Часть 82 (1/2)

Казань.

Решив отвлечься от праздных разговоров мальчишек с разных городов, Яшкин и Мэйсек гуляли вдвоем по ночной Казани, обсуждая свои маленькие прелести в жизни. Свернули в один из дворов, где Дима раньше проходил с Артуром. Они довольно далеко от дома. Но его это ничуть не смущало. Уселись среди грустных пятиэтажек в уютном дворе на качели. Брукс уселся поперек, и, прислонившись к железной цепи, внимательно рассматривал Яшкина. Сам Дима легонько качался на качели, смотря за тем, как болтаются шнурки на белоснежных кроссовках. Осторожно задал вопрос:

— Я не напугал тебя тем, что резко переключился на тебя?

— Нет. Я же за тобой не первый день наблюдаю. Я знаю тебя давно. Помню тебя ещё и в сине-белой форме, а не в сине-красной.

— Все вокруг помнят меня, только я сам нихуя не помню. — Дрожащим голосом сказал Дима. — Я так устал от этого. Что все все знают и понимают, один я, как дурак, сижу, и круглое в квадратное пытаюсь вставить, пока все вокруг уже план ракеты на Марс начертили. — Он разочарованно покачал головой. Захотелось сильно расплакаться, но позорится перед новым парнем на первом же свидании не хотелось.

— Тебе хочется быть с кем-то на равных. С кем-то, кто понимает тебя. Может по одному твоему взгляду распознать что тебе надо. Я понимаю это. Я сам такой же. Беда в том, что круг общения у нас одинаковый. И друзья одинаковые. И проблемы, кажется, тоже. Мы в том году стояли с тобой рядом в списке на лучшего снайпера лиги, и хитро улыбались друг другу. Это же было делом принципа объебать Канадца в его виде спорта, да, чех? — Дима рассмеялся и гордо кивнул, — Сука, я тогда разревелся так, когда итоги подвели. Мне совсем чуть-чуть не хватило. Как я тебя тогда ненавидел. Я думал просто приеду в твой Петербург и придушу тебя. — Он заинтересованно смотрел за тем, как Дима хохочет. — Ну хватит меня позорить. Я тебя пришибу сейчас. Тебе совсем не больно от того что ты Сашу кинул?

— Нет. Поболит и перестанет. — Дима опустил голову. Улыбка ушла с лица. Он упёрся взглядом в снежный покров, покачиваясь совсем легонько, — Давай не будем это обсуждать. Я уже все перепробовал, чтобы так больно не было. Пить и наркоманить, а потом разгребать последствия три года я устал. Хочу пожить как человек. Как мне положено по месту в жизни. Сделать хотя бы вид, что я хоккеист.

— Просто зная Радулова, он же тебя тоже так же легко не оставит. Ты делаешь все то же самое, что сделал с Ромой. — Яшкин растерянно кивнул, — Не пожалеешь об этом?

— Не знаю. Но выбора другого не осталось. Пока будет пускай так.

Он повернул голову и улыбнулся. Слегка наклонился вперёд и Брукс тут же наклонился в ответ, начав мягкий поцелуй. Дима растерянно целовал его. Это так было хорошо. Так спокойно. Потратив пару минут на поцелуй, он с улыбкой склонился вниз, сделав вид, что поправляет шнурок, а сам собрал мокрый снег, и, слегка слепив его, ебнул по хитрой канадской морде снежком. Брукс от неожиданности свалился с качелей, даже растерявшись. Громко заржав, Яшкин побежал вперёд. Мэйсек с трудом поднялся на ноги и помчался за ним. Они поскакали по двору, кидаясь друг в друга снежками, заливаясь громким хохотом. Дима с лёгкостью выигрывал все единоборства, каждый раз отправляя Мэйсека в снег и удирая дальше. Тяжело дыша, решили взять перемирие и погулять уже спокойно.

Обсуждали последнюю игру, которую Дима пропустил из-за наркотического запоя. Удивился тому, что они оставили свой план и просто прогуляли все трое игру, вместе с Артуром, который им про город рассказал и местными вкусностями накормил, от которых иностранцы остались в восторге. Он был очень горд этим. Дима же шёл рядышком, слушая его восторженный отзыв об игре его команды. Они с Да Костой смотрели вдвоем матч против ЦСКА. Яшкин рассмеялся, когда Брукс начал недовольно бубнить про чужую команду, что с такой же ненавистью и по ним проехалась, и как им было тяжело без Кертиса рядом. Они вышли с моста на главные улицы Казани. Неспеша шли по пустым туристическим улочкам. Дима задумчиво слушал Брукса, лишь кратко посматривая на него. Он такой счастливый. Увлеченно рассказывал о том, как их команда проскакивает через врагов, нисколько их не боясь. Задумчиво облизнул губы, рассматривая его. Какой же он красивый. Внимательный. Притормаживает, если видит, что Дима отстал. Интересуется, не устал ли он и не замерз. Не перебивает его. У него быстро восполнялась от него душа. Он хотел. Хотел остаться рядом с ним. Чувства не проходили. Его продолжало к нему тянуть.

Переключились на возможные пары в плей-офф. Дима удивлённо слушал о том, что карта игры поменялась и они столкнутся с Западом гораздо раньше чем в финале. Они долго стояли и ржали от того, что никто так и не понял по какой схеме команды будут проходить по схеме. По дороге прикупили себе кофе, неспешно волочась домой, распивали его. Даже спустя целый стаканчик кофе их путь не заканчивался. Казань была бесконечной. И оба иностранца этому были очень рады. Бродили по городу, по незнакомым улочкам, нисколько не боясь, увлеченно друг с другом разговаривая, перескакивая с темы на тему. На каждом пешеходном переходе, что слишком долго переключал цвета, стояли и целовались, крепко взявшись за руки. Дима кратко остановился и осторожно вложил в чужой рот вкусную конфетку. За это получил благодарность в виде поцелуя.

Замер, растерявшись. Услышал шаги позади себя. Медленно отстранился от Брукса. Тут же развернулся, закрыв его собой. На душе моментально появилась тревога. Руки похолодели. Группа из троих людей встала перед ними. Было что-то сказано им, явно на татарском.

— А я говорил, что надо было Артура брать. — Прошептал Дима, пятясь назад. — Ты готов?

— Смотря к чему. — Брукс схватил его за руку, прячась за него. — Я слышал про историю от Кертиса, как ты умеешь удирать. Я не догоняю тебя даже на льду. Ноль шансов же вообще…

Снова какое-то предложение. Уже агрессивнее. Дима присмотрелся. Кастеты на руках. Кепки, куртки, ничего не разобрать даже, кто им явно угрожал. Какой-то молодняк, судя по голосу.

— Мобилу давай, голубок! — Уже на русском возмутился главарь стаи.

— Ещё че тебе дать?! — Возмутился Дима, мягко толкнув Брукса назад, давая предупреждение, что пора бежать, — Нахер иди.

Всё трое ринулись на них. А они вдвоем бросились убегать. Дима резко затормозил, сгруппировавшись, и просто снёс грубым силовым одного из напавших с ног. За это моментально получил по морде кулаком от другого. Брукс выдернул его из драки и понёсся с ним дальше, крепко держа за руку. Они бросились бежать через дворы. Молодняк их быстро нагонял. Дима едва успел увернутся от пролетевшего мимо кирпича. Задыхался от ледяного воздуха, хватая его открытым ртом. Успевал отдернуть Брукса, резко меняя направление побегов. Мимо низеньких старинных домиков с большим количеством деревьев во дворах. Мимо странных современных высоток. Спустя десять минут побега, задержались, просто чтобы отдышаться. Брукс очень осторожно вытер кровь с чужой разбитой скулы. Дима с улыбкой посмотрел на него. Не сдержавшись принялся его целовать, вжав в стену темной подворотни. Хотел делать это каждую минуту существования рядом. Мэйсек восхитительно целуется.

— Защитник мой. Спасибо.

— Своих не дам обижать. Тебе спасибо, что выдернул меня, а то я тот ещё любитель морды побить. Меня надо останавливать. А то я люблю это делать.

Брукс рассмеялся, и снова его поцеловал. Дошли до дома спустя пару часов. На кухне были все те же неспешные разговоры и хохот. Судя по разговору, все про них подзабыли. Дима стянул с Брукса куртку, в очередной раз целуясь с ним. Обвил руками шею. Как же это было прекрасно. Как же приятно получать столько уважения. Столько внимания. Понимания. Мэйсек хитро ему улыбнулся и, шлепнув его по заднице беззвучно пошёл в спальню. Дима скинул кроссовки, повесив свою куртку сверху на его. Догнал Брукса на подходе в спальню. Вжав его в дверь, начал жадно снова целовать. С трудом уговорил себя не раздевать его прям тут, и ввалился в спальню. Брукс едва успел закрыть за собой дверь и полез сверху на него. Раздев, улегся сверху. Яшкин завороженно смотрел на него. Мягко проведя рукой по щеке, снова отвлекся на небольшой краткий поцелуй.

— Спасибо, что приехал. — Едва прошептал Дима. — Ты мне важен.

Брукс счастливо улыбнулся, усевшись на него сверху, и, нависнув, тихо сказал:

— У нас через два дня важный матч. Я от тебя не отлипну.

Яшкин счастливо расхохотался и, снова начал его целовать. Брукс стянул с него штаны, и уставился на перемотанный бок. Дима прошептал:

— Не обращай внимания. Никиту защищал. Оно почти не болит.

— Это… — Чужая рука прошлась по бинту. — От чего? Нож?

— Пистолет. — Мэйсек в шоке уставился на него. Дима пожал плечами, и тихо сказал, — Если не скажешь маленькому, я скажу от кого он. — Увидев согласие, тяжело вздохнул и сказал, — С Дицем не поделили браслет. Он очень хотел его забрать. Обошёлся дырой в боку и синяками от сапогов. Не обращай внимания. Почти не больно. Не дал просто на Домового кинуться.

— И никто об этом не знает? — Удивился Мэйсек. Дима отрицательно покачал головой. — Ахренеть. Твой героизм может тебе боком выйти однажды. И чуть глубже. Так с тобой надо осторожнее быть. А то ты умрёшь ещё у меня на руках такой красивый.

Дима едва заметно кивнул. Брукс склонился к нему, жадно его целуя. Остатки одежды полетели на пол. Он закинул ноги на Брукса, мягко его целуя. Канадец очень мягко ему отвечал, скользя руками по крепкому телу. Надев на возбужденный член презерватив, дотянулся до смазки. В комнате появился едва ощутимый запах банана. Яшкин издал громкий стон. Сколько уважения. Мягкости. Любви. Внимания. Он наслаждался приятными действиями, что ничуть не приносили боли. Задыхался от удовольствия, срываясь на крик. Приятно. Даже слишком. Он кончал раз за разом. Был благодарен Бруксу. Мэйсек ничуть не стеснялся и сам на коленях постоять, принося Яшкину очень много великолепных ощущений, давая схватить себя за волосы, очень старался. Проводил языком по всей длине. Едва не давился. Мягко обхватывал губами головку, слегка постанывая.

Они провели вместе всю ночь и уснули в обнимку. Дима очнулся от того, что кто-то пихнул его в бок. Растерянно открыл глаза. Как же хорошо. Он выспался. Довольный уставился в потолок. Повернув голову растерялся, увидев рядом с собой Да Косту. Повернув голову уже в другую сторону уставился на Брукса, что спал положив голову ему на плечо.

— Бля, я не хочу красную форму на себе видеть. — Прошептал Дима. — Мне зеленая нравится больше.

Повернув руку Стефана, посмотрел на часы. Пять утра. Ещё так рано. Ему на игру к обеду. Закрыв глаза, попытался уснуть, но услышал громкий хохот через приоткрытую дверь. Выбравшись с трудом с кровати, осторожно выглянул наружу. В небольшом кружочке на полу перед диваном и телевизором сидели его гости. И даже новые. Счастливо улыбнулся. Теперь у него в доме сразу двое Никит. Лямкин сидел между Трямкиным и Галкиным, играя в карты в небольшом кружочке. Карт в руках у него было как у дурака фантиков. Артур сидел напротив него вообще без карт, счастливо улыбаясь, перешептываясь с Сафоновым, что держал в руках всего пару карт, беззвучно соглашаясь со сказанным в его адрес. Улыбнувшись, закрыл дверь обратно, и, устроившись между двух иностранцев, взял в руки телефон.

Поворочавшись, закинул ногу на Брукса, положив голову на его голую грудь, и, прикрывая глаза, прочитал сообщение от главного тренера. Он предупредил его, что он останется без Шипачева и Радулова на игре, и, бросив длинный список по составу, спросил, может ли он что-то придумать лучше. Дима задумчиво почесал щетину и, предложив пару изменений, с большими объяснениями.

Отложив телефон, закрыл глаза, снова уснув. Проснулся уже чуть позже. Посмотрел на сообщение. Его идеи всем понравились. Следом увидел сразу сообщения об изменениях. Дима выбрался из кровати. Лениво потянулся. Уставился на свое отражение в зеркале, напротив кровати. С улыбкой провел рукой изуродованной морде. Красавчик, хоть в гроб клади. Умылся, снова побрился. Причесался. Выйдя, переоделся. Кратко глянул на бок. Надо было бы перевязать его. Опять все съехало. Побрел уже было до кухни, но затормозил у гардеробной. Остановился перед висящими джерси. Нахмурился, уставившись на висящую с красной звездой в центре.

Последняя игра с Петербургом ждала его на пороге. А он к ней оказался просто не готов. Развернувшись пошёл на кухню, и удивился тому, что на столе был уже завтрак. Вся шумная компания завтракала, обсуждая утреннюю игру в карты.

— А какого хера тут опять так много народу. — Удивился Яшкин, и встал между Трямкиным и Мэйсеком, уставившись на Артура, что заливался истерическим хохотом вместе с Володей, что сидел рядышком издавая странные всхлипы весь в слезах, стыдливо закрывая руками лицо. — Так, кто мне маленьких обижает… Брукс!

— Да я опять какого хера?! — Растерялся Мэйсек, открыв рот, надеясь отправить туда ложечку с ризотто, — Меня каким чертом вечно задевает…

Брукс мягким жестом показал Диме наклониться и скормил ему несколько ложечек. Яшкин счастливо всё распробовал и с благодарностью кивнул. Мягко обнял его за шею и дал себя еще накормить несколькими ложечками. Удостоверившись, что никто не смотрит, мягко поцеловал Брукса в небритую щеку. Тот лишь едва заметно улыбнулся. Повернув голову к Диме, кратко решился его поцеловать при всех. Дима насладился поцелуем и тут же выпрямил спину. Кажется, никто ничего не заметил. Он стоял и скалился, как дурак, пока Мэйсек продолжил завтракать. Взгляд карих глаз пересекся с Артуром. Тот лишь усмехнулся, недовольно покачав головой. А нет. Всё-таки попался.

— Кто-то должен быть крайним. — Усмехнулся Лямкин, довольно черпая свой острый супчик в тарелке с которым плавали неопознанные куски морских обитателей.

— Твой маленький где?

— Дома. Он сказал что хочет быть один и устал от нас всех. — Домовой потрепал волосы и довольно продолжил чавкать.

— Горжусь своим маленьким, что ему хватило сил с вами со всеми контактировать так долго. — Трямкин усмехнулся, и, сложив руки на груди, с улыбкой смотрел на Сафонова, что воровал кусочки ветчины с бутерброда Володи, пока тот отвлёкся на телефон протянутый Артуром. — Вы его доведете, он и правда дверь кирпичами заложит чтобы к нему никто не приставал. И окна тоже.

— Бесполезно. — Отмахнулся Лямкин. — От меня в гробу не спрячешься. Слышь, а ты где уже успел приложится, капитан ебаный. Кто уже морду твою красивую изуродовал.

Всё уставились на Диму, что растерянно похлопал глазами и, гордо пройдя мимо, достал аптечку.

— Много будете знать, плохо будете спать.

Он гордо ушёл, оставив их дальше обсуждать происходящее. Сам же уселся в спальне. Стянув футболку, осторожно размотал бинт. Рана выглядела довольно жутко и страшно болела. Он тяжело вздохнул, и, стиснув зубы молча сделал сам себе перевязку. Тяжело вздохнул и, подняв голову, уставился на собственное отражение в зеркале. Кто же его спас? Кто-то же притащил его домой. Довольно далеко было его тащить. И никакая паскуда не признается. Взяв телефон в руки, задумчиво уставился на фотографию с прошедшей ночи. Он хочет остаться с Бруксом. С милым очаровательным канадцем. Таким же дурачком как и он. Может тоже собраться и уехать в Канаду следом за ним, прихватив Артура за воротник. Формы Торонто на нем еще не было. Рухнув на кровать, закрыл глаза, уснув. Проснулся от того, что его с трудом разбудил Артур.

— Ты нанялся будильником работать? Какого хера опять надо?!

— Подъем, у нас криминал. Возможно СКА. По коням…

Дима взвыл, закрыв руками лицо. Сопротивляться было бессмысленно. Отмахнулся от него, сказав, что сейчас придет. Артур гордо ушел. Яшкин вылез с неохотой с кровати. Замер, увидев, как в комнату зашел Брукс, и беззвучно закрыл за собой дверь. Дима едва заметно указал на дверь ванной. Брукс без лишних слов отправился вперед. Дима же, раздеваясь по дороге, пошел быстро за ним. Вжавшись в ледяной кафель, жадно целовал Мэйсека, торопливо его раздевая. Закинув голову, издал громкий стон полный удовольствия. Как же он обожал такие утренние пробуждения. Услышав довольный стон в ответ, прикусил губу, шумно дыша.

Вышли с ванной вдвоем. Дима растерянно потрепал полотенцем мокрые волосы, остановившись на пороге гостинной. Все сидели на диване и увлеченно смотрели игру Авангарда и ЦСКА, громко хохоча. Пихнув синхронно Лямкина и Ахтямова, напомнил им что их такое же развлечение ждет. Растерялся, уставившись в яркий экран. Мэйсек встал следом. Раздался громкий ржач, когда Диц, оступившись о клюшку Спунера, рухнул на лед, и Жафяров с большой радостью пнул его, уронив на лед уже полностью.

— По делом! — Воскликнул Лямкин, — Так ему, Жираф! Мало дал еще!

Шарипзянов кивнул Жафярову, словно дав свое капитанское разрешение на мордобой. Диц бросил перчатки на лед, и Жафяров с большой радостью скинул свои, решив подраться с Дарреном. Вся арена громко рапортовала «убивай!» поддерживая действия Дамира, которому хватило сил довольно быстро окончить бой своей победой. Диц рухнул обратно на лед. Дамир же гордо вскинул руки, улыбаясь в камеру, пока на стадионе раздалось объявление:

— Номер сорок четвертый, команда ЦСКА, номер восемнадцатый, команда Авангард — пять минут, драка!

В гостинной раздалось громкое ликование и следом еще громче смех. С трудом отвлечась от параллельного матча, капитан Яшкин прихватив своих злодеев, отправив их одеваться, а сам, пока никто не видит, снова впился поцелуем в Брукса, что довольный отвечал ему.

— Ты выиграешь. Мы верим в тебя. — Прошептал Брукс, смотря в его карие глаза. — Ничего не бойся.

Яшкин счастливо улыбнулся ему в ответ. Снова поцелуй. Артур уже сам потащил за воротник Диму собираться. Они втроем уселись в такси и поехали до стадиона. Все переоделись и сходили на разминку сначала в зал, а следом переоделись уже на лед. Яшкин ходил перед командой уверенный, давая всем знать, что сегодня он не настроен проигрывать, но сам мозгами прекрасно понимал, что их ждет поражение. Сколько бы в них не верили, Рома слишком хорошо подготовился. Он застегнул задумчиво зеленые перчатки, и взял свою клюшку. Возможно стоило бы поговорить с Ротенбергом. Он слышал от Ники, что Рома и правда выйдет впервые в этом году на лавку командовать. Что же. Это будет интересно лицезреть.

Пропустив команду на лед, Яшкин пошел последний, волоча за собой клюшку за крюк. Кратко кивнул, услышав от тренерского штаба заверения о том, что все будет хорошо, и что это просто рядовой матч. Команда вывалилась на лед. Сегодня было необычайно тихо. Трибуны были пустые. Выйдя на лед, Яшкин навернул пару кружочков, пытаясь понять сколько у него сил осталось. Обычно по раскатке сразу чувствуется. Но пришлось затормозить. Выбив ледяную крошку из-под лезвий, Дима остановился на коньках перед трибуной, тяжело дыша, сжав руки в перчатках. На оранжевых креслах в развалочку, положив ногу на ногу сидели Шипачев и Радулов, одетые в привычные темно-зеленые худи с символом Ак Барса. Саша сидел и хлебал что-то из огромной кружки ближайшей кофейни, а Шипачев с большим удовольствием ел чипсы, что-то ему рассказывая очень увлечённо. Саша едва заметно ему улыбнулся и, очень незаметно сказал так, чтобы прочитать по губам:

— Я в тебя верю. Ты победишь.

Дима искренне ему улыбнулся. С благодарностью кивнул, подняв взгляд выше, уставился на балкончики арены, где ему синхронно все помахали. Дима счастливо рассмеялся. Вся бригада ебандеев в сборе. Услышал знакомый хохот и повернул голову. А вот и чужаки выскочили на лёд. Знакомая бело-синяя форма с красными деталями. Дима удивился, стоя растерянно обнимая клюшку. Мимо прошагал Никишин, одетый в темно-синюю худи СКА. Приложил руку к стеклу, и Дима довольный отбил ему кулачок. Никишин заскочил на сиденья, и, рухнув по другую сторону от Радулова, утащил у Шипачева пачку чипсов. У них явно какая-то интеллектуальная дискуссия пошла. Навернув пару кругов, решил все же раскататься, приготовив мышцы к нагрузке. Они с Лямкиным попихали друг друга. Когда Никита рухнул на лёд не удержавшись на коньках, раздался громкий хохот. Дима бросился удирать от своего защитника. Они вернулись к раскатке, разменявшись отправлением на лёд друг друга. Дима упер клюшку в лёд, стоя на красной линии, уставившись на тренерскую лавку чужаков. Как он и слышал, Дедунову дали нашивку капитана, отправив Ники на трибуны болельщиков. Ротенберг жестом прогнал его, привычно стоя прям у борта, засунув руки в карманы классических штанов, наблюдая за своими прохиндеями. Дима неловко потоптался на красной линии, завороженно наблюдая за Романом Борисовичем.

— Глянь, как вампир, стоит на пороге. Пока не пустишь, не сможет зайти. — Усмехнулся Сафонов. — Яшка, тебе помочь зайти?

— Не надо. — Растерялся Яшкин. — Это будет гарантированный мордобой.

Рома повернул голову, и улыбнулся. Протянул к нему руку, жестом поманив к себе.

— Кис-кис-кис, Яшкинкс.

Дима растерялся. Опустил голову на свои коньки. Очень осторожно переступил красную линию и поехал до чужой лавки. Чужой команде не было до него никакого дела. Дима остановился около Ромы, и, оперевшись руками о бортик, счастливо уставился на него. Это был первый раз в году, когда он выходит на люди в качестве главного тренера своих прохиндеев. Едва заметно улыбнулся ему в ответ.

— Привет, Ромка.

— Привет, сладкий.

— Тебе идёт таким быть слегка небритым. — Тихо сказал Дима. — Выглядишь восхитительно, Ромка.

— Спасибо. — Едва слышно сказал Ротенберг. Он все же улыбнулся ему. Яшкин облизнул губы. А зубки уже все на месте. Ну теперь то понятно почему он снова сияет на своём посту. Даже не видно, что искусственные. Рома осторожно достал руку из кармана и мягко положил её на зелёную перчатку, что прижимала клюшку к борту. — Я вижу у тебя огромную поддержку за спиной. А ты все равно рискнул ко мне подойти.

— Я не боюсь осуждения. Знаешь насколько?

Он отложил клюшку на бортик и протянул руки. Рома удивился и мягко обнял его. Дима прижался к нему, положив голову на плечо, уткнувшись носом в тёплую шею. Затянулся знакомым ароматом одеколона. Ещё один вдох. Нежные акватические нотки. Мандарины. Кедр. Облизнулся, жадно вдыхая аромат. На льду повисла пауза. Обе команды растерянно уставились на них. Рома мягко положил руку на его спину, мягко поглаживая его, и тихо прошептал:

— Я рядом. Я буду тебя защищать.

— Спасибо, любимый. — Он вцепился в его пиджак, повиснув на нем и зажмурился. — Забери меня. Я устал мучаться. Я больше не могу так.

— Ты справишься сам, Димка. — Рома запустил руку в его волосы. — А ну соберись. Тебя снова все в предатели запишут.

— Мне плевать. Ты мне не посторонний. Ты был в Казани? — Рома беззвучно согласился. Мягко рукой приподнял его голову, смотря в карие глаза с любовью. — Зачем?

— Проверил, как твои няньки справляются. Один пятиклассник, второй ростом с пятиклассника. — Рома усмехнулся. — Ну ты даёшь, Яшкинкс. С каждым разом твоё окружение все страннее и страннее.

— Я сам порчусь с каждым днем. Ты уже все знаешь.

— Знаю. — Согласился стоящий и мягко отпустил его. Взяв его клюшку, упер её черенком, а сам, осторожно поправил ему изоленту. — Канадец, да? — Дима с улыбкой кивнул, и, подпрыгнув, уселся на бортик, болтая ногами. — И чем же он завоевал твоё внимание?

— Это секрет. — Счастливо улыбаясь сказал Дима, наблюдая за Ромой, что задумчиво переклеил изоленту более ровно. Сняв перчатку, показал ему, что кольца не было, — Вот настолько все плохо.

— Я в такие моменты даже рад, что у нас запрещены однополые браки. Иначе ты бы местному ЗАГСу всю статистику по разводам испортил. — Рома перекинул клюшку ко льду и вернул её хозяину. — Займись делом, Яшкинкс. Это раскатка, а не соревнование в красноречии.

Яшкин гордо фыркнул и спрыгнул обратно на лёд. Забрав свою клюшку, поднял голову, и, с силой топнул коньком по льду, обдав Ротенберга льдом. Расхохотавшись, поскакал к себе на половину льда. Рома недовольно стёр капли воды с лица, и, хитро улыбнувшись, проводил его взглядом. Переведя взгляд к себе, вскрикнул:

— Что остановились?! Приказа ждём?! Сейчас будет!

Дима же с улыбкой переглянулся с Билялетдиновым, что остался мягко говоря в шоке от происходящего. Команда дружно поунижала капитана, сказав, что от него пахнет чужаком. Раскатка перед игрой прошла великолепно. Тренера увидели довольно много изменений с двух сторон. Вернулись в раздевалку, переодеваясь уже на игру, внимательно слушали наставления тренеров. Дима сидел сосредоточенно уперев взгляд в пол, крепко сжав руками лавку, ничего стараясь не слушать. Закрыв глаза, медленно вдыхал воздух, медленно его выдыхая. Страх перед старым соперником сковывал его. Он столько раз ему уже проигрывал. Но все равно решил дать бой стоя с капитанской нашивкой на форме, отправив Вадима с Сашей смотреть игру с трибун. Все равно не боялся того, что может придти следом после игры. Сколько унижений будет. Сколько криков будет. Команда, сбитая с долгой победной серии, снова перестанет верить в свои силы. Все придется строить заново. Просто потому что он, будучи еще в том году, решил повыебываться. А теперь приходится расхлебывать.

Саша в него верит. Саша верит в то, что он победит. Прошлые игры прятался на балкончиках. А тут решил себя показать. И для чего интересно. Дима поджал ноги, и, обняв живот руками, сидел опустив голову, слыша монотонный голос Билялетдинова, что давал последние наставления на игру, но продолжал упорно ничего не слушать. Чудовище внутри него бесновалось. Орало и скулило. Билось внутри, словно в ловушке. У него начали сдавать нервы, хотя игра еще даже не началась. Он слабак. Тряпка. Просто возьмет и проиграет у всех на глазах свой бой. Крепко зажмурился, не давая себе никакого права при всех расплакаться. Никакой он не капитан. Просто тряпка. Надо было оставаться у хозяина на поводке. И все было нормально.

Чудовище срывалось в истерике, умоляя его выпустить. Но Дима упорно сидел медленно закрываясь, сковываясь, не давая себе никаких слабостей и вольностей. Он капитан. Он вожак. Он не имеет права проиграть Ротенбергу на домашней площадке да еще и лишишь свою команду права выступать из дома. Игр в регулярном чемпионате осталось очень немного. Он большую часть этого года пропустил вообще. И вернувшись, потащил свою команду еще быстрее по ступеням. Команда ему доверяла. В случае победы они скинут Салават Юлаев с третьей строчки. А в случае поражения слетят сразу на пятую. Если через день Автомобилист выиграет свою игру, то тогда они снова окажутся на седьмой строчке, и последние их матчи имеют все шансы вышвырнуть их с зоны плей-офф. Команда слишком нестабильно себя вела.

Услышав, что повисла тишина, Дима растерянно раскрыл глаза, подняв голову. Вся команда стояла столпившись перед ним. Дима шумно дышал, обнимая руками живот. Его сковала слабость. Он прямо сейчас возьмет, разревется как последняя тряпка и просто не сможет выйти на лед. Артур, кратко переглянувшись с командой, вдруг серьезным тоном сказал:

— Ты столько нам помогал. Ты столько раз вытягивал нас из безвыходных ситуаций.

— Ты наша защита. Ты наш помощник. — С гордостью подхватил Никита Лямкин, улыбнувшись Диме, крепко сжимая клюшку в руках.

— Мы благодарны тебе за работу. За твой тяжелый труд, чтобы затянуть нас на то место, где мы сейчас обитаем. — Поддержал речь Сафонов. — За твои советы. За твою поддержку. За твои слова, сказанные каждому из нас вовремя.

— Сейчас мы готовы к тому, чтобы не дать тебе опозорится перед Ротенбергом и его упырями. — Усмехнулся Лукоянов, — Ты можешь нам доверится. Мы тебя теперь защитим. Теперь мы тебе поможем.

— Ничего не бойся. — Согласился Кагарлицкий, — Мы будем рядом с тобой. И не дадим испортить тебе вечер.

Он вытянул руку. Вся команда синхронно следом протянула руки, сложив их вместе. Дима поднялся с лавки перед ними. Не верил своим глазам. Протянул свою трясущуюся худую и бледную руку, положив ее сверху.