Часть 149, Екатеринбург (1/2)

В Казани, у первой смены прошла тренировка. Артур, кратко сказав, что будет добираться до чужого города сам, побежал быстро домой. Кое как и наспех скидал вещи, и, прихватив портфель, поехал в аэропорт. Спустя много часов ожидания, взлета и посадки, самолёт мягко приземлился в Екатеринбурге. Он самый первый из своей команды оказался здесь. Все доберутся только ближе к вечеру. А сейчас три часа дня, и он уже тут. Поехал до дома Володи. Ехал по городу в такси, кусая губы, беспокойно теребя болтающуюся подвеску в виде лошадки. У него было много чувств и слишком много мыслей, которые ему покоя не давали. И далеко не на все он ответ сможет найти.

Новостройка, совсем недалеко от Брукса. Всего двадцать минут пешком пройти, и вот и лес, за которым начинается пригород. Вошел в чужой дом со своими ключами. Бросил портфель. Усевшись на полу в коридоре, решил прямо на месте все перебрать. Аккуратно все сложил. Прихватил портфельчик и побрел босиком до гостинной. У Володи была двухкомнатная квартира. Очень уютная, с большим количеством окон. У него даже в ванной окно было. Интересные ощущения лежать в ванной и смотреть за городом. Бросил портфель около дивана. Он уже был разобран и даже застелен. Артур довольный свалился на него, раскинув лапы. Укрылся пледом. Включил матч Петербурга и Челябинска. Кратко просмотрел составы обеих команд. Все нормально — все выглядят живыми.

Пока смотрел, было настолько интересно, что он уснул еще на середине первого периода, согревшись под теплым пледом.

Дорогая белая ауди въехала в Екатеринбург. Радулов, следующий после Ахтямова из состава Казанского Ак Барса, появился в городе. Саша полуразвалился в кресле, подперев голову рукой, второй держась за руль. Лиза спала рядом. Повисла на ремне безопасности большую часть дороги, как поняла, что Радулов не настроен на разговоры. Он же ехал, обкусывая губы. Никита согласился на нашивку. Слава богу, хоть кто-то из властного состава будет занят делом и на хоккее в хоккей играть. Его беспокоила птица. Никита еще так сказал ему интересно про то, в отношениях ли они. Будто нет. А если нет, тогда с птицей не будет вопросов, да и тем более проблем. Волк просто получит по заслугам и умрет, как ему и подобает. Поджал губы, смотря на величественное здание администрации, что высилось по правую руку от него. Дом птицы совсем недалеко. Он взял с собой оружие. Но вот только не уверен, что хочет его применять. Свернув в очередной раз, поехал очень быстро дальше в город. Вытянув руку, осторожно разбудил Лизу и переключил передачу.

— Приехали уже? — Сонно спросила девушка, и, открыв глаза, сладко потянулась. — Ох ты ж… Ежик… Зима…

Она замерла, раскинув руки. Тут же слегка наклонилась к лобовому стеклу, обняв небольшую сумочку, и посмотрела на один из двух небоскребов на горизонте. Машина же медленно остановилась на парковке у отеля. Отель сам стоял на набережной. Ожидаются очень неплохие виды из окна.

— Приехали. — Тяжело вздохнул Саша и, положив руки на руль, задумался о чем-то. Лиза вытянула ручку и мягко пригладила его черные волосы. — Не надо меня приглаживать. Я потом током биться везде буду. — Он повернул голову, — Иди досыпай. Все равно все пока на тренировке. — Саша хмыкнул, решив наврать. — Мне надо по делам пока съездить, да машину заправить.

— Без меня обещаешь ничего не делать?

— Обещаю. — Улыбнулся он. — Пошли, я с тобой вещи закину, да пойдем.

— А… команда твоя тут будет?

— Моя… — Фыркнул Радулов, и, выбравшись из машины, недовольно поежился. Опустил голову. Под ногами лежал снег. Поганый снег. Еще и ветер такой промозглый. Ледяной весь. Спрятав морду в высокий воротник куртки пошел до багажника. Достал тяжелый чемоданчик и следом свой полупустой портфель. Лиза гордо забрала свои вещи и пошла вперед, — Нет больше моей команды. Моя команда которая была — вся была до Яшкина. И эта команда останавливается в отеле сильно хуже.

— Я до сих пор не понимаю как так получилось. — Лиза пошла с ним нога в ногу до дорого отеля, — Что… что это больше не великий Казанский Ак Барс. И что вы можете проиграть вообще неизвестно кому. — Она повернула голову, — Даррен говорил, что у Брукса очень много слабостей. И что его можно так остановить. Ты не хочешь так попробовать?

— Не знаю я что с этим немцем делать. — Задумчиво ответил Радулов и положил свой паспорт перед девушкой на ресепшене, серьезно смотря на Лизу, поправил портфель на плече, — Он — основная причина почему их команда уходит вперед. Надо что-то придумать, да. Он даже вроде испугался меня. Даже сказал довольно убедительно, что больше не будет забивать. Но видать я сильно наивный стал в свои года.

— Какая жалость. — Наигранно фыркнула Лиза, бросив свой паспорт рядом. — Ты сохранил в себе эту восхитительную возможность верить миру?! Такая наивность присуща только детям, бедным рыцарям и недоумкам. — Она вдруг оскалила белые зубки, увидев, что ее слова его задели. — А ведь ты еще и отец троих детей.

— А ты теперь никто. — Вежливо напомнил Саша, и, забрав ключ от своего номера, протянул карточку. Кивнул девушке и сказал, — Я за оба заплачу номера. Иди наверх. Не беси меня.

— Смотри мне, Радулов. Ты мне обещал.

Она прихватила чемоданчик и карточку от своего номера, цокая зимними сапожками по мраморным полам, скрылась в лифте. Саша же расплатился за оба номера на несколько ночей. Расписался где надо было и побрел к себе. Их номера были друг напротив друга. Очень удобно — вдруг он кого-нибудь убивать притянет в этот самый номер. Лиза может что-нибудь и разведывать. Бросив портфель на рабочий стол, закрыл дверь в номер. Быстро вымылся с дороги, переоделся и, звеня ключами от машины, пошел вниз. Уселся за руль и отправился к старенькому стадиону.

Он прекрасно знал куда ехать и как выглядит здание. Культурно-развлекательный комплекс «Уралец» застал его еще молодого и красивого, да и в зеленой форме Салавата Юлаева. И он именно в Екатеринбурге нескольких зубов-то и лишился за одну игру. У него было страшное отторжение к этому городу. Остановил свою Ауди около черной матовой Бугатти и большого жемчужного Лексуса. Гордо вышел хлопнув дверью. Уставился на номера. Если он все правильно понимает, то помимо Брукса, рядышком запарковался Широков. Какая мерзость. Лишь бы никто внимания не обратил на его машину. Лишние разговоры ему не нужны. Лениво почесался, сделав звонок Да Косте. У него-то пропуска на базу не было. Но вот выведать чужие тайны хотелось. Сразу достал наличку, что откроет ему любую дверь.

— Здарова. — Француз оперся плечом о стеклянную дверь, где был служебный вход. Гордо пожал Саше руку и забрал наличку. Пропустил его вперед. Шлепал в странных тапочках и полностью одетый в тренировочную форму, — Я думал ты сильно позже будешь.

— Я вообще думал ты дома лежишь очередным минетом наслаждаешься. — Саша дернул его за белую тренировочную джерси, — Это чего такое?!

— А я буду в составе на следующую игру. И очень надеюсь, что ты ща сделаешь все, чтобы как минимум Волка, а то и Мэйсека вместе с ним не стало подо мной.

Они вдвоем шагали по пустынному стадиону. Радулов едва успевал пригибаться от внезапных красных несущих балок, стараясь не цепляться за них головой. Но иногда просто не видел их. Стефани старался держаться рядышком. Увидев, как в очередной раз Саша зацепился боком об угол, пошел у него с другой стороны. Снова щелкнул пропуском. Они прошли в коридор, где бродила команда хозяев. Да Коста указал вперед и сказал:

— Через эти двери не иди. Спалишься сам еще и меня подставишь. — Он указал на проход недалеко от двери, что вела в хозяйскую раздевалку, — Вот там обойдешь, как раз на угловой сектор выйдешь.

Радулов кратко кивнул. Отстегнул в протянутую руку еще приличную стопку денег. Да Коста скрылся в раздевалке. Радулов же пошел в обход, накинув на голову капюшон. Вышел и правда на угловой сектор. На льду во всю была тренировка. Около самого акрила сидели молодые мальчишки, видимо, которые лед зачищали на играх. Явно не игроки, судя по разговорам. Саша положил ногу на ногу, и внимательно всматривался в происходящее на льду. Освещение на стадионе было хорошее. Видно все было прекрасно. Он дышал приоткрыв рот, увидев в оранжевых джерси свое любимое второе звено. Мэйсек стоял и явно дурачился, кривляясь перед Волком, что счастливо скалил ему зубки в ответ, а Широков хохотал рядом.

Интересное кино. Саша достал телефон, принявшись записывать интересные моменты. Смотрел кто с какой стороны броски чаще отрабатывает. Взгляд у Саши был опытный. Много очков как в КХЛ, так и в НХЛ собрал. Видел мелкие детали, что с первого взгляда не каждый увидит. И писал свои наблюдения главному тренеру. Надо помогать команде вылезать из этого адового пиздеца. Третье поражение подряд убьет их. Не по факту. Играли-то в плей-офф до четырех побед. Но морально уже никто команду не вывезет. Сейчас еще был шанс. Но он, так же как и Лямкин, так же как и Яшкин с Шипачевым и кто угодно оказавшийся хоть раз на месте капитана казанского Ак Барса понимал — третье поражение их убьет.

Около льда уже с другой стороны стояла молодая девушка, с кем-то едва слышно переговариваясь, накинув на плечи черную шубку. То и дело указывала ноготком на лед, задавая вопросы действующему переводчику. Иностранцев в команде было достаточно, и иногда коммуникация вне льда была тяжеловата. В остальное время, как шутилось в команде, все разговаривали на международном «хоккейном» языке.

Вот те, у кого была тренировка во вторую смену, пошли домой. Брукс никогда толком не торопился. Главный тренер стегал его, заставляя работать за все свое звено. Снова накинул ему еще час сверху, чисто отрабатывать броски. Галкин тренировался ловить, а вот Мэйсек тренировался бросать. Но вскоре и Володю отпустили. Заварухин задержался на льду около схемы рядом с Мэйсеком. Брукс был готов свалится на лед от усталости. Уже только крюком клюшки, как веслом, отталкиваться ото льда и катится куда придется. Но ответственно все слушал и вникал во все. Его натаскивали против игры звена Яшкина словно служебную собаку на наркотики. Мэйсек был поражен услышанным. Словно тренера чужие были уверены в том, что у Яшкина всегда есть какой-то план на льду. Бруксу-то не знать, что будет чудом, если у Яшкина будет хоть какой-то план на игру кроме «выйти на лед не упав, уйти желательно живым». Поблагодарил за тренировку тренера. Поволочился до раздевалки. А ведь и так он уходил одним из последних. На середине дороги до своей лавки понял, что клюшка в рука была лишняя. По инерции потащил обратно же. Вот дурак где. Снова вышел с раздевалки. Мэйсек поставил клюшку в хранилище и замер, подняв голову. Его всю тренировку окутывала жуткая слабость. И бегал он в половину силы, не зная что и делать. Услышал слишком знакомые шаги.

Ножки в аккуратных бархатных шпильках неспешно шагали по коридору. Привычная юбочка, что красиво подчеркивала длину ног, приподнималась на каждом шагу. Шелковая темно-фиолетовая рубашка, заправленная за пояс была расстегнута, подчеркивая пышные формы. Мэйсек замер как вкопанный. Встреча с бывшей почти женой не сулит ему сейчас ничего хорошего. Скорее всего от этого и слабость была. Едва едкий аромат приторно сладких духов дошел до носа, ему поплохело. Еще больше слабости. Шумно шмыгнул носом.

— Привет, Брукси. — Нежный голос пробудил в нем мурашки. — Давно не виделись.

— Давно. — Он едва клюшку не выронил. Встал как вкопанный в тренировочной одежде и на коньках. — Ты чего тут…?

— Со старыми друзьями приезжала повидаться. — Она изящно откинула вьющиеся волосы назад и встала очень близко к нему. — А ты как всегда уставший и грустный. Я видела, как ты хорошо играешь. — Ее рука с острыми чёрными ноготками, на которых был золотой узор, легла на крепкое плечо. Осторожно ноготок почесал его по щетине, — Я так рада, что у тебя все хорошо.

Брукс молчал, рассматривая ее. Взгляд то и дело скользил по аккуратной шее, которую обвивало дорогое колье, и вниз. Словно специально слегка наклонилась. Он отвёл взгляд. Сжал крепко клюшку.

— У меня все в порядке. Можно… Пустить меня? Я домой хочу.

— А можно тебя на кофе пригласить? — Он облизнула матовые красные губки. Приторный сладкий аромат ее духов просто сделал дурно. Брукс покраснел. Дышал тяжело. Как же ему плохо. Даже мысли не могли сосредоточится на ее словах. — А то мы так давно не виделись. Так хочу поговорить с тобой, мой любимый Брукси.

— Я… — Он пошатнулся. В глазах потемнело.

Брукс оступился и, выронив клюшку, завалился без сознания. Девушка издала испуганный вздох и растерянно оглянулась. Торопливо пробежалась на шпильках услышав шаги. Схватила прихрамывающего уже немного не молодого человека и тут же торопливо сказала:

— Тут… плохо стало мальчику. Помогите, пожалуйста! Вы можете помочь?!

Радулов даже растерялся. На него выскочила какая-то малолетка и начала хватать его и куда-то тянуть. Уж давно с ним такого не было. Блять. Хотел же уже свалить — все что интересно было уже узнал. Увидел как они большинство планировали разыгрывать. Было много мыслей, как наконец проломить их идеальное меньшинство. Лучшая команда в лиге по игре в меньшинстве. И именно в плей-офф это было проблемой. А тут это чудо, потерявшее перья где-то по дороге.

— Че случилось?! — Поразился он. — Ты откуда, ребёнок?!

— Эй, я не ребёнок… — Девушка надула губки и потянула его за собой, — Ну плохо там… Стало ему!

— Ты так надушилась, что сейчас мне дурно станет. — Закашлялся Радулов. — Уйди в сторонку, пока я сам рядом не завалился. Кому плохо-то?

Они вышли в коридор, где была раздевалка хозяев льда. На полу, в уголке, лежал без сознания Брукс, сжав клюшку. Радулов его моментально узнал.

— Ему! — Девушка побежала вперед Саши, — Милый!

— О, жених, ебать. — Радулов встал над бледным телом. — Ты чего, знаешь его?!

— Я бывшая переводчица в их команде. — Отозвалась девушка, — Помогите же ему!

Радулов задумчиво присел на корточки около его плеча. Приложил руку к шее. Живой. Все в порядке. Видимо и правда из-за духоты потерял сознание. Подхватив его под руки, с трудом потянул до раздевалки. Девушка придержала ему дверь. Он же затащил тело в раздевалку. Свалил его недалеко от центральных лавочек. Едва не ударился головой об ярко-красную перекладину. Опять ее не увидел с нерабочей стороны взгляда. Девушка издала тихий смешок.

— Очень смешно.

— Это нормально. Все без исключений об них бьются. Когда Волк водил Яшкина по стадиону, тот зацепил вообще все, что мог. — Она сходила до чужой лавки и, забрав бутылку с водой, протянула ее Саше. — Я видела, вас Стефани пустил. Знакомы с этой командой?

— Знаком. — Усмехнулся Радулов. — Слушай, мелкая, ты бы домой шла. Судя по виду, это ты его доводила. Иди с богом отсюда.

— Эй. — Девушка мило улыбнулась, указав изящным жестом на тело в своих ногах. — Вообще-то он мой бывший. И мне не все равно как он себя чувствует. Меня зовут Диана. А вы? Или ты? Я просто… Ко всем привыкла на «ты».

— Саша. Меня хоть на «эй»… — Кратко представился Радулов. Стянул с Брукса тренировочную джерси и защиту. Положил мягкую ткань под голову. Уже приподнял мокрое насквозь термобелье и повернул в голову. Девушка явно не без любопытства за происходящим наблюдала. — Слушай, свали. Вот завтра играть будут, вот и поговоришь.

— Я всего на пару дней приехала. — Девушка растерялась. — Я завтра уже не смогу. Ну Саша, ну пожалуйста. Дай мне хоть рядом посидеть. Я поговорить с ним хочу…

— Так говори. — Радулов указал на бездыханное тело Брукса, валяющееся так словно, словно он уже как две минуты мертвый, — Он тебя внимательно слушает. Видишь, даже не перебивает! — Он уставился на нее вопросительным взглядом. Девушка стеснительно прижала ножки коленками друг к другу, сложив руки вместе. Явно не поняла сарказма. Он издал недовольный вздох и пояснил понятнее. — Сгинь а, будь любезна. Не фони. Ты что, не видишь, он занят — он умирает.

Девушка недовольно топнула ножкой и, откинув волосы назад, ушла с раздевалки. Радулов же недовольно отмахнулся от едкого сладковатого запаха. Уселся рядом с Бруксом и приобнял ноги.

— Бля, вот и дожили. — Он почесал щетину и распихал Брукса, — Эй, медведь, если притворяешься мертвым, чтобы она ушла, то она ушла. Ну так. Для информации тебе.

Брукс дышал очень осторожно. Надеялся, что и Радулов скоро уйдет. Сталкиваться с прошлой жизнью не было никакого желания. Саша развязал красные шорты и усевшись сверху на него, оголил тело. Больная спина его не удержала. Он уперся руками около головы Брукса. Едва заметно улыбнулся. Ладно, что-то в нем было. Он вытер его полотенцем. Достал футболку из портфеля. Мягко переодел. Сложил все вещи на лавку. Взвалил тяжёлое тело и накинув сверху портфельчик, пошел с ним на руках до машины. Свалил на задние сидения своей ауди. Сам же уселся на водительское. Брукс едва заметно приоткрыл глаза. Попытался понять, куда его повезут. Но тут же зажмурился. Лишь бы его в морг не повезли. Надо было себе тоже ауди купить. Какие все-таки у нее удобные кресла. Он просто надеялся, что его сейчас не повезут за город, и он не останется там разложенный по пакетам.

В Казани же во всю шла тренировка. Яшкин с Лямкиным работали в одном звене с Шипачевым, Кагарлицким и Марченко.

— Да ты можешь, блять, — Шипачев взмахнул клюшкой и выбил оружие из рук Димы — внимательнее бить?! Габариты вратаря не видишь, что ли, сука?! — Вскрикнул он.

— Да я пытаюсь. — Дима подобрал свою клюшку, крепко сжав ее в руках, — А ну не доебывайся до меня.

— Если ты, сука, мне эти две игры заруинишь… — Шипачев встал перед Димой, дыша очень тяжело, словно разъяренный бык, — я не знаю что с тобой сделаю! Даже уже не убью!

— Не надо со мной ничего делать. — Серьёзно ответил Дима, смотря в глаза бывшего близкого друга. — Я тоже кубок хочу. Не меньше, чем ты.

Никита, мягко вставив свою руку между ними, осторожно раскатил двух нападающих чуть подальше.

— Брейк, мальчики. — Попросил Лямкин, видя недовольный взгляд тренерского штаба. — Успокаиваемся. Потом передеретесь.

— Он че, сука, едет на выезд?! — Поразился Дима и повернул голову к Никитке. Тот едва заметно кивнул. — Вот ты сука.

Шипачев лишь одарил Яшкина недовольным взглядом и поехал на изначальную позицию. Никита же пихнул Диму в другую сторону. Мифтахов на воротах лениво пил водичку, наслаждаясь происходящей картиной.

Их звено с трудом сработалось вместе. Каждый понял что от него надо было. Но все-таки склока была почти каждый раз, когда они пытались поделить лед и обязанности. Шипачев прекрасно чувствовал, что Дима себя считает главным на льду, а значит двигаться и уступать не собирался. И его это страшно бесило. Вот же выскочка где. А ведь ему еще с ним, как с капитаном всю игру собачится. А ведь еще и не одну. Он был готов убить этого треклятого Яшкина. Сам же Дима относился ко всему спокойно, воспринимая Шипачева не больше чем помехой на льду. Тренировка прошла. Он собрался домой самый последний. Уселся в машину. Тяжело вздохнул и положил руки на руль. Ехать домой не было никакого желания. Еще и вставать завтра в шесть утра, чтобы на самолет с командой успеть. Ебал он это все. Хотелось просто уехать. Похуй куда и зачем. Заехать за Бруксом и просто уехать. Просто с концами. Не видеть ни клюшек, ни шайб, ни коньков со льдом. Просто быть где-то, но не здесь. Это его вечное желание трактовалось как «хочу куда-нибудь деться». Не важна компания, не важен мотив. Просто деться. Но все же завёл машину и поехал домой. Добрался довольно поздно.

Сунув ключ в замок, попытался открыть его. Но… Не получилось. Он задумчиво дернул ручку и дверь тут же открылась. Значит дом уже давно не заперт. Он почесал затылок. Вроде же он закрывал квартиру. Так, ладно… Просто совпадение. Просто растерянность. Может торопился, да сам этого не помнит. Все же зашел. Пораженный думой, не знающий что и делать встал на пороге. Осмотрел квартиру беглым взглядом. Включил свет в коридоре и медленно пошел по квартире, крепко сжав ключи в кулаке. Если что — ударит и прилетит очень хорошо.

Совершенно не ожидал того, что прилетит точным ударом по затылку. Все пейзажи перед глазами поплыли и он с грохотом рухнул на пол.

Его тоже ждали. Тоже довольно давно. Успели уже еду с холодильника подъесть и остатки тортика именинника. Их вдвоём не пригласили на день рождения. И они были очень недовольны. Как некультурно со стороны Димы не пригласить Мифтахова и Шипачева на свой день рождения.

— Погнали, некогда прохлаждаться. — Серьёзным тоном сказал Шипачев, отведя руку с тяжелой толстостенной бутылкой виски. — Ты че там копаешься?!

— Да тут такое… — Усмехнулся Амир, смотря в большую коллекцию, что пряталась в комоде под красным бархатом, — Еб твою мать… Это в какое место пихать.

Шипачев встал рядом. Опустил взгляд. Ударил Амира по руке, не дав дотронуться до щупальцы. Следом дал подзатыльник и словно непутевого ребенка выгнал со спальни взашей.

— Не трогай это. У него половых болезней больше, чем у тебя матчей в Континентальной лиге. Вообще ничего не трогай в этом доме. Давай. Ты за ноги, я за руки.

Они подняли Яшкина и вытащили его вперед ногами из дома. Телефон выпал из кармана бессознательного тела. Его с тем же самым портфелем с грязными вещами потащили до машины. Черная машина стояла с включенными фарами и уже ждала бесценный груз. Амир открыл дверцу багажника. Диму швырнули внутрь. Шипачев с презрением осмотрел Диму. Достав бутылку водки, облил его. Налил немного в рот следом. Амир задумчиво посмотрел на Диму и, повернув голову, сказал, довольно улыбнувшись:

— Как думаешь, когда он очнется?

— Не знаю. Но на завтрашнюю игру точно не явится. А за прогул игры ему Зинэтула всунет конкретно и глубоко. — Вадим хмыкнул, — Я надеюсь ты бросил эту дрянь употреблять.

— А я тщетно, видимо, надеюсь, что это не твоё дело, да?! — Амир кивнул, — Не употребляю. Не ссы. — Он похлопал его по плечу и резко ударил дверцей багажника вниз. Лежащая на бортике рука Димы даже не подогнулась от боли. Но на кисти появилась моментально грубая рваная рана. — Давно мечтал это сделать. — Шипачев закинул руку и закрыл багажник, — Поехали, бля, мальчика поезд ждет.

Они вдвоем уселись в машину. Пристегнулись, и, громко хохоча и рассказывая друг другу истории поехали на железнодорожный вокзал. Казань-Восстания не славилась ни большим вокзалом, ни чуткой охраной. У сонного охранника не возникло вопросов даже к тому, кого внесли на руках мимо рамки. Вадим поднял голову. Посмотрел на табло. Они быстро протянули Диму под руки по пустынному маленькому вокзалу и вышли на перрон. Волочили его по грязи. Нашли и нужный вагон. Проводница, что рылась по ящичкам и закуткам вагона, отбросила лом внутрь и закрыв дверь, спустилась вниз. Осмотрела банду перед собой. Двое серьезных взрослых людей держали третьего, у которого вся рука была в чем-то черном, со рта капали слюни, да еще и сам был в каких-то грязных вещах.

— Эй, куда пьянь эту?! — Возмутилась молодая проводница, — Чтоб мне потом вагон пидорасить до утра?! А ну кышь отсюда.

— Он не буйный. — Заверил Вадим, с трудом держа на себе тяжелое тело Яшкина. — Мы его закинем на верхнюю полочку, вы главное свет не включайте, да он будет тихонько ехать.

— Куда едет-то? — Хмуро спросила девушка, уперев руки в бока.

— В Новый Уренгой. До конечной. — С улыбкой сказал Вадим. — Да на вахту он. Помбур. Мы с ним вечно возимся.

— Эх, татары. — отмахнулась она, — Ненавижу их.

— Чего это! — гордо ответил Мифтахов, — Этот не с ТатНефти. Этот с Сургутнефтегаза!

— Да по нему видно. — Фыркнула девушка. — У соседки моей таких пол вагона едет. Надеялась мне не достанется. Они там уже пол дня пьют. Паспорт-то дадите? Или что у него там из документов осталось.

Амир наконец нашел в тысячах карманов Яшкина паспорт и сунул его проводнице. Девушка все внимательно сверила и, недовольно оглядев двухметрового мальчика, что висел на чужих руках без сознания, благоухая водкой. Все же вернула Амиру паспорт и махнула рукой в вагон.

— Слава богу. — Прошептал Мифтахов, бросив Яшкина в грязном тамбуре. — Пиздец. Я в ахуе. Я в поездах лет десять не был. А чё, а ты как его назвал?!

— Помбур. — Повторил Вадим, стоя сгорбив спину, уперев руки в ноги, тяжело дыша, — Помощник бурильщика. Льготная профессия нефтяная. А я больше никого не помню просто. — Он поднял голову, — Нас же вот, по осени водили к месторождению. Ты чем занят был?

— Мы с Сафой бухали на задних рядах автобуса. — Пожал плечами Амир. — А я в душе не ебу ваще про рабочие профессии. Вот и спросил. Вдруг чет важное.

Вадим состроил недовольное лицо. Зажравшийся молодой мальчик. И свела же его судьба. Медленно выгнул спину, и, закинув голову, прижался к старенькой двери, ведущей в темное и мистическое междувагонье.

— Давай, блять. — Взвыл Шипачев, с трудом отдышавшись, пнул Диму хорошенько по ребрам. — Понесли паскуду эту быстрее, а то сами уедем.

Вадим схватил Диму за руки. Амир подхватил под щиколотки. С трудом продирались в полной темноте плацкартного вагона с бессознательным телом. На их счастье народа почти не было. Будний день, еще и поезд довольно неудачно идет по времени. В большие города приезжает неудобно. Где-то слишком рано, где-то сильно поздно. Бросили его на пол. Амир скинул кроссовки и залез на полку. Шипачев же пристроился на пустынной боковушке, подперев голову. Амир как попало кинул простыню. Зашвырнул портфель Димы на верхнюю полку.

— Надо закидывать его уже. — Вздохнул Амир. — Погнали, Шипа.

Шипачев едва успел отдышаться. Сунул в куртку Димы его ключи от квартиры и паспорт. На счет «три» они закинули тяжелое тело Димы на верхнюю полку в последнем купе перед туалетом. Амир из вежливости кинул Диме пакет с остатками постельного под голову. Шипачев же влил еще немного водки в приоткрытый рот. Глаза Димы едва приоткрылись. Он издал жалобный недовольный вздох. Остатки от водки бросил ему в портфель. Дима закашлялся. Амир тут же ударил головой об стенку. Яшкин снова закрыл глаза.

— Погнали. Дальше пускай сам выбирается. Теперь жизнь ему кинет карту внезапности.

Вадим слез с нижних полок и пошел на выход. Амир же достал пакетик. Достал с него парочку таблеток и кинул их открытый рот. Следом еще одну закинул себе. Похлопал по щеке Диму и, пожелав ему доброго пути, спрыгнул с полок сам, нырнул в кроссовки и сбежал следом за предводителем.

Спустя двадцать минут поезд медленно сдвинулся со своего пути, взяв направление на Крайний Север. Последняя станция назначения была не абы какая — крупнейший город Ямало-Ненецкого округа — Новый Уренгой. Яшкин так и не пришёл в себя. Таблетки вывалились со рта рядом с постелью, даже не успев растворится в вязкой слюне. Задребезжали стаканы в подстаканниках. Заскрипели колеса по путям. Длинный железный червь в десяток вагонов с неохотой поехал туда, где еще лежал снег. И откуда в страшные метели было очень тяжело выбраться не на поезде. На севере иногда поезд — единственный способ выбраться. И билет у Дмитрия Яшкина был куплен именно туда, где прямо сейчас бушевала страшная метель и все рейсы на ближайшие несколько дней были отменены.

В Екатеринбурге же, спустя долгий путь домой, Брукс снова принялся делать вид, что так и не приходил в себя. Белая ауди привезла его домой. Он же лежал на задних сидениях, прикинувшись мертвым. Есть что-то приятное в том, что олимпийский чемпион и обладатель кубка Гагарина таскает тебя на своих руках, хоть и выдавая случайное матерное слово каждый шаг. Его внесли в дом. Он поразился тому, что охрана никак не была удивлена состоянием хозяина квартиры.

Его внесли в квартиру.

— Ебать хоромы царские. — Саша закашлялся, — Ух, блять.

Брукс мягким бесчувственным телом свалился на пол. Проводил взглядом Сашу, что растерянно оглянулся. Радулов бросил грязные кроссовки на входе и, прямо в куртке пошел вперед, осматривая квартиру.

— Ебать меня флешбекнуло на мою хату в Далласе. — Он задумчиво встал на кухне и вопросительно уставился на расползшуюся цветущую лиану, — Чисто как моя бывшая. — Он почесал щетину. Обошел весь дом в поисках хозяйской спальни. Сняв с Брукса верхнюю одежду понес его до кровати. — Ну, епта, просыпаемся! — Он мягко потрепал его по волосам, — Медведь. А медведь… А ну вставай.

Брукс притаился. А вдруг с ним сейчас что-нибудь сделают? Яшкина-то нет. Защищать его некому. А сам он без сил. Сбежать не получится. В драке выиграть тем более. Он выбрал тактику, которой всегда придерживался его близкий лучший друг, Кертис Волк — замереть. Замереть, пока не станет ясно что делать дальше. Осторожно делал каждый вздох. Медленно. Но все же кажется, что он старого война не обманул. Буквально чувствовал на себе его пронзительный взгляд.

— Мы одни. Не бойся меня. Я поел. Я сытый. Не кусаюсь. — Вдруг усмехнулся Радулов. — Я вижу что ты не спишь.

Мэйсек сдался. Открыл глаза, вопросительно смотря на Сашу. Он так странно смотрелся в антуражах его спальни весь растрепанный и… Правда с добрым выражением лица. На нем была мешковатая одежда и легкая весенняя куртка с символом Ак Барса. Вот уж кто точно не ожидал, что в середине марта в Екатеринбурге может быть минус и снега по колено. Казань-то вся уже растаяла.

— Откуда знаешь где я живу? У меня в паспорте прописки нет. — Хрипло сказал Брукс.

— Я давно это знаю. Мне тебя продали за бесценок. — Саша сложил руки на груди, — Тебе чего плохо стало от этого ребенка? — Брукс промолчал, ничего не став отвечать. Поджал губы, отведя взгляд. Радулов снова все понял. У Мэйсека на морде все читалось большими буквами. — Она сказала, что она твоя бывшая. У меня пиздец как дохуя вопросов к тебе сейчас. Но оставлю их при себе. Прикинулся или и правда плохо стало?

— Не выношу аромат ее духов. — Брукс закрыл глаза, — На какие-то цветы у меня аллергия. И я много раз просил ее не душится ими. Но нет. Ей плевать. — Он тяжело вздохнул. — Спасибо, что притянул меня домой. Избивать меня решил без лишних глаз?

— Ага. — Саша улыбнулся. — Залезай выше.

Мэйсек не понял просьбы. Увидев мягкий жест рукой, отполз от него выше на кровать. Радулов сложил руки на груди и смотрел на него, явно чего-то ожидая.