Часть 186, Санкт-Петербург (1/2)
Санкт-Петербург. Больничные пустые коридоры. Тихий плач разошёлся по коридору эхом. В палате, где лежал Яшкин, столпилась куча народу. Аня, вцепившись в руку Димы, взмолилась:
— Отпусти его. Дима, отпусти. Будет все нормально. Они на лечение его заберут. Посмотрят, что с ним не так. И мы вернём тебе твоего мишутку.
— Не отдам! — Взвыл Яшкин, прижимая к себе Брукса, который так и лежал без сознания, не придя в себя. — Не отдам!
— Соседнее крыло, Яшкин! — Анья с трудом расцепила его руку, но Дима тут же вцепился крепче. — Да не позорь меня перед людьми! Чего как маленький?!
Яшкин озлобленно уставился на врача с медсестрой, что явно хотели отобрать близкого. Рядом стояли пара крепких медбратьев около каталки.
— Хватит с меня! — Вскрикнул он, вцепившись ещё и ногами в Брукса. Взглядом, полным боли, уставился на Анюту. — Не отбирай его. Не надо.
— К Никите вот в гости пойдешь, и к нему рядом пойдешь. — Аня, решив соврать, проследила за медсестрой, что пошла Диме за спину. — Что-то плохое случилось, Дима. Нам надо понять что. Но наши мальчишки оба так свалились. Мы только выясним что, а потом разбудим. И всё хорошо будет.
— Я могу с ним уйти? — Взвыл Дима. — Я не хочу…
Медсестра не стала с ним церемониться и просто вколола что-то. Яшкин свалился на кровать, перепугавшись до ужаса. Но тело сдалось, и он больше не был помехой. Медбратья вытащили Брукса из чужих объятий. Анюта с грустью вздохнула.
— Нельзя тебе отсюда выходить. Ты ненормальный.
Она отправилась следом за группой людей в белых халатах, роясь в вещах Брукса. Где-то у него были с собой документы. Увидев звонок от Артура, приняла его.
— Чего такое, Лягуш? Как Никита?
— Так в себя и не приходил. — Артур сидел на кровати, прижав телефон к уху. У него на ногах головой лежал Никита. А напротив стоял тренерский штаб в полном составе. — Анья, у меня проблемы…
Девушка недовольно взвыла. Она не могла сейчас быть в трех местах одновременно. Уже надоело ездить туда-сюда. Хорошо хоть Бардаков ей карточку свою одолжил, по которой это хоть не так дорого делается. Она достала нужные документы и села все заполнять под дверьми в палату.
— Чего такое?
— Его сказали отдать врачам…
— Дай трубку старшему, Артур. — Устало вздохнула Анья, торопливо выписывая данные немецкого паспорта, заполняя карточку. — Я поговорю.
Ахтямов растерянно вытянул руку с телефоном до Билялетдинова. Главный тренер забрал трубку и, ничего не сказав, ушел из номера. Артур же прижался к Никите, с опаской смотря на главного менеджера.
— Надоели вы все со своей выпивкой и наркотиками, Ахтямов. — Недовольно сказал Марат, всунув руки в карманы пиджака. — Вот этой всей хуйней в свободное время занимаются, а не в разгар финала битвы за Кубок Гагарина. И вообще-то это твой капитан был на будущую игру.
— А… — Артур растерянно встрепенулся, — А у нас же Шипачев был…
— Ну, с Шипачевым у нас был известный финал игры. Нам надо не допустить следующего такого же. А Яшкин твой, вместо того чтобы на сцене играть, хоть бы через раз вспоминал, что он хоккеист.
— А не надо голос на меня повышать. — Не смело ответил Артур. — Не я его из СКА забирал. Вы понимали, на что идёте.
В номере настала тишина. Артур положил руку с тонкими пальчиками на шею Никите. Живой же. Даже сердце ещё бьётся. Что ещё ему надо?! Очнулся бы да выгнал бы этих пиджачных уродов.
Через несколько минут вернулся Билялетдинов. Вернул телефон и сложил руки на груди, недовольно уставившись на Артура.
— Она сказала дать вам время до утра перед следующей игрой… Я дам вам это время. Но ты тогда идёшь на обе тренировки, Ахтямов. И если следующая игра не будет выиграна — я не знаю что с тобой сделаю.
Ахтямов крепко сжал челюсти вместе. Надо не злить их ещё больше. Не бесить. Но он не мог больше эту беспричинную ненависть терпеть.
— Относитесь ко мне как к полноценному вратарю, а не как к уборщику, который в свободное от работы время в хоккей играет. Вы к Билялову и Мифтахову нормально относитесь. Вот и меня нормальным считайте. И стоило бы послушать Яшкина — он же вам столько раз говорил, что я должен начинать серию. Я прошёл все игры со СКА. Я каждого знаю. И у меня просто технически будет меньше шансов пропустить. Я тоже заинтересован в том, чтобы кубок получить. И я достаточно навыков имею, чтобы биться со всеми в основном составе. Если надо — выйду на обе тренировки, раз вам так легче будет. Но тогда Амира тащите тоже. Мы оба пропускаем. Вратари, знаете ли, не идеальны. Все пропускают. Просто кто-то чуть меньше.
— Хватит со мной пререкаться. — Попросил Билялетдинов. — Я даю вам эти две ночи. Делайте с ним что хотите. И да, она сказала про Яшкина. — Главный тренер вдруг издал надменный смешок. — Тоже мне, блять, нашли игрока. — Он качнул в сторону свободной рукой. — Вот раз хотел в Петербург вернуться, пускай он его и сожрёт. Петербург ещё никем не подавился, и Яшкин не станет причиной для этого. Спокойной ночи, и не забывай, что с семи у тебя тренировка.
Артур проводил всех взглядом, крепко стиснув челюсти вместе. Жаль, что ему, как вратарю, нельзя быть капитаном. Он устал от этого всего. Обреченно выдохнув, устало взмахнул тощими ручонками.
Спустя пару минут послышался стук в номер. Артур бережно уложил Никиту и укрыл одеялом. Стянул с себя футболку и устало сказал:
— Не заперто.
Он стоял спиной к входу, с отвращением смотря на пейзаж города в окне. Великий Петербург. Он ещё в нем не играл, не сталкивался толком со всем тем, о чем ему рассказывали бывшие друзья Яшкина. Хотелось разреветься от беспомощности. Яшкин свалился с тяжёлым приступом больной головы. С Никитой неясно, что дальше будет. Он снова один. Снова словно вернулся в Нефтяник. Не собирался больше спорить с происходящим.
— Я увидел как весь табор ввалился к тебе. — За спиной раздался голос Амира Мифтахова. Ахтямов тут же встрепенулся. Мышцы непроизвольно сжались. Он замер, словно лягушка, около которой приземлилась цапля. Вот только его сейчас не хватало. — Артур… Поговорить хочу.
Ахтямов повернул голову в сторону. Присмотрелся. Он один. Медленно развернулся на месте, сжав в руках футболку. Амир же молча подал ему пижамную рубашку, взяв её с кровати.
— Чего хочешь? — Настороженно спросил Артур. — Я не…
— Извинится хочу. — Амир опустил голову. — Я выбрал не ту сторону в войне изначально. Думал, что так будет лучше. Ты со своим Яшкиным, с Лямкиным, даже не так давно… С Радуловым… — Он отрицательно помотал головой. Чёрные волосы аккуратно касались плеч. — Я поступал неправильно. Ошибался. Жил по чужим указаниям. Вредил тебе, твоим близким, а сам даже смысла в этом не видел. — Артур вопросительно уставился на Амира, медленно расстёгивая пижамную рубашку. Теперь и его шиза чужая заразила? Это ещё как воспринимать? — Я понимаю, что ты плохо ко мне относишься. И пойму, если не примешь моих извинений. Но я… — Амир приподнял руку с портфелем. — Разодрался с Шипачевым. Он просто выставил меня вон. Сказал, что я даже не заявлен буду на игру. Сказал, что я предатель. А я стою, смотрю, как он заходится визгами, словно истеричная старая баба на рынке, и думаю о том, что да, я предатель. Предатель команды. Я думал, что Шипачев хочет тот кубок. Но я не думал, что он влезет в бартер с Ротенбергом. Не думал, что он пойдёт на предательства, на убийства… У меня есть доказательства того, что Радулова специально толкнули на коньки Яшке. И я могу их предоставить. Я записывал их разговор с Шипачевым. Их… С Ротенбергом. Это всё придумал Вадим.
— Зачем ему это? — Растерянно спросил Артур, наконец накинув пижамную рубашку, — Что изменилось с этим поступком?
— Он убрал сразу двух конкурентов с претендентов нашивки. — Амир указал на Никиту, — А он его боится. Огрызается, но не лезет. Лямкин сам не справится. Боится, что команда его не поддерживает. Что все на стороне Шипачева. — Мифтахов сделал пару шагов вперед, — Если так было несколько месяцев назад, то сейчас… Я один из последних, кто был с ним. Был. Я приношу тебе извинения. — Он растерянно протянул руку ладонью вверх. Артур опустил взгляд вниз. — Меня выгнали. Я ухожу из команды. Я объективно слаб, потому даже не спорю. Я просто буду надеяться, что ты справишься с нагрузкой. Ты достоин этого кубка.
Ахтямов задумался. Выгнали? То есть он совсем без сменщика? А если же будет травма? А если он больше не сможет игру продолжать? На ворота кого ставить? Лямкина как универсального специалиста? Будет первый в лиге нападающий в защите вратарь? Он протянул руку в ответ, решившись сказать:
— Я не дам тебя выгнать, раз ты понял свои ошибки. Нет смысла мне оставаться одному на выжженном поле. — Он смело пожал руку. — Я принимаю твои извинения. Теперь я им верю, а не тогда, когда ты их говорил в раздевалке после истерик Яшкина.
— Я вёл себя так, как мне указывал Шипачёв. Он ненавидит тебя. И видел, как тебя это всё подкашивает. Но ты всё ещё очень крепкий парень.— Амир едва заметно улыбнулся. — Спасибо, Артур. Мне было это важно.
— Что заставило тебя передумать? — Артур уселся на свою кровать, вытянув тощие ножки. — Почему ты решил…
— Полившаяся кровь. — Мифтахов уселся на край кровати напротив, неловко приобнял портфель, — Когда Шипачев сказал о том, что хочет убить Никишина, ведь тот мешается ему и затмевает его перед Ротенбергом, я понял, что пора бежать. Ведь Вадим хотел его с помощью меня сломать. Мне надо было просто клюшку под коньки ему подсунуть. Мальчишку и так едва не убили — хорошо, что Бардаков вовремя ноги подогнул.
— Это тоже было специально? — Поразился Артур.
— Конечно. Сейчас на льду случайного нет.
— Я не верю, что Шипе это всё надо чисто из-за кубка. Ну какой смысл? Ну поднимет он его… А тот факт, что он близкого друга на тот свет отправил, не смущает?
— Он убил Жафярова. — Вдруг сказал Мифтахов. — Дамира убил Вадим. И убил в Екатеринбурге, чтобы не вызвать подозрений. Убил по приказу Ротенберга. Жафяров был на вашей стороне. Помогал. Напряг половину игроков Авангарда. Там… Серьёзные силы поднялись. Дамиру был важен Дима Яшкин. И он делал все, чтобы его не тревожило и не отвлекало ничего. Так что… Этому человеку плевать. — Мифтахов задумчиво отвёл взгляд. — Он хочет вернуться в СКА. А для этого надо показать, что Вадим будет полезен. Что он точно не будет брыкаться, будет идеальным исполнителем. И все идёт к тому, что Ак Барс будет должен проиграть СКА. Я не хочу этого допускать. И я устал быть крысой.
— Пиздец. — Артур взвыл, потерев морду руками. — Ебаный пиздец.
— Что с ним? — Вдруг спросил Амир, указав на Никиту. — Он спит всегда, немного посапывая. А тут даже не шелохнулся.
— Мы не знаем. — Артур пожал плечами. — Без понятия. Просто свалился и больше не очнулся. — Он повернул руку с часами. — Ты решил куда идти?
— В Казань полечу, домой. — Амир пожал плечами. — Мне тут не место. Эти крысы все от меня отвернулись после того, как я сказал Шипачеву о том, что больше не собираюсь ему подчиняться. А нормальные люди уже не возьмут. Да и в составе не ждут.
— Оставайся. Завтра с утра оба на тренировку пойдём. Иначе я откажусь выходить на лед без сменщика, — Артур усмехнулся, — Посмотрим, что они выдумают. — Он поднял голову, смотря в глаза Амиру. — Но то, что ты вытворял со мной когда мы были в Хабаровске… То, что я ощутил на игре с Динамо…
— Мне самому было мерзко. Но я побывал на приеме у Ротенберга. Помнишь, когда массово прошла проверка на наркотики? — Артур кратко кивнул. Амир медленно закатал рукав зелёной худи и показал следы на руке. — Я не просто так положительным был. У меня есть проблемы. — Ахтямов распахнул глаза. — Я не отдавал себе отчёт в том, что делаю. Наркотики быстро психику дурманят. И потом уже ни за что не отвечаешь.
— Вот почему ты… С реакцией не очень. — Амир тут же опустил рукав. — Пиздец. И давно?
— Спасибо, господин Ротенберг. — Вдруг скривился Мифтахов. — Надеюсь, это будет лучшим вариантом, чтобы играть лучше. — Он стыдливо закрыл рукой лицо. — Пиздец. Давно. Мне самому мерзко это всё признавать. Обидно, что я впечатлился непогрешимым авторитетом Шипачёва. Будто он просто бог, спустившийся к нам с неба ради праздного любопытства. Но нет — это просто одичавшее чудовище, не видящее ни своих, ни чужих. Не чурающееся ударить в спину, подставить и смело убивающее на своём пути.
— Значит… — Артур положил руку на его руку. — Ты еще и как Никишин, Яшкин и дохуя народу до этого свалился в наркотики. Я не осуждаю. У меня в окружении слишком много таких людей стало за последнее время. Едва сам не свалился. Вовремя испугался и убежал. — Он поднял взгляд. — Значит, хочешь на нашей стороне воевать?
— Хочу просто жить. Навоевался уже. Но я буду готов встать рядом и подставить тебе плечо. — Амир поджал губы. Нежно сжал его руку в своей. — Просто ты должен понимать, что это все одной смертью не окончится. И двумя, и даже пятью. У этих двоих нет никакого плана. Даже общей договоренности. Ротенберг хочет кубок и поставить Яшкина на место, указать ему, что он ничего не добьется и ничего не достоин без господина за спиной. А Шипачев хочет обратно в СКА, хочет сделать его снова великим, и для этого будет даже рад выдернуть из рук Ротенберга кубок в последний момент, чтобы показать, что он достоин многих денег и большого контракта и что-то еще себе доказать. Он же самый возрастной был из нашего стада звездных звезд. — Амир неуверенно хмыкнул, — Был, да. Это пиздец.
— Давай… — Артур устало вздохнул, — Не будем об этом. Это все еще больно. Меня устраивает позиция команды делать вид, будто ничего не случилось. — Он указал на кресло. — Оно разбирается. На кровать не пущу — самому места мало. Но и выгнать — не выгоняю. Так что ложись. Нам завтра очень рано вставать.
Мальчишки вратари разлезлись в номере. Аня, намучавшись с документами Брукса, устав просто от всего, обреченно стояла на крыльце больничного крыла. Устало вздохнула. В отель совершенно не хотелось. Она вытащила телефон. Жабка уже спит. Ему с утра на тренировку. А ей бы поспать до обеда. Она набрала один из номеров.
Бардаков, очнувшись в углу от громкого звонка телефона, свалился на пол. Закинул босые ноги на стену. Гудение раздавалось в голове. Он принял вызов и сонно спросил:
— Да, Лягушечка, что такое?
— Барди, ты сильно занят?
Захар уставился в потолок. Как-то его очень странно тошнит.
— Нет, абсолютно свободен. Что-то случилось?
— Я могу у тебя переночевать? Я не хочу в отель ехать, я пиздец как устала, а мой уже спит, лапки откинув.
— Без проблем, дорогая. Подождешь меня, я вспомню, где у Саньки ключи, да приеду за тобой?
Аня тут же улыбнулась. Думала придется до метро бежать, и еще час ехать на самый север города. Даже не ожидала такого щедрого предложения. Едва слышно согласилась и уселась на лавочку. Обняла портфель, спрятав носик в высокий воротник худи Ак Барса, которое утянула у Яшкина. Ему все равно пока не пригодится.
Бардаков же, порывшись по квартире, уселся около портфеля. Взмахнул руками. Что-то странное с ним творилось. Руки словно тяжелые, будто гири привязаны. Он порылся в портфеле лучшего друга. Вытащил довольный ключи. Тут же пошел обратно в гостинную. Расстелил диван и застелил его новым чистеньким постельным, что еще едва пахло кондиционером. Заправил тяжелое одеяло в пододеяльник, подготовив идеальное место для сна. Настороженно уставился через проход в спальню на Никишина. Саша спал спрятавшись в комочек, скинув одеяло на пол. Захар подошел к нему. Осторожно потрогал за шею. Живой еще. Осмотрел разодранную наручниками до крови руку. Надо будет не забыть обработать, пока он спит. Укрыв бедолагу одеялом, поцеловал его в лоб, и отправился в путь, прихватив теплую куртку. Ночи все еще очень холодные. А она совсем уставшая. Нырнув в чужую машину, немного поерзал, и, пристегнувшись, отправился на полной скорости в путь. Успевал проскочить, пока не разведут мосты. Домчался минут за двадцать. Остановился недалеко от входа. Пошел до Ани. Девчонка задремала на лавочке, мелко дрожа от холода.
— Анюта, — Бардаков нежно разбудил ее и тут же протянул свою куртку. — напяливай и поехали.
Девушка с радостью нырнула в куртку. Захар забрал ее тяжеленький портфель и пошел с ней рядом до машины.
— А ты чего там не осталась?
— После окончания приемного времени всех на улицу выгоняют. — Сонно сказала она. — Я так устала за сегодняшний вечер…
— Голодная? — Захар открыл дверь на переднее пассажирское, — Знаю еще много вкусных мест, которые еще открыты.
— Я бы перекусила чего-нибудь, да.
Аня уселась внутрь. Захар же обошел машину, уселся на свое место. Пристегнулся. Включил подогрев сидения. Девушка же порылась немного в портфеле и сказала:
— Куда повезешь меня?
— Сначала поесть, а потом к Саше домой.
— Еще одна свинюшка. — Устало вздохнула Аня. — Я не понимаю как вы так живете.
— Я тоже не понимаю, как он так живет, поэтому все прибрал. — Захар сверился быстро с картами и, заведя двигатель, отправился в путь. Вел быстро, но так, чтобы машина не подскакивала на каждом ухабе. Вкусное место он знает и ни одно. Судя по ее усталому виду — она совсем ничего не ела за день, — Там чисто и уютно. И дверь закрывается на замок, так что если хочешь, чтобы с утра никто не будил — просто закройся и все. Запасные ключи там лежат, если надумаешь уйти гулять. Просто я завтра на тренировку с утра, а Сашу на игру не взяли. Он пристегнутый, сейчас уже тихий. Вы друг другу не помешаете.
— Я очень сильно голодная. — Аня повернула голову к Захару, развалившись в кресле, явно согревшись. Застегнула куртку и спряталась в нее. Задумчиво рассматривала Бардакова. — Ты вечером не чувствовал ничего плохого… Вот когда закат был? Может что-то…
— Было такое. — Захар хмыкнул, — Я просто шел, на меня приступ странной слабости накатил, и я как стоял, так и завалился. Благо стенка рядом была… Вот, очнулся только когда ты мне позвонила.
— А необычные ощущения есть у тебя? — Тут же спросила Аня, заправив за ушко прядку волос.
— Руки словно тяжелее стали. Не знаю как описать так, чтобы тупо не звучало. И какое-то ощущение, будто что-то поменялось. Я не знаю что. Не могу словами выразить.
Аня опустила голову, загрустив. Захар же кратко посмотрев на нее, развернул машину на очередном перекрестке. Увидел, как его остановил патрульный. Устало взвыл. Девушка тут же встрепенулась.
— Это же машина Саши… А ты…
Захар опустил окно и молча протянул сразу доверенность и свои права. Девушка тут же улыбнулась, с любопытством за всем наблюдая. У служащего не возникло вопросов к документам. Он все внимательно просмотрел и вернул документы владельцу, пожелав хорошей дороги на прощание. Машина поехала дальше.
— А Никиша на меня доверенность оформил в свое время. — Он бросил документы в бардачок, пока стоял на пустынном мрачном перекрестке, где их машина была абсолютно одна. — Он боялся за свою психику. А мне доверяет. Балбес мой. — Захар протянул руку с телефоном. — Пока едем — можешь пока посмотреть что будешь. Если не понравится — поедем в другое место.
Аня едва заметно улыбнулась и забрала чужой телефон из рук. Пока определилась с выбором, они уже приехали. Она осмотрела заведение, где было полно народу. Вернула телефон владельцу.
— Тут подождешь или со мной пойдешь?
— Я иначе тут усну. Пошли вместе, а еще лучше прям там поесть.
— Заметано. — Согласился Захар. — Тогда там поедим.
Они вышли из машины. Это явно был очень роскошный ресторан. Захар протянул Ане руку и вежливо пошел с ней мимо большой толпы. Амбал на входе его внимательно осмотрел, но все же пропустил. Аня шагала рядышком, крепко взяв мальчишку за ледяную руку. Внимательно осмотрелась. Много народу, хотя все были одеты во что попало. Хотя много намеков, что это был дорогой ресторан. Как минимум меню без цен. Ее это очень смущало.
— Я хотела бы расплатится за половину…
— Не надо. — Захар отодвинул стул, и Аня уселась на него. — Ты достаточно нам помогаешь. Я просто поблагодарю тебя не только словесно, но еще и вкусной едой.
Он уселся напротив. Дорогие шелковые скатерти. Приборы из серебра. Хрусталь на столах. Аня первое время даже немного неуютно себя чувствовала здесь. Но вот им спустя немного времени принесли первые блюда. Стыдливость ушла, и самое время было наедаться за весь день. Бесконечно длинный и тяжелый день. Было и правда очень вкусно. На первое — нежнейший бефстроганов. Следом принесли заварник с белым чаем. Несколько глотков свежего вкуса, дополняемого тонким послевкусием ягод. Следующий на очереди свежайший тар-тар с лососем. Аня ела быстро, но успевала прочувствовать вкус еды. Была очень голодная! Она прикрыла стыдливо рукой лицо, набив полный рот еды, наблюдая за Захаром, что едва успевал за ней, пытаясь расквитаться с котлеткой по-киевски, из которой торчала куриная косточка. Захар закинул очередной кусочек в рот и удивленно посмотрел на нее.
— Еще хочешь? — С улыбкой спросил он, сжав не очень уверенно вилку с ножом в руках.
— Хочу. — Согласилась она и, слегка наклонившись к нему, прошептала, — Захар, ты не правильно держишь приборы. На тебя все косятся.
— Ой, да пошли нахуй. — Отмахнулся Бардаков и продолжил поедать сочную курочку в тонкой аккуратной панировке, довольно зачерпывая следом нежное сливочное пюре. — Скажите спасибо, что я не рукой ем. Я быдло, да, я быдло. — Признал он. — Заказывай еще, если голодная.
Аня вытянула руку с вилочкой и аккуратно сперла кусочек курицы из его тарелки. Обмакнула его в брусничный соус и закинула в рот. Довольно прожевала. Сочная курочка. Идеальный, в меру сладенький соус.
— Матерь дорогая… — Она довольно выдохнула. — Тоже хочу. — Она стащила еще кусочек. Захар лишь улыбнулся, но ничего не сказал. — Откуда знаешь про это место?
— Ротенберг водил сюда Никишина, плюс это его любимое место для обкашливания важных вопросиков. — Захар пожал плечами. — А Саня, распробовав, как тут вкусно, притащил однажды и нас сюда. Мы, конечно, обожрались, упились как свиньи… Тут еще есть «сковородочка под водочку» — это пиздец, там маринованные грузди в сметанке, печеные помидорки, красная рыбка, сухарики в каких-то травах, сало с черным хлебушком… В общем идеально к горячительному… Обычно Рома вкусные места выбирает. А мы уже потом сами ищем где подороже, где подешевле, плюс тут еще делают нам скидку, как игрокам этого города. — Он довольно ухмыльнулся. — Хоть в чем-то плюс кроме случайной смерти. Кстати, ты можешь с собой домой что-то взять, потому что дома половина замерзшей пиццы в холодильнике и две банки медовухи. На этом все. — Аня недовольно захныкала. — Да, вот так и живем! Заказывай, ни в чем не отказывай себе.
— Кстати… — Аня протянула ему карточку от метро, — Я забыла ее тебе отдать.
— Я ее пополнил, — Он вежливо оттолкнул ее аккуратную ручку. — Ты сегодня много проездила. Оставляй, пока в городе живете. Вдруг с Артуром захотите еще куда-нибудь сходить. Ничего не мешает карту через турникет передавать.
— Ну восемьдесят один рубль… — Она взмахнула картой, — Ну это грабеж! Грабеж среди белого дня! В Москве и то в районе семидесяти.
— Ну епта бля, культурная столица. — Он отложил нож из левой руки и принялся обгладывать косточку, — Ахуели, так во всем.
К ним подошел официант. Аня неуверенно покосилась на Захара, но тот снова дал понять, что будет не против, если она закажет себе еще. Заказала еще пару блюд. Зверский голод не проходил. Кажется, она могла и Бардакова понадкусывать.
Следом принесли уху. Наваристую, с нажористым бульоном и кусочками судака. Аня довольно вздохнула. Облизала ложечку. Захар едва расквитался с котлеткой по-киевски и уже распробовал кулебяку с муксуном. Налил себе немного чая. Сделал пару глотков. Довольно выдохнул.
— Наелась?
— Вот думаю, что надо десертик. Чай вкусный?
— Очень. — Согласился Захар. — Кертис готовил нам такой однажды. Но с тем, я не знаю, мы кажется все чаи перепробовали, пока он рядом бегал.
Аня задумалась над его словами, задумчиво облизывая ложку от остатков ухи. Положила ножку на ногу, рассматривая его очень внимательно. Захар осекся, помрачнев. Вдруг сказал:
— Очень… пусто внутри. Странно. Обычно о Кертисе говоришь, и тепло внутри такое. И чувствуешь, словно вот он рядом, убережет от всех проблем, вкусным чаем напоит, обидчиков всех покусает… А сейчас… совсем ничего.
— Беда. — Прошептала Аня. — Черт, надо не забыть на картах глянуть одну вещь. Ох не кажется мне, что все в порядке. Слишком вы все похоже говорите. — Она недовольно покачала головой, — Так ладно, не отвлекаемся. — Она подперла голову рукой, — Ты не голодный? Совсем мало ешь.
— Не особо. Больше уставший. — Захар облизнул пальцы от остатков слоеного теста. — Мне бы в Татарстане морду разбили за эту выпечку. Мало того, что там не курица и не говядина, а северный муксун, так еще внутри и картошки нет.
— Еще и тесто слоеное. И в форме квадрата, а не треугольника или кругляшка, — Согласилась Аня. — Не канонично. Сто процентов бы отпиздили.
Они едва слышно издали тихие смешки. У них забрали всю посуду. Ей принесли две аккуратные тарталетки с малиной и сливками. Аня осторожно откусила. Внутри в сливочном креме чувствовалась цитрусовая нотка. Она сделала пару глотков горячего чая. Облегченно выдохнула. Захар же с улыбкой ел штрудель, распивая чаек.
— Захар, а можно нескромный вопрос, на который можно не отвечать? — Вдруг спросила Аня, облизнув губки от сливочного крема. Бардаков запустил руку в волосы, потрепав свои густые волнистые прядки. На фоне всего этого интерьера он даже смотрелся адекватным. Он не очень уверенно кивнул. — А ты Никишина любишь или просто влюбился в него?
Захар тут же замер, задержав дыхание. Медленно поднял взгляд, остановившись на ее очень усталом лице, на котором была едва заметная улыбка. Это был хороший вопрос. Очень даже хороший. В душе будто уже давно ответ лежал, но у него смелости не было признаться в этом.
— Я слушаю долгое время одну песню… Знаешь, такие в голове просто заедают. Ты даже толком текста не знаешь. А потом я увидел, как Да Коста под нее разревелся. И понял, что там текст не очень простой. Полез гуглить.
— Что же за песня? — Удивилась Аня, отпив чая. — Не знала, что ты что-то такое слушаешь.
— Я все слушаю, что в раздевалке играет, если не гружусь мыслями в этот момент. — Он подпер голову рукой. Закрыл глаза и едва слышно пропел любимую песню, — J'étais censé de t'aimer mais j'ai vu l'avers.<span class="footnote" id="fn_40154399_0"></span> J'ai cligné des yeux, tu n'étais plus la même. Est-ce que je t'aime? Je ne sais pas si je t'aime. Est-ce que tu m'aimes? Je ne sais pas si je t'aime. — Он открыл глаза, засмотревшись на статую, что подпирала потолок и тихо дополнил, — Переводится что-то вроде: Я ожидал любовь, но встретился с настоящим. Я моргнул, и ты уже не та. Люблю ли я тебя? Я не знаю, люблю ли я тебя. Любишь ли ты меня? Я не знаю, люблю ли я тебя.
— Тебе надо меньше с Мэйсеком общаться. — Предложила Аня. — Так и все же…?
— Я думаю, дело плохо мое. — Признал Бардаков. — Я люблю его. Этого ехидного вредину, что закрывает всех собой, падает от ударов, а потом все равно откуда-то находит в себе силы и мчится дальше. С ним не страшно. С ним комфортно и тепло. У нас идеальный тандем. Один кто-то валится, второй тут же подхватывает.
— Я тоже это заметила. — Согласилась Аня. — Вы будто… равные. Для меня вы сначала были как та парочка геев из Бесстыжих. Но там был четко выраженный пассив и актив. А вы двое… Даже не понять, кто из вас может на свидание в платье припереться. — Бардаков с перепуга чаем подавился. Аня же расхохоталась, — Вот у Яшкина и его тысячи пассий легко все считывается. Вы странные ребята. Он притягательный негодяй, а ты вроде добродушный тихоня. Но вот ситуация разворачивается, ты успеваешь поймать Сашу, и рвешь оковы ничуть не хуже чем твой близкий. Есть что терять. И ему есть что терять. Ну признайся мне… Ну скажи, что чувствуешь.
— Я бы хотел его рядом, да. Даже не как парня. Без какого-то такого сексуального подтекста. Но черт, я обожаю просто быть с ним рядом. Дурачится. Бегать сломя голову по лужам. Прыгать ему на спину, пока он стоит выставив зад на льду. — Он вдруг расхохотался. — Знаешь наших малышей? Ну… Сорок шестых. — Аня тут же закивала, слушая его со счастливой улыбкой на лице. Захар засиял. Заулыбался. От него завеяло теплом. Завеяло уютом. Он словно был пропитан этой любовью. — Мы пришли его любимчика — Матвея Короткого поздравлять большой толпой. Прям ввалились к ним на тренировку всем своим цыганским табором… Еще Никиша и тортик тащил. Дорогой, заказанный в частной кондитерской. Но такой, как Матвей любит. — Бардаков покраснел, прикрыв счастливую улыбку рукой. — В общем, мы поздравляем мальчишку, а тот как взял и выдал — вот сначала мы кубок выиграем, потом Нева, а потом и вам достанется. И в один сезон все будет!
— И что же? — Затаив дыхание спросила Аня, рассматривая бедолагу. — Чего случилось?
— А то и случилось. — Захар кивнул, — Не так давно Сорок Шестые свой кубок подняли. Нева сразу после них, обскакав кстати Нефтяник татарский, где твой Артур всю зиму прокуковал. — Аня кивнула, слушая его. — Ну все… только мы остались. Лохи, пиздец. Матвей свечки задул. Осторожно тут же их вытащил из тортика. А я рядом стою. У Сани был один план. Но до меня моментально дошло, что щегол наш хочет сделать. Я едва успел тортик придержать. Матвей как взял, и как макнул Сашу в этот торт мордой. — Они вдвоем расхохотались на весь ресторан. Народу оставалось не слишком много, и они даже никому не помешали — у остальных во всю была пьянка ничуть не тише, — А я глянул, Саня только морду достал, губки облизнул, и ебысь его опять туда. — Аня зашлась хохотом, откинувшись на спинку стула. — А Саня стоял, грузился с пару минут. Тимур Кол и Сережа Толчинский его слегка облизали с двух сторон. Нугманов стоит ржет, блять, уже дышать не может. А Ники, только прогрузился, устало выдохнул, и просто в полной тишине — «суки».
Они вдвоем впали в истерику, громко заходясь истеричным хохотом. Аня обняла животик, захлебываясь смехом.
— Захар! Ну твою мать, ну Захар! Ну я накрашенная, мне нельзя реветь!
— Ну вот как этого придурка не любить?! — Захар вытянул руки, счастливый растрепав волосы, — Обожаю, пиздец. То мы сидели на детской площадке, а там крыша такая, типа замка. Саня на верхушку уселся, и сидит довольный, как кош на жердочке. Я залез, дернул его за штаны и такой: «уйди, тебя прокляли». А он с таким визгом свалился, еще и мордой в песок. Я давай ржать, и рядом сам свалился. Ну вот как с ним вообще серьезные диалоги вести?
— Я после той фотографии в театре, где они с Грицюком и Толчинским были, — Аня вытерла салфеткой потекшую тушь, посмотревшись в аккуратное зеркальце, — где из них троих только Никишин додумался, что в театр в кроссовках не ходят, не думаю, что с вами вообще с кем-то можно вести нормальный диалог.
— Так Саня на тусы с Романом Борисовичем ходит — только у него туфли есть просто. — Выдал тайну Бардаков. — Ни у кого из нас в команде в принципе туфель нет.
Их обоих снова скосило от смеха. Они спустя пару минут истерического смеха продолжили есть свой десертик, запивая белым чаем. Захар кратко посмотрел на время.
— Совсем поздно? — Спросила Аня.
— Ну я скажу так, что если бы Артур знал, что ты со мной в такое время, то это был бы очень хороший повод для ревности.
Они вдвоем усмехнулись. Опрокинули остатки чая. Официант, пока расспрашивал Анюту о том, все ли ей нравится, мастерски отвёл её внимание от терминала оплаты. Захар расплатился по счету. В ответ получил большой пакет с едой, запакованной с собой. Им пожелали хорошего вечера и отпустили. Оба пошли обратно до машины.
— Боже, наконец-то я поела нормально человеческой еды. Уже даже соскучилась. Спасибо большое, Захар.
— Всегда рад помочь. — Он открыл перед ней дверь. — Ныряй.
Девушка уселась на свое место. Захар же положил еду рядышком с портфелем на задние сидения и уселся снова за руль. Ещё половину часа они провели в праздных разговорах, пока ехали до дома. Аня шла рядышком, пока Захар нёс её вещи. Открыл дверь в квартиру и пропустил внутрь.
— А ты где спать будешь?
— С Сашей рядом, чтобы тебе не мешаться.
— Саша скорее сам тебе будет мешаться. — Она сняла его курточку. — Ты такой вежливый, Захар, я уже… Даже не привыкла. Со всеми этими побегами за наркоманами, уже даже забыла, как это — быть просто девочкой.
— Если что, — Он вытянул руку, — там ванная, там можешь брать любое средство. Еду я поставлю в холодильник, микроволновая, духовка, все есть. С утра убегу на тренировку, так что меня не теряй.
— А Саша что? — Удивилась Аня, роясь в портфельчике.
— С Романом Борисовичем нашивку не поделили. Не обращай внимания. Следующую игру пропустит. Так что и он, дурак, поспорил с Лямой, что если тот хет-трик ебнет, то он на игру не придёт. Так что отмазка хорошая. Все, спокойной ночи.
— Спокойной, Захар. — С улыбкой сказала Аня, кратко глянув на него. — Спасибо за вечер.
Бардаков едва заметно кивнул ей, поблагодарив в ответ. Забрал пакет с едой и поставил все в пустой холодильник. Забрал кусочек пиццы, и, жуя её, отправился к Саше. Уселся рядом и расстегнул наручник. Бережно обработал раны, перестегнув его на другую руку. Задумчиво опустил голову, смотря на лицо, с гримасой вековой усталости.
— Дурак, блять. Дурак, но мой. — Устало выдохнул Захар.
Он посмотрел на время. Уже два часа ночи. А ведь ему скоро вставать. Прикрыв дверь в спальню, стянул с себя лишнюю одежду и улегся спать рядом с Сашей.
Утро в городе наступило быстро. Бардаков наспех кидал вещи. Увидев сообщения от ребят, с просьбой подобрать их по дороге, побежал на выход, прихватив очередной кусочек пиццы на бегу.
В отеле, где жил казанский Ак Барс половина от команды столпилась у выхода. Тренера быстро ставили галочки. Шипачев, спустившийся последний, наткнулся взглядом на Мифтахова, что стоял рядом с Артуром и Митчеллом.
— Я тебе что сказал, выродок?! — Резко и грубо спросил Вадим, — Ты тут больше не играешь. Пошел нахуй отсюда. Пиздуй куда хочешь. Ак Барс в тебе больше не нуждается.
— Погоди-ка. — Артур закрыл Амира собой и встал перед Вадимом. — Ты хочешь сказать, что я буду без сменщика играть? В финале Кубка Гагарина? С командой, которая не чурается убивать об борты? Тебе Лукоянова с разбитой мордой мало? Самому мало прилетело?
— Тебя не спрашивают. — Шипачев уставился ему за спину. — Мифтахов, ты дебилом не прикидывайся. Их и так в составе хватает.
— Да, ты, например. — Вдруг выдал Илья Сафонов.
В коридоре возникла пауза. Артур закатал рукава зелёной худи и резко сказал:
— Либо мы с Мифтаховым будем заявлены завтра на игру — либо на воротах будешь стоять ты. Если у меня сменщика не будет — я отказываюсь выходить на лед. Ты решай быстро — скоро самолёт до Казани будет подаваться на посадку.
— Условия мне не ставь, Жаба. — Рыча сказал Шипачев. — У тебя нет полномочий. И защищать тебя не кому. Где твой хваленый Яшкин? А Лямкин-то где? Быть может ещё кто-то за тебя заступится?
— Я не нуждаюсь в чужой защите. — Артур тяжело и глубоко дышал. — Ну что, сука, рискнешь выгнать Амира и лишится меня следом? Или может заткнешься и будешь делом заниматься? Если бы не Лямкин вчера, ты бы даже свой несчастный вымученный гол не забил. А он, как защитник, хет-трик забил. Так что ты бы постеснялся.
— Да пошел бы ты. — Шепотом ответил Шипачев.
— Уже иду! — Радостно ответил Ахтямов, и, развернувшись на месте пошел на выход, прихватив Амира следом за собой. — Скорее в тебе Ак Барс не нуждается. Мразей без тебя хватает.
Они запихались в автобус и отправились на тренировку.
В квартире Романа Борисовича была тишина. Хозяин квартиры открыл глаза, очнувшись от дремы. Перед ним стоял Динго, сложив руки за спиной.
— Доброе утро, Роман Борисович. — Вежливо сказал парень, — Вы вчера сказали заехать за вами на тренировку. — Он указал на что-то рядом. — Помочь с этим?
Рома положил голову обратно на деревянный пол. Устало вздохнул. Какой жуткий сон ему приснился. Будто… он Волка сам лично пристрелил. Взмахнул рукой и протёр ей лицо. Она была вся липкая. Рома отвёл руку и уставился вопросительно на неё. Темно-красная полуузасохшая кровь. Сердце пропустило удар. Он приподнялся на одной руке и повернул голову. Рядом с ним лежал мертвый Кертис, поджав ножки и закрыв руками лицо, словно спящий котик. Не сон… Не сон?!
— Блять… — Рома изумленно выдохнул. — блять…
— Спокойно, Роман Борисович. — Динго выпрямил руки, присев около тела. — Вы… Первый раз человека убили?
— Я не… — Он уставился замере на тело, — Я не убивал его… Не я… Это не я… Тут была женщина…
— Подождите. — Динго моментально понял что случилось. Тяжело вздохнул. — Выдохните. Придите в себя. Нельзя это оставлять в квартире. Вам надо пойти помыться. Мне избавится от тела?
— Я сам… — Растерянно сказал Рома. — Господи… Я.?
Он взял в руку пистолет. Рядом валялась пустая гильза. Неужели это правда он…?