Часть 107, Хабаровск (1/2)

Хабаровск. Отель. Раннее утро.

Команда получила результаты внезапного осмотра, что было спущено на исполнение каким-то министерством. Каждый игрок сдал много крови, в ответ получив небольшой бланк с результатами уже спустя час. Многие еще даже завтрак не успели доесть. В самой дали от команды, у которой была разнообразная реакция на результаты, сидели трое за небольшим столиком. Яшкин и Лямкин оба были в слезах от увиденного. Да и по лицам не понять было — от счастья или от страшного горя. Артур с боязнью открыл листок, уставившись на него. Быстро проскользил взглядом по документам. Задержал кратко взгляд на параметрах писавшихся в таблице. Он был абсолютно здоров. И ничего в его крови не нашли. Артур не был удивлен. Судя по тому, что он слышал, пока стоял в очереди — то исследовали очень много чего.

Ахтямов перевел взгляд на Лямкина, что сидел бледный, опустив руки, и смотрел в листок перед собой. Никита был в замешательстве. Его словно с размаху облили помоями. У него несколько заболеваний. Но ведь он же ни с кем не спал кроме Кертиса. Неужели это все от него? Он медленно закрыл руками лицо, расплакавшись. Ему было стыдно. Он поджал ножки. То, что его довело до слез, так это то, что в одной из граф про наркотики был положительный результат. Билялетдинов запугивал Яшкина, а напугал рядом стоящего Лямкина. Горькие слезы текли по щекам. Вот и закончились его долгие семь лет в Казани.

Артур медленно перевел взгляд на Диму, что тоже был в слезах, неловко тыкая указательными пальчиками друг в друга. Яшкин внимательно прочитал каждую строчку. Напротив каждого параметра в наркотиках — «отрицательно». Перевел взгляд ниже. По любой из болезней — «отрицательно». Опустил взгляд ниже, не веря увиденному. Но даже в подведении итогов было только одно слово — «здоров». Вытянув руку, тут же сказал прочитать все Артуру и спросил:

— Мне же не кажется? — Растерялся Яшкин. — У меня же не галлюцинации. Я же…

— Здоров. — Подтвердил его мысли Артур, счастливо улыбнувшись, — Димка… Димка я так рад за тебя!

— Ахуеть. — Дима положил перед собой результат, не веря ему, — Но ведь… Месяц. Больше? Почти два, да. И здоров? Ахуеть. А мне Рома говорил, что они гораздо дольше след в крови оставляют…

Они синхронно повернулись, услышав всхлип напротив. Никита сидел и горько плакал, мелко дрожа. Артур уставился в экран своего телефона и, наклонившись к Диме, шепотом сказал:

— Димка, так… Всю Лигу разом проверяют. Тут явно не Рома виноват. Дима…

Яшкин жестом показал ему молчать указав на Никиту. Надо было к нему как-то подступиться. Жестом показал Артуру не трогать его результаты. Это было бы грубо. Если захочет, сам всем поделится. Но надо было хоть узнать что же его в такое состояние привело.

— Никитка, ты чего? — Растерялся Дима, подперев голову рукой, — Эй…

Лямкин прихватил свою бумажку и быстрым шагом ушел, стыдливо вытирая слезы. Дима повернул голову. Поднявшись, подошел сзади к Миллеру, что сидел растерянный, обняв живот, уставившись в свои результаты. Рядом, подперев голову сидел Райли, перебирая рисинки в ризотто.

— Эй, булочка, что случилось?

— А ты заступишься за меня? — Растерянно спросил Митчелл, резко прижав бумагу текстом вниз в стол. — Я боюсь что меня выгонят. Вдруг тренера не шутили?

— Что случилось? — Дима обнял его за шею сзади. — Я сделаю все, что будет в их силах, булочка. Поделись своим страхом. Ты можешь доверять мне. Я своих буду до последнего защищать, ты же знаешь.

Миллер протянул ему свою бумажку. Яшкин выпрямился, забрав ее и мягко поглаживал парня по плечу, читая чужие результаты. Напротив одной из строчек про наркотики стоял положительный результат. А вот и беда. Он опустил взгляд на вывод. Употреблял совсем недавно, судя по всему. Он удивился, когда Райли сунул ему следом свой документ. У него точно такая же беда и точно такой же вывод. Дима пристроился между ними на корточки, сложив пальчики на край стола. Ребята синхронно наклонились к нему, скрыв его от посторонних глаз.

— Ничего не бойтесь. Как бы вам не угрожали расторжением или штрафами, я вас закрою. Сами никому ничего не говорите.

— Правда? — Удивился Райли, отпив кофе, — Серьёзно?

— Серьёзно. Я же ваш капитан. Обязан вас защищать. — Дима улыбнулся, — Вдвоем развлекаетесь? — Парни кивнули, — Я надеюсь с собой не взяли?

— Да мы балуемся. — Прошептал Миллер, — Дима, мы не наркоманы. Просто расслабится после игры. Нет, с собой не брали.

— Я верю. Вообще не оправдывайтесь передо мной. Все поняли? Ваше здоровье ваше дело, пока это на игры не влияет. А вы у меня оба хорошики. Пока хорошо играете, к вам вопросов нет. Ничего не бойтесь. Я сделаю все что в моих силах, чтобы вас не тронули. Играйте спокойно.

— Спасибо, наш капитан. — Синхронно сказали Миллер с Барбером.

Дима счастливый выпрямился, каждому вернув его результаты. Встав около своего стола, залпом выпил кофе.

— Яшкин, не надейся, что ты сегодня к обеду только на тренировку. — Громко сказал Билялетдинов, — Далеко не уходи.

— А я к обеду на тренировку! — Гордо заявил в ответ Яшкин.

Громко поставив кружку на стол. Артур довольный сидел и жевал сладенькую булочку с творогом. Потрепав младшего, ушел задрав картинно нос с видом победителя обратно в номер. У них тренировка после обеда. Можно и поваляться немного. Но сейчас явно будет не до валяний. Поднялся обратно на последний этаж. Прижался к двери в свой номер, прислушавшись. Вдруг будет разговоры вести, а сейчас будет лишним. Вроде бы тихо. Быстро раскинул в голове варианты диалога.

Появилась шальная мысль уехать дальше — во Владивосток. Он знает одну вкусную кофейню с круассанами без ничего. Сейчас бы точно не отказался. Да и тут относительно недалеко. Может ебануться отсюда? Всего ничего — чуть больше шести сотен километров. Час на самолете. Облизнул губы. Михайлис же там? Точно. Никитушка же его звали? Ах там же не только Никитушка. Чертов Металлург и его обворожительное нападение верхом на Набокове. Хулиганы малолетние…

Успев вовремя себя остановить, зашел в номер. Уверенно прошел мимо кровати, на которой сидел Никита, сделав вид, что забыл телефон. Прихватил его с кровати и, развернувшись, остановил взгляд на лучшем друге. Медленно обвел языком губы, смотря на Никиту, что сидел с таким видом, словно узнал, что болен неизлечимой болезнью и жить осталось два дня. Опустился перед ним на колени и положил руки на его ноги. Никита остановил взгляд на нем. Дима рискнул нарушить гробовую тишину только спустя почти минуту.

— Никита, что случилось?

— Яшкин, отъебись. — Ледяным тоном ответил Никита, крепко сжав в руках теплое тяжелое покрывало. Он хотя бы кровать застилал за собой, в отличии от самого Димы. — Я буду сам все решать.

— Слушай, Лямкин, ты с родным другом долбоебом общаешься. Ты не смотри на то, что у меня нашивка капитанская — я зазнаваться от должности не умею. Ты почему в слезах?

— Результаты поганые. — Отрешенно и едва слышно сказал Никита, подняв взгляд в окно. — Дима, меня вышвырнут из команды. Мне некуда податься.

— За что? — Удивился Яшкин, — Ты… поподробнее и сначала можешь?

Никита молча протянул ему результат текстом вперед. Яшкин в ужасе уставился на сразу две болезни и положительный тест на одни из наркотиков. Дима даже не знал таких. Медленно поднял взгляд карих глаз и шепотом спросил:

— Ты тоже употребляешь?

— Нет. Я никогда этого не делал. Даже травку никогда не курил, хотя предлагали и не раз. — Никита пожал плечами, — То есть мало того, что я заразный, так еще и вот эта поебень.

— Никита, а ты спал с кем-то?

— С Кертисом. — Он опустил голову и шепотом сказал, — Михайлис чистый. У них анализы взяли чуть раньше нас. Так что это и не от него. Но я не изменял своему маленькому.

— Так стоп. — Яшкин чуть поворочался, сидя перед ним на коленях, и уселся поудобнее, прижав зад к полу, смотрел на него, — А тебе не кажется что что-то не так?

— Не понял вопроса. — Лямкин вопросительно уставился на него.

Дима взял в руки результат, внимательно все проверив. Напутали что-то? Он сам был поражен тому, что ему написали здоров. Но если верить словам Никиты, что он обычно и делал, тогда такого вывода у него просто не может быть. Яшкин взял телефон, и жестом показав ему молчать, сделал звонок. Снова на другой край страны. Снова к Никишину, но уже в Минск, где было два часа ночи, в отличии от восьми часов утра в Хабаровске.

В номере Александра Никишина раздался страшный грохот. Услышав, как зазвонил телефон, молодой защитник, вскрикнув, увернулся от прилетевшей в него грязной тряпки.

— Не надо! — Он дернулся бежать до окна, на бегу схватив телефон. — Да не я это! Да, ну Роман Борисович! Да не я это!

— А ну заткнись я сказал! — Раздался громкий вскрик главного тренера. — Не надо мне врать! — Сорвался он на крик, — Ты не в школе двойку получил! Тебя убить мало сейчас!

Никишин, получив грубый толчок в спину завалился, выронив телефон. Ротенберг резко наступил на его плечо, вжав его в пол и, засунув руки в карманы костюма, серьезным тоном спросил:

— Ты реально сейчас думаешь, что мне будет интересно кто тебя на это столкнул?! — Он резко замер, остановив злобный взгляд на телефон, валяющийся чуть поотдаль. Никишин взвыл, зажмурившись. Тяжелое тело вжимало его в пол одной ногой. — Ах ты еще с ним и разговоры ведешь?! Я тебе что сказал…

— Да он первый раз мне звонит! — Простонал от боли Саша, — Да больно мне!

— Курица довольна! Заткнись и не беси меня! Только пиздани ему что-нибудь, я тебя так выебу, никакого Минска не надо будет завтра! Уже не встанешь! Ты меня понял?!

Рома переступил его, и, подняв с пола телефон, принял вызов и поставил его на громкую связь. Резко уселся на его крепкую спину, жестом показав не делать глупостей. Никишин шумно дышал, смотря на то, как начали убегать секунды разговора и спросил:

— Да, Димка, чего трезвонишь?

— Ники… — Дима растерялся. Саша не поздоровался с ним. Обычно они всегда здороваются. Это было даже с родни дурацкой шутки — поприветствовать друг друга максимально изящно. Что-то не так или просто с просони забыл? — А можно я до тебя доебусь, а то мне не до кого…

Лямкин сидел задержав дыхание, в слезах смотря на Диму, явно не понимая что он хочет сделать. Дима поставил на громкую связь, внимательно слушая что скажут. Получив едва слышимое и различимое согласие, прочитал название сокращений, тут же попросив на каждую расшифровку. Никишин уставился в телефон, проклиная Яшкина что ему именно сейчас приспичило позвонить. Вот придурок! Он еще на прошлые звонки не нашел отмазку, а тут новый звонок. Перевел взгляд на Ротенберга, что сидел на его спине, злобным и ненавистным взглядом смотря на него. Решив не провоцировать чудовище уставился обратно. С неохотой расшифровал каждое сокращение. Сделав вид словно ни о чем не знает, спросил какого черта происходит и зачем ему понадобилась эта информация с утра пораньше.

— Да я тут с просони ахерел. Просыпаюсь, а меня сразу тащат кровь сдавать. Даже подрочить не успел. — Дима усмехнулся, — А че за прикол знаешь?

— Без понятия. — Спустя недолгую паузу ответил Саша, дернув головой, не дав себя ударить.

Яшкин отрицательно покачал головой. Рядом кто-то, с кем он делает вид, что он ответственный и взрослый мальчик — не матерится и много не говорит. Только строго по заданному вопросу. Рядом с ним Ротенберг. Вот он баран. Дима хлопнул себя по лбу, зажмурившись. Быстрее. Надо вспомнить как они друг с другом говорили при нем. Саша кратко посмотрел в то, что Рома ему набрал на телефоне и, едва дыша от тяжелой нагрузки, спросил:

— Димка, ты как себя чувствуешь? А то меня пугает твое состояние.

Никишин явно понял, что Дима в курсе с кем разговаривает, подав ему знак в ответ: зевнул, следом почавкав. Молодец. Еще не все пронаркоманил. Яшкин медленно провел языком по нижней губе.

— Отходняки у меня. Пока на игры хватает. Но без дозы тяжеловато. А че, вас Ромка как-то предупреждал о том, что вы что-то будете сдавать?

— У нас только игра закончилась недавно, Димка. — Облегченно сказал Никишин, когда Ротенберг, явно подобрел, услышав доброе обращение к себе. — У нас пока все что сказали — какие мы плохие, что не сделали счет сорок-ноль.

— Выиграли?

— Выиграли. — Прошептал Саша. — Я уже зае… — Тут же поправил сам себя, — устал в этом Минске с этим Динамо, чтоб их зубр к вам на дальний сбежал кошек распугивать!

— Тут и так не продохнуть от кошачьей шерсти. — Дима вдруг улыбнулся, — Я лечу во Владивосток. Тебе что-нибудь прихватить?

Никишин улыбнулся в ответ.

— Дима, зачем ты туда летишь?

— Я влюбился в Робина. Мы перепихнулись с ним в Магнитогорске. — Яшкин жестом показал Никитке молчать. Надо будет обдурить Ротенберга. Его любимое развлечение, — Мне понравилось. Еще хочу.

— А как же Брукс Мэйсек? — Удивился Саша, видя как Рома тут же взял свой телефон в руки, быстро что-то набирая, — Твой муж почти.

— Он скучный. Хочется что-то повеселее. Все, ладно, давай, на самолет опаздываю. Люблю, целую, Пух!

Дима тут же завершил вызов, и, резко поднявшись на ноги, принялся ходить из угла в угол. Никита за ним беспомощно наблюдал. Капитан Казанского Ак Барса был в ярости. Он просто не понимал какого черта происходит опять вокруг него.

— Я считаю что твои результаты это подстава. — Резко ответил Дима. — Билялетдинов угрожал мне. Он считает что я ебучий наркоша. — Он замер на одной ноге, уставив злобный взгляд в окно, где светило яркое солнышко. — Нет, я не спорю! — Он тут же продолжил наматывать шаги, суетливо ходя туда-сюда. — Блять, так бы сели с Артуром подумали. А так самим придется все решать. У меня ноль два от мозга осталось. Маленькая кружечка эспрессо. Пусто в голове. Думать — не думается. Так. Давай начнем с начала. Рома подговорил какое-то там министерство устроить массовую проверку. Но он же и так знает всех, кто на чем сидит. У Ромы такое развлечение — все про всех знать. Он та еще бабка на лавке. — Дима взвыл, схватившись за голову, чувствуя, как она начала раскалываться, — Блять, кофе было лишнее. Я еще не скоро успокоюсь! Ладно. Не важно. — Его речь была подстать шагам — такая же быстрая и энергичная. Он скакал с мысли на мысль, явно не успевая сам за собой, — Рома просто так ничего не делает. Он знает о том, что у меня начались отходняки. Когда идут отходняки — вероятность меня поймать на этом ровно половина. Скорее даже нет, чем да, учитывая то, сколько времени прошло. Значит он ловит кого-то еще. Ловит еще. Еще ловит. — Он резко замер, уперев руки в бока, уставившись на Никиту, что все это время продолжал смотреть обреченно на него, — Ответь мне правду, чтобы я мог выйти на нужную дорогу — ты точно ничего не употреблял? Даже с Кертисом? Даже вот совсем чуть-чуть?

— Он никогда в жизни их сам не съест больше после того, что пережил. — Никита отрицательно покачав головой, — Нет. Я ничего такого не ел, не пил и никуда не кололся.

— А… А Диц когда на тебя напал, он только избил?

— Все, что я помню, что я бухал. Он пришел ко мне — мы с ним подрались. Ну как подрались. Он просто избил меня. Наорал что-то на меня. Воткнул мне нож в руку. Обоссал, отпинал и упиздил. Конец истории.

Дима снова замолчал, решив не менять позу, стоя уперев руки в бока против солнечного света.

— Надо на воздух. Пошли гулять? На набережную Амура. Тут такая набережная классная. Это которая на пейзаже пятитысячной купюры. Вышел с отеля и попиздячил по прямой до реки. Очень удобно!

— Куда? — Удивился Никита, — Там песий холод. Добрый хозяин собаку на улицу не выгонит, а ты меня погнал. Я не хочу никуда, Яшка. Я и так устал. И ничего не хочу. Успокойся и сядь. Ты чего выебываешься? Бегаешь, носишься? Ты будто ебанулся.

— Я давно уже. — Отмахнулся Яшкин, — Так. Ладно. Продолжим танцы. Рома кого-то ловит. Какого-то хулигана. У него есть точно какой-то план. Он чего-то этим хочет добиться. В хоккейных клубах ненавидят наркоманов. Это я по себе знаю. И эта чистка по лиге точно бесследно не пройдет. Если меня не поймать — то кого? Есть вариант словно, что ему кого-то в команду хочется приманить. Просто он так уже делал. Я знаю точно — делал. Ему не страшно с наркоманами работать. Тут не вопрос в переделе рынка по сбыту наркотиков. Тут в чем-то еще вопрос? — Речь снова стала быстрой и слегка невнятной. Дима, явно устав стоять, уселся ровно напротив Никитки на свою кровать, и, взяв телефон в руку, принялся его прокручивать в руке, закинув длинную веревочку на запястье. — Чистка пойдет по всем. Никто не скроется. Интересно. — Он вдруг повернул голову слегка в сторону, — А тех, кто на больничном и кто в состав не зашел, их тоже ловят?

— А к чему вопрос? — Осторожно спросил Никита, сгорбив спину, уперся руками в ноги.

— Судя по тем реакциям которые я успел заметить — от происходящего и результатов не остались в восторге очень мало народу. Мифтахов, Лукоянов, ты, Миллер с Барбером. Последние двое и правда употребляли. Но они хорошо играют — я смогу их защитить этим. Интересно, что было в результатах Артема и Амира?

— Не знаю. Мне не интересно. — Никита опустил голову. — Если меня выгонят с Казани с таким позором — я уже не смогу найти работу.

— Заткнись и не беси меня. — Попросил Дима, сбившись с мысли. — Тихо. Твои результаты могут быть подставой. Ты же сам говоришь что Михайлис чистый, а… — Яшкин распахнул глаза, — Стоп, что? Ты спал с Михайлисом? Когда успел этому казаху уже присунуть?

— Мы с ним Кертиса делили. — Никита почесал затылок, растеряно дополнив, — Я видел что Кертису хотелось этого. Мне понравился этот «перепихон» как ты выражаешься. Больше всего, конечно, Кертису он понравился. Но мы с Никитой хотя бы поняли, что нам делить нечего. Михайлис же бывший Волка. А я ревнивый. А я не могу.

— Нихуя себе. Я целую сюжетную ветку, оказывается, пропустил в этом нашем петушествии… — Яшкин усмехнулся, — Главное что понравилось вам всем. Так. Ладно. Ты член куда попало не суешь, и в тебя тем более не суют. Значит это уже выводит на подозрения, что что-то тут не чисто. Что если Рома выбивает так ненужных людей? Но если он не ловит меня, значит мотив еще какой-то. Кубок? Точно нет. Он борется за него честно. Пытается по-крайней мере… В этом сезоне, да. — Дима потер ледяными трясущимися руками раскрасневшуюся морду. — Что еще? Защита? Как всегда максимально странная. Но тогда выбор людей, которых может выкосить тоже странный. Билялетдинов не будет никого жалеть, если я не попробую заступиться. Рома об этом прекрасно знает. Он толкает меня на этот шаг. Знает как я бьюсь за своих. И знает о том, что я потерял всякий авторитет перед главным тренером своими выебонами. Мне опасно защищать кого попало — я не буду заступаться за того же Мифтахова… — Дима вдруг улыбнулся, — Сука. Жабка по-любому рассказала о том, что было прошлой ночи, кому-то еще, кроме тренеров. Если у Амира что-то не так, эти результаты всплывут, и я не стану его закрывать собой. Нахуй, пускай идет жопой на панель торгует, уебан криволапый. Лукоянов… Лукоянов мне не мешает, но и защищать его у меня как-то желания нет. Он симулянт ебучий. Нырок хуев. — Дима закрыл глаза, обкусывая губы. — При этом ты, так же как и Райли с Митчеллом мне нужны и важны. Барбера я всеми силами держу в составе, не давая его скинуть. И он выдает очень классную статистику. А вы двое — игроки моего звена. И оба мои защитники. Мне с вами лучше и приятнее всего играть. Но… вопрос у меня остался — берут ли пробы у тех, кто не в основном составе.

— А какая разница?

— Радулов — та еще разница. — Дима улыбнулся. — Наркотики. Жаба сказала в нем были наркотики. Если пробы у него возьмут — даже если он очнется, в состав ему уже не вернутся. Я читал иностранный чат. И Рома там тоже есть. У меня такое ощущение, что он всех решил выкосить разом. Оставшиеся от испуга сами разбегутся. У него плеть длинная. Он если ебнет — там даже в Петропавловске-Камчатском не спрячешься. — Он отвел взгляд, — Полетели во Владивосток?

— Робина лапать? — Усмехнулся Лямкин. — Я говорю тебе нет.

— Ну и сиди как хочешь. — Дима резко и шумно выдохнул, щелкая пальцами. — Не сходится картинка. Рома не просто так это сделал. Еще что-то есть. Что-то что касается других команд? Что не так?

Никита смотрел на него не моргая. До него начало доходить на десятую минуту прослушивания этого сумасшедшего друга, о чем он говорит. И когда Дима упоминал о том, что Ротенберг мог это все затеять для того, чтобы кого-то заманить к себе. Приоткрыл было рот, но тут же снова закрыл его. Кертис попросил его держать секрет. Но Лямкин прекрасно знал о поступившем предложении им двоим из СКА. Если заполыхает скандал, их двоих можно будет забрать с большой скидкой. И забрать себе поближе. Вот и вся разгадка. Ему надо было позвонить Кертису и предупредить о надвигающихся проблемах. Надо только дождаться пока Дима свалит.

— Блять. Отупел я конкретно так. — Взвыл Яшкин. — Кто еще мне может навредить?

— Яшкин! — Раздался вскрик Бабенко, — Подъем! Тренировку для тебя никто не отменял! Кому сказали? Или в составе есть какой-то еще Яшкин?

Тренер встал около кровати Никиты. Яшкин был удивлен предложению. Только попытался возмутится, как Бабенко молча показал, что трепыхаться бесполезно. Дима быстро скидал вещи в портфель и ушел следом за ним, кратко показав Никите, что потом поговорит с ним. Капитана уволочили под белы рученьки, как бы он не возмущался, что ему смену поставили на «после обеда». Никита опустил голову, смотря на результаты. Распахнул окно настежь, пуская ледяной воздух, а сам рухнул на кровать и, укрывшись одеялом и покрывалом, позвонил своей птичке.

В Екатеринбурге была середина ночи. Волк, сонно вытянул руку, взяв телефон, сладко зевнул и приняв вызов, почти шепотом сказал:

— И тебе доброе утро, Никитка. Что-то случилось?

— Прости, что разбудил, минем кош. — Вздохнул Лямкин, закрыв глаза, — Я хочу тебя предупредить о том, что у тебя будет с утра. У нас прошелся какой-то приказ. Пойдете с утра кровь сдавать. Там на все подряд проверять будут…

— Что случилось? — Сонно удивился Волк, закрыв рукой лицо, перевернувшись с бока на спину, — Никитка, четыре утра, родной, поподробнее можно? Я и так тяжело соображаю…

— У меня положительный тест на наркотики. А еще две болезни… Что связаны с постелью.

Кертис тут же распахнул глаза, замерев. Повисла пауза. Он растерянно поморгал, смотря в потолок, выгнувшись в неудобной позе.

— Что… А… — Слов у Кертиса быстро не нашлось. — Никитка…?

— Дима предположил, что это все проделки Ромы и что он так хочет кого-то скинуть из Лиги. Но я уже уверен в том, что я в Казани только до конца этого сезона, и то, если позволят остаться. Если Яшке хватит сил закрыть меня собой. Но… Ну… В общем, будь готов к этому.

— Никитка стой. Погоди. — Волк медленно сел на кровати, отодвинув тяжелое одеяло, — Яшкин прав. Ты же не мог ничего употреблять. А болезни… Вдруг это тоже просто ошибка? Да… Спасибо, что предупредил. Я тебе скажу о своих результатах. Но… Они у меня тоже явно будут положительные. С тобой — это просто ошибка. Сейчас ничего не бойся. Не плачь. Я буду рядом. Никто тебя никуда не погонит. У тебя еще два года впереди.

— Кертис, — Никита закрыл рукой лицо, — я не могу больше с этим справляться.

— Я понимаю. Хочешь, я прилечу к тебе…

— Меня будто прокляли. — Взвыл Лямкин, перебив его, — Нельзя так. Ну нельзя так, чтобы вообще все в жизни наебнулось, что могло. Ну все наебнулось! — Вдруг вскрикнул он, расплакавшись, — Кертис, я не могу так больше! Я лишился жены, лишился детей, лишился имущества и денег, а сейчас еще могу лишится и места в команде и вообще команды, в которой я столько лет играл. Я… Я больше ничего не умею. Я не знаю что мне делать. Я не могу. Это так больно. — Он расплакался, закрывшись руками, — Болезни. Наркотики. Этот умирающий Яшкин на руках. Никакого дома. Никакого спокойствия. Я больше не могу так.

— Тебе придется потерпеть. Тебе станет легче, если я приеду?

— Мне станет легче, если меня кто-то сейчас просто убьет. — Всхлипнул он, — просто придет и пронзит меня ножом. Я больше не могу.

Он горько плакал, сжавшись в комок. Волк лежал, раздумывая что делать. Отвел руку в сторону и тут же быстро пошел искать ближайшие билеты. У него у самого игра. На него все рассчитывают. Но он нужен в другом месте. Игры еще будут. Они идут с большим преимуществом. От него на льду не много толка. Он нужен сейчас близкому. И четыре тысячи километров не могут стать препятствием. Серые глаза быстро просматривали данные, пока Никита горько плакал на фоне. Кертис улыбнулся. Вылет через три часа. Он откинул одеяло и сказал: