Часть 112, 1/8 финала, Казань (1/2)

Владивосток. Японский ресторанчик недалеко от центра города.

После согласия Дмитрия Яшкина расписаться и официально поставить штамп в паспортах, приняв друг друга как единственного партнера, оба парня сидели и довольные целовались, крепко взявшись за руки. Никита, повернув голову, с улыбкой посмотрел на Волка, что задумчиво дожевывал остатки хрустящего осьминога.

— Ты мне не предложишь расписаться?

— Не вижу в этом смысла. — Пожал плечами Волк. — Отношения у нас с тобой идут гораздо дольше, без ярких всплесков, да и мы с тобой более стабильны, чем Яшкин с Мэйсеком вместе взятые. — Он повернул голову, снова сложив руки на груди и положил ногу на ногу. У его серых глаз не было даже никакого отблеска. На нем на самом словно не было эмоций. Он просто пьяный, сильно заговаривается, но явно мозгами еще понимает о чем говорит и что слышит. — Да и нужен ли тебе в российском паспорте штамп о том, что ты после красавицы жены выбрал какого-то там невзрачного канадца? — Он фыркнул, отведя взгляд, — Сильно сомневаюсь. Да и это в Канаду придется лететь. Это сейчас четыре пересадки. А ты хочешь этого?

— Не особо. — Признал Никита, — Да и это придется… — Никита шумно выдохнул и сказал, — У тебя есть планы на эту паузу? Или ты с Бруксом полетишь?

— Не полечу. — Волк закрыл глаза, снова свалившись на диван, — Не хочу больше в Канаду летать, пока игры не закончатся. Последние три поездки не принесли ничего, кроме горя. Ты хочешь побыть со мной или хочешь побыть один?

— Я хочу побыть один. Дома с детьми.

Волк молча кивнул. Значит, он обречен на то, чтобы всю паузу провести на коленях перед Ротенбергом. Снова захотелось расплакаться. Скорее всего, Рома уже всё знал. Скорее всего, он с этого и начнет диалог. Кертис молча взял стакан и жадными глотками выхлебал все едкое содержимое. Брукс с Димой наконец отпряли друг от друга. На лице Брукса было счастье. Он уже и забыл, как приятно его чувствовать.

— Так! — Никита вытащил стакан у Волка из рук, не дав ему выхлебать все до последнего глотка и пнул в кроссовок уже Диму, — Ну что, по десертику и домой?

— Да пора бы. — Дима облизнул губы, — Брукс, двенадцать часов лететь.

— Блять. — Мэйсек взвыл, — А другого пути отсюда выбраться нет?

— Можно на поезде. Всего пять суток и ты в Казани. — Ухмыльнулся Никита, и достал телефон, — Ну что, тебе на плацкарт брать? На верхнюю полку?

— Падла лохматая. — Усмехнулся Брукс, — Нет! Ладно… Я согласен на двенадцать часов полета. Ладно…

Пока Никитка покупал на всех билеты до Казани, Дима указал на десертные круассанчики в меню. Выбор сладких вкусов был очень обширный. Дима себе взял с любимым банановым кремом. Мэйсек попросил с ягодками. Никитке досталась сгущенка, а Волку — с фисташками. Заказали все по два. Один сейчас, с алкоголем, а второй в самолете заточить, пока никто не видит. Они были довольно дорогие, но явно стоили того.

— Самолет через четыре часа ближайший. — Задумчиво сказал Никита, почесав щетину, — Братан, а у нас беда только что пришла…

— Какая? — Удивился Яшкин, проводив свой паспорт взглядом в карман к Бруксу, — У меня перестало денег на карточке хватать?

— К счастью нет. — Лямкин улыбнулся, — Так мы тренировку проебали. И прилетим только в четыре утра. Ну…

— Да и поссать. На игру же успеем?

— Главное опять не проспать. — Согласился Никитка, — а так должны. Похуй?

— Похуй. — Согласился капитан Казанского Ак Барса.

Им принесли новые стаканы с выпивкой. Следом на красивых тарелочках принесли и большие круассаны. Никитке следом вручили пакетик, где лежали вторые экземпляры. Дима уже было потянулся к терминалу, но Брукс подал ему свою карточку, с улыбкой сказав, что пароль он знает.

— Там большая сумма. Уверен? — Насторожился Дима.

Взял из рук зеленую карточку, на которой был принт из растений. Перевернул ее другой стороной. И правда, его карточка. Брукс с улыбкой кивнул. Дима ухмыльнулся и приложил чужую карточку. Сумма была большая. Терминал в руке у официантки предложил ввести пин-код.

Значит, он точно знает его. Интересная загадка. Яшкин облизнул губы, хлебнул алкоголь со своего стакана и набрал месяц и день своего рождения. Совсем скоро уже двадцать третье марта. Немного осталось. Он и правда надеялся на льду встретить свой день рождения. Терминал подумал, обрабатывая введенные четыре цифры, и с неохотой начал печатать чек. Яшкин тут же улыбнулся и вернул карточку владельцу. Они довольные приступили к десерту, синхронно отхлебнув алкоголь. Яшкин с трудом удержал большой воздушный круассан, политый желтенькой глазурью, и сделал первый укус. Ему стало так приятно. Слоеное тесто аппетитно захрустело во рту. Тут же появилась сладость от бананового крема внутри. Мэйсек же лакомился своим круассанчиком, что имел малиновую глазурь. В начинке прекрасно чувствовалась малина и черника. С улыбкой слизнув крошки с губ после пары укусов, признался:

— Ты прав. Это стоило того. Теперь хоть знаю, как это вкусно.

Яшкин усмехнулся, с большим удовольствием поедая свой круассанчик. Никита с Волком наблюдали за ними, раздумывая, стоит ли делать первый укус.

— Брукс такой довольный, что просто помрет через пару минут. — Усмехнулся Волк. — Ты посмотри на эту падлу довольную. — Он повернул голову, — Ну что… Рискнем здоровьем?

— Ну выглядит очень вкусно и впечатляюще. — Признал Никита, аккуратно подняв круассан, политый шоколадом. Аккуратно его лизнул и распробовал. — Бля! Обожаю сочетание горького шоколада и сладкой сгущенки. Это будет вкусно.

Они с улыбками переглянулись. Волк осторожно достал пару фисташек из глазури и, прожевав их, кратко кивнул. Они сделали по глотку и синхронно откусили круассаны за пышные бочка. Несколько крошек слоеного теста упало на тарелки. С другой части стола раздался довольный вздох.

— Блять. — Довольный Никита с большим удовольствием чавкал, набив полный рот, — Это реально стоило того! Кончу ща как вкусно!

— Сам будешь портки свои стирать! — Возмутился в ответ Дима.

Они медленно и с большим наслаждением ели свои сладенькие круассанчики, хрустя слоеным тестом. Облизали пальчики. Волк, взяв чек, задумался, взяв в другую руку телефон. Оставил чаевыми двадцать процентов. Никита с улыбкой посмотрел на него. Сумма получилась внушительная. Чья-то месячная зарплата. Кертис усмехнулся, жестом показав ему молчать, и, с трудом сдвинувшись с места, вылез из-за стола. Пошатнулся и завалился на пол в ногах у Брукса.

— Так, маленькому больше не наливать. — Усмехнулся Брукс и, опустив руку, потрепал его по темным волосам. — Да ты мой маленький алкоголик!

Волк приоткрыл рот и легонько прикусил острыми зубками руку Мэйсека. Игриво порычал, раскинувшись на полу, словно на кровати.

— Идите вниз пока, мы перышки помоем и придем к вам. — Улыбнулся Никита и сам с трудом стоя на ногах, поднял Кертиса на ноги. Держа его за руку, поволочил до туалета. — Пойдем, минем кош.

Дима с Бруксом прихватили пакетик со сладостями и спустились вниз. Яшкин забрал оба чемоданчика, быстро одевшись, вышел с Бруксом на улицу. Мэйсек тут же закурил, спускаясь осторожно по ступенькам. Они уселись на лавочке совсем недалеко и уставились на пейзаж впереди себя. Высокие горные холмы резко спускались к морю, что поблескивало идеальной водной гладью, периодически тревожась от проезжающих мимо кораблей.

На верхнем этаже ресторанчика же Никита, мягко прижав Волка к стеночке, ополоснул его руки под теплой водой. Кертис задумчиво рассматривал его, с трудом стоя на ногах и вдруг спросил прямо в лоб:

— Ты хочешь уйти от меня?

Лямкин не смог быстро найти ответ. Мягко намочив руку, провел ей по покрасневшим щечкам Кертиса. Засмотрелся в его серые глаза.

