Часть 114, перерыв, Торонто (1/2)

Где-то в трех часах полета от Казани в Стамбул.

В самолете стояли едва слышные разговоры. Начали подавать еду. Брукс, растормошив Диму, прошептал ему на ухо, что будут скоро кормить. Яшкин уставился в потолок самолета, едва слышно дыша через рот, и тихо спросил:

— Мы решили за последние два месяца намотать такой километраж, который не накатали за всю жизнь? — Он повернул голову, — Мы же еще дальше полетим?

— Полетим. — Согласился Брукс, и, едва заметно улыбнулся, — Ой как он мило спит.

Дима повернул голову, увидев своего лягушонка спящим. Он прислонился к стеночке около иллюминатора, укрывшись одеялом, тихонько посапывая. Дима мягко пригладил его волосы и, повернув голову обратно к Бруксу, шепотом спросил:

— Ты не передумал за меня вот такого выходить? Я же в таком состоянии совсем невменяемый.

— Я настолько в тебе определился, что уже сообщил в отдел кадров, что приеду с изменениями в документах. Они думают я буду паспорт менять. А я…

— А ты будешь за беззубого чеха выходить замуж. — Дима притянул его к себе и мягко поцеловал в шею. Брукс вздрогнул, зажмурившись, — Детка, хочу.

— Яшкин, давай хотя бы в следующем самолете. Я тебя прошу…

Дима обвил его шею руками и прижался к нему, зажмурившись. Ему было так хорошо и спокойно. Стюардессы дошли и до них. Дима легонько распихал Жабку, спросив его что он будет на обед. Всем троим досталось по рыбке с рисом и горячему чаю. Пока они пообсуждали то, куда хотят попасть, начали допрос Мэйсеку о том, почему он выбрал именно Стамбул. Тот лишь сделал недовольное лицо и спросил у них, хотели ли они пересадку в двое суток, да еще и не одну, но зато полететь через Европу. Когда получил отрицательный ответ, лишь развел руками. Вопросов к нему больше не было. Они поспали еще пару часов после небольшого обеда.

Самолет медленно опустился в аэропорту Стамбула. Турция их приветствовала теплым солнышком, что лилось через большие окна аэропорта. Ребята неспеша вышли со своими портфелями, пропустив огромный холл, где все ждали свой багаж, и смело пошли в сторону тех, кто летит транзитом. Рейсы были впритык. Яшкин стоял задрав голову, завороженно смотря на табличку с незнакомой авиакомпанией. Он с трудом помнил на чем летал на матчи, еще когда был в форме Сент-Луиса. Его пихнули первого на очередной таможенный контроль. Снова все прошли, хоть в этот раз вопросы были посерьезнее. Уселись в небольшой ресторанчик, решив поесть уже нормально. Пока Брукс с Артуром наедались, Дима сидел сложив руки на груди, задумчиво рассматривая пейзажи в окне. Ему есть совершенно не хотелось. Страшная тошнота сильно ему мешала. Перевел взгляд на Брукса с Артуром, что, отставив тарелки, принялись пить кофеек с десертиком, переговариваясь друг с другом. Дима молчал. Ему никак было не поддержать беседу. Он уже давно за НХЛ не следил, и половину фамилий, о ком они переговаривались даже не слышал никогда. Артур, быстро нагуглив кого-то в телефоне, резко развернул экран в сторону Яшкина и спросил:

— Ты помнишь его?

Дима осторожно забрал чужой айфон, и, уперевшись локтями в столик, уставился на фотографию молодого красивого мальчишки, который счастливо улыбался. Шестнадцатый номер. Синяя форма. Яшкин провел языком по губам. Молодой кто-то. Он вопросительно уставился на них, отведя руку в сторону.

— Это еще что за модель? — Поразился Яшкин, — Откуда я могу знать такого красавчика?

— Ну ты два года с ним сталкивался в Сент-Луисе, а потом еще год в Вашингтоне. Совсем не помнишь? — Брукс подпер голову, смотря на Диму, что явно растерялся от услышанного, — Вот он тебя прекрасно помнит.

— Как обычно, бля. — Яшкин снова уставился на фотографию. Перелистнул на следующую, которую предлагал поисковик.

— Митчи Марни. — Прошептала Нади на ухо, обняв Диму за шею, — Его зовут Митч Марнер.

Яшкин промолчал. Артур забрал телефон и, полистав быстро диалог, вручил ему телефон снова. Дима растерянно уставился в экран. Брукс рассмеялся, увидев полнейший шок на лице у Яшкина. Дима уставился на фотографию. Он, абсолютно мокрый, еще молодой, в форме Сент-Луиса, с расстегнутым шлемом, немного глупо улыбаясь, опираясь одной рукой на клюшку, стоял рядышком с почти равным по ростом мальчишкой, чуть меньших габаритов, в форме Торонто Мейпл Лифс. Самому мальчишке явно на фотографии было не сильно много лет.

— Интересное кино. — Задумчиво сказал Дима.

Достал свой айфон. Полез в облачное хранилище, где хранилась вся его постельная деятельность с тех лет. Вдруг они спали друг с другом? Тогда за время полета можно было попытаться напрячь извилины. Нади вытянула ручки и быстро полистала вниз, среди сотен фотографий, сделанных в разных позах и состояниях. Отлистала довольно далеко. Нашла нужную фотографию. Яшкин шумно потянул слюни и кивнул.

— Ну да. Теперь знаю такого.

Дима повернул телефон так, чтобы Артур ничего не увидел, показал фотографию Бруксу. Мэйсек растерялся. Они с Митчем были хорошими друзьями, но он даже и не подозревал, что вот настолько они были с Яшкиным знакомы.

— Период текилы. — Яшкин ухмыльнулся. — Мой любимый.

— О боже, там опять постельная сцена? — Растерянно спросил Артур, зачерпнув ложкой десертик. — Яша…

Брукс глупо похлопал глазами.

Вот и Марнер сидел на ногах Яшкина, пока тот целовал его голую грудь, схватив за задницу одной рукой, второй крепко держа телефон, фотографируя занимательный момент через грязное зеркало стоящее на полу около кресла, в котором они и пристроились.

— Да, Артур, лучше бы тебе не видеть. — С грустью сказал Брукс.

Дима удивился тому, что Бруксу увиденное не понравилось. Нади смело полистала еще вниз, шепнув на ушко, что знает, что ему показать. Через двадцать парней нашла и фотографию с Кертисом. Яшкин сам был удивлён находке. Повернул снова экран к нему. На лице Брукса было одно сплошное непонимание.

— Слабак. — Усмехнулась Нади, почесывая острыми ноготками маникюра щетину Димы, — Не любит смотреть и понимать тот факт, что ты ебал его лучших друзей. Пошли пройдёмся? Я вижу они хотят что-то обсудить. Но не при тебе. Ты им лишний.

Яшкин молча поднялся и, вернув Артуру телефон, ушел с ресторанчика. Взялся крепко за руку Нади, отправившись с ней вдоль окна, за которым ютились самолётики. Ушли не сильно далеко, но так, чтобы никому не было ничего слышно.

— Они тебя не любят. Ты им не нужен. — серьёзным тоном сказала Нади, ступая очень легонько в своих тяжелых высоких сапогах по плитке. — Брукс тебя из жалости на себя потянул. А Артур? Ты видишь какое разочарование у него от тебя.

— Я прекрасно чувствую, понимаю и знаю, что я Артуру уже бесполезен. Он взрослый мальчик. У него скоро своя жена будет, свой дом, а может и еще что-то. Он сам собрался в эту дрянную Канаду, от которой я так и не смог его уговорить.

— Поэтому ты отталкиваешь его? Ты эмоционально холодный для него. И ты делаешь ему больно этим.

— Мне плевать. Он же самостоятельный. Решил же сам съебаться…

Нади его остановила. Мягко развернула лицом к стеклу и мягко обняла сзади. Дима уперся руками в небольшую металлическую балку, с грустным взглядом проводив очередной самолет в небо. Захотелось расплакаться. Нади была права. Его лягушонок. Его милый маленький Артур. Да, он больше не с ним постоянно, как и все время до этого. Но… Разве стоило так с ним поступать? Ответа он внутри себя так и не нашел. Нади мягко поглаживала его теплыми руками по груди, положив голову на крепкую сгорбленную спину. Яшкин опустил взгляд, едва слышно усмехнувшись. Она была такой низкой для него. Едва-едва дотягивалась вытянутыми руками до волос.

— Дима, не делай ему больно своими выходками. — Попросила его Нади. — Мальчишке страшно. И это твой мальчишка. Твоя Жабка. Зачем ты так демонстративно к нему на «отъебись»?

— Мне обидно. Он бросил меня. Сделал мне больно, когда я в нем нуждался. — Признался стоящий.

— А ему тебя не обидно каждый раз вытягивать с того света? Ты почему до сих пор Шипачеву ногу не сломал? Он тебя травит, а ты и на нормальном. Все отлично, все ровно… А Артур столько раз, рискуя своей психикой, рискуя тем, что ты ему физически навредишь, все равно протягивает тебе руки. Ты зачем его оттолкнул дома? Для чего? Он же знает, как будет тебе лучше. Он свою девушку ради тебя среди ночи дергает. Ты — эгоистичная скотина, если ты сейчас с ним так продолжишь поступать. Я осуждаю тебя за такие выходки. Он тебя не бросает, когда ты в нем нуждаешься. Не ври мне! Себе если хочешь, продолжай в этом врать. Но он даже сейчас был готов уступить Бруксу, перечеркнуть все свои мечты, чтобы в очередной раз остаться с тобой на хер знает какое время, просто чтобы поставить тебя, лошадь неугомонную. — Дима только попытался возмутится, как Нади недовольно ударила его в плечо и, снова прижавшись сзади, сказала, — Ему Радулов уже один раз угрожал, что если он останется с тобой — состава ему основного не видать. Артур остался стоять на своем. И получил за это хером в задницу без смазки. От тебя! Ты, невменяемое чудовище! Хватит издеваться над ним. Он этого не достоин. Он достоин того, чтобы ты сейчас ему помог. В момент когда ему страшно. В момент, когда он и так не уверен в том, что стоит покидать родину ради какого-то там призрачного шанса. — И снова Диму заткнули, не дав ничего сказать, — Слушай, а не перебивай, пока у тебя еще остались люди, которые за тобой везде пойдут… У Брукса есть только примерный план чего делать. И Торонто Артура не сильно-то и ждет. Ты обязан сделать все от тебя зависящее, чтобы мальчишке было комфортно. И если ему скажут, что со следующего сезона ждут в своих воротах — значит ты берешь, и поддерживаешь его! Ты меня понял?!

Яшкин замолчал, уперевшись в стекло, смотря на самолеты. Отвечать ей не хотелось. Он получил подзатыльник. Сдался и едва заметно кивнул.

— Мудак. Радулов был прав. Вечно подыхаешь в одиночестве окруженный любовью и заботой. — Прорычала Нади.

За столиком же Артур, сидя подперев голову рукой, вдруг тихонько спросил:

— Почему он так относится ко мне? — Ахтямов перевел жалобный взгляд на Брукса, что пил неспешно кофе, — Почему он забывает про меня как и про всех в своей жизни? Неужели меня ждет такая же судьба как и с Жафяровым, как и с Никишиным, как и с Волком? Я что-то делаю не так?

— Я понимаю почему. — Брукс пожал плечами, — Наверное да… Наверное понимаю. У тебя появилась своя жизнь, а Дима не переносит, когда у тебя есть кто-то кроме него. Он же это прекрасно чует. Он ревнует тебя к остальным. Но не может справится с этим чувством и просто бросает человека. Я не знаю как его переучить. У меня есть пара идей… Но я не хочу их пробовать, пока Дима в таком состоянии. Давай мы с тобой попробуем пока просто жить, как все это время жили. — Он протянул руку и Артур тут же взялся за нее, — Я буду рядом с тобой. Буду поддерживать тебя. Ты правильно все делаешь. Мы же просто попробуем. И я буду очень рад, если у тебя все получится. Дима смирится. Я поговорю с ним.

— Мне бы хотелось от него что-то услышать. — Признался Ахтямов, — Но. Спасибо, Брукс, что ты согласился на это все. Это так приятно, когда есть рядом такой человек как ты. С тобой почти не страшно.

— Я рад это слышать. Наелся хоть? — Артур кивнул, облизнув ложку левой рукой, пока крепко держал Мэйсека правой. — Ну вот и здорово. — Он повернул голову, смотря на Диму, что стоял около окна склонив голову, — Я просто надеюсь что…

— Что он не скажет тебе «нет» в самый последний момент? — Осторожно спросил мальчишка. Мэйсек с грустью согласился, — Не бойся, не скажет. Я видел как он относился к каждому из своих бывших. И он с тобой ведет себя по-другому. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но «нет» ты уже точно не получишь.

Мэйсек кивнул, и допил остатки кофе. Они доели сладости с кофе и смело пошли в зал ожидания. Яшкин проводил их взглядом, и тихонько зарычал. Нади пихнула его и сказала:

— А ну не смей! Ты еще их друг к другу ревновать начни!

— Нахуй они меня с собой взяли? — Рыча спросил Яшкин, оскалив зубы, — Чтобы я им в качестве домашнего животного просто рядом болтался?

— Яшкин! — Вскрикнула Нади, — Уебок тупой!

Дима зажмурился. Он ненавидел, когда жена начинала на него орать, еще и зовя по фамилии. Ну значит точно дело швах. Поджал губы и жалобно заскулил.

— Ты думаешь лучше было тебя таким убитым запереть одного в квартире на пять дней, как это делал с тобой Жафяров? Так скажи им об этом, садись на самолет и лети нахуй один домой. Ты меня слушать собираешься?! Я ради чего тут стою?! Заткнул свою лошадиную гордость и пошел за ними. И пошел и извинился перед Артуром. Еще раз я услышу, что ты к нему с негативом в голосе обратишься, я тебе такое устрою, что то, что с тобой было в спальне — лишь райское наслаждение.

Дима вздрогнул, получив пощечину и проводил взглядом Нади, что тут же словно растворилась в толпах, ищущих свой выход в огромном аэропорту Стамбула. Постоял еще с пару минут опустив голову под солнцем, раздумывая о всем том, что ему сказали. С неохотой оттолкнулся от перегородки, почувствовав приступ тошноты быстро поднял взгляд, осмотрев навигационные указатели и бросился бежать до ближайшего туалета. Едва успев заскочить в кабинку, резко сгорбился. Из него словно что-то черное выливалось. Будто… нефть? Странная черная липкая субстанция, что пачкала белоснежный фарфор, переливаясь радужными разводами. Его долго выворачивало. Он почувствовал слабость. Пошатнулся, рухнув на колени и потерял сознание, прислонившись к стенке. Тело обессилено свалилось на пол.

Магнитогорск. Палата интенсивной терапии. Едва пришедшего в себя Никиту Михайлиса уже одолевали звонки со всех сторон. Он приоткрыл глаза, с трудом дыша через рот. Увидел своего главного тренера, что сидел сгорбив спину, задумчиво смотря на него.

— Доброе утро, Никита. — Тихо и очень серьезным тоном сказал Андрей Разин.

Михайлис едва кивнул без сил.

— Ты помнишь как тут оказался?

Никита повернул голову. Нахмурился, смотря в окно, в котором среди голых деревьев едва-едва виднелся знакомый район. Он… уже в Магнитогорске? Как он тут оказался? Последнее что помнил великолепные серые глаза своего бывшего возлюбленного. А дальше только боль. Это же он… он его ударил? Отодвинув рукой одеяло, задрал больничную рубашку. Едва взвыл, увидев крепкий бинт на животе.

— Кто это с тобой сделал? Ты знаешь этого человека?

Михайлис молчал, не веря в увиденное. Даже коснулся рукой бинта. Горячие внутренности своим теплом согрели бинт. Резкая боль заставила его взвыть. Главный тренер Металлурга мягко отвел его руку в сторону. Опустил футболку, укрыл его обратно одеялом.

— Никита. Отвечай на вопрос.

— Мы в Магнитогорске?

— Да. Центральная клиническая. Ты тут уже несколько дней. После реанимации вот только в себя пришел. Тебя спец-бортом перевезли сюда. Ты же обещал мне, что уедешь с Владивостока с остальными. Почему ты задержался?

— Друзья. — Взвыл он, поджав ноги, крепко зажмурившись от боли. — Я ждал друзей. Они приехали с Хабаровска.

Разин удивленно посмотрел на него. С Хабаровска? Но ведь там играли Ак Барс с Амуром ровно в то же время что и они. Тот факт, что его нападающий дружил с чужаками ему очень сильно не понравился.

— С кем ты там дружишь? Это кто-то из них тебя так?

— С Яшкиным и Лямкиным. Нет. Это не они меня так. Мы гуляли… — Никита задыхался от боли, что захлестнула его организм, — Больно! Почему так больно?!

— Потому что ржавый кусок шифера едва не проткнул тебя на сквозь. Поэтому я и спрашиваю — кто это был. Тебе вызвали скорую. Тебя успели спасти. Еще пара минут и ты бы умер там. Скажи мне Никита что случилось. И… Там ждет следователь. То что с тобой сделали это уголовное преступление. Если ты знаешь кто это — не покрывай его. Его должны посадить. Не смей молчать, если ты знаешь кто это был.

Михайлис зажмурился, поджав ноги. Перевернулся на бок. Почувствовал теплую руку главного тренера в своей руке и слегка сжал ее. Тихо стонал от боли. Но молчал. Он помнил кто это сделал. Помнил выразительные серые глаза с блестящими слезами на скулах. Помнил темно-русые волосы, что переливались под ярким солнцем Владивостока. Он промолчит. Получил по делу. За грубость. За боль. Знал, что так нельзя было говорить. Разин просто убьет несчастного.

— Ты до конца сезона останешься тут. У тебя распорот весь живот. И ты только возможно выйдешь в конце июля отсюда. Возможно, Никита. — Серьезным тоном сказал Разин. — Для тебя сезон окончен. Ты знаешь человека, который его тебе окончил?

Никита снова промолчал. Не видел смысла говорить. Не ему так точно. Но знает того, кого волчьи клыки подрали не меньше, чем его. Он найдет утешение у такой же бедолаги как и он. Но разводить еще больше боли он не намерен. Он не будет мстить. Не будет бить в ответ. Что бы ему кто не говорил.

— Я не знаю кто это был. — Шепотом ответил Михайлис. — Но злости в нем было очень много.

Стамбул. Спустя половину часа объявили посадку на самолет до Торонто. Брукс задумчиво огляделся и тут же спросил у Артура, что стоял уткнувшись в телефон:

— А где наша лошадка? Где последний раз видел?

— Не знаю. — Ахтямов растерялся. — Около стекла где-то был. — Он хмыкнул, раздумывая что делать, и, улыбнувшись, снова уткнулся в экран, — Погоди. У него телефон с собой?

— Был да. — Брукс опустил голову, придерживая свой портфельчик на плече, с диминым стоя в руке, — Чего у тебя на уме, маленький?

— Я же ему телефон настраивал. У меня штучка есть… поможет его быстро найти. — Он улыбнулся, — Мне Никишин подсказал. Сказал, что много раз его так из Питерских дворов вылавливал уснувшим в снегу. — Он медленно облизнул губы, — Черт, я обанкрочусь на интернете здесь.

— Не бойся, сейчас тебе деньги не проблема. Я тебе потом все оплачу. — Брукс потрепал его по длинным волосам, — Ну, куда бежать?

Артур повернулся сначала в одну сторону, следом в другую и бросился бежать вперед. Мэйсек помчался за ним. У них не сильно-то много времени будет на поиски иначе самолет улетит без них. Брукс с трудом поспевая за молодым, задумался о том, что ему бы тоже такую штуку надо поставить. Неизвестно еще в каком состоянии будет Яшкин, когда ему придется его тянуть дальше по пути в Виннипег. И часть его уже прекрасно понимала, что родители от него такого точно будут не в восторге. Это не любвеобильная красавица Д. что моментально расположила к себе его родителей при первом же знакомстве. Его родители нормально относились к однополым бракам. Лишь бы сын был счастлив. Но вот этот красавец Д. точно не будет в любимчиках у матери. Это прямо сто процентная информация.

Они зашли в туалет. Брукс тут же уставился на знакомые кроссовки, выглядывающие из ближайшей кабинки. Попробовал открыть дверь. Закрылся. А задница у Яшкина большая и упругая — просто так за ноги не вытащишь. Он прижался плечом к дверце, достал свою карточку, на которой уже был большой красивый листик клена, и поддев защелку, открыл дверь. Спрятав все внутрь, попросил Артура понести портфельчик Димы. Сам же, потянув его на ноги, скривился, увидев что со рта текла бледно-зеленая жижа. Усадив на колени, быстро вытер ему рот. Взвалив на себя тяжелую тушу возлюбленного, кивнул Артуру, который явно запомнил путь до нужного выхода.

Они вдвоем отправились обратно. Брукс очень старался идти очень быстро, но Яшкин был слишком тяжелый. Он же так последних мышц на спине лишится. Сделав приличный марш-бросок обратно пошли через рукав на очередной самолет. Брукс с улыбкой отшутился перед стюардессами, что мальчик перебрал алкоголя на дегустации, и пока пытался почувствовать нотки раннего винограда шенен блан, почувствовал только что наебенился. Спорить с ним не стали, лишь вручив пару мешочков для тех, кому полет это про приступ тошноты, а не про наслаждение полетом.

Пристегнули Диму на крайнем ряду, чтобы если что, он смог убежать до туалета. Самолет быстро разогнался и снова поднялся в воздух. Брукс с Артуром едва слышно переговаривались о том, какой у них план на прилет. Они остановятся в хорошем отеле недалеко от арены, чтобы если что, Артуру было недалеко бежать. Познакомится с командой, что будет на раскатке, и даже дадут поиграть. Ахтямов с улыбкой на лице слушал Брукса. Облизнув губы, попросил его помочь ему в словах, которые могут ему пригодится. Они сели смотреть запись одного из матчей. Артур периодически ее останавливал, тыкая пальчиком в экран, спрашивая про то, как на их языке будет то или иное слово. Спустя целый матч, решили немного поспать до ближайшего обеда. Артур пристроился под пледом, сидя между двух нападающих, смотря вперед себя. В самолете погасили свет. Стояла кромешная тьма. Ахтямов повернул голову, смотря на черноту в окне. Они уже летели над океаном. Какой кошмар. Он зажмурился, шумно дыша, стараясь никого не разбудить. Ему было страшно. Очень страшно. Просто от того, что не будет никакой уверенности в том, что происходит и правильно ли он сделал, что вообще ринулся сразу в другую лигу, даже не попробовав силы в других командах. Повернул голову, смотря на Диму, что лежал съехав в кресле раздвинув ноги. Увидел что у него открыты глаза. Притих, перестав двигаться.

— Ты все правильно делаешь. — Вдруг шепотом сказал по-русски Яшкин. — Прости, что я так к тебе плохо относился.

— Димка… — Растерялся Артур, повернувшись к нему, укрывшись красным пледом Турецких Авиалиний с головой. — Ты как себя чувствуешь?

— Мне плохо. Очень плохо, Артур. — Дима повернул голову и вытянул ледяную мокрую руку своему лягушонку, — Но мне легче точно не станет в ближайшее время, на это никаких врачей даже не надо. Ты правильно сделал, что вытянул Брукса насильно. — Артур вытянул руку из-под пледа и мягко сжал ее. — Попробуй. Вдруг тебе там больше понравится.

— А ты больше не хочешь там быть?

— Я не знаю куда у меня дернется Брукс после сезона. Если ему Екатеринбург продлит контракт, то и я в Казани останусь. Ты заведешь себе там новых друзей. Да и Анютке твоей там понравится. Торонто классный город. Очень уютный.

— Ты побудешь со мной первый день? Или ты совсем никого не хочешь сейчас видеть?

— Если силы появятся, то с радостью с тобой побуду. Ты наверняка еще плоховат в каких-то частях языка. Да и просто для моральной поддержки. Я же должен знать где ты будешь и что тебя там точно не обидят. А если кто обидит — скажи мне, я ему ногу сломаю.

Артур тут же улыбнулся и протянул ему ручки. Дима мягко свалился в его объятия. Потрепал своего малыша по волосам. Нади была права. Надо было его отпустить. Ему надо жить свою жизнь. И было глупо его заставлять от чего-то отказываться. Артур мягко прижал к себе свою лошадку, укрыв ее своим пледом. Они чуть поворочались, и так и уснули вместе.

В Санкт-Петербурге, одном из старинных домов раздался громкий крик. Одна из записных книжек с грохотом влетела в деревянную раму, едва не попав по стеклу.

— Блять! — Вскрикнул Ротенберг, — Кто это допустил?! — Он крепко сжимал телефон, почти рыча, — Кто! Кто его, блять, довел?! Отвечай, ебаный ты, блять!

Собеседник в трубке молчал. Он прекрасно знал, что новости этого человека точно не порадуют. Даже после долгой подготовки.

— Я не знаю. — Ответил голос с сильным акцентом на плохом русском. — Но я сделал все, что вы хотели.

— Сука! Ты же с ним в команде играешь! Соседнее, блять, звено! — Срывался он на крик, — Было что-то рядом с ним? Дневник, записки, хоть что-то?!

— Книжка какая-то валялась.

Рома тут же отвел руку в сторону. Его всего трясло. Следом за фотографией с места событий, прилетела уже другая. На первой фотографии была запечатлена гостинная. Упавшая табуретка, веревка, одиноко свисающая с люстры, и распахнутое окно. У него не осталось сомнений — скорее всего Кертис полез в петлю, она его не выдержала и он выбрал шанс получше. Они как-то один раз разговорились про его плохое внутреннее состояние. Он прекрасно знал, что Волк знал, как прыгнуть со своего четвертого этажа на смерть. Судя по тому, что тела нигде не было, а под окном ему сказали, что долгое время была скорая и полиция — скорее всего он все-таки упорхнул в окно. Его птичка. Она упорхнула. И больше никогда не вернется? Рома взвыл. С трудом заставил себя перелистнуть следующую фотографию, которую прислал собеседник. Скорее всего это был кухонный стол. Рома так и не был у него дома. Не успел побывать. Аккуратная скатерть, две фарфоровые кружки, в одной из которых прятались окурки, во второй недопитый чай. Чуть ниже лежал закрытый дневник, с которого торчала атласная лента с золотой подвеской на конце. Дорогая черная перьевая ручка была бережно вложена в петельку на задней обложке.

— Вот это?

— Да. Отправь ее мне чем-нибудь. Только побыстрее.

Рома был в ярости. Завершив вызов, швырнул телефон на пол. Оперся руками о дубовую столешницу, тяжело дыша. Его разрывала на части ярость. Он резко и громко ударил руками по столешнице, да так, что все подпрыгнуло.

— Придурок. — Взвыл Рома, резко склонившись к столешнице, — Волк, какой же ты придурок. Сука. Вцепился в своего ебанатика. А он ушел, так ты сразу в петлю! — Он закрыл руками лицо, и, задрожав, медленно выдохнул теплый воздух, — Кертис. Какой же ты у меня дурак. Я бы тебе помог. Почему… Ну почему ты сделал это.

Вцепился ледяными руками в черные волосы, что были идеально уложены. Зажмурился, едва дыша.

— Маленький мой. Маленький мой слабенький волчонок. — Прошептал дрожащим голосом он. — Моя недотрога. Ну зачем… Ты же знал. Ты же знал, что я мог тебе помочь. Любые же твои проблемы можно было решить.

Он рухнул в кресло, и, закрыв руками лицо, расплакался.

Спустя много часов полета и плотного и сытного ужина, пилот объявил о том, что самолет идет на снижение и будет садится в международном аэропорту Торонто. Все трое последние вышли с самолета. Синхронно и с улыбками друг с другом переглянулись. Брукс достал телефон, встав поближе к окну, и сфотографировал вид из него, отправив фотографию в чат к родителям, сказав, что уже на половине пути и скоро будет дома. Задумавшись прижался плечом к стеклу, уставившись в экран с диалогами. Что-то Кертис долго молчит. Да и не видно, чтобы перезванивал после нескольких попыток дозвонится. Открыл с ним диалог. Он был последний раз онлайн несколько дней назад. Куда делся его маленький? Он немного подумал, но все же отправил и ему фотографию с подписью о том, что если ему что-то с родины надо будет — у него еще есть пара килограммов ручной клади в запасе.

Прихватив Артура за портфель, а Яшкина за капюшон пуховика, не дав им долго разглядывать красивый аэропорт, быстрым шагом отправился вперед.

— Ну что, детишки, добро пожаловать в самый густонаселенный город моей родной страны. — Гордо рапортовал Мэйсек, шагая по аэропорту, — Город небоскребов.

— Город моей вечной боязни блядских лифтов. — Усмехнулся Яшкин, волочась едва успевая за молодыми и озорными, — А че, мне было в том году, двадцать четыре года. Ума — палатка. — Брукс с Артуром усмехнулись, слушая внимательно Диму. Брукс тянул его за левую руку, а Артур за правую, чтобы их лошадка успевала, — А мы тогда с Тейджем чет еще сдружились так хорошо. Он только первый год был в Луисе. — Дима споткнулся, кажется, об воздух, и ребята едва успели его поймать, — Ну вот! У нас еще чет отель был в одном из таких небоскребов. А у нас еще с ним один номер был и сильно наверху. — Дима с улыбкой кивнул, — Короче, период текилы… Ничего мне не говорите. Мы с ним решили ради ржаки прыгнуть вдвоем в лифте. В стеклянном. На сорок каком-то там этаже.

— О боже, Дима! — Взвыл Артур, — Кошмар!

— Так Томпсон же конь такой! — Удивился Брукс, — Это он сейчас то под сто килограмм и два метра роста. А тогда ну чуть полегче был…

— Ну я тоже не маленький был всегда. И тогда где-то в районе сотки тоже был. Ну… не, нас лифт конечно выдержал, но мы с ним часа на четыре точно тогда застряли. Дебила два.

— Яшкин… — Растерялся Брукс, — Эти твои истории…

— Да ну че опять лица сделали такие! Уж какие истории помню, такие и говорю! Бля, Тейдж оч классный парень!

— Он сейчас в Баффало выступает. Ну как сейчас… давно уж. — Брукс кивнул, — Да, Дима, большие у тебя познания.

— А уж извините. Никто не думал, что вы меня сюда снова притянете. Спасибо что не в Сент-Луис к отцу на проповедь.

— Так он же не в Сент-Луисе сейчас… — Растерялся Ахтямов, — Или я что-то в чем-то не понимаю?!

— А я не знаю. — Дима пожал плечами и вдруг погрустнел, — Очень давно с ним не разговаривал. Еще в Динамо последний раз.

Все трое наконец вышли с аэропорта и уселись в такси, что неспешно их повезло по городу. Артур, не выпускал телефон из рук, записывая кружочки любимой. У нее был обед, пока у них только раннее утро. Дима, пихнув Брукса, вдруг сказал:

— Стина еще помню! Во!

— Которого? — Удивился Брукс, сидя рядышком со своей лошадкой, перебирая вещи в портфеле, — Александра? Это который уже карьеру закончил?

— Ну! — Согласился Яшкин, — Алекс же со Швеции тоже в Торонто какое-то время поиграл, а потом перешел к нам. Очень классный чувак был. — Он с грустью вздохнул, — Вот останься я еще на год — вместе с ним бы с кубком бегал. Нет, дернуло меня в Вашингтон к Ови под крылышко пойти…