Часть 129, перерыв, Торонто (2/2)

— Ты куда собрался?! А че, не интересно когда он туда прилетит?!

— Да похуй. У нас дома через дорогу стоят. Я все равно почую. — Он довольный хлопнул Да Косте пять, — Обожаю тебя! Радик хотел сюда прилететь. Если чет захочет, все за моей счёт!

— Договорились. Эй, кстати, ты торчишь мне знакомство с этой своей Лизой.

— Отобьешь же! Моя.

— Конечно! Ты ее так нахваливал, я тоже хочу!

— Будет тебе. Вот как раз в Казань приедете на первый матч, я тебя познакомлю. Тебя ж не будет на каком-то матче. Так что… Можем воспользоваться.

— Окей. Договорились. Удачной охоты на хищника, лиса.

Даррен ему гордо улыбнулся и быстро пошел на выход, накинув длинный пуховик. Ему торопиться некуда. Его раунд плей-офф окончен. Звеня ключами, быстро пошел вниз, бронируя билеты. Как обычно — до столицы штата, а оттуда на чем бог пошлет. Прямых рейсов нет до их небольшого города, только в обход. Либо попутку ловить, либо какой-нибудь транспорт. Давно он на родине не был. Стефан же, лениво хлебая кофе, продолжал разговор с Бруксом.

Мэйсек уже положил телефон на громкую связь. Бросил его рядом на столешницу. Закрыв глаза, положил голову на руки. Его роль — только слушать остатки рассказа, которые он слышал до этого в голосовых сообщениях. Мозги не работали даже диалог поддержать. Проболтав с ним больше часа, пожелал ему приятного очередного свидания с очередной девушкой.

Сам же открыл холодильник. С подозрением уставился на кастрюлю. Хотелось есть. Хотелось чего-нибудь нажористого и жидкого. Но эту хрень в котелке он боялся есть. Приоткрыл крышку, заглянув вовнутрь. Пахло очень вкусно. Рискнув остатками здоровья, достал кастрюльку. Поставил ее на плиту разогреваться. Даже не понятно было, с чем есть это всё добро. Достав поварешку, зачерпнул горячее месиво. Осторожно попробовал. Вкусно. Солянка, кажется, это называлось. Почесал идеально гладкую морду. Достал с холодильника большую пачку майонеза. Смело пару столовых ложек отправил внутрь. Выключив плиту, размешал всё. Стоя босиком в пижаме, довольный черпал поварешкой наваристый суп, жадно поедая его. Съел уже больше половины, как со спальни послышались шаги.

Яшкин, грубо вжав его в столешницу, запустил руку под пижамную рубашку, второй отобрав поварешку, сам принялся есть. Брукс довольный поцеловал его в гладенькую щечку. Дима ничего не говорил, жадно поедая суп. Видимо, были оба слишком голодные. Расквитавшись с супом, принялись целоваться.

— Мне больно теперь. — Вдруг сказал Брукс, — Ты меня совсем не жалел.

— А я предупреждал — не нравится, скажи. Ты лежал стонал довольный. Прости, если не понял.

— Нет, мне все понравилось. Я бы даже еще хотел. Но сейчас-то больно. Слушай, я хочу пойти прогуляться. Пойдешь со мной?

Дима тут же согласился, даже не раздумывая. Попросил его аптечку дать. Брукс до нее дотянулся, достав из ящика на кухне. Яшкин выудил обезболивающую мазь. Резко развернув Брукса к себе спиной, задрал рубашку. И правда, широкие следы от ремня украшали спину. Он очень осторожно и мягко растер мазь по спинке. Следом опустился на колени. Стянул с него штаны. Брукс стоял, слегка краснея, опустив голову, уперев руки в столешницу. Стоял перед ним без штанов и лишь наслаждался его заботой. Дима, закончив операцию по спасению израненной кожи, поднялся с колен. Подтянул пижаму обратно. Уткнувшись носом в крепкое плечо, еще раз извинился.

Мэйсек счастливо улыбнулся. Повернул голову, смотря на Диму, что повис на нем, закрыв глаза.

— Я что-то вспомнил слова твоего бывшего парня про тебя. — Осторожно начал разговор Брукс. — Я прекрасно помню, как мы все пили в баре, собравшись командой из Петербурга, Казани и Екатеринбурга. Ты тогда как обычно напился до беспамятства…

— Не помню этого. — Прошептал Дима, — И что же за мысли у тебя?

— Я помню, что Радулов мне говорил, что тебе опасно много пить. Что ты можешь сделать больно. Что ты можешь много оскорбительных вещей наговорить. Помню, как испугался этого. Особенно когда ты меня оттолкнул с криком, что не хочешь меня, а хочешь его. Когда Волк с Лямкиным привели нас с тобой домой, ты мне еще тогда истерику закатил, чтобы я убирался… Когда еще руку на меня не смог поднять. — Брукс тяжело вздохнул, — Дима, если честно, я давно хотел тебе это сказать.

— Что именно? — Удивился Яшкин, обнимая его двумя руками, положив голову на его плечо, — Что я мудак?

— Нет. — Прошептал Брукс, — О том, что ты идеально точное зеркало. Все те, кто с тобой погано поступали, в итоге от тебя же и страдали. Да, ты мог в плохом состоянии навредить и близким, которые тебе никак не вредили… Артуру даже тому же самому… Но если с тобой погано поступать, ты бьёшь в ответ. Ты мне как-то признавался в том, что считаешь, что это не ты плохой, а все вокруг тебя обижают, а ты так защищаешься. — Он провел нежно по щеке любимого, — Ты поэтому такой спокойный со мной. Я до сих пор не мог ответить сам себе на вопрос, почему Радулов отговаривал меня от отношений с тобой и почему так старательно предупреждал о твоих особенностях, а я, уже столько времени прожив с тобой даже не оказывался в тех ситуациях, которые были у него. — Он мягко перевернулся лицом к Диме, прижавшись к нему, нежно гладил его по волосам, — Мы с тобой и по стране проехались… И по моей и по твоей. Ты согласился расписаться со мной. Мы идем через тяжелейший этап плей-офф. Ты под наркотиками даже успел побывать. Но я не вижу в тебе той агрессии, про которую все говорили. Либо со мной что-то не так, либо ты нормальный.

— Я не нормальный. — Прошептал Дима, обняв его за шею, — Ты даешь мне все то, что я прошу. Внимания и заботы. Я мог бы просить звезду с неба от тебя. Но мне надо только чтобы близкий человек был рядом со мной. Чтобы мне было с кем спать, с кем поговорить и кому вкусной еды приготовить. Я чудовище. Я могу кинуться. Могу закатить истерики. Могу орать так, что связки сорву. Но… Ты в этом не нуждаешься. Тебя не надо проверять на устойчивость. Ты просто любишь меня. — Он улыбнулся. Положил обе руки на его щеки, смотря в карие глаза, — Да, мне нужен азарт, мне нужно место, где я выплесну лишние эмоции. И плей-офф мне пиздец как в этом помогает. Было очень приятно бить морду этим Динамовским упырям. Было приятно скакать по ТатНефтьАрене, срываясь на крик вместе с трибунами, которые рукоплескают мне. Но потом мне хочется вернутся домой, выпить теплого сладкого чая и лечь спать в обнимку с любимым человеком. Радулов никогда не был ко мне внимателен. Никогда не отвечал на мой флирт. Отталкивал меня. Ему словно было стыдно, что он влюбился в меня. Наши отношения швыряло то в холод, то в огонь.

— Я боюсь того, что ты уйдешь к нему. — Честно признался Брукс. — Да, ты со мной расписался. Да, ты рядом со мной. Но если он вернётся, появится перед тобой, ты поступишь так же, как поступил со мной в баре. Возьмёшь и со всей силой оттолкнешь. Как сделал это в Москве, увидев его рядышком. Просто крикнешь снова «Сашка. Мой милый Сашка» и сбежишь. Ты можешь мне ничего не говорить. Я не перестану никогда этого бояться. И просто напомню, что если ты захочешь мне изменить, сделай так чтобы я это не узнал.

— А я тебе напомню, что я перед алтарем постоял, подумал о своих шлюхах, и больше не думаю ни о ком. Даже если передо мной будет Рома, я ему по своей воле не дамся. Не дамся и Радулову.

Брукс тяжело вздохнул, опустив виновато голову.

— Ты все еще страдаешь от того, что в тебя вложили твои родители. Мог бы как и я зарабатывать по девяносто миллионов, перепробовать кучу команд в КХЛ. А ты сидишь на своем маленьком контракте, только всего боишься. Что отберут. Что изобьют. Что это не твое. Нет, Брукс. Не знаю что у тебя там с карьерой происходит и что ты надумал, но я от тебя никуда не денусь.

— Мне предложили контракт в восемьдесят миллионов. — Брукс тяжело вздохнул. — Волк сказал ни в коем случае не соглашаться.

— Почему нет? — Тут же удивился Яшкин, — Хватай, беги, подписывай и съебывайся отсюда.

— Это контракт со СКА. И я хочу на него согласится.

Яшкин впал в ступор. Отошел от него. Он помнил, что-то такое Рома ему говорил. Но он совершенно никак не ожидал того, что Брукс захочет согласиться на это. Он обещал ездить к нему, если он останется в этой лиге. Но он прекрасно понимал, что любое его появление в Петербурге в восьмидесяти процентах случаев обернётся катастрофой. Он убрал от него руки, явно сильно расстроившись. Ничего не сказал ему. Молча развернулся и ушел с кухни.

Мэйсек зажмурился, беззвучно сматерившись. Какую же он ошибку совершил. Зачем только сказал о том, что реально думает над этим предложением. Да, это и правда было. Но он явно зря об этом сказал.

— Дима! — Взвыл Брукс, — Ну куда ты пошел?!

Яшкин рухнул на кровать. Схватив телефон, укрылся одеялом с головой. Желание хоть что-то делать пропало. Желание куда-то идти пропало еще быстрее. Брукс быстрым шагом дошел до спальни. Уселся в ногах Димы. Тяжело вздохнул и сказал:

— Я ничего не подписал. Но если ты против, так и скажи. Можешь хоть ударить меня…

Яшкин со всей силы ударил его ногой, скинув с кровати. Брукс взвыл от боли. Удар пришёлся прямо по рёбрам. Он рухнул плашмя на пол. Задыхаясь от боли, зажмурился. Крепко сжал руки в кулаки. Дима тихо зарычал.

— Я против.

— Я уж поня…

— Я против! — Заорал Яшкин, перебив его, — Против!

Брукс растерялся, уткнувшись лицом в тёплый пол. Едва нашёл силы и встал на колени. С трудом поднялся на ноги. Ничего не став говорить, держась за бок, поволочился вон из спальни. Беззвучно закрыл дверь за собой. Вжавшись спиной в неё, сполз на пол и, не сдержавшись, расплакался.

В Торонто настало утро.

Никишин открыл глаза. Провел языком по сухим губам. Адский сушняк, кажется высушил его до самых кишков. Едва дыша, лежал и смотрел в потолок. Он видел едва-едва свет, льющийся с окон. Нашел в себе силы перевернуться. Взгляд наткнулся на Волка, что спал лицом к нему, приобняв подушку. Взгляд наткнулся на бутылку с водой позади него. Саша едва нашел в себе силы и с грохотом свалился с кровати. Казалось, что он уже задыхался. Едва вытянув руку, дернул Волка за рукав пижамы. Кертис сонно свесился к нему. Заправил мешающуюся прядку за ушко.

— Водички… Дай…

Волк дотянулся до бутылки. Саша прильнул к нему. Кертис осторожно начал отпаивать его прохладной водичкой. Саша схватился двумя руками за его кровать, жадно хлебая воду. Волк едва заметно улыбнулся. Осторожно отодвинул бутылку от губ. Саша с трудом отдышался, давая воде хотя бы до желудка упасть.

— Не тошнит? — Ники отрицательно помотал головой, — И голова не болит? — Увидев очередной отказ, лишь вздохнул, давая ему снова напиваться и сказал, — Завидую. Я в молодости такой же был.

Саша положил руку на его руку, жадно и быстро осушая бутылку. Несколько тонких ручейков потекло по гладкой коже. Волк прикусил губу, любуясь им. Поднял взгляд, едва заметно улыбнувшись. Ники, осушив всю бутылку с водой в полтора литра, издал довольный стон. Опустил голову, увидев что он уже был раздетый.

— О, спасибо. — Он с благодарностью кивнул, — Я обычно так и сплю. — Саша запрыгнул обратно в кровать, — Обожаю тебя, Кертис.

Мальчишка уткнулся мордой в подушку, обняв ее и моментально уснул. Кертис в шоке уставился на него. Как же он завидовал. У него адски раскалывалась голова, болел желудок, да еще и сушняк был не меньше. Повернул голову. За окном было еще темно. В районе четырех утра значит где-то было. Он улегся сам обратно. Остановил взгляд на Саше. В голове не было ни одной мысли. Это и помогло ему обратно уснуть.

Проснулся уже через пару часов. Свесив ножки с кровати, дотянулся до второй бутылки с водой. Осторожно сделал несколько глотков, чтобы не вызвать приступ тошноты. Порывшись в портфеле, выпил несколько таблеток, чтобы хотя бы через полчаса прийти в себя. Решив воспользоваться тем, что молодежь спала, прихватил вещи и полотенце и побрел первый в душевую. Можно было и не десять минут постоять под горячей водой. Промыв хорошо волосы, стоял, закрыв глаза, слушая просто шум воды. Опустил взгляд, рассматривая уродства на своём теле. Вода смывала с него кровь. Надо будет снова обработать все раны. Тяжело вздохнув, уставился на стояк. Не стал ничего делать. Выключив воду, вынырнул из душа. Спрятался в большое полотенце, дрожа от холода. Резко замер, увидев Сашу, что стоял, склонившись над раковиной. Ему было немного неловко. Спрятав все страхи и истерики подальше, рассматривал стоящий силуэт. Саша не обратил на него никакого внимания. Резко закинул голову. Волк изумленно уставился на него. У него текла кровь с носа, испачкав белый фарфор. Саша снова опустил голову. Удостоверившись через минуту, что все закончилось, ополоснул лицо и тут же ушел, беззвучно закрыв дверь. Беда какая? Он же крепко спал. Он же сказал, всё нормально. Растерялся, не зная, что делать. Видимо, не в порядке.

Не спеша переоделся. Осторожно выглянул из-за двери. Саша снова спал? Что за волшебный мальчишка. Вытирая мокрые волосы, вышел с ванной, оставив дверь приоткрытой. Уселся к себе на кровать. Таблетки наконец начали действовать. Ему сильно полегчало. Может, еще поспать? Улегся обратно на кровать с мокрой головой. Поворочался. Укрылся одеялом с головой. Поджал ножки, чувствуя себя неловко. Надо будет спросить потом при удобном случае, что это было. Снова провалился в дрему.

Услышав через какое-то продолжительное время, что Саша начал рыться по вещам, приоткрыл сонно глаза. За окном уже светло. Никишин сидел, поджав ноги, копошась в портфельчике. Достал из него шприц и ампулу. Кертис в шоке уставился на него. Никишин шумно выдохнул. Отломив верхушку, быстро набрал содержимое. У него тряслись руки. Он был сильно бледный.

— Что-то случилось? — Осмелился сказать Кертис.

— Нет, все в порядке. — Сразу же ответил Ники, спрятав все за спину, — Спи, ещё очень рано.

— Тебе помочь? Если будешь такими руками трясущимися сам себе укол, не дай бог в мышцу попадёшь, будет больно.

— Не надо. — Саша отвёл взгляд, — Кертис, сделай вид что ты ничего не видел.

— Это не наркотики?

— Нет. — Тут же ответил Саша, — Это для того, чтобы не стать таким как Дима. Чтобы силы жить были.

— Кровь каждое утро течет? — Саша стыдливо кивнул, — Сколько уже как бросил?

— Второй месяц заканчивается. Самая тяжелая стадия. — Он показал пустую ампулу, — Мне нельзя лежать как Яшкин и умирать от отходняка. Кертис, я умоляю тебя, никому не говори. Это… Наш с Аней секрет. Она подобрала мне дозу и лекарство. Тут ничего такого. Просто чтобы силы были.

— Давай я буду помогать тебе. Ты же знаешь, что мне можно доверять. Я никому не скажу.

Саша молча протянул шприц и улегся на кровать, не став и сопротивляться. Волк уселся около него. Слегка стянул трусы. Прошипел, увидев черные синяки. Мягко протерев кожу, осторожно вогнал в нее иголку. Саша обнял подушку, едва слышно дыша. Было совершенно не больно. Попросив его не стесняться, полностью оголил его зад. На другой стороне были синяки не лучше. Достав со своего портфеля мазь от синяков, осторожно обработал кожу, стараясь как можно меньше боли причинять. Натянув все обратно, упер обе руки в ноги, сгорбив спину, и задумчиво закручивал колпачок.

— Вот почему она так рассматривала тебя. И давно вы так…

— У нас ничего нет, ты не подумай. Я просто ей в качестве подопытного кролика. После того, как я начал на себе чувствовать все то, что слышал и видел в том сезоне от Димы, мне стало очень страшно. А сказать некому. Команда либо не поймёт, либо засмеет. В государственную клинику мне идти нельзя, нашим врачам показываться нельзя. Я решил к ней обратиться. Помню же, что она через вас с Артуром нас с Димой ставила на ноги. Она сказала, что у меня не такой запущенный случай, и мне еще можно помочь. Не наврала. Я… живой. Меня почти не ломает. Не кидает то в жар, то в холод. Главное с утра любой ценой уколоть эту дозу.

— Поэтому Бардаков с тобой был?

— Поэтому. Захар тоже застал меня со спущенными штанами одним утром. Пошутил, конечно, что лучше бы я дрочил, чем ставил сам себе уколы. Но вот. Он утром рано ко мне приходит, помогает, когда я совсем не в состоянии даже с кровати сдвинуться. Он же в соседнем доме живёт. Часто ко мне пожрать бегает.

— Ты большой молодец, что справляешься и нашёл себе того, кто поможет в самые темные времена. Синяки надо обрабатывать, иначе потом колоть будет некуда. — Он показал ему тюбик, — Вот, самая эффективная вещь. Уж мои синяки за три дня сводит, твои так еще быстрее.

— Спасибо. — улыбнулся Саша. — Тебе не плохо после вчера?

— Я уже выпил таблетки. Сейчас в порядке. Но я стараюсь обычно столько не пить. — Он посмотрел на его часы, — Семь утра только… Сна уже ни в одном глазу.

— Давай слетаем туда… куда ты там хотел.

— Ники, ответь мне честно, почему ты со мной так хочешь таскаться? Почему просто побежал на верную смерть и спас меня?!

— Потому что я могу это сделать. — Саша пожал плечами, — Я не хочу с тобой переспать, если ты вдруг этого боишься. Не имею вообще никакого подтекста. Ты взрослый и умный человек, который многое пережил. Ты интересный собеседник. С тобой вообще не страшно никуда деться. Да и я чувствую, что ты меня уважаешь, наверное такое слово будет верным… Ты не закрываешься от меня. Не холоден ко мне, даже после всего того что я сделал с тобой. А от Ромы что спас… Ну я же капитан его команды. Я должен первый получать урон от Ромы. Иначе какой смысл тогда от меня в команде. Подавать пример мне нечем особо. У меня был весь сезон перед глазами человек что был лучшим капитаном. За которым не страшно было стоять. За которым хотелось так же бежать. Но он ушел. Он просто взял и сбежал. И забыл про Петербург. — Саша закрыл глаза, — А я остался один перед Ромой. Я чувствую в тебе тоже самое, что чувствую в Диме. Чувствовал, когда он был рядом. Ты поддержка и опора. У меня к тебе одно уважение. Даже пускай я убил этого треклятого Радулова… я ни секунды не думал, что ответить Артуру на его просьбу помочь тебе. Я так же побежал бы и к Диме, если бы ему нужна была моя помощь. Как побежал спасать Артура среди зимы… Я не думаю над такими вещами. Я помогаю просто потому что я могу это сделать. Дима меня всегда учил, что друзьям помогают безвозмездно. Иначе это торгашество. И своим примером мне показывал это. А теперь я вижу тоже самое воспитание в Артуре. Яшкин был скорее духовным отцом. Просто поддержкой. Хочу быть таким же. Только без отрицательных черт Димы.

— Что же… У тебя это очень хорошо получается. Просто, видимо, мне надо переучиваться, что доброе отношение ко мне, это обязательно про то, что кому-то от меня что-то надо, а только потом про все остальное.

— В отношении меня, так точно. Да и часть меня все равно воспринимает странно поцелуи с мальчиками. Рома обычно берет меня и не спрашивает. А потом возмущается, что я ему хреново гнусь, то плохо минет делаю. Да как-то, — Он почесал затылок, — Не приходилось раньше. — Кертис расхохотался, поджав ноги, — Да ну блин! Я чет как-то в хоккей был обучен играть. Как-то не про меня прогибаться в чужих мужских руках. Я даже не представляю как это делается. В каком месте я должен прогнуться.

Волк залез на кровать. Встал на колени боком к нему. Сначала выпрямил спину, стоя на коленях, а потом, мягко и изящно уперевшись руками в кровать, прогнул спинку, прислонившись уже грудью к кровати. Никишин издал удивленный вздох.

— Сколько грации… Пиздец.

Волк игриво покачал задом. Мягко улегся полностью на кровать. Перевернувшись на бок, поджал ножки, сделав довольную морду.

— Пиздец. — Саша не мог отвести от него взгляда. — Так! — Очнулся он. — А ну не разводить разврат! Иначе я сейчас опять пойду купаться на час.

Саша сам встал на колени. Попытался повторить фокус. Упёрся руками в кровать, но просто рухнул на нее. Кертис рассмеялся, прикрыв руками лицо.

— Да иди ты… Куда ты там хотел… И меня возьми.

— Точно поедем? — Осторожно спросил Кертис, — Или ты останешься со всеми?

— Да ну… Мы уже походили по этому Торонто. Хули там не понятно… Люберцы.

Кертис расхохотался, едва с кровати не навернувшись.

— Чертаново еще скажи! — возмутился Волк, — Слышал бы тебя состав Торонто, они бы от шока клюшки покидали. — Он вздохнул, едва отдышавшись, — Ну полетели.

— Давай я билеты куплю. У меня все равно данные все есть. Куда летим?

Волк забрался к нему на кровать. Улегся к нему и назвал сначала Виннипег. Поразмыслил, сколько им надо будет там побыть. Даже если они успеют всё сделать за пять часов, в другой город приедут уже в районе пяти вечера. Никишин, облизнув пересохшие губы, быстро покупал билеты. Повернул голову. Волк назвал следующий город. На все удивления Ники пришлось пояснить, что до этого города никто не летает. Ниоткуда. Ни с какими пересадками. А поезд — слишком долго и некомфортно. Саша не стал спорить. Ему виднее. Он местный.

— Так, мы там окажемся в шесть вечера… Ночевать там же будем?

— Ну ты же видишь, что рейс только раз в день. Так что да. Чтобы оттуда улететь, надо сначала чтобы туда что-то прилетело. — Он пожал плечами, — Так получилось. Ничего страшного, если там больше чем на сутки задержимся?

— Я на все согласен, Кертис, вообще не беспокойся за меня. Даже если ты меня в ледяные руины поведешь, я не буду против. — Он купил все билеты, включая и обратный билет снова до Торонто. Надо было уже собираться. Никишин потрепал Волка по волосам, попросив пока предупредить кого-нибудь, что они свалят, а сам принялся вещи собирать. Кертис обулся. Скрылся в коридоре. Прошёл один номер и пошел дальше. Постучался в случайную дверь. Ее спустя пару минут открыла сонная Аня.

— Мы с Сашей полетели печати ставить. Не теряйте нас.

— Хорошо, маленький. — Она взяла его за руку и затянула в номер. Закрыв дверь, быстрым шагом пошла до чемодана. Волк прижался к ближайшему углу плечом. Артур крепко спал на большой двуспальной кровати в футболке Ак Барса. Аня же, достав что-то с чемодана, быстрым шагом подошла к нему. Волк протянул руки. Девушка бережно вложила в них толстенькую записную книжку с красивой темно-синей обложкой, что была очень приятна на ощупь. Волк счастливо улыбнулся.

— За что такая красота?

— Просто так! — Девушка улыбнулась, когда он осторожно раскрыл подарочек. Две атласные ленточки. На обоих висели подвесочки в виде следов от лап. — Я слышала, что у тебя твой дневник закончился. Надеюсь ты его тоже полюбишь. Не бойся, обложка твердая. У меня точно такой же, только зелененький. И знаю, что твой любимый цвет синий. Так что вот…

— Спасибо тебе огромное. Он очень красивый. Возможно даже слишком. Жалко будет…

— Я знаю одну хитрость. — Она открыла первую страничку, где были два предложения разными почерками. — Вот. Мы уже с Артуром все тебе испортили. Так что теперь твоя обязанность своим красивым почерком восстановить красоту. — Она тут же следом вручила черную перьевую ручку, — И это на замену заканчивающейся.

Волк был готов расплакаться. Тут же с радостью обнялся с девушкой. Она его поцеловала в гладкую щечку. Пожелала им счастливого пути, сказав, что всех предупредит, и отправила Волка обратно. Сама же свалилась спать к своему Лягушонку.

Кертис вернулся обратно к себе в номер. Никишин опять купался. Вот еще одно водоплавающее. Осмотрел внимательнее ежедневник. Недатированный. В точку. На первой страничке, где и было написано пожелание, предлагалось написать свои данные. Он расписал новенькую ручку на стареньком обрывке бумаги, что нашёл в портфеле, и заполнил всё на английском. Достав свой телефон, порылся, найдя фотографию, и переписал уже то же самое по-русски, списывая с первой странички старого дневника. Сложив ноги под себя, осмелился написать дату и, выводя аккуратные буквы, погрузился в написание дневника. Его любимый ритуал. Рассказать о том, что происходило. Столько счастья на первых же записях получится. Он жалел, что его прошлый дневник остался у Ротенберга. Надо было как-то выдернуть его из его цепких рук. Исписал две странички. Аккуратно вложил ручку в петельку. Резиночкой закрыл содержимое, перекинув ее на лицевую сторону. Подвески так интересно позвякивали. Сложив новый дневничок в портфель, аккуратно достал обе папки с документами. Перепроверил, чтобы всё было на месте. Сложил всё обратно. Положил пару сменных вещей на всякий случай. А вот и очередная жаба вышла с душа. Кертис тут же подозвал его к себе. Задрав полотенце, снова обработал все его синяки. Сел к нему спиной, чтобы мальчишка не стеснялся и не торопился переодеваться.

— Ты можешь не делать этого. Я привык с Димой жить. А он выходит с душа голый, а потом еще пол часа лежит и обсыхает. Еще и мог лежать дрочить при мне. — Он усмехнулся, — Я ко всему привык. Со всеми уживаюсь. — Он вытерся полотенцем, рассматривая Волка, что продолжал сидеть спиной, уперев руки в постель. — Кертис, скажи мне, пожалуйста, если не секрет, ты не хотел бы согласится на контракт со СКА?

— В этом согласии нет смысла, Ники. Я последний месяц живу. — С грустью сказал Волк, — Только прошу тебя, не задавай мне вопросов почему… Я не буду говорить.

— Тебя убьют или ты сам хочешь покончить с собой?

— Лучше, был бы, конечно, первый вариант. Потому что видимо второму никогда не случится. — Он тяжело вздохнул. Повернул голову в сторону, — Ты бы хотел меня в составе видеть?

Никишин заправил футболку в черные джинсы на которых болталась цепь. Обошёл обе кровати. Уселся перед ним на колени. Рассматривал его с грустным видом.

— Я бы очень этого хотел. Но я понимаю, что Рома от тебя не отъебеться. А обрекать тебя на очередной сезон мучений я не имею права. Просто… Если вдруг твое проклятие или что там тебя убить хочет, не сработает… не бросай меня. Хорошо?

— Ну я же тебя за весь сезон не бросил. Ни разу не отказал. Всегда брал от тебя трубки. Я не сделаю этого. Просто если я не смогу быть рядом, пожалуйста, прости меня. И ты все еще можешь Диму дергать с просьбами о помощи. И он тебе никогда не откажет.

— Сомневаюсь в этом. Да и не хочу его дергать. У него своя жизнь. Муж вон… Два дома, две квартиры, им двоим всего мира мало. Я им мешаться буду. Поэтому и Артур же от него ушел. Чтобы Дима привыкал жить один и привыкал к тому, чтобы быть с одним Бруксом. — Он вздохнул. — Ладно… Прости, что затеял этот разговор. Я не хочу тебя потерять.

Волк наклонился к нему, и Саша тут же прильнул к нему, закрыв глаза. Кертис нежно поглаживал мальчишку по волосам, раздумывая, что делать. Надо было как-то увернуться от смерти. Надо было любой ценой ее обмануть. Он попал в ситуацию, в которой никогда не был. Когда у него появились друзья, что им дорожат. И которые уважают его. Не видят в нем шлюху. Видят в нем то, что в нем никогда не видели. Он тяжело вздохнул. Уткнувшись носом в его чистые волосы, прошептал:

— Я постараюсь, Саша, сделать все от меня возможное… Ты собрался? — Никишин неуверенно кивнул. — Пошли тогда. Нам пора.

Саша поднялся с пола. Прихватил оба портфеля. Накинул на себя пальто. Дождался, пока Волк обуется, и, взяв его за ручку, пошел на выход. Они уселись в такси и отправились в аэропорт, где их уже ждал самолёт до Виннипега.