— Хочу пока восстановить свою жизнь. Хочу с семьей побыть. Тебе не очень комфортно с моими детьми. И я понимаю это и чувствую это. Поэтому и говорю тебе, что не буду с тобой в эту паузу. — Он мягко в очередной раз провел мокрой рукой по лицу, любуясь выразительным взглядом серых глаз. — Я не хочу тебя бросать. Я хочу все еще быть рядом с тобой. Мне с тобой комфортно. И я буду рядом с тобой столько, сколько смогу. Ты минем кош. Я протянул тебе руки и позволил тебе в них пригреться. Надеюсь, что я вылечил тебя и поставил на ноги. Но у меня есть к тебе единственный вопрос, который мне не дает покоя, и который я не знаю как спросить у тебя так, чтобы не сделать больно тебе.

— Задавай. — Прошептал Волк, — Я готов к любому у вопросу.

Никита поджал губы. Не мог отвести взгляда от серых глаз. Волк явно немного протрезвел.

— Я знаю, что ты очень часто летаешь в Санкт-Петербург. Я хочу знать у кого ты там останавливаешься и зачем ты там вообще нужен.

Волк побледнел. Нет. Не ко всем вопросам готов. Закрыв глаза шумно выдохнул. Нельзя ему врать. Он дал клятву ему не врать. Ничем хорошим это не заканчивается.

— В основном я летаю к Никишину. Он проживает тяжелый период адаптации к своей новой должности. И он там совсем один. Мне его очень жалко. Я просто пью с ним чай, иногда, если ему хочется, мы с ним можем выпить. Он делится со мной своими проблемами. В основном я только слушаю. Ему нужен просто кто-то взрослый и понимающий. Яшкин его бросил наедине с проблемами и господином Романом Борисовичем. Я не могу видеть как он загибается. Это основной повод летать в Санкт-Петербург. Второй повод… — Волк шумно выдохнул и признался, — господин Ротенберг.

— Что ты у него делал? — Серьёзным тоном спросил Никита.

— Я был у него наверное, раз пять, не больше. Последний раз перед нашим с тобой путешествием. Мы с ним пьем чай, обсуждаем то что на льду происходит. Я ему могу рассказать что-то о себе или своей команде. Иногда просто подтверждаю какие-то его догадки. Ничего серьёзного. Просто… Просто в качестве развлечения. Ради скрашивания его одиночества.

— Ты спал с ним?

— Два раза. Первый раз еще в начале осени… Мы с тобой только-только общаться начали. Я поддался на его нелепый флирт и… Ну да. Просто завалился с ним в его постель. Второй… Был совсем недавно. Перед путешествием. Он узнал о том, что я сделал с Радуловым. Мы с ним долго это обсуждали. И он мне сказал о том, что мне к психотерапевту надо. Тварь. — Вдруг порычал Волк, — А потом, в честь того, что он помог Артуру и не позволил Радулову умереть, просто взял и изнасиловал меня. Я был против. Я сопротивлялся. Но… С ним было бесполезно. Он просто схватил меня за горло, завалил на стол и изнасиловал.

— Зачем ты мне наврал про Дица?

— Потому что не хотел портить тебе настроение своей изменой и так было проще.

— Если бы я не спросил тебя об этом, я правильно понимаю, что я бы никогда от тебя этого не услышал?

Волк молча согласился. Никита без промедления с размаху дал ему пощечину. Волк зажмурился, разжав руки.

— Я же тебе говорил что…

— Я не хотел этого. Я сопротивлялся, Никита, как мог. Укусил его. Выбивался. — Попытался защититься Волк, — Я…

— Я не из-за этого расстроен. Я расстроен, что ты снова мне не доверяешь. Снова полез к этому блядскому Ротенбергу. Нахуя ты ему про это рассказал?

— Он и так все знал. — В слезах сказал Кертис. — Он все всегда знает. Было бесполезно сопротивляться. Ты можешь уйти от меня, если захочешь. Я понимаю цену своих ошибок. — Дрожащим голосом сказал он. — Прости, Никита.

— Спасибо, но нет. Напрощался. Тебя бесполезно прощать или не прощать. Ты все равно никого не слушаешь. Тебе никто не авторитет. Ты все еще привык, блять, один быть. А я тебе нахуя нужен? — Взвыл Никита, и, задрав рукав, показал шрамы на руках, — Вот нахуя я каждый раз стискиваю зубы и терплю тебя? Чтобы ты мне вот так оплачивал?

— Никита… Прости, умоляю…

— Лети ты, куда хочешь, птица. Я тебя отпускаю со своих рук. Я тебя выходил. Я тебя откормил и вылечил. Но ты все равно не привык ко мне. Я тебе нужен просто покусаться и чтобы было в кого поплакать!

— Никита. — Взмолился Волк, в слезах смотря на него. — Прошу послушай меня… — Лямкин замолчал, уперев руки в бока, — Я боюсь тебя этим расстраивать. Я знаю твою реакцию. Чувствую, что ты сразу пойдешь бить морды мои обидчикам. Но я привык терпеть эту боль. Она мне вечная подруга. Я не вижу смысла уже уходить от нее. И прекрасно, теперь, понимаю, что отвечая насилием на насилие лучше не сделаешь.

— Я ради тебя согласился собственного капитана убить. Боже, блять… — Никита вызвыл, — Я до сих пор вижу эту картину перед глазами. И руки твои окровавленные… Боже, какой кошмар. Нет, Кертис, с меня хватит. Я ухожу. Я больше не могу жить в этом кошмаре и не видеть солнечного света. Нет. Делай что хочешь. Лети куда хочешь…

Волк впал в ступор. Слезы градом полились по щекам.

— Никитка… Умоляю, не уходи от меня. Давай останемся хотя бы друзьями. Давай хоть что-то попробуем оставить…

— Вместе нам очень хорошо. Ты мой близкий человек. Но пока ты не поймешь своих ошибок, не будешь уступать, будешь говорить, а не прятаться, то можешь забыть про то, чтобы вернутся ко мне. Ты просто насмехаешься над каждой моей претензией. Тебе явно очень весело делать мне больно. Какого хуя ты делаешь в этом Петербурге? — Он взвыл и вдруг вскрикнул, — Да какого хера я вынужден чувствовать боль, чувствуя, как тебе делают больно, изнывать и стонать, заливаясь слезами. — Он разжал руку с раной в центре ладони, — Отхватывать от всего мира за тебя, а ты сука, ебешься в Петербурге с миллиардером и даже дискомфорта не чувствуешь! Если я знаю, что мне где-то могут навредить, я туда не лезу! Какого хуя ты вечно носишься там, где опасно?! Боль нравится чувствовать?! Так получи ее от меня. Я отказываюсь от тебя. — Он молча стянул кольцо с пальца и вручил его Волку, резко и серьёзным тоном ответив, — Билетов на тебя в Казань нет. Лети куда хочешь. И делай что хочешь. Дальше наши пути расходятся. Ищи снова того, кто будет тебя называть минем кош. Роме предложи, блять. Спасибо, что испортил мне жизнь. Было очень приятно.

Он развернулся и просто ушел с туалета. Волк, зажмурившись, трясущимися руками сжал аккуратное серебряное колечко. Слезы градом потекли по его щекам. Медленно съехав по стене, поджал ноги. В голове было пусто. Он закрыл глаза и шумно выдохнул. Он был готов прямо сейчас покончить с собой. Больше хвататься за жизнь не было смысла. Он до последнего надеялся не получить такой ответ. Но получил его в самый неподходящий ответ. Достал телефон в слезах. Молча уставился на сообщение от Ромы, что спрашивал его, как он. Едва сжимая в руках телефон, лишь кратко написал о том, что все в порядке. Закрыл глаза, забившись в уголочек около раковины, и, поджав тонкие ноги, закрылся руками, горько плакал.

Лямкин спустился вниз, прихватил свою курточку и вышел с ресторанчика. Пошел до парочки, что сидела на лавочке подальше и целовалась.

— Идем? — с улыбкой спросил Никита, накинув на голову капюшон.

— А Кертис? — Удивился Мэйсек. — А Волка где забыл?

— Он сказал что устал от путешествий и поедет домой. Можем его не ждать. Погнали, у нас самолет скоро. Потом ебаться будете. Прям в самолете, ага.

Никто не стал спорить с Никитой. И Брукс, и Дима понимали, что лучше него никто не разбирается в темной запутанной душе его Волчонка. Если он так сказал, значит, так и есть. Они вызвали такси и поехали в аэропорт.

Прошли все необходимые процедуры контроля и уселись в бизнес-зале в ожидании своего самолёта. Никита стоял у окна и с кем-то разговаривал по видеосвязи. Судя по тому, как он показывал на большие цветные самолёты, которые стояли на обслуживании, он, скорее всего, общался с дочкой. Возможно, с маленькой.

Брукс сидел, закинув ногу на ногу, и быстро переписывался с Кертисом. Он шумно вздохнул, когда получил ответ на свой вопрос о том, что произошло. В сообщении говорилось:

«Между мной и Никитой всё закончилось»