Часть 66 (1/2)

Санкт-Петербург. Квартира Романа Ротенберга.

Едва придя в себя, Яшкин снова очнулся. Подавившись слюнями, раскрыл глаза. Нашёл себя стоящим на коленях с ошейником на шее, выпрашивающим очередную дозу перед хозяином, сложив вместе лапки и жалобно скуля. Как обычно одетый в свою форму СКА. Голова упала вниз, словно в шее были все косточки переломаны. Уставился на капитанскую нашивку. Чужая мягкая и теплая рука подняла голову. Ротенберг медленно облизнул губы, рассматривая его с хищной улыбкой.

— Ты! Ты плохая собака! — Яшкин растерянно приоткрыл рот, высунув кончик языка, продолжая тихонько скулить, даже не ожидав, что хозяин начнет ругаться на него. Сделал жалобное лицо. — Ты должен извинится!

— Прости, прости, прости… — Словно в бреду покорная собака прижала лоб к полу около хозяйских ног, — Прости, хозяин. Накажи меня.

— Ты очень плохая собака! Нельзя обижать хозяина. Ты плохой! — Яшкин начал плакать, виновато закрыв руками голову, — Плохой пес!

— Прости, прости, прости. Умоляю. Прости меня. Я был глупый. Глупая собака. Влюбился. Не боялся. Сейчас жалею.

Рома вдруг улыбнулся, рассматривая его. Яшкин мелко дрожал, захлебываясь слезами. Схватив поводок, дернул за него. Яшкин послушно уселся снова на колени. Тут же сложил лапки вместе, завороженно смотря на Ротенберга.

— Хозяин красивый когда улыбается. — Вдруг признался он. — Можно выