Часть 173, где-то (1/2)

Дорога из Челябинска в Казань. В купе стояла относительная тишина. Дима с Бруксом сидели и едва слышно перешептывались, переодевали Никишина в обычную свободную одежду. Ждали оба большую станцию, а следом и обед. Должно быть вкусно. Сам же Саша лежал отвернувшись от солнечного света спиной, крепко зажмурившись. Чувства переполняли ослабшее тело, находящееся в некоторой прострации. Он не мог раскрыть глаза — лежал сжавшись в комок. Стоял странный грохот в голове. Шепотки где-то позади не затыкались.

— Саша. — Голос в голове стал необычнайно громким. Такой знакомый. Он словно его где-то слышал. Но не мог понять кто это был. — Са-а-аша.

Он повернул голову. Глаза побоялся открыть. Дима тут же замолчал, увидев, как мальчишка слегка повернулся к ним.

— Открывай глазки. — Спокойно сказал голос в голове. Такой нежный. Кто же это был? Кто-то явно близкий. — Доверься. Открывай.

Яшкин, увидев, как ослабшая рука Саши сжала простыню тут же пересел к нему на лавочку. Медленно разжал пальчики и обвил его руку своей.

Никишин, почувствовав тепло в руке, раскрыл глаза, повернув голову. Увидел Брукса, что сидел перед ним в черной футболке с уточкой. Антураж купейного вагона. Мерцающая лампочка тёплого жёлтого света освещала его уставшее лицо. На плечах сверху лежало серое флисовое одеяло. Он похлопал глазами, не веря в то, что увидел. Ну да. Немец в вагоне РЖД. Ещё и купейном. У него явно последствия от отходянка. Что-то ему слишком херово. Он медленно приподнялся, одной рукой уперевшись в мягкую простыню. Голову сразила резкая острая боль. Он едва не рухнул обратно. Вторую руку держало что-то тёплое.

Вагон мягко покачивался из стороны в сторону. Пейзаж за окном был максимально унылый и только в серых красках. Саша с трудом медленно повернул голову чуть подальше. В конце полки, на которой сидел Мэйсек стояли два портфеля, один из которых был его. Он прекрасно узнал свой портфель. У него какое-то время назад была оторвана лямка, а Бардаков, видимо, не умеет вообще зашивать вещи не жёлтыми нитками. Красивые стежки, но жёлтые нитки на черном портфеле смотрелись странно. Взгляд поскользил дальше. Дверь в купе была закрыта. Зеркало. В зеркале было отражение. Все в ярко-красных оттенках, словно все купе залито закатным светом. За тонким стеклом зеркала, вместо Брукса в мягком пледе, сидел точно такой же Брукс, только у него на шее болтался знакомый плетеный ремень. Такой обычно у Яшкина был. Со рта капали слюни. Отражение Брукса приподняло тощую фиолетовую руку, на которой были глубокие раны, словно оставленные острым ножом. Он указал куда-то дальше. Саша медленно перевёл взгляд еще чуть дальше. А вот и полка, на которой сидел он. В отражении этой части не было.

Взгляд зацепился за чёрные потертые джинсы. Увидел знакомую руку с аккуратным серебрянным колечком в виде кленового листика. Браслетик с пионами, что был сильно знакомым. Синяя футболка на сидящем. Глаза медленно поднялись. Остановились на лице Димы. Он едва заметно улыбнулся, мягко сжимая его руку своими двумя тёплыми руками. На нем была потрепанная футболка СКА. Судя по размеру и дизайну, словно это была его футболка. Он опустил взгляд вниз. Бок надорван. Его футболка.

— Помнишь что-то? — Осторожно спросил Дима.

Никишин торопливо отрицательно замотал головой. Его начал сжирать страх. Что-то заорало из-за стекла в двери. Брукс там едва успел прикрыться пледом, от окатившей его лавины черноты.

— Тихо. — Дима потянул его за руку. — Ники. Маленький мой. Посмотри на меня.

Саша начал тяжело дышать. С трудом отвёл взгляд от отражения. Уставился на Диму. Он больше не улыбался. Он скалился. Выглядел злобным. Сильнее зашатался вагон в поезде. Он дернул руки. Но пальцы Яшкина крепко сжали его за запястье. Пальцы начали сводить судорогой. Они начали искривляться, словно ветви дерева. Начали медленно синеть. Никишин дернул руки сильнее. Дима не отпустил его. Звериный оскал пугал. Вдруг он приоткрыл рот. Высунул раздвоенный язычок. Оголил острые клыки. Из-за мягких тёмных волос начали вырастать изогнутые дьявольские рога. Никишин вскрикнул. Резко дернулся. Упёрся в один жест ногами в плечи Димы и лягнул его. Руки были такие ватные. Их начала обвивать боль. Саша перепуганно остановил взгляд на своих руках. Ровно по половину до логтя его руки остались в руках Димы, а ему лишь культи с которых полилась чёрная жижа. Организм выгнулся от боли. Саша закинул голову. Заорал что есть сил. Что-то забилось и заворочалось в грудной клетке. Начало что-то через неё продираться. Послышался хруст костей. Горло раздирала боль от крика. Из него что-то вырвалось, проломив грудную клетку, и он рухнул на койку потеряв сознание.

В реальности же Саша едва успев одарить испугнным взглядом Диму, рухнул на койку, снова отключившись.

— У него стали другие отходняки. Я тут сидел, вспоминал. — Брукс удивлённо уставился на Диму. У него заработала память? Он ещё может воспользоваться такой вещью как что-то вспомнить? — Он же был уже в таком состоянии у меня дома. Я уже ловил его по дому. — Дима взял Сашу за шиколотки и потянул на себя. Распрямил его ноги. Потёр тёплыми руками ледяную кожу на ногах. Пересев чуть ближе, укрыл его по пояс простыней, на которой сверху был серый флисовый плед. — Но он тогда орал, бесновался, пытался убить меня. А сейчас…

— А сейчас он напоминает мне Волка, которого мне притащил в бессознательном состоянии Трямкин. — Брукс кивнул, — Он точно так же сам чего-то пугался, приходив в сознание, не долго совсем пытался понять что происходит, но снова ослабев, падал обратно. — Брукс прислушался. Дима повернул голову. Саша перевернулся снова на бок, к стенке лицом, и начал едва слышно плакать. — Ну да. И плакал. Очень долго. Почти всегда.

— Это странно. — Прошептал Дима, рассматривая Сашу. — Но ведь отходняки логически быть все одинаковые. Организм же один и тот же не может на одно и тоже действие выдать две разные реакции.

— У тебя точно так же было в последний раз. — Брукс пожал плечами, — Мне рассказывали, что в декабре тебя как только не забирало, где только не носило и как тебя только не выгибало. Но вот мне «повезло» — Он нарисовал кавычки в воздухе. — видеть тебя под наркотиками в Москве. Я же ради тебя своих бросил и приехал, когда тебя Принс отравил. Не знаю, Лямкин мне так и не признался тогда, каких сил ему и твоим близким стоило тебя привести в отель обратно. Но со мной ты был не сильно шумным и буйным. С тобой было тяжело, но ты… — Брукс замолчал, лишь растерянно пожал плечами, не в силах закончить предложение. — Я думаю, есть разница все же с кем отходить от этого и какую поддержку получать.

— Вот сейчас и увидим. — Улыбнулся Дима. — На станции пойдём покурить или ты не хочешь?

— Пойдём. Только я боюсь его одного оставлять. Вдруг он проснётся, а тут никого. Только хуже станет же.

— На себе потяну. Не бойся. А потом после станции и обед принесут.

— Надеюсь будет так же вкусно, как тогда, когда мы ездили на поезде. — Брукс повернул голову, укрыв ее пледом, — Тут уютно. Я первое время смеялся над Кертисом, который полюбил этот транспорт. А теперь, кажется, и меня эта недуга поразила.

— Нравится здесь? — С улыбкой спросил Дима.

— Кажется, что да. Поэтому я не стал тебя упрашивать сильно чтобы мы летели на самолете. — Он достал из куртки пачку с сигаретами. Задумчиво посмотрел на красивую зажигалку и прошептал, — Теперь мне хуже будет становится. Думаю, что в этом месте будет лучше преодолеть побочное действие.

— А у тебя что?

— Бесить все меня будет. А так больше ничего. Так что заранее прости.

Дима задумчиво кивнул. Повернул голову, смотря на Сашу, что продолжал плакать, лишь изредка издавая тихие всхлипы. Интересный будет опыт.

Поезд медленно остановился. Брукс натянул на Сашу куртку, пока Дима крепко держал его на себе. Дима с трудом открыл дверь на выход. Заедает немного. Ну вроде ничего, приноровиться можно. Взвалив на себя тяжёлое тело Саши, пошел следом за Бруксом, что шёл уже без боязни по узкому коридору. На доли секунды задержался около титана. Только хотел его потрогать, как Никишин, взбрыкнувшись на руках Димы, пнул его босой ножкой в спину, не дав дотронуться ни до чего. Они вышли с вагона последние. Брукс тут же закурил, едва успев спрыгнуть со ступенек. Дима же с трудом слез следом. Поволочился до лавочки с бессознательным телом. На них никто не обращал внимания даже из тех десяти человек, которые вышли со всего поезда. Проводница хмуро смотрела на Сашу, спрятав лицо в воротник служебной куртки. Дима же положил его головой себе на ноги, нежно поглаживал по волосам. Сам взгляд остановил на Бруксе, что стоял с сигаретой в губах, в шортах и в куртке, прямо под табличкой с номером и названием поезда.

— Как быстро ты стал русским рядом со мной. — С улыбкой шепотом сказал Дима, рассматривая Мэйсека.

Саша через пару минут вздрогнул от сильного ледяного ветра. Открыл глаза. Увидел всю ту же картину. Брукса в шортах и куртке. Мэйсек заинтересованно что-то смотрел в экране, надев оба наушника. Почувствовал на себе взгляд, поднял голову. Тут же улыбнулся. Дима сидел зажмурившись от солнышка, положив руку на плечо Саше, второй нежно поглаживая его по волосам. Сам же Саша смотрел на него с явным интересом. Брукс решил сделать видеозвонок до Кертиса. Раз он уже приехал, пора и поинтересоваться что происходит.

— Я так надеялся не увидеть твоей довольной рожи. — С улыбкой сказал Волк, смотря на собеседника в телефоне. — Блять, что, подожди, это что… Поезд позади тебя?!

— И тебе здравствуй, Волчонок. — Брукс кивнул, зажав сигарету в зубах, — Ага. Это поезд. А вот и причина почему мы на поезде. — Он перевернул камеру. Волк тут же притих. Саша завозился. Поджал босые ноги на лавочке, тихонько заскулив. Дима ему мягко шикнул, и, наклонившись поцеловал в висок. Саша тут же притих, — Видал?!

— Ахуеть. Брукси, дай мне с Сашей поговорить. Хочу узнать как он.

— Ну он не сильно адекватный может быть. Так что сильно на много не рассчитывай.

Он сделал последнюю затяжку. Потушив сигаретку, кинул её в мусорку. Сам же присел на корточки перед Димой. Всунул наушник в ушко Саше. Тот растерянно раскрыл глаза. Брукс протянул ему телефон, второй наушник оставив у себя в ухе на всякий случай. Яшкин опустил голову. Саша, с трудом совладав с руками, сжал телефон в руках и тут же улыбнулся.

— Привет, Никиша. — Мягкий голос Волка моментально успокоил весь страх. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне плохо. — Признался он, лежа на ножках Димы. — Не понимаю немного где я и почему… Брукс…

— Я поговорил с твоими ребятами недавно. — Саша смотрел внимательно на экран телефона, слушая нежный заботливый голос, — Ничего не бойся. Ты не один. Тебе стало хуже после шестой игры с Трактором, которая была в Челябинске. — Волк подбирал очень хорошо информацию, примерно прикидывая то, что могло его перепугать и сбить с толку. У него в памяти прекрасно хранилась инструкция как разговаривать с такими людьми, которые только-только оступились и свалились. — Потом, как силы будут поговорить со мной, я тебе всю историю расскажу. Но сейчас ты едешь на поезде до Казани. Домой к Диме. И едешь не только с Бруксом, но и с самим Димой. Его же рука сейчас на тебе лежит. Видишь его?

Саша медленно перевернулся на спину, и, отведя руку с телефоном в сторону, вопросительно поднял взгляд наверх. Дима с улыбкой смотрел на него. На него светило яркое солнышко, а на фоне было чистейшее голубое небо. Он вытянул свободную руку и потрогал Диму по щеке. Ну да. Вроде похож на настоящего. Тут же нырнул рукой во внутренний карман. Достал его паспорт. Открыл страничку с семейным положением. Ну вот и оно, да. Слегка поплывшая на уголке печать.

— Вижу его. — Признал спустя минуту Саша и повернул голову до Брукса. И его потрогал. Щетина была немного колючей. На лице Брукса была добрая улыбка. — И Брукси вижу. Они настоящие. — Саша снова уткнулся в экран телефона, — Я могу им доверять?

— Ты можешь им доверять. Если видишь вокруг себя поезд или вокзал, или их внутренние помещения, и ничего странного вроде самолёта на путях не стоит — значит ты в настоящем и можно ничего не бояться. Сразу предупрежу — тебе может снова стать хуже. Просто закрывай глаза и давай себя любому из них обнять. Они не дадут тебя в обиду. Если почувствуешь как начало тошнить, обязательно скажи им об этом. Ничего не смущайся. Они тебя всяким видели. И они поехали на поезде, чтобы тебе хуже сильно не стало.

— Спасибо, Волчонок. — Прошептал Саша, заинтересованно смотря в телефон. — А ты сам где?

Кертис улыбнулся. Поднял взгляд над своим телефоном. Сидел на крылечке родного дома, пока Никита на фоне бегал от своей старшей озорницы по лужам на старенькой разбитой дороге. За ними увязались и многочисленные дети. Волк чуть выше поднял руку с телефоном. Саша тут же издал удивлённый вздох. Узнал эту входную дверь, где висел красивый веночек из еловых веточек. Через иголки проскользала красная атласная ленточка. А на самой верхушке сидела птичка. Саша моментально улыбнулся.

— Я дома, Никиша. Для нас сезон окончен поражением от Ак Барса.

— Ты там с Никиткой, как и хотел? — Осторожно поинтересовался Саша, поджав босые ноги. Брукс же на фоне улыбался, смотря на Диму, который был, кажется, абсолютно счастлив.

Волк перевернул камеру и показал ему свой фон. Серый снег большими горами лежал на обочинах. Мимо торопливо пробежали детки разных возрастов, хохоча на всю улицу, расплескивая своими кроссовочками лужи. Следом помчался Никита, а следом за ним уже Алина, что очень грозно рычала. Кертис снова перевернул камеру на себя, и слегка опустил её. У него на руках лежала маленькая Полинка, двумя ручками держа печенье.

— Мои родители увидели мою родственную душу. Никите стоило только порог переступить, как все почувствовали, как воздух даже изменился в доме. — Кертис кивнул, — Мы сегодня вечером будем расписываться. — Он поджал губки, опустив голову.

— Ты получил разрешение от его родителей? — Поразился Саша, смотря в камеру. Чуть отдалил руку. Дима с Бруксом заинтересованно заглянули и посмотрели на картинку.

— Боже мой, я помню, какое вкусное это печенье. — Брукс вытянул руку, указав на печенюшку, которую неторопливо жевала Полина, — Это у него мама печёт. Оно с северными ягодками и на овсяных хлопьях с кленовым сиропом.

— Надо будет рецептик попросить. — Усмехнулся Дима.

— Да, я получил согласие. — Вдруг сказал Кертис. — Его родители одобрили брак. Я не верил сам этому. Но он уже в поезде показал мне письменное согласие. — Кертис закрыл рукой лицо, с трудом сдерживая слезы, — Я поверить не могу, в то что говорю. Я победил все свои проблемы. С твоей помощью, с помощью Димы и Брукса, с помощью Никиты, с помощью многих и многих людей. — Он опустил голову. Чёрные волосы красиво блестнули синеватым отливом. Саша остановил взгляд на паре сантиметрах отросших седых волос. — Скажи мне год назад, что будет вот так… Я не поверил бы. — Он зажмурился. Полинка вытянула маленькую ручку, отвлекшись от печенюшки и мягко вытерла нежной ручкой потекшую слезу. — Но теперь будет вот так. Я получил все то, что так хотел. Мне кажется, это все оплата за всю эту испорченную жизнь. Тридцать лет полных ужасов, криков и воплей. Что я только не проживал. Но оно окупилось за один сезон. — Он тяжело вздохнул. — Остался один вопрос. — Он стыдливо отвернулся. Но Полинка все равно снова вытерла слезу бегущую по гладенькой щеке Кертиса. — Саша, мы поговорили с Никитой. Было достаточно времени. Я хотел бы тебе задать вопрос.

— Какой? — С трудом дыша спросил Никишин, смотря на происходящее. Дима вытянул руку и жестом попросил у Брукса воды. Мэйсек отдал свой наушник Диме, а сам быстро ускакал в вагон, с трудом совладав с высокими ступеньками. — Задавай, но не думаю, что я нормальном состоянии чтобы что-то решать.

Кертис шумно выдохнул тёплый воздух. Приоткрыл рот и Полинка вложила ему кусочек печенья в него. Кертис прожевал его. Поднял взгляд. Никита увернулся от прилетевшего в него снежка и, с размаху перепрыгнул бывшую зелёную ограду, которая сейчас стояла оголив голые ветви.

— Я не тороплю. — Осторожно сказал Волк. — Пока твоя команда будет доигрывать седьмую игру, пока пройдёт пауза, будет у тебя время подумать над ответом. — Он повернул голову к телефону и смотрел с любовью на Кертиса, — Никита в любом случае вернётся и доиграет этот сезон. У меня есть выбор остаться тут или вернутся в Россию. И… Выбор, буду ли я вообще карьеру продолжать. От тебя мне очень хочется узнать, нужен ли я тебе. Меня кратко посвятили в происходящее. Я знаю и понимаю, что много чего в тебе зависит от меня рядом. И тот факт, что сейчас ты в таком состоянии — тоже моя вина. Я её тоже признаю. Но я приду помогать, если ты в этом нуждаешься.

Никишин приоткрыл рот. Горло сдавливало удушье. Дима вытянулся, поймав бутылку с водой, божьим чудом не скинув Сашу на асфальт. Торопливо открыл её. Ударил днищем об деревянную рейку, выпустил большое количество пузырьков. Минералка всегда хорошая идея, но сейчас может только помешать. Брукс спрыгнул со ступеньки, и, едва не убившись, бегом добежал до них. Приподнял голову Саше. Дима же очень осторожно начал его отпаивать, видя, как он начал задыхаться. Никишин с трудом глотал прохладную воду, не в состоянии отвести взгляд от экрана.

— Я могу ответить сейчас или лучше будет подождать? — Спросил Саша через пару минут, когда лёгкие смогли полноценно раскрыться. Брукс же отрицательно покачал головой, указав на свои простенькие часы. Дима кивнул. Скоро надо будет уходить.

— Ты сам принимай этот выбор. Только ты знаешь, как тебе будет лучше. — Кертис слегка повернул голову. Саша завороженно смотрел за тем, как его темные волосы, слегка тревожимые ветром, переливаются на солнышке. — Если готов мне сейчас ответить, то я с радостью приму этот ответ. Захочешь повременить — тоже пойму. Я приду, буду рядом с тобой, даже если вы сейчас проиграете битву Трактору. Приду, если выиграете. Буду рядом. Буду заботится, откармливать и разговаривать с тобой столько, сколько захочешь. Будем ходить по Василеостровскому и говорить о том, как там уныло, и как нам там не нравится, но при этом не уходить оттуда. — Он едва заметно улыбнулся, — Буду рядом в полном понимании этого слова. И Захара будем ходить вместе будить. И шоколадный торт вашим птенцам принесём.

Саша кивнул. Он так по этому соскучился. Так ему всего этого не хватает. Шумно выдохнул. Он знает, что хочет сказать. Знает каждое слово. Такое простое предложение. Он приоткрыл рот. Мысленно в голове несколько раз повторил «Я хочу чтобы ты остался рядом». Выдохнув, начал говорить. Но рот выдал совсем другое:

— Видеть тебя не хочу. Ты мне не нужен.

Дима распахнул изумленно глаза. Саша тут же перевёл взгляд на Диму. Замотал отрицательно головой. Хотел сказать «я не это хотел сказать», но получилось конкретное:

— Ты тем более.

Брукс похлопал глазами. Заглянул в телефон. Кертис растерялся, совершенно не ожидав такого ответа. Такого грубого и резкого.

— Отъебитесь от меня. — На выдохе сказал Саша. — Оставьте меня одного.

— Пиздец. — Дима схватил Сашу за взмахнувшую руку. — Тихо. Он перестал понимать, что говорит. — он опустил голову и спросил нежным голосом, — Саша, посмотри на меня, и скажи, какого цвета мои волосы?

Никишин испуганно уставился на него. Брукс приподнял взгляд следом. Солнышко сделало из Димы темно-русского красавца. Тяжело описать этот цвет, когда помнишь только половину слов.

— Серый. — Ответил Саша, хотя хотел сказать каштановый.

— Так, тихо. — Дима улыбнулся, стараясь не выдать свою боязнь за малыша. — Все в порядке. Пускай так будет. Давно у меня седых волос не было видно. — Он кивнул. — Скажи, как мальчика зовут в телефоне? Какое прозвище?

Саша перевёл взгляд на телефон. У него заболело сердце. Волк сидел опустив голову, прикрыв половину лица рукой, стыдливо прячась. Брукс вопросительно уставился на Диму.

— Мозг с языком расходятся во мнении. — Прошептал Дима. — Скоро будет психоз. Надо поторапливаться.

— Я не… — Никишин растерянно смотрел на Кертиса. Тот с надеждой поднял взгляд. — Не…

Он больше ни звука ни смог сказать. Дима же вытащил телефон из ослабевших рук, и, кратко помахав Кертису, сказал:

— Знакомая ситуация, да?

— Пиздец какая сильная. — Кертис зажмурился, — Дима, пожалуйста, позаботься о нем. Наркотики. Мне сказали что это они. Большая доза. Я боюсь за него.

— Ты не сталкивался со мной таким? Чего тут реветь собрался? Дождя давно не было? Валькирий своих всех распугал.

— Дима, не смешно. — Едва слышно ответил Кертис.

— Спокойно, Волчонок. Он не это сказал. Ты же слышал что он следом на мои вопросы ответил. — Дима вытащил наушник из уха Саши и вернул его Бруксу. Мэйсек продолжил отпаивать ребёнка водой, — Ну я седой, но не полностью серый. Я причём у себя хорошо эту стадию помню. Ты хочешь сказать одно, но говоришь другое. Этой стадии всегда Рома у меня ждал. После неё уже ничего не помнишь. — Он улыбнулся. — Я посторожу его. Спроси его как мы домой приедем. Думаю, ответ совершенно другой будет. По крайней мере я знаю причину этого другого ответа.

— Я же его спрашивал о том, чувствует ли он ко мне что-то. — Растерянно сказал Волк, — Он же сказал мне ясно и четкое нет.

— Любой бы так сказал, видя, каким ты стал счастливым с Никитой рядом. — Дима кивнул, — Я бы тоже тебе так сказал, если бы не ценил себя выше, чем тебя. Он себя вообще не ценит и не любит. Особенности игры в синей форме. Уникальный бонус к ней. Обесценивание себя. — Кертис тяжело и с грустью вздохнул, не зная что и говорить. Саша же, напившись воды, моментально потерял сознание. — Ну вот. Совсем обессилил, бедолага.

— Что ты знаешь больше, чем я? — Вдруг спросил Волк.

— То, что ты ему нужен больше, чем любой из нас. Я думаю, никто ему в мире сейчас так сильно не нужен, как ты. Просто сейчас в нем говорят наркотики. И он говорит тебе нет. А спроси ты его трезвого, до того, как он свалился в это все, он ответил бы тебе да. И он очень ждал этого вопроса. — Дима кратко осмотрелся. Пассажиры начали неспеша заползать в вагоны — Так, Волче, нам пора внутрь. Следующая остановка очень не скоро. Не теряй нас.

— Про Бардакова ничего не знаешь, как он?

— Нет, не было возможности выяснить.

— Я тогда узнаю у малышей. Потом шепнуть тебе на ушко? — Дима с улыбкой кивнул. — Хорошо. Береги своего маленького. А то я тебе голову откушу.

— Жду фоток со свадьбы, Волче. А у тебя под платьем будут кружевные гольфы? — Увидев злобный взгляд Волка, Дима расхохотался. — Обожаю тебя, Волче. Никиту мне не проеби.

— Это мой Домовенок теперь. Хер тебе по всей морде. Все, отписывайтесь мне хоть иногда как он. Я волнуюсь.

Дима кивнул. Завершил вызов. Вернул второй наушник и телефон Бруксу. Мэйсек прихватил бутылку с водой и пошел торопливо в вагон. Дима же, взяв Сашу на руки, пошел следом.

Они вернулись в свой вагон. Брукс уселся и поймал на себя обессиленное тело. Уложил Сашу снова себе головой на ноги. Дима стянул с него куртку и повесил к своей. Уселся напротив, и достал пару пакетиков чая.

— Надо успеть его накормить. Если еда будет вкусной, и он ничего странного и плохого не услышит — есть вероятность, что это отодвинет психоз. Нас точно эта проводница выгонит, если Саша кричать будет.

— Я тут ходил лапки помыть. — Брукс поправил свою футболку, — Там один из туалетов не работает. Боюсь, лишь бы его тошнить не начало. Мы тогда не отбрехаемся.

— В крайний случай пакет есть. — Дима тяжело вздохнул, — Да, я не представляю как родители с маленькими детьми ездят в поезде. Самолёт ещё ладно, ну семь, ну восемь часов ещё потерпеть можно. А тут сутки, двое. Это же вообще пиздец.

— Мы должны будем уже в три часа дня приехать. — Брукс кивнул, — Нам надо с ним таким ночь пережить. Может дежурить будем?

— Можно. Тогда одному из нас надо будет пораньше лечь. Можно часа по три или по два следить.

Дима задумчиво посмотрел на Сашу. Прихватив пару кружек, сходил за кипятком. Вернулся обратно. Едва успел насыпать кофе три в одном в каждую кружку, как в купе постучались. Дима открыл дверь. А вот и еду принесли. На всех троих. Брукс чуть слюной не задавился. Пахло все очень и очень вкусно. Яшкин начал потрошить пакетики. Поставил перед Бруксом большую плошку с супом. Кинул рядышком небольшой контейнер со сметаной. Следом выудил несколько других металлических контейнеров.

Саша пришёл в себя от аромата еды. Приоткрыл глаза. Увидел Брукса, что сидел и обнюхивал пышечку.

— Будешь? — Спросил Брукс, протянув ребёнку еду.

— Я не уверен. — Никишин медленно принял вертикальное положение. — Я не помню когда ел. Где я ел? Ел ли что-то?

Дима поставил перед ним тот же самый набор еды. Брукс протянул металлическую ложку.

— Почему мы здесь? — Растерянно спросил Саша, придвинувшись поближе к Диме. — Это… Странно, нет?

— Мы поехали поездом, потому что ты совсем слабенький и мог бы перелёта не перенести. А тут ещё и кормят вкусно. Да и маршрут нам знакомый. В общем так получилось.

Никишин повернул голову. Брукс медленно открыл контейнер. Принюхался к содержимому. Борщ с курицей. Он с большим удовольствием вывалил в плошку всю сметану. Облизнул контейнер. Достал снова пышечку, и, размешав содержимое, принялся с большим удовольствием есть, не став никого дожидаться. Саша попытался совладать с тугой крышкой, но было без толку. Дима помог ему, сидя напротив.

— Твоя любимая солянка. — Дима вывалил майонез внутрь. — Сам пробовал. Ешь и не бойся.

Никишин осторожно размешал свой суп. Принюхался к нему. Пахнет вкусно. Ещё и не сильно горячий. Аромат еды даже приступ тошноты не вызвал. Надо было ловить момент. Он принялся на пару с Бруксом есть, довольно хлебая супчик. Дима же подпер голову рукой, с улыбкой смотря на своих мальчишек. Отвлекся спустя пару минут, удостоверившись, что всем вкусно, на свой суп. У него тоже была солянка.