сейчас думаете! — Взвыла Нади. — Вот даже близко не о том!

— Волк сказал мне о том, что я никогда не найду человека, который будет со мной. Который будет встречать меня дома после тяжелого трудового дня, который будет слушать мои разговоры не для галочки… — Нади приобняла копье, молча смотря на него с непониманием, — Яшкин был таким. Он мне нужен, я сейчас это точно понимаю. У меня есть надежда его вернуть? Раз уж ты видеть все, скажи мне это.

Девушка опустила взгляд. Поджала губы. Услышав резкий раскат грома за окном отрицательно покачала головой и сказала:

— Мне некогда больше с вами болтать. Условие я вам озвучила. Делайте с этим что хотите, что вам подвластно. И не разговаривайте с птицами. Даже если они очень настойчивы.

Она дернулась к окну. Распахнула его и, легко перемахнув через подоконника, свалилась с него, тут же исчезнув. Ротенберг растерялся, остановив не моргающий взгляд в окне, смотря как быстро грозные дождевые тучи расходятся, открывая пейзаж на вечерний город. Подошел к окну. Высунулся с него. Машина стояла под окнами. Рядом пару человек из его охраны, что о чем-то переговаривались. Он закрыл окно, поставив его на проветривание. Схватив маску, бросил ее в самый нижний ящик стола. Спустился вниз, продолжив свой ужин. Шарахался по темной квартире. Выпил еще пару стаканов с ледяным джином. Свалился на диван, почувствовав боль в спине. Прикрыл рукой лицо, и почти сразу же уснул, даже не в силах переодеться с костюма.

С утра пораньше, в области, Захар проснулся от того, что сильно замерз. Открыл глаза. Увидел перед собой Никишина, что крепко спал, прижимая его к себе, вцепившись в него, и уткнувшись носом в грудь, легко посапывал. Вытянул руку до телефона. Посмотрел на данные в билете, что прислала авиакомпания. Им надо бы уже собираться. Очень осторожно выбрался из теплых объятий, чтобы не разбудить. Вышел из домика укутавшись в полотенце. Скривился от яркого солнечного света. Перед его взглядом встал великолепный пейзаж с видом на озеро. Бардаков тут же улыбнулся. Спустился босиком по уже теплой дорожке. Бросил полотенце на бережок, и с разбегу отправился в еще прохладную воду. Очень бодрит.

Наплескавшись, укрыл плечи полотенцем. порылся в чужом портфеле. Немного еды еще осталось. Сходил натаскал еще пару деревяшек, приготовив остатки сосисок, аккуратно нарезал помидорки. Вернувшись в домик, беззвучно достал стаканы. Вскипятил воды, приготовив сладенький чай. Осторожно попробовал свой. Едва ощутимо сладенько. Значит будет Саше мало. Кинул еще пару кусочков сахара. Вернулся в очередной раз в домик. Оставив все на тумбочке, присел рядышком с Сашей. Осторожно его разбудил. Попробовал. Но мальчишка слишком крепко спал. Захар уже и за руки его потряс, и по бледной щеке похлопал. Нахмурился, задумавшись. Не очень хороший знак. Спустя пару минут смог все же разбудить бедолагу. Саша очень медленно открыл глаза. Не понял даже сначала где он. Закрыв глаза, рухнул обратно головой на подушку.

— Может лекарств? — Осторожно спросил Захар. — Саша… ты вообще как чувствуешь?

— Херовит немного. — Задыхался мальчишка, пытаясь придти в себя. — Да, давай дозу… А то я не очнусь.

— Тогда пить не будем больше. — Предупредил его Бардаков. — Точно уверен?

Саша приоткрыл один глаз. Перевел его на кружку.

— Чего там?

— Еда. И чай с сахарком, как ты любишь.

— Тогда давай так попробуем очнутся.

Захар, пока сидел рядышком, осторожно дал ему похлебать сладкий чай. Следом принялся откармливать. Никишин с трудом пришел в себя. Только спустя половину часа смог сам сжать кружку в руках. Усевшись на кровать, любовался Захаром.

— Ты пей быстрее, — Захар повернул к нему телефон, подсветив экран, чтобы было время видно. — Нам на самолет скоро. Он ждать не будет.

Саша задумался, снова отхлебнув чай. Захар нежно вытащил кружку из ослабевших рук и принялся с ним целоваться. Никишин рухнул обратно на кровать. Захар уверенно залез на него. Прижался ледяным телом к горячему. Рука Саши с трудом легла на задницу.

— Если хочешь меня, то я не против. — Прошептал Саша.

— Хочу тебя сверху. — Едва слышно прошептал Захар. — Так что приходи в себя… — Он провел рукой по теплой коже, — Помочь чем-нибудь?

— Тогда уже только в Казани. Я сейчас едва ли смогу на ногах стоять… — Саша остановил взгляд на мокрых волосах, и спросил, — Чем мы будем там заниматься?

— На месте посмотрим. — Захар склонился к нему, — Быть может вообще не захотим выходить. — Он осторожно его поцеловал, — А ты чего, хлебнуть еще хочешь чего-нибудь?

— Я с большой радостью чего-нибудь хлебнул. У меня тревога какая-то внутри. Будто лететь надо как можно быстрее. Не очень хорошие предчувствия. Надо съебываться отсюда.

— Тогда хлебнем и полетим.

Он устроился сверху на нем. Продолжил отпаивать и кормить. Саша покорно все съел. Делал вид, что все в порядке. Но слабость сжирала его, облизывая каждую косточку. Захар потянул его на себя, нежно подхватив на руки. Помог одеться.

— Так, ты понесешь портфельчик, — Захар сложил за собой все, что они раскидали, — а я поведу тебя.

— А если я сейчас не встану, то что делать будем?

— Времени сидеть уже нет. — Захар пожал плечами, — У меня есть план.

Никишин постарался слезть сам с кровати. Но почти сразу же упал на колени перед Захаром, не в силах дальше двинуться. Бардаков надел на него портфельчик. Усадил на край кровати. Сел к нему спиной.

— Хватайся как можно крепче.

— Ты что, серьёзно решил меня на руках потащить? — поразился Никишин, мягко обвив шею близкого.

Бардаков кивнул, и, закинув его ноги на свою талию, медленно поднялся на ноги. Дал Саше время устроится поудобнее, и, пошел на выход, крепко придерживая бедолагу на своей спине. Шел с грузом довольно быстро, а Саша развлекал его то беседами, то песнями. Пару минут подождать электричку, доехали до нужной станции на метро. Бардаков стоял уперев руки в бока, наблюдая за тем, как Саша энергично растирает ножки, рассевшись на остановке около таблички с приходом транспорта.

— Ща бы шкалик какой-нибудь зарядить. — Саша приподнял голову и улыбнулся. Захар натянул на морду маску и накинул капюшон. Лишнее внимание им точно не нужно.

— Что ещё за «шкалик»? — поразился Бардаков и одел на Сашу такую же черную маску. Вежливо поправил капюшон. — Твои вот эти алкашеские замашки…

— Не, ну а чо, я же знамо чей ребёнок. — Он взвыл, почувствовав как заболели ножки. Склонился к асфальту. — Блин блять…

— Поддерживаю. — Ухмыльнулся Бардаков. — Ну ты молодец. В метро довольно бодро шёл.

— Стараюсь соответствовать. — Гордо ответил Никишин. — Так, вроде нормально. — Он достал телефон и порыскал что-то по карте. — Паспорт далеко?

— Там же где и твой.

— Доставай, да пошли. Сейчас я тебе покажу, что такое шкалик.

— Мы выживем после этого? — Насторожился Бардаков, — А то нам прям очень желательно.

Никишин лишь отмахнулся: желательно, но не обязательно. Схватившись за чужие руки, что рывком подняли его на ноги, похромал не спеша до ближайшего алкомаркета. Бардаков пошел за ним, заодно вытащив из кармашка портфеля паспорт и карточку. Саша прихватил три бутылочки с Егермейстером, но их размер был очень-очень странным. Всего ничего — едва ли хватит на пару глотков. Саша ухмыльнулся, прихватил пару пачек сухариков и отправился обратно. Они вернулись обратно на остановку. С остановки «Московская» очень удобно каждые десять минут ходил комфортабельный автобус прямо до аэропорта Пулково. И два москвича сели его как раз ждать. Как подобает москвичам, пускай один из них москвич только условно, сели ждать с выпивкой и закуской. Для легкой поездки, мягкой посадки и анекдотам в дорогу… Захар уселся рядышком с Сашей. Задумчиво рассматривал очень маленькую бутылочку. Саша же ее открыл, следом открыв сухарики. Захар открыл свою.

— Это и называется «шкалик». От слова шкала. — Он с умным видом показал на то, что внутри было всего шестьдесят миллилитров, — Это еще можно провозить в самолете в багажной клади — все что выше уже нет. Давай за то, чтобы уехать живыми из Казани. — Предложил Саша.

— И минимум одну игру выиграть там. — Дополнил Захар, кивнув.

Они за один раз вылакали маленькую бутылочку Егермейстера. Захар тут же скривился закашлявшись. Саша тут же следом открыл еще одну бутылочку.

— Первую не закусывают.

Мальчишки едва слышно звякнули стеклом. Напротив остановился голубой автобус, на котором красовался символ Пулково. Захар вопросительно посмотрел на Сашу.

— Следующий будет минут через десять. Погнали.

Они тут же опрокинули по второму кругу ядреную высокоградусную выпивку. Закинули сухарики. Похохотав громко принялись хрустеть. Саша, шумно выдохнув, выкинул очередную бутылочку в мусорку и она громко звякнула стеклом. Никишин порылся в портфеле, но вместо уже привычного бутылька с золотым оленем на этикетке, достал кое-что интереснее. Захар, громко захрустев сухариками, вопросительно посмотрел на бутылочку. Тонкая, на этикетке была нарисована маленькая ведьмочка.

— О боже, это что за шкалик?! — растерялся Захар, присмотревшись к сомнительному содержимому, — Оно выглядит так…