Часть 101, пункт девятый: уважение (1/2)

Поезд, направляющийся в Магнитогорск, середина дня. Все пассажиры были заняты своими делами: кто-то спал, кто-то читал книгу. В вагоне царила полная тишина, нарушаемая лишь стуком колёс по рельсам. Поезд немного выбился из расписания и теперь старался наверстать упущенное время, быстро двигаясь по равнинам и горным склонам. Молодые люди крепко спали на своих полках, обняв то одеяла, то простынки. С момента посадки прошло уже несколько часов. Брукс пытался уснуть. Уж на какой бы бок ни лег, но мягче вообще не становилось. Стянул уже оба одеяла, положив их под спину. Лапша нашла себе приют в желудке, приглушив голод. Желание курить приглушалось только сигаретой, но Кертис дал совет не рисковать и не ходить курить днем. Заворочался и, недовольно вытянув скомкавшуюся жесткую, на тысячу раз застиранную, простыню из-за металлического ограничителя, спрятал его под матрас. Поджал одну ногу, обняв подушку. Закрыл глаза. Он чувствовал себя уставшим, как никогда. Но сон не шёл. Он просто не привык спать днём. Решив полюбоваться прекрасным, перевернулся и свесился вниз. Засунув руку под матрас, рассматривал спящего Яшкина, которому явно было плевать на чем спать. Снова поворочался. Что-то замешалось под боком. Он лег на самый край, вытягивая в очередной раз простыню. В этот момент поезд резко качнуло, и он не удержался и упал на пол. Вскрикнул от боли, растянувшись на полу. Его рука сильно болела от удара. Заскулив, перевернулся на бок, крепко сжав руку. Дима сонно наклонился к нему и шепотом спросил:

— Чего орешь? А ну не ори. Там дети маленькие спят.

— Больно! — Взвыл Брукс.

Увидел заинтересованные лица высунувшиеся в проход, услышавшие странные иностранные диалекты. Откинув простынку, занырнул внутрь «купе» и затянул быстро Брукса внутрь, приобняв его. Бедолага поджал ноги начав скулить.

— Случилось-то чего?

— Упал я. — Захныкал Брукс. — Больно! — Он прижал к себе руку.

Дима растерянно огляделся и, пихнув Артура, с трудом его разбудил. Жабка лениво потянулась, сладко зевнув и сонно уставилась на него. Дима тут же указал ему вниз. Артур потер руками лицо и, сев на своей нижней полке уставился на Брукса. Услышав что случилось, попросил его усесться рядышком. Яшкин усадил его на полку. Подчинившись очередному приказу, задрал рукав. Артур заинтересованно осмотрел руку и с радостью констатировал:

— А я не медик, я не знаю что делать. Могу предложить только медсестру разбудить, — он вытянул тонкую ручку, указав на верхнюю полку, где спал Кертис, — он может обезболивающего вколоть. — Артур улыбнулся, — Яшкин, ты все равно завалишься и не почувствуешь… Почему дедушка наверху спит?

— А почему у дедушки ограждение его не поймало? — Заинтересованно спросил Яшкин, — А, дедуль?

— Оно мне мешалось. — Взвыл Брукс, рухнув к стеночке за Артуром, жалобно скуля, — Я его спрятал.

— Ну вот теперь от боли прячься. — Дима шумно вздохнул и кивнул, — Ну что, медсестру будить?

— Давайте… Ладно… — Сдался Брукс.

— Бля, опять покусанный весь буду. Его будить — себе дороже.

Дима выпрямился, но, не рассчитав где закончится полка, ударился об нее головой. Взвыл сам. Артур тут же зажал руками рот, постаравшись громко не ржать. Яшкин, потерев затылок, мягко коснулся рукой одеяла, под которым спал Волк. Осторожно стянул его. Тут же умилился и шепотом сказал:

— Пацаны, глянь какая милота!

Артур с Бруксом заинтересованно приподнялись и уставились на то, как Кертис спал сжавшись в комочек, закрыв маленькими ручками половину лица, словно котик, что спрятал отмерзающий носик в лапки. Дима нежно провел руками по черным волосам, любуясь им. Кертис приоткрыл один глаз, сонно и немного недовольно посмотрев на него. Дима шепотом сказал:

— Волчонок, а Волчонок… А прости, что разбудил… А можешь мне помочь?

— А ты можешь дать мне поспать? — С надеждой сонно спросил Волк, завозившись и снова укрылся одеялом с головой, говоря уже из-под него, — Что случилось? Кто сдох?

— Пока никто. — Рапортовал радостно Артур, — Брукс упал с верхней полки и повредил свою медвежью лапку. — Услышав, как из-под одеяла раздался недовольный вздох, все трое усмехнулись, — Волчо-о-онок! Вколи ему обезболивающего. И мы тебя честно больше будить не будем.

— Вы только обещаете.

Кертис недовольно откинул одеяло. Свесил босые ножки и, уперевшись ими в полку, где спал Галкин, сунул ручки в свой портфель. Достав книжку, кинул ей в Никиту, что крепко спал, довольный пуская слюни на простыню. Сунул руки уже в портфельчик к Артуру. Достав сумку с медикаментами, аккуратно отдал ее Диме, попросив подержать. Осторожно слез с верхней полки. Забрав сумку, порылся в содержимом. Яшкин уселся прямо сверху на Никиту, заинтересованно наблюдая за происходящим. Артур показал покрасневшую руку Брукса. Кертис, кратко посмотрев на нее, набрал обезболивающего в шприц. Одной рукой ударил Брукса по заднице. Тот лишь с неохотой приподнял ее, дав тонким ручкам расстегнуть ремень на штанах. Артур слегка покраснел, мягко поглаживая Мэйсека по волосам, отвернулся. Кертис спустил чужие штаны, оголив задницу. Дима облизнулся.

— Не забрызгай тут все своими ядовитыми слюнями. — Попросил его Волк. — Не тебе красивая картинка.

Протерев кожу, осторожно вогнал иголку под кожу, медленно вводя обезболивающее. Дима вальяжно развалился на Никите и решил поинтересоваться:

— А вы что, не спали друг с другом?

— Нет. — Синхронно сказали Брукс с Кертисом. Последний решился продолжить, — Вот когда вы меня в январе втроем ебали, это был первый раз в жизни, когда мы с ним поцеловались. Лучшие друзья не спят друг с другом, если ты вдруг не знал, Яшкин.

Кертис медленно вытащил иголку, и, прижав спиртовую салфетку, вдруг замер, смотря на Артура, что сидел неловко тыкая пальцами друг в друга. Дима тут же улыбнулся. Видимо Артура что-то беспокоило. И что-то такое, о чем ему стыдно было говорить. Волк слегка нахмурился и спросил уже не несколько тонов тише:

— О чем сказать не можешь? Что-то связанное с постелью?

— А вы не могли бы… не стонать так громко и довольно. А то… ну…

— Что? — Удивился Дима. Тут же сгорбил спину, уперевшись руками в ноги, смотря на Артура, что был готов провалится под полку, — Мелочь, не томи.

— Мы с Володей смотрим ужастики вместе уже который вечер. И вы вот нихуя не помогаете. — Он шумно шмыгнул носом, тихо признавшись, — Обещайте меня не ругать.

— Нет, я сейчас ремень достану из штанов Брукса. — Волк подтянул черные джинсы, и, уперевшись руками в упругую задницу, спросил, — Ты сделал что-то, о чем жалеешь?

Артур опустил голову и удивился тому, что Брукс уснул, прислонив больную руку к прохладному окну. Нежно укрыл его одеялом. Поворочавшись, признался:

— Ну вы там… получаете удовольствие друг от друга. И мы с Володей что-то про это разговорились. Вы меня вдвоем испортили! А говорил мне Радулов не водиться с вами и не слушать вас. — Увидев полное непонимание в глазах как одного, так и другого, пояснил, сильно краснея, — Ну я… ну… поцеловал его. Мы просто заговорили кое о чем. Просто там была такая классная постельная сцена, там вы еще на фоне…

Волк задумался, переведя взгляд на Диму. Яшкин сделал удивленный вид, явно не понимая как его любимый ребенок докатился до таких мыслей и почему его испортил именно он. Волк издал тихий смешок, видя озадаченное лицо без грамма интеллекта, перевел взгляд обратно на Артура и сказал:

— Я против.

— Да ладно, что ты мамашу включаешь… — Тут же возмутился Яшкин, нахмурившись, — Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.

— Первый раз должен быть с тем, кто знает что делать, Дима. — Парировал Кертис, — Они друг другу только навредят.

— Что, думаешь промахнутся? — Удивился Дима, — У них у обоих по девушке. Уж там разобрались, куда можно совать член, так перед друг другом точно разберутся.

Волк тут же удивился его словам и недовольно дал Яшкину подзатыльник. Тот оскалил белоснежные зубки, и, прильнув к Волку, провел рукой по его пижамке и сказал:

— Зачем флиртуешь со мной? Понравился?

— Я тебе сейчас уебу. — Улыбнулся в ответ Кертис, смотря в карие глаза с добротой.

— Этого в нашем диалоге тогда не было. А ну играй по сценарию… без импровизаций, пожалуйста.

Артур в шоке наблюдал за происходящим. Волк медленно провел кончиком языка по тонким губам, не отрываясь смотря в глаза, едва-едва хищно оскалил белые острые зубки. Яшкин шумно дышал, смотря на него, крепко держа его за пижамку. Кертис все же сдался и прошептал:

— Просто улыбнулся тебе.

— Этого достаточно, чтобы я расценил это как флирт.

Дима тут же притянул его к себе и нежно принялся целовать. Кертис тут же оттолкнул его недовольно покачав головой. На вторую попытку его поцеловать резко впился зубами в его шею. Яшкин взвыл. Схватил его за черные волосы, с трудом вытащив шею из пасти хищника. Кертис усмехнулся, и сказал, повернув голову к Ахтямову, что сидел растерянно уставившись вперед себя:

— Нет, Артур, не стоит. Если сильно хочется, лучше сам себе помоги. Нам тебя еще будущей жене отдавать. Нет. Просто нет.

Дима усмехнулся, все же с неохотой согласившись с мнением старшего. Артур стыдливо прикрыл покрасневшие щеки и сказал:

— Никто и не хочет этого. Просто… давайте потише. А еще я все еще хочу спать! — Тонкая ручка пихнула Брукса в бок, — Забери своего медвежонка, Димка…

— Не хочу. Он только уснул. Я его разбужу!

Кертис с улыбкой слез с Брукса и, прихватив книжку, залез к себе наверх, демонстративно от всех отвернувшись. Дима все же взял Брукса на руки и, с трудом дотащив его, уложил спать к себе на койку вниз, побоявшись за него, что он опять свалится. Укрыл его одеялом. Погладив по голове, сам залез к нему на второй этаж. Поправив поручень, свалился спать дальше. Артур, оставшись при своих сомнениях, улегся спать обратно. Через десяток минут уже все крепко спали. Но теперь уже Волку не спалось. Он попытался почитать книжку, но мысли мешали сосредоточиться на страницах, да и строчки вечно скакали туда-сюда. Он шумно фыркнул. Вот Яшкин вспомнил-то… Вот уж нашел что спросить… Слез со своей полки, беззвучно свалившись на босые ножки. Залез к Никитке. Занырнув под его одеяло, пронырнул под рукой. Никита во сне его прижал к себе, словно любимую плюшевую игрушку. Волк уткнулся носом в его крепкое плечо. Укрывшись с головой, закинул на него ногу, мягко приобняв, наслаждался довольным сопением. Оно его моментально усыпило.

Через пару часов крепкого сна на полу оказался уже Никита, которого спихнул во сне Волчонок. Ни один, ни другой не проснулись. Только когда солнце начало медленно садиться, Яшкин, свесившись с полки, лежал, опираясь руками о край, задумчиво смотря на то, как Брукс спит, неловко поджавшись на своей нижней полке плацкарта. У него хорошо так посинела рука в локте. Но, видимо, боль еще не скоро вернется к нему. Он облизнулся, задумчиво рассматривая его. Слегка растрепанного, с уже неплохой бородой, явно очень плохо высыпающегося. Но он то ли не подавал виду, то ли все равно хорошего было больше. Он медленно поднял взгляд, почувствовав на себе чей-то взгляд. На него изумленно смотрел пацаненок через несколько купе от него. Если он его узнал, то улыбнуться своей беззубой улыбкой — будет гарантированно сдать то, кем он является. А так хоть можно прикинуться валенком, коим он и являлся, и просто сказать, что похожи с неким Яшкиным.

Спрятавшись обратно, достал телефон из-под подушки. Разблокировал его, перевернувшись на бок к стеночке, задумчиво рассматривая фотографии, которые получились с этого путешествия. Услышав громкий хохот Домового через час, спрыгнул со своей полки, спрятав телефон, быстро занырнул под простыню. Тут же уставился на пол, где лежал Никита, обнимающий пакет с мусором, который раньше висел под столом. Кертис сидел у себя на полочке, задумчиво роясь в своем портфеле. Кинул в сторону Никитки фантик, и тот очень постарался, чтобы он попал не глядя. Кертис попал, правда, точно в морду Никитке.

— Он меня обижает! — Возмутился Никитка.

— Как ты моему Бруксу говорил?! «Сам виноват?!» Ну вот я тоже самое тебе отвечу.

Дима уселся рядом с Волком и заглянул к нему в портфель. Спросив разрешения, вытянул из него небольшой контейнер с едой. Кертис тут же постелил привычное полотенце. Дима поставил контейнер, с любопытством наблюдая за тем, как Волк положил пакет вареных яиц и остатки хлеба. Задумавшись, посмотрел на контейнер, где лежало сало. Оно все еще было во льду. Дима сказал то, что видел, лежащему в ногах Домовому. Тот тут же поднялся с пола. Привязав пакет обратно, уселся напротив них, отодвинув Жабку к стеночке. Волк попросил Диму налить кипятка, заодно разбудить молодежь.

— А я и не сплю. — гордо сказал Галкин, свесившись с верхней полки прямо над Никитой. — А можно я тут поем?

— Не можно, — с улыбкой сказал Кертис. Повернул голову и вопросительно уставился на Яшкина, — Мальчик, ты может быть сходишь за кипятком?

— Тут рисунок красивый. — Растерянно сказал Яшкин, рассматривая красивый подстаканник с вензелями и логотипом компании перевозчика.

Никита прихватил два стакана, отправившись в путь. Дима, очнувшись от рассматривания прекрасного, пошел следом за ним. Они с грозным видом пошли по плацкарту, где все уже потихоньку просыпались от дневной дремы. Зашуршали пакетами и котомками. Где-то уже во всю поглощали пищу. Они пришли к титану. Дима решился набрать воды первый. Вдруг дверь от проводника распахнулась. Девочка-проводница лениво почесалась и уставилась на Никиту. Прическа что у одного, что у другого была такая, словно они были у одного стилиста.

— Давно проводницей работаешь?

— Уже как пару лет. — Она потрясла головой и, вытащив из волос кусок сыра, задумчиво съела его и констатировала, — Был вкусный. Тизильтер — мой любимый.

— А вы не хотите у нас билеты проверить? — заинтересованно спросил Дима и, набрав оба стакана, уступил Домовому.

— А нахуя? — Она накинула на мятую футболку рабочий темно-синий халат. — Я еще когда мы только были в районе Екатеринбурга, увидела данные иностранных паспортов. Казахов я еще видела, немцев нет. Хули мне туда смотреть в ваши паспорта? Чего я там должна увидеть? Какие вы страшные получились на фотографиях? Так я могу в свой посмотреть. Я вас и так всех знаю. Мой сосед по вагону, проводник, уже сказал, что вы какие-то охуительные звезды хоккея. Ну и пожалуйста, хоть президент. К нам, значит, к нам. Вы сами явно знаете, как поездом пользоваться, места знаете, а если бы сели не туда, обязательно кто-то бы пришёл на разборки. У меня что, жизнь бесконечная, чтобы еще что-то там проверять?!

— Восхищён тобой. — улыбнулся Дима.

— Зачем стараться, если можно не стараться? — Усмехнулась девушка. — Всё, давайте, мне надо сделать вид, что я работаю, а то сейчас начальство пройдет…

Ребята вдвоем, тихо посмеиваясь, пошли обратно с ценной добычей. Пока ходили, уже кто-то унес Брукса с нижней полки. Занырнули под простыню, где пахло вкусной едой. Волк сидел, поджав ноги, в самом уголке нижней полки, подложив под спину подушку, и задумчиво кушал яйцо, смотря в окошко. Артур с Володей сидели и спорили о том, какой чай всем заварить. Брукса все еще не было. Волк жестом подозвал Диму и тихонько ему на ушко сказал о том, где его искать. Дима кратко кивнул и пошел вон. Прошел через туалеты и, встав в тамбур, улыбнулся, увидев Мэйсека, что стоял, вжавшись в стенку, задумчиво смотря в овальное окно, в котором еще едва проглядывался зимний пейзаж.

— Чего думаешь?

— Боюсь туда идти… — Признался Брукс и показал пачку с сигаретками. — Пойдешь со мной?

Дима открыл дверь и, встав на пластины, затащил его с собой. Закрыл обе двери. Тут было жутко холодно. Брукс чихнул. Едва-едва слышно, словно маленький котенок. Сжав в губах сигарету, подкурил ее. Его лицо осветилось совсем ненадолго от теплого света огонька. Яшкин смотрел на него с доброй улыбкой на лице. Брукс отвел взгляд, молча сделав еще одну затяжку. Ему было явно очень неловко курить. Дима протянул руку, сделав затяжку вместе с ним. Неумело затянулся и закашлялся. Брукс едва слышно усмехнулся и, забрав свою сигаретку обратно, стал явно расслабленнее.

— Я не хочу отпускать Жабку. Его там будут обижать. Он же у меня совсем маленький еще. Я помню себя в его годы. Я только-только с Чехии сбежал в НХЛ. Только очнулся. И меня в первый же год утянула на дно выпивка. А вдруг…

— Он не пьет, Дима. Его воротит от алкоголя.

— Я понимаю, Брукс, но… Америка это очень большие и легкие деньги. И они легко развращают.

— Это не про твоего мальчишку история, это явно. Будь увереннее за него. А лучше признайся себе, что не в Жабке проблема.

— Ты сам все понимаешь. — Дима спрятал руки в карманы. — Можно я не буду это в слух говорить.

— Так будет легче. Правда. Честно.

— Позже, можно?

Брукс улыбнулся и кивнул. Медленно выдохнул дым от сигареты, смотря заинтересованно на Диму. Тот, резко схватив его за футболку, прижал к себе. Брукс растерялся, разведя руки в стороны.

— Я боюсь. Боюсь остаться один. Я же не выдержу один.

— Ничего не бойся. Я буду рядом. Обещаю. Лететь долго надо будет в плей-офф. Первый раунд так точно. Но тебе там и не должно быть одиноко. Но я же знаю, ты хорошо постараешься и поработаешь. Быстро закончишь все. И будете с Артуром лежать и сериалы смотреть.

— Обещаешь? — с надеждой спросил Яшкин, — Обещай что не бросишь меня. Даже когда я стану совсем немощным и слабым.

— Я не оставлю тебя, даже если ты снова ввалишься в наркотики. Я буду рядом, даже пока тебе будет плохо. Буду рядом, когда тебе будет хорошо. Твое состояние для меня не преграда. Я люблю тебя любым. Я видел тебя любым.

Дима закрыл глаза, прижимаясь к нему. Брукс сделал затяжку, прижав его к себе, и, закинув голову, медленно выдохнул дым. Зажмурился, чувствуя теплое дыхание Димы на своей шее.

— Я так давно ждал тебя. Хотел тебя. Наблюдал за тобой. Лежал и дрочил, смотря твои интервью после игры. Упросил Волка спереть фотографии с твоего телефона после наших ночей, проведенных вместе. Я боялся, что построил себе твой нереалистичный портрет. Боялся, что разочаруюсь в тебе, очаровавшись тобой. Но ты ровно такой, каким я тебя представлял. Не идеальный. Немного непутевый, неловкий. Но ты как выглядишь, такой ты и есть. Хоть я все еще не могу привыкнуть к твоим случайным выходкам. Боюсь за тебя. Боюсь твоих защитных реакций. Вдруг не угадаю, как к тебе надо подступиться, и сделаю тебе хуже. — Он снова сделал затяжку. — Но ничего. Раз с Волком и его непробиваемыми барьерами справился, с тобой, я думаю, полегче будет.

Дима стоял и улыбался, как дурак, вцепившись в Брукса, словно боясь, что он куда-нибудь сбежит. Дождавшись, пока он докурит, нежно и кратко его поцеловал. Они вернулись к столу, снова пройдя через свой путь. Володя с Артуром сидели, сложив ноги на полке, и довольные черпали палочками заваренную лапшу, периодически откусывая по бутерброду с сырокопченой колбасой. Волк сидел на ногах Никиты и с довольной мордой ел с его рук бутерброд с салом. Никита вытянул руку, показав ребятам на оставшиеся две коробки с лапшой, что явно ждали только их. Дима уселся рядом с ним. Брукс сел рядышком. Они с большим удовольствием принялись поглощать горячую лапшу, заедая ее то бутербродами с салом, то овощами, то утягивая кусочки колбаски. Дима задумчиво почистил очередное яйцо и, откусив его, довольный прожевал.

— Обожаю просто вот так ездить. — Вдруг признался Володя. — Будто обратно в низшие лиги, даже детские вернулся, где в качестве транспорта либо поезда, либо автобусы, причем такие, пассажирские, и вы как ебланы с этими баулами тянетесь в четыре утра.

— Я однажды даже на Украину в летний лагерь ездил. — с улыбкой сказал Никита, довольный чавкая бутербродом, усмехнулся, смотря на то, как Артур, отпив из коробки бульон, довольный простонал, весь раскрасневшись. — Тогда еще ни загранника, ничего не надо было. И вот едешь на поезде трое суток туда. Родители доверенности оформили, сунули тебя на поезд и поебенили… А граница еще в четыре утра была. Тебя будят, суют твое свидетельство о рождении и доверенность, ты лежишь, как еблан, сонный, нихуя не понять… Темно еще, ни пизды не видно… В вагон вываливаются люди в форме с собаками. Что-то обнюхивают. Ты слышишь, как детей в начале вагона снимают с пути, потому что то доверенность не та, то еще что-то… И такой страх появляется, что вот тебя тоже снимут с поезда. Ты лежишь, трясешься, наши таможенники всё внимательно проверяют… И вот гроза проходит мимо. И всё хорошо. Но через двадцать минут уже граница Украины. И там всё по-новой… Пиздец, я, наверное, поэтому ссыкую каждый раз границы. Начинаешь в свой паспорт смотреть, мало ли там уже не ты, или какие-то данные поменялись, а тебе не сказали…