Часть 72 (1/2)

Квартира Дмитрия Яшкина. Какое-то время в середине ночи. Ахтямову было не уснуть уже который час. Диалог между Волком и Никишиным растрепал ему всю душу. Он лежал и думал над их словами, хотя стоило явно просто поспать. Но вот теперь поспать уже не получится. Входную дверь открыли с ключа. Артур растерялся и медленно отвёл руки от головы. Уперевшись ими в подушку слегка выгнул спину. Чужак. В их доме чужак. А у него в качестве оружия только гора фанатиков. Он принюхался и впал в ступор. Он знает чем пахнет. Акватическими нотками с оттенком мандаринов и кедра на шлейфе. Пахнет тем, чем пахнет каждое чёртово утро, добавляя ему сюрреалистичности.

Это Роман Борисович Ротенберг.

Артура схватил страх. Нет. Надо что-то делать. Куда то дёрнуться? Начать орать? Кричать? Он же навредит. Он плохой. Дима говорил, что не плохой. Но в это верилось с трудом. Он даст ему шанс посмотреть за обращением к Диме, но он знает, что этот гражданин в пиджаке далеко стоял от градации «хороший». Повернув голову уставился на приоткрытую дверь. Тут же вылез из кровати и подойдя к ней, прислушался. Шаги притихли. Раздался шум воды. Артур очень осторожно высунулся, спрятав ледяные трясущиеся руки за спину.

И правда. Вот и он. Главный тренер Петербургского СКА у него дома в Казани. Бродит как у себя дома. Артур нахмурился. Рома был одет странно. Не в свой обычный костюм. Просто в чёрные джинсы и темно-синюю худи. Он уселся рядом с Димой, что крепко спал на боку, вытянув завязанную руку. Мягко погладил его по волосам. Осторожно развязав верёвку, порылся у себя в сумке, и достав оттуда небольшой тюбик, просто обработал страшные раны на запястьях.

Он не выглядел злым. Он сейчас выглядел заботливым и нежным. Что-то не слышно шептал. Артур растерялся наблюдая за ним. Пиздец. Слова Димы были правдой. Он злой для других. Плохой для других. Но они вдвоём. И сейчас он добрый. Заботливый. Артур внимательно смотрел вперёд. Достав телефон, осторожно сфотографировал их, чтобы на утро проверить, не приснилось ли ему. Дима вздрогнул и недовольно взвыл.

— Тихо, тихо. — Голос был такой спокойный. Рома едва слышно сказал. — Я рядом.

Яшкин моментально притих. Раскрыл руку. Рома с едва заметной улыбкой положил свою руку.

— Плохо. — взвыл Дима во сне. — Мне плохо. Помоги мне.

— Тихо. Я рядом. Я помогу.

Рома сделал несколько глотков воды со стакана и услышав жалобный скулеж, осторожно напоил его водой.

Яшкин притих, продолжая спать. Поворочался, словно отодвинувшись подальше. Рома лёг рядышком и Дима тут же прижался к нему.

— Ты побудешь со мной, пока мне не станет легче? — Сонно спросил Дима.

— Конечно, сладкий мой. Я побуду рядом. — Он повернул голову и улыбнулся, увидев, что Дима положил голову на его плечо, завороженно смотря на него. — Что ты хочешь? Что беспокоит?

— Меня же никто не любит.

— Это не так. Я тебя люблю. Очень сильно. Ты важен мне. — Дима улыбнулся, — Что такое?

— Я… — он растерялся. Едва слышно всхлипнув. — Мне плохо. Почему ты сделал мне так плохо?

— Я не знаю как по-другому тебя оставить рядом. Может ты мне поможешь? Что мне сделать?

— Я не знаю. — Яшкин медленно выпрямился и беспокойно огляделся. — Где мой хозяин…? Где…

— Тихо, маленький. Не бойся. Я рядом.

Артур в шоке уставился на то, что видел. Он моментально его утихомирил, даже зная, что не он его хозяин. Что за волшебный человек? Быть может его зря все демонизируют? То что он видел сейчас, никак не похоже на действия главного злодея. Рома сейчас был скорее как отец с трудным подростком. Который уже все перепробовал, но этот чёртов ребёнок все равно делает так, как хочется ему. Это было похоже на то, что покровительство превратилось в собственничество, и Роман Борисович, кажется, вполне это сам понимал. Защита может перерасти в собственничество, когда один становится чрезмерно контролирующим и ревнивым в отношениях с другим. Словно во всем окружении Яшкина была такая проблема. Что хорошие черты переходят в крайности, где уже идет только негатив. С Кертисом явно великолепная черта, как альтруизм и самоотверженность привели к пренебрежению собственными потребностями и благополучием, вплоть до самопожертвования и выгорания. Сам Артур боялся, что его лояльность станет слепой преданностью. Изначально лояльный ко всем выходкам Яшкина, он чувствовал что может стать слепо преданным Диме, игнорируя собственное благополучие и критическое мышление. К этому все шло. И эта дорога ему не нравилась. Дима лёг послушно обратно и, закрыв глаза, прижался к Роме.

— Я буду тебя оберегать. Я буду тебя защищать. — Тихо сказал Рома, приобняв Диму. — Ты нужен мне. Ты важен мне. Спи, не бойся. И ни о чем не беспокойся.

Артур улыбнулся. Дима и правда снова уснул. Ахтямов был горд собой. Он знал, о чем говорит. Мама всегда ему говорила, что чистое зло попадается крайне редко и скорее всего Артур его никогда не увидит. Есть просто те, которые становятся плохими не по своей вине. Кажется, Роме и правда нужно было просто Яшкина рядом. И все. Это он сейчас смотрит не на того же самого человека, что пришёл к нему в больницу. Который перебрал все ключи, но Артур упорно стоял на своём, не пуская его в свою душу. И задабривать пытался. И запугивать. Но потом просто… Сдался и ушёл.

Он смотрит на человека, что преодолел много километров, вошёл в чужой дом, где были все те, кто не рады были его видеть, и мог сделать все что угодно. Отравить его. Убить. Задушить. Изнасиловать. Но он обработал ему раны на руках. Успокоил его истерику по хозяину, а сейчас просто лежит с ним рядышком, и судя по тому, как Дима крепко уснул в его объятьях, сделал все, чтобы Яшкину перестало быть страшно и одиноко. Артур растерялся. Всё люди. Все человеки. Кажется Рома тоже понимал, что объебался с ним, а теперь не знает как это исправить. Судя по словам он хотел просто его так оставить рядом.

Вот и все.

Диму просто в очередной раз кто-то не захотел отпускать. Но это же Яшкин. Он все равно сбежит. Артур задумался, наблюдая за ними. Но нет. Ничего такого. Они просто пролежал пару часов в обнимку. Дима попытался пару раз начать истерику, но был тут же утихомирен мягким поглаживанием по голове и снова притих. Артур растерянно поднялся, увидев, как Ротенберг посмотрел в телефон. Все? Идиллия закончилась?

Услышал шаги. Это был Никишин. Он встал на пороге и тут же улыбнулся. Рома жестом показал ему молчать, продолжая беззвучно переписываться. Судя по их реакции друг на друга, они не первый раз так встречаются. Сюрреализм сегодняшней ночи решил побить все рекорды?

— Ты вчера раньше пришёл. Что-то случилось?

Артур впал в ступор. Как минимум вчера он тут был. Вот настолько не безопасно в этом доме?! Значит ему и правда не казалось каждый чёртов раз.

— Вопросы решал. — Рома не отвлекался от переписки, пока Дима крепко спал прижавшись к нему. — Ники, иди куда шёл.

— А я сюда и шёл. — Он оперся о диван и указал на Диму. — Ты уже неделю тут ходишь. Возьми и забери его к себе, раз так хочется.

— Я не буду его у ребёнка забирать. — Саша вопросительно посмотрел на него. Вдруг рука Ромы указала ровно на Артура. Тот беззвучно спрятался обратно за дверь. — Он и так на измене, что я у него его заберу. — Вдруг Рома резко поднялся и, схватив Никишина за волосы, наклонил к себе, прорычав, — Почему от тебя так пахнет?! Я знаю чей это аромат…

— У Димы духи Волка лежат в спальне. Он за счёт них спокойный становится. — Никишин так уверенно врал ему в лицо, что Артур даже растерялся. Как так можно? Судя по всему Рома продолжал думать, что Кертис не живой. Вот смеху-то будет, когда Рома состав откроет и увидит там во втором звене этого милого гражданина Казахстана. — Рома, ты его разбудишь. Давай мы дома разругаемся, так, чтобы Дима этого не видел.

— Ты слишком уверенный тут становишься.

— Да. Потому что я помогаю Артуру и начинаю понимать, что я что-то могу, а не просто так катаюсь на коньках и получаю зарплату. Давай ты не будешь меня трогать, а я не буду трогать тебя. Мы оба понимаем, что Яшкин уже к тебе не вернётся. Вот и относись ко мне нормально. Я же тебя не подвожу. И я слышал, что ты перед Димой меня нахваливаешь. А так лично ты почему ко мне так относишься. Я что, не достоин нормального отношения?

— Заткнись и не беси меня. — Рома отвёл руку с телефоном, недовольно смотря на него, — Уйди отсюда. Дома поговорим.

— Я тебе не сын, чтобы ты в таком тоне со мной разговаривал.

Рома продолжил переписку. Никишин же сжал руки в кулаки, тяжело дыша. Да. Изменения которые вносит Волк своими разговорами и существованием, видны почти сразу на людях, которые анализируют все сказанное. Ники явно было важно получить ответ именно от Кертиса. Артур улыбнулся, загордившись им. Саша молодец. Просто молодец, что не постеснялся и поговорил с ним наедине. И что не сдал его перед Ромой тем более. Кажется, можно его без боязни называть своим другом. Умных людей, что думают что делают, стоит ценить. И крепких духом тем более. Ротенберг поднял серьёзный взгляд от телефона. Видимо глянул настолько злобно, что Саша растерялся. Быстрым шагом все же ушёл. Артур спрятался за стенкой. Видимо Саша скрылся в гостевой ванной проблеваться. Прошлепал мимо. Артур снова выглянул. Ники растерянно посмотрел на них, и скрылся в хозяйкой спальне, решив не лезть в склоки старших. Рома тяжело вздохнул. С раздражением спрятал телефон, и, запустив руку в светлые волосы Димы сказал приятным и нежным голосом:

— Я буду рядом. Я буду тебя оберегать.

— Я знаю. — Дрожащим голосом сказал Яшкин, — Хозяин отверг меня. Не взял моё кольцо. Сказал, что придёт тот, кто меня поймёт и с кем я буду счастлив.

— А кто твой хозяин? — Заинтересованно спросил Рома, мягко поглаживая его по волосам. — Как он выглядит?

Артур замер в шоковом состоянии. Если Дима сейчас выдаст Кертиса это будет беда. Он может закончить начатое. И убить Кертиса тут. Артур зажмурился, слыша, как Дима тяжело вздохнул. Он не умеет в этих состояниях врать. Последняя надежда на то, что он даст такое описание, которое ничего Роме не даст.

— Маленький темненький мальчик с красивым взглядом.

— Артур? — Удивился Рома.

— Я не помню имени.

Ахтямов облегчённо выдохнул, все же раскрыв глаза. Хорошо. В глазах Димы была грусть. Он поворочался, и, перекинул ногу, уселся на Рому сверху. Недовольно провел рукой по пижамке.

— Твоя с лошадками лучше. Шёлковая. Любимая.

— Прозвище или имя?

— Маленький или мелочь. — Улыбнулся Дима.

Рома кивнул, похвалив его. Артур молча кивнул. Это прозвище было как и у Артура, так и у Кертиса. Он сам хотел похвалить его. Хороший пёс не сдаст хозяина так, чтобы поняли о ком речь. Сейчас это было в плюс. Яшкин поворочался и вдруг сказал:

— Я тебе нравлюсь? Что за улыбка? Это флирт? Я расценю это как флирт.

— Это просто улыбка. — Прошептал Рома, любуясь им и правда с еле заметной улыбкой на лице. — Почему ты хочешь остаться рядом с другими? Какие твои мысли?

— Я хочу быть любимым.

— Я люблю тебя, но ты не остался рядом со мной.

— Ты любишь не так. Я знаю, как меня надо любить. — Он снял кольцо с пальца и вытянул руку с ним. — Я отдам его только тому, кто будет меня любить так, как я хочу.

— Если ты не скажешь как хочешь, никто не поймёт.

— Есть те, кто знают. — Гордо рапортовал Яшкин, сидя на нем с открытым ртом, — Знают как мне надо. Чувствуют меня. Им не нужны слова. — Он растерянно уставился на протянутую Ромой руку и отрицательно покачал головой. Вместо того, чтобы одеть кольцо на чужой палец, он отправил его на свой. — Хозяин сказал подождать. Я ему доверяю.

Рома закрыл глаза, опустив свои руки. Он расстроился. Артур усмехнулся почти беззвучно.

— Я хочу тебе кое что показать у маленького в комнате. Пошли. Ты должен на это посмотреть. История. Тебе было интересно. Я помню.

Артур тут же поднялся и беззвучно добежав до кровати, нырнул в неё, укрывшись одеялом с головой. Раздались шаги. Дима пришлепал к нему в комнату видимо с Ромой. У него даже шаги были такие, словно он шёл по своим владениям, как барин. Артур замер, почувствовав, как с него потянули одеяло. Медленно дышал, лёжа на животе, обняв подушку. Крепкая и мокрая рука Димы коснулась его плеча, перевернув его. Артур покорно свалился на спину, держась со всех сил, чтобы не сдать себя.

— Видишь. — Его рука прошлась по шее, — Это оберег. Его оберег.

Рука Димы приподняла подвеску в виде волка, что болталась на шее. Артур незаметно приоткрыл глаза, контролируя дыхание. Ротенберг выглядел удивлённым.

— И что же он даёт?

— Я видел его на Волчонке, когда встретил его в первый раз. Тебе было интересно, что там было. Я не помнил тогда. Но помню сейчас. Я увидел эту подвеску. И на руке… Браслет. Там были цветы. Откуда у тебя его цветы? Я видел у тебя в спальне его цветы.

— Пионы? — Удивился Рома. Судя по теплу, он уселся у Артура в ногах, мягко положив на него тёплую сухую руку. — Мне их прислали. Это подарок. Ира поставила их в спальню. Я не стал спорить. Стоят и ладно. Он тоже на них засматривался. Так значит вот так?

— Да. Из-за этого мы стали близки. — Артур почувствовал, как Дима дернул за подвеску. Сонно что-то промычал, прикрыв рукой лицо. — Не просто флирт. Он тоже только улыбнулся мне. Этого было достаточно. Ты специально так делаешь?

— Да.

— Хочешь вывести меня похожими ситуациями на похожие действия?

Рома снова согласился. Кажется, это его рука поправила задравшуюся пижаму. Он едва слышно хмыкнул и укрыл Артура.

— Этого не будет. Не старайся.

Снова шаги. Дима пошлепал в дальний уголок комнаты. Артур открыл глаза уставившись на их силуэты около шкафа. Рома взял в руки одну из рамок и улыбнулся. Дима шумно потянул слюни, капающие со рта и сказал:

— Я ему важен?

— Видимо да. — Тихо согласился Рома. — Радулов сказал мне, что он единственный со всей команды не мог найти себе места и беспокоился за тебя, когда ты был у меня. А ты взял и подвёл его.

— Я хотел… — Растерялся Яшкин, резко замолчав. Начал тихонько скулить, — я хотел вернутся к тебе. Моё тепло успокоит тебя. И чтобы быстро уйти согласился на наркоту.

— Ты сам её съел. Я тебе её не предлагал.

— Я всегда ем первый. Я знаю, я нравлюсь тебе таким. Это был способ быстро вернутся к нему.

— Ты подвёл его и сделал ему больно. Ты разочаровал того, кто любит тебя, словно собственного отца. — Яшкин расплакался, зажмурившись. Рухнул на колени и беззвучно заливался слезами, — Ты его подвёл. Ты плохой.

Яшкин молча согласился. Заливаясь слезами просто сидел на коленях. Рома задумчиво и осторожно поставил рамку на место. Склонившись к нему, мягко обнял и поднял на ноги. Дима покорно поволочился за ним, и резко переменившись в настроении с радостью согласился, когда Рома предложил ему лечь спать. Артур растерянно уставился в потолок. Они притихли. Глаза медленно закрылись. Услышав едва слышное «спокойной ночи», едва заметно улыбнулся, моментально провалившись в сон.

Он проснулся от того, что ему крепко зажали рот рукой. Он распахнул глаза, услышав тихие смешки. В комнате стоял полумрак. Освещения в виде полной луны за окном было не сильно достаточно. Холодный свет растекся по полу, словно на театральной сцене светом софитов осветив двух действующих героев. Перед ним стоял Ники, задумчиво уставившись на лежащего в его ногах Кертиса. Артур коснулся рукой чужой руки.

— Тихо, мелочь. — Прошептал ему на ухо Радулов, — Не ори. Все свои.

Ники облизнулся, обходя тело, кажется, даже не заметив того, что Артур проснулся. Со всей силы пнул лежащего в бок. Волк дернулся, но промолчал, не издав не единого звука. Артур присмотрелся. Ему заткнули рот тряпкой. Руки связали за спиной, судя по тому, как он изогнулся, лежа на спине.

— Тварь, блять. — Тихо прорычал Ники, и, закатав рукава бледно-розовой худи, присел около тела и спросил, — Раду, а че, ну мы его сейчас накормим, и вышвырнем с Казани? Он же сам не доберётся до аэропорта. Подохнет как крыса в канаве. Вы опять крайние будете.

— Ничего, я уж потрачу бензин. Довезу его. Пускай этот крысеныш подохнет у себя в городе. Не будем никому говорить, что он был у нас. Как раз пока Яшка спит. Хватит смотреть на него, давай уже. Я хочу на это посмотреть.

Артур дернулся из рук Радулова, но тот тут же прижал его к себе. Никишин гордо потрепал волосы, и пошел вон из комнаты. Через минуту пришёл уже с початой бутылкой водки. Усевшись рядом с телом, открыл бутылку. Достав пакетик с белыми таблетками, громко рассмеялся. Когда Кертис дёрнулся, недовольно покачал головой:

— Не бойся, детка! Будет совсем не страшно. Видишь же, мы все живые.

— Ты сам виноват в том, что происходит. — Гордо дополнил Радулов. — Я тебе Яшку никогда не прощу. Кидай больше.

— Передоз будет. Ну его нахуй. Ему и одной достаточно будет, он чуть тяжелее мешка с сахаром. Чтобы повеселее было и подольше, две дам.

Никишин усмехнулся и сделал несколько глотков водки с большим удовольствием. Довольно почавкав посмотрел на остатки содержимого. Кинул пару таблеток внутрь. Артур с ужасом наблюдал за происходящим, вцепившись в руку Радулова, что не дал ему даже дёргаться, крепко обнимая сзади, сложив на него свои ноги, всем телом навалившись. Водка начала бурлить, словно весенняя горная речушка, скачущая по большим камушкам, срываясь все ниже с горных склонов. Никишин уселся сверху на Волка, и гордо порезал на нем. Схватив его за волосы, покачал бутылкой, размешивая содержимое.

— Наконец-то его ебаная история будет закончена. А то заебал, все экранное время своровал. — Усмехнулся Саша, похлопав Кертиса по покрасневшей щеке, задумчиво смотрел ему в глаза, — Вот зря ты не боялся меня. Видишь. Я бываю опасным. Кажусь миленьким мальчиком. Да что этот малолетка сможет сделать, да? — Он усмехнулся, — Уебать тебе за лучшего друга, которого ты, сука, у меня отобрал. Если бы не ты, Ротенберг бы не сломал бы мне Яшку. И я бы не потерял бы его рядом. Ты, сука, сунул ему дозу. Ты, мразь, блять, гниль, блять, виноват в этом. Я готов тебя сейчас просто разорвать голыми руками. Саша все мне рассказал. Я все знаю. Ебаная ты тварь. Мразь, не достойная жить. Этой дозы хватает на то, чтобы достать из головы такие мысли, которые ты прячешь внутри себя. Яшкин признавался мне, что он хотел с окна сигануть. Я надеюсь ты тоже захочешь. Ненавижу тебя всей душой. Крысеныш. Везде твои короткие лапки должны оставить свой след. Нет. Все. Хватит с тебя.

Артур дёрнулся, скинув с себя чужие ноги и укусил Радулова за руку. Резко дёрнулся назад, отпихнул его и соскочил на пол. Никишин замер, крепко сжимая бутылку за горлышко. Кертис лежал зажмурившись, словно смирившись со своей участью, поджав босые ножки. Артур сжал руки в кулаки и вскрикнул:

— Отъебитесь от него!

— Младший, не лезь в чужие дела. Ты не знаешь, какого выродка защищаешь. — Серьезным тоном сказал Никишин, — Правда. Я тебе все расскажу потом. Давай, бля, съебись.

— Я обо всем знаю. Он не виноват! Это не он! Не смейте его трогать. Не смейте, выродки. Я не дам вам его сейчас убить. — Он сжал руки в кулаки, задыхаясь обжигающим воздухом, — Никишин, руки убрал от Волка, а то я тебе сейчас челюсть сломаю!