Часть 119, Санкт-Петербург (1/2)

Москва. Отель. Раннее утро.

Понежившись в объятиях любимого, Дима, преисполненный храбростью и слабоумием, проводил Брукса до выхода из отеля. Пока стоял и слушал о том, как у них прошла игра, взгляд периодически падал на Кертиса, который с грустью смотрел на Диму, боясь хоть как-то к нему подходить. Увидев, как с отеля вышел Трямкин, протянул ему карточку от номера с благодарностью кивнул.

— Куда ты сейчас, странник? — Задумчиво спросил Никита, и, жестом поманив к себе Волка, обнял его. Кертис уткнулся ему мордочкой в грудь, явно найдя утешения в его объятиях.

— Искать ответы на вопросы. — Дима улыбнулся, — Береги… — Он кратко перевел взгляд на Волка и указав на Брукса, осторожно дополнил, — его. Он мне нужен живым.

Трямкин с пониманием кивнул. Дима сделал вид, что что-то шепчет Бруксу на ушко, а сам поцеловал его в щечку, и, пожелав удачи в предстоящем матче, отправился на вокзал. С вокзала в Москве уже спустя непродолжительное время и один билет на Спасан — оказался в Санкт-Петербурге. Спрятав морду от ледяного холодного ветра отправился по протоптанным дорогам до квартиры, где его уже давно не ждут. Еще раннее утро. Да еще и после игры. Ротенберг точно должен быть у себя. Не найдя препятствий при входе в парадную, быстро поднялся на нужный этаж. Постучался в дверь. Снова хозяйка дома ему приветливо улыбнулась и бросилась на шею:

— Димка! Мой дорогой Яшкин! Как же я соскучилась!

— Ирина Леонидовна, я то как рад, что вы все еще как всегда рады меня видеть. Рома у себя?

— Да, только встал. Но он не один. Ники пришел к нему пол часа назад. — Женщина стянула с него верхнюю одежду, — Подождешь или сразу пойдешь?

— Сразу пойду. Уж за половину часа все можно было обсудить.

— Завтракать не будешь? — Она сложила ручки перед собой, одетая в красивый фартучек, из-под которого выглядывала рубашка и классическая юбка. — Там сырники с малиновым вареньем. Я тебе любимый кофе сварю.

— Уговорили.

Дима отправился за ней на роскошную большую кухню. Стол на двенадцать персон. Дорогие скульптуры и картины. Яшкин с грустью наблюдал за домработницей, раздумывая, как бы к Роме подобраться так, чтобы он его не обманул. Женщина поставила перед ним большую тарелку с сырниками и небольшую фарфоровую розетку, в которой и было приличное количество варенья. Осторожно взяв маленькую фигурную ложечку, зачерпнул варенье и распробовал его. Как всегда домашнее. Она какую-то еще небольшую детальку добавляла, что добавляло варенью интересный привкус. Спокойно и неторопливо позавтракал, слушая истории о быте, с большой радостью рассказывая о том где побывал и что случилось с ним за все это время. Женщина уселась рядышком с ним, поставив большую кружку с кофе рядом с ним, а сама устроившись с хрупкой маленькой фарфоровой кружечкой в руках. Потратив еще половину часа на светские разговоры помог ей с посудой и отправился наверх. Только поднимаясь по деревянным ступеням услышал недовольный вскрик Никишина:

— Нет! Не смей!

Пришлось ускорится. Проскочив небольшой коридорчик вошел без стука. Захлопнув за собой дверь замер, увидев страшную картину. Никишин, что лежал на полу, упирался и руками и ногами в Рому, что явно что-то пытался запихнуть ему в рот. Схватив Ротенберга за пиджак резко отпихнул его. Саша издал удивленный вздох.

— Димка…

— Привет, мелочь. — Он подал ему руку. — Беги к маме.

Он рывком поднял Сашу на ноги. Резко сгруппировался, не дав Роме его оттолкнуть. Ротенберг был в ярости.

— А ну не лезь, придурок в наши разговоры! Не то очень пожалеешь!

Никишин растерянно спрятался за спину Диме, шумно дыша. Яшкин выдержал очередной удар. Схватив Рому за галстук, оттащил его от двери.

— Бежать!

Саша, едва слышно успев поблагодарить его, сбежал с кабинета. Ротенберг уставился ему в глаза со злобой. Дима свободной рукой схватил его за запястье, заставив разжать руку. На пол свалились несколько белоснежных таблеток. Дима оскалил зубы и со всей силы оттолкнул Рому, да так, что его не удержали ноги и он с грохотом завалился. Слегка отполз от Яшкина.

— Ах ты сука. — Дима злобно зарычал, — Плей-офф нихера не изменилось, да?! Ты все такой же моральный урод?!

— Хули тебе опять надо от меня?! Съебался в свой Татарстан — вот и пиздуй в него!

— Дрянь какая. — Взвыл Дима. — Я тебя сейчас за Никишина разъебу. Ты какого хера себе позволяешь?! Вот какой ценой ты опять хочешь кубок добыть?! Пиздуй-ка ты в Амур, блять, к Броадхерсту. И любите там друг друга во всех позах и в любом состоянии. Я пришел сюда за ответами, Рома. И только попробуй мне сейчас соврать — тот случай, когда я изнасиловал тебя, тебе покажется приятным времяпрепровождением. Я услышал одну не очень хорошую вещь. — Дима крепко сжал руки в кулаки и снова замахнулся, когда Рома попытался подняться с пола. Ротенберг оставил эту попытку. Отполз еще немного подальше и вжался спиной в батарею. — Что Волк у тебя делал в кабинете? Ты не раз и не два его принимал тут. — Рома молчал, шумно дыша. Яшкин подождал с минуту и сорвался на громкий крик, — Я еще раз повторяю, что Волк делал у тебя в кабинете?!

— Мы с ним… Он пришел просить у меня помощи от Даррена Дица в начале сентября.

— Какую цену ты ему озвучил?

Карие глаза сияли яркой ненавистью. Рома поджал ноги, растерянно его осматривая. Все лицо было изуродовано. На запястьях едва проступили следы от веревки. Но Дима явно стоял перед ним очень и очень злой. И силы у него в таком состоянии немерено. Неужели во всем виновата игра с москвичами? А может и еще что-то. Яшкин, устав ждать ответа, наотмашь ударил Рому кулаком по лицу, завалив на пол. Резко наступил на его плечо, вжав его в пол и надавил на него в половину своего веса. Раздался жалобный вой.

— Я… я не брал с него за это ничего. Мне стало его жалко. Мы с ним… пару раз переспали. И то первый раз был по его воле.

Яшкин молчал. Его этот ответ не устраивал. Он просто не верил в то, что Рома может быть такой… щедрый. Щедрость это точно не про него. Надо было поставить следующий вопрос правильно. Любая не такая формулировка позволит Ротенбергу выкрутится и остаться чистым. Дима прекрасно знал, что Рома всегда хочет цену за свои услуги.

— Ты ему не озвучил прямой цены. Но ты, когда он перестал тебе подчиняться, решил залить его грязью от наркотиков? И начал всем вливать в уши то, что это Волк сделал меня таким?!

На лице Ромы появился шок. Дима внутри себя издал радостный вопль. Он угадал. Значит мозги в голове еще есть.

— Я тебя спрашиваю. Больше некого. Или хочешь повторения? Не смотри, что у меня хер не стоит. Я найду что тебе внутрь запихать. — Он снова замахнулся.

— Да! — Вскрикнул Рома, побоявшись удара, — Дима, стой! Тихо! Не бей. — Яшкин медленно опустил руку. Резко схватил его за ноги и, протащив немного по полу, резко уселся на его бедра. Ротенберг взвыл. Крепкая рука снова схватила его за галстук. Взявшись за нужный край, слегка затянул его. — Дима! Нет! Остановись!

— Рассказывай все так, как было.

— Я хочу… хочу Волка как мальчика на следующий сезон. Но он отказал мне в контракте. Я поставил ему очень короткий срок для раздумий. Не получил нужного ответа и решил его сбить с ног. Я знаю много его страхов и тайн. И я знаю как он любит своего Лямкина. Никите было очень легко испортить жизнь. Я же делал уже это раньше.

— Бруксу зачем контракт в СКА предложил? — Ледяным тоном спросил Дима. — Ты надеешься меня на него приманить? — Ротенберг кивнул. Яшкин поджал губы. — Кто из вас первым решил, что я в этом году снова буду не против нажраться наркотиков? Кто из вас додумался, сука, через Никишина накормить и меня? — Он медленно опустил голову, смотря Роме в глаза со страшной ненавистью, — Я знаю ответ. И я хочу чтобы ты его озвучил смотря мне в глаза. Облегчишь этим себе участь. Только попробуй мне сейчас сказать неправильный ответ — я за себя не ручаюсь.

Ротенберг молчал, явно раздумывая над предложением. Дима немного поерзал на его бедрах. Резко дернул рукой галстук, затянув его на шее удавкой, второй рукой с размаху ударив его головой об пол, решив немного поторопить с ответом.

— Я! — Вскрикнул Рома, — Это был я! Волк перестал мне подчиняться! Перестал мне доверять.

— Это правда, что именно он запихнул меня в Казань, когда я сбежал от тебя. Ты за этим за ним гоняешься?! Мотив-то у тебя в чем был?! С начала, блять, рассказывай, паскуда?!

— Я прекрасно знаю о том, что Волк мне врал, что его истинный мотив это погоня за этим неухоженным придурком. Защитником этим твоим… Никитой этим придурочным. — Рома едва дышал. Запихав пальцы под удавку слегка оттягивал ее, чтобы не задыхаться. — У Волка была одна мотивация. Это ты. Он ради тебя в эту лигу пришел. Ради тебя носился с твоим Бруксом последние два сезона. А по дороге влюбился уже в этого Лямкина, будь он не ладен. Когда Волк пришел ко мне, он сказал о том, что хочет… — Рома вскрикнул, когда Дима снова ударил его об пол головой. Завозился, пытаясь его скинуть. — Да подожди ты! — Заорал он, — Яшкин, остановись!

— Ты мне пиздишь! — Сорвался на крик Дима в ответ, — Пиздишь!

— Нет! Умоляю, остановись!

Дима замер, смотря на него. Рома с трудом отдышался.

— Волк захотел спокойствия. И пришел просить помощи от Даррена Дица. Я ничего ему не озвучил. Сказал, что буду помогать просто так. Мы с ним виделись очень часто. Скорее я просто звал его поболтать. Видел какой он зашуганный и напуганный. Совершенно мне не доверял. Я пару раз поговорил с нужными людьми. Мне пообещали выпихнуть Даррена со скандалом. Но цену заломили большую. Чтобы они как минимум дошли до второго раунда и попались обязательно на Автомобилист. Волк был в ярости. Закатил мне истерику. Я первый раз видел его таким… живым. Я долго за ним наблюдал. Как он злится. Он понимал чем это обернется. Что его команда просто не сможет пройти через московских армейцев. Трехкратные обладатели кубка Гагарина против какой-то там команды откуда-то там… с ебеней, даже не удостоившаяся ни разу за шестнадцать лет существования этого турнира уйти дальше второго круга. У Волка последний год контракт. Он сказал мне, что этот сезон будет у него последний в жизни. Я прекрасно знал это. Но я согласился на эту цену. Я хотел окончить ему сезон раньше. Чтобы его команда снова от него отказалась и вышвырнула его так же, как сделали это с ним все команды до этого. Все команды, кроме Барыса, которая оказалась единственной, откуда он ушел сам. — Рома вдруг улыбнулся, — На третий раз нашей встречи, когда я озвучил ему эту цену, он впал в эти эмоции… Я признаю… я поддался на разговоры о том, что он лучшая шлюха лиги. Да и цена слишком большая за его услуги. Я люблю деньги, Дима. И люблю их беречь. Если что-то можно взять бесплатно — я не буду долго сомневаться. Я беру это. Если можно не платить десять тысяч за ночь, а просто позвать его в нужное время домой и быть к нему максимально внимательным и чутким — десять тысяч платить не потребуется. Он чувствовал что я хочу от него. Это было начало осени. Я уже даже месяц не вспомню. Но он еще не был в отношениях с этим своим дурноголовым. Я переспал с ним. И ты, я думаю, понимаешь мои чувства.

— Что, дурак старый, под сраку лет влюбился в нежную недотрогу, а она оскалила зубы и укусила тебя?

Ротенберг вытянул руку. Расстегнул запонку и медленно сдвинул белоснежный рукав. Дима опустил взгляд. Шрам от острых клыков явно выделялся на идеально гладкой коже.

— Укусила. И очень больно. Это мне была расплата, что я взял его силой. Я ничего не делал для того, чтобы его оберегать. Сидел и занимался своими делами. Все еще думал периодически о тебе. Все еще хотел тебя. Ты ко мне пришел. Сделал мне больно. Но это наша с тобой история… Что касается его, то очень скоро он пришел на порог снова. Когда мы… — Рома поджал губы и сказал, — Ты же понимаешь, что я в него стрелял не с целью убить.

Яшкин впал в шок. Тот случай, который его довел до первых седых волос. Из-за которого он свалился в запой. Тот самый случай, когда Волка убили. А потом он нашел его едва живым в этом проклятом доме. Когда спасал Брукса и Кертиса отсюда.

— Это все было… театром? — Растерялся Яшкин. У него разжались руки. Он побледнел. Опешил, не зная что делать. — Я не знал об этом.

— Кертис это придумал. Ему надо было обмануть целую свору ищеек, что гонялись за ним. Он был в ужасе. Думал, что уже даже я не справляюсь с тем, чтобы помогать ему. — Рома улыбнулся. — Я ничего для него не делал. Даже пальцем не пошевелил. Сильно много почестей для шлюхи. Он пришел ко мне. Озвучил план. Нарвался заодно и на Никишина, что был под страшной дозой, но еще тогда был вполне управляемым. И я позвонил тебе. Дальше ты знаешь. Я тебя разнервировал, вогнал в состояние ужаса и просто выстрелил. В это время рядом с нами была бригада врачей. Она поймала Кертиса, оказала ему помощь. И мы принялись ждать. Ждать тебя. Ты сделал все сам ровно так, как нам и надо было. Рассказал все Шипачеву. А Вадим уже со своей сворой крыс сделал все сам. Я в нем и в Да Косте ошибся. Думал они сами по себе. Но нет. К сожалению было все не так. Пришлось резко разворачивать план нападения. И мы с Волком остались вдвоем. Против меня уже был ты и целая свора крыс во всей лиге. Шипачев всегда стоял особняком. Вредил как тебе так и Радулову. Причем последнего он до сих пор держит в дураках, прикидываясь его другом. В это же окружение крыс входит и Диц, и Да Коста, и твой любимый Жафяров, про которого ты так не вовремя забыл! Я затащил в круг врагов к тебе Лямкина, но тот, выбившись из сил, проработав на меня не очень продолжительное время, сдался. Когда ты ввалился ко мне с геройским плащом и освободил Брукса и Волка, которые толком и не были заложниками, когда покорно одел на себя мою уздечку, я думал все наладится. Но вскоре пришел Радулов забирать свое.

— Ты не договорил. То есть Кертиса никто не убивал? — Рома отрицательно покачал головой, — Я для вас был просто… игрушкой? Просто легким вариантом сделать свои дела и не запачкаться? И никто из вас мне это говорить не собирался? — Рома снова отрицательно покачал головой, — Радулов с тобой…

— И со мной и с Волком — они страшные враги. Особенно после того случая, когда Волк забил Радулова клюшкой Артура… Мальчика твоего. Сынишки очередного. — Рома тяжело вздохнул, — Насколько я знаю, Волк сам накормил Радулова наркотиками. В отместку за тот случай, когда накормили наркотиками его. Я разговорил его об этом случае. Пока ты валялся в отключке, а Диц уже несся по следу за Лямкиным, который указала ему его бывшая жена, мы с Волком уже переговаривались об этом. Кертис сразу после того, как запачкал руки чужой кровью влетел ко мне в кабинет, охваченный ужасом и во всем признался. А тут Артур позвонил. Я решил помочь Радулову. Он хороший соперник. Я протянул ему руку и помог. Но спросил цену не с Артура. Взял расплату с Волка. Завалил его и выебал на столе. Ты знал о том, что у него фетиш на удушение? Не удивительно, что он хочет повесится. Приятно ловить эйфорию и подыхать. — Ротенберг закрыл глаза, шумно выдохнув, — Я дал приказ Никишину любой ценой отравить тебя в Омске по-новой. Я знал что в таком состоянии он тебя легко утянет к себе. И я ведь даже не давал приказа Саше сделать это. Ты ругался со своим Радуловым. Бесился и прятался от него по всей стране. Я дал приказ накормить Ники тебя. А дальше ты сам, переебавшись по дороге с Буше, пришел ко мне в руки. Волк тут не причем. Волк причем только в том, что он едва не убил Радулова, едва не убил Михайлиса, хотя сам ему тут же вызвал скорую. Я об этом узнал уже постфактум, когда случайно разговорился с Разиным на одной из игр. Что Волк ему оплатил и лечение, и транспортировку. У Волка что-то в голове… какая-то резкая неконтролируемая ярость. Когда он может кинуться и убить. С Радуловым, я полагаю, стопор не сработал. Пришлось мне руки марать. С Михайлисом сработал. Он ударил его наотмашь, выскочил из-за угла, вызвал скорую и бросился бежать. — Рома фыркнул, — Оставил записи с камер себе на случай, если Волк снова выебнется. Так же как и те, которые остались в архиве твоего дома после убийства Радулова. Волк придет ко мне в руки как миленький. Сядет передо мной и покорно протянет руку. — Ротенберг резко распахнул глаза и прорычал, — Никто не имеет права ставить меня в уязвимое положение. Если я что-то хочу, то я получу это. Тебя, Яшкин, это тоже касается. Возвращайся в Петербург добровольно. Иначе я превращу твою жизнь в ад.

— Поздняк метаться. — Дима улыбнулся. — Она и так давно в аду. Ты меня не напугаешь. — Он указал на руку, — Не страшно еще раз получить зубами в руку? А в проклятье, что наложено на Михайлисе и Лямкине от Волка тебя не смущают? Или легенду про Валькирий никогда не слышал?

— Я и есть та Валькирия, которая испоганила жизнь Лямкину. Я достаточно правильно и холодно с ним разговаривал, чтобы прощения Волка на третий раз не случилось. Я не первый год существую на этом свете, Яшкин. Я хочу Волка к себе на сезон. А чтобы птичка прилетела, надо чтобы временный владелец ее отпустил. — Рома улыбнулся. — Лямкин такой сразу стал падкий, когда Лиза его простила… Когда Лиза пошла на уговоры своего адвоката. Имущество Никиты снова при нем. Штамп о разводе аннулирован. Больше Лямкину его птица не нужна.

— Ты знаешь о том, что Кертис хотел покончить с собой.

— О том, что он жив, я узнал, когда включил их игру. Мне было любопытно кого они поставят во второй центр вместо Кертиса. Но я увидел его самого. Да Коста решил меня обмануть. А может просто сам по себе тупой. Что взять с этого француза, у которого на уме только одни деньги? Ему даже ничего не надо было. Право поучаствовать на Олимпиаде за честь его родной страны, и деньги. Только деньги в бесконечном количестве. Я до сих пор не знаю где Кертис был и что с ним случилось. — Рома вытянул руку, указав на стол. — Я читал его дневник. Он… он и правда писал последние страницы так, словно больше жизни не будет. Но видимо у жизни свои планы на него.

— Его спас Диц. Временный владелец в виде Лямкина его отпустил. Но вот Даррен свою птицу не отпустит. — Дима хмыкнул.

Поерзав, упер обе руки в плечи Ротенбергу, смотря ему в глаза. Значит это все был один грандиозный обман. Вся его жизнь в этом сезоне была изгажена чужими склоками и руганью. И он везде был только инструментом для решения чьих-то проблем.

— Какие-то дела у тебя с Бруксом были? Зачем ты ему предложил контракт?

— Чтобы получить тебя. Что опять за глупые вопросы, Яшкин? — Он слегка приподнял бедра, — Чувствуешь? — Дима кивнул. Как же не чувствовать такой крепкий стояк, — Нет. Мэйсек ни с кем дел не вел. Со мной в разговоре ни разу не участвовал. Что у него было с Кертисом я не знаю. Этот немец или канадец кто он там по происхождению вообще никак со мной не контактировал. Только когда я помогал твоему Артуру с документами, чтобы слетать в Канаду, с трудом смог уговорить его на то, чтобы он взял деньги за билет для Артура. Он сказал «ладно». Но все переводы блокирует. — Рома усмехнулся, — Гордый, блять, какой.

Яшкин замолчал. Рома поджал ноги и Дима уперся в них спиной, рассевшись на нем. Впал в состояние прострации. Значит все вокруг было ложью. Один большой театр. И верным ему и не чувствующим в представлении оказался только… Брукс? Брукс и Артур. Он закрыл глаза и медленно выдохнул теплый воздух.

— Рома. Последний вопрос. — Карие глаза спустя почти минуту медленно открылись. — Нади когда-то существовала? Моя… жена?

— Я про такую ничего не нашел. Вся команда говорила мне о твоей новой жене. Но я такую не знаю. Единственное что мне удалось узнать, что у тебя в Чехии была девушка. Какое-то очень недолгое время, с которой ты переехал в Америку. Дальше Сент-Луиса информации нет. Я даже имени ее не знаю и что с ней случилось я тоже не знаю. Тейдж, твой бывший сослуживец из Блюза рассказал моим информаторам о том, что твою девушку у тебя просто увели. А ты в то время уже подсел на наркотики и выпивку. И признался ему в том, что выдумал то, что ее убили, чтобы было не так обидно.

Яшкин слез с него. Выпрямил спину. Задумчиво поправил рукав худи и, обойдя стол, уселся в его кресло. Ротенберг повернул голову, вопросительно смотря на него. Диме позволялось сидеть в его кресле. Даже носить его вещи. Он своим мальчикам на сезон все позволял. Яшкин выглядел растерянным. Он закрыл руками лицо, уперевшись локтями в крепкую столешницу, явно погрузившись в раздумья.

— Значит Автомобилист не пройдет ЦСКА? Такое было условие спасение Кертиса? Что команда опять всего лишается и уходит с пустыми руками?

— Тебя после всего услышанного волнует сейчас это? — Поразился Ротенберг, даже не думая встать с пола, смотря на Диму, что сидел на его рабочем месте.

— Я у тебя что спросил? — Дима отвел руки от покрасневшего лица с гримасой вековой усталости, — А ты о чем мне отвечаешь, да еще и вопросом на вопрос.

— Да. Такое было условие. Кертис о нем знает. Но я полагаю никто из команды об этом не в курсе, смотря на то, как они бились в той игре. Четыре гола забили. Но ЦСКА забило все равно больше. Москвичи пойдут дальше, как бы он и его команда не старались. Тебя это тоже касается, Яшкин, как бы ты не старался для тебя этот раунд окажется последний. — Рома улыбнулся, — Я заберу свое, даже если мне придется испачкать руки и сунуть их в Московское Динамо или в ЦСКА. Я учился охоте у лучших охотников и на их ошибках. Я научился надолго задерживать дыхание. Я научился прикидываться невинным, чтобы даже самый внимательный хищник не заподозрил во мне угрозы. Кертис такой жалкий, когда говорит о том, что его беспокоит. Так и хотелось заткнуть его и выебать. Каждый чертов раз, когда он приходил ко мне. Но я молчал и слушал его. Я прикидывался чутким и внимательным. И вовремя захлопнул ловушку, сломав несчастной птичке крылышко. Она больше никуда от меня не денется. Птичка сбежит от лисички, а помощь окажут только тут. И она вернется в мои руки. В таком виде, в котором я захочу. Лошадке капкан сломал ножку. Она вернётся в конюшню зная, что ее тут примут и выходят. Придется одеть, моя дорогая лошадка, золотую уздечку. Зато ты получишь то, что хотел.

Дима опустил голову, не зная что делать. Захотелось просто растворится. Исчезнуть. Навсегда забыть что он хоккеист. Убить себя. Быть может просто убить себя? Нельзя бросать Брукса. Схватить его, паспорта и уехать к родителям в канадскую глушь. Навсегда забыть про социум. Навсегда забыть про этот кошмар. Закрыл глаза, откинувшись в мягком кресле.

— В прошлый раз Гусев показательно отказался от моей помощи, заявив, что не просто так ушел. — Рома, увидев, что Яшкин сидел закрыв глаза, вытянул руку и осторожно подобрал обе таблетки, что лежали на полу. — А в этот раз, когда я сказал ему, что помогу им пройти какую-то там невнятную Казань, так он сразу подобрел, сразу спросил что делать надо. — Он медленно поднялся, постаравшись незаметно прижать одним пальцем обе таблетки к ладони, и очень осторожно начал подходить к своей лошадке, что сидела свесив голову, крепко закрыв глаза. — Скажи мне, Дима, очень приятно было оказаться на месте Кертиса, с клюшкой не в руках?

Дима медленно поднял голову. Положил обе руки на стол. Почувствовал аромат его одеколона. Акватические нотки. Цитрусовые. Кедр. Стоит совсем рядом.

— Скажи мне, Дима, как тебе играть в команде, где все тебя предают? Пить отравленную воду. Не чувствовать себя в безопасности. Чтобы тебя собственный тренерский штаб не уважал и ни во что не ставил. Скорее чтобы больше вредил, чем помогал.

— Я будто снова оказался в СКА. — Шепотом признался Яшкин. — Это пиздец. Кто меня травит?

— Твое окружение. Шипачев, Лукоянов, Мифтахов, даже Сафонов.

Яшкин молчал. Рома мягко положил одну руку на его плечо. Раскрыл руку, вложив в ладошку таблетки, подгадывая момент, когда Дима окончательно расслабится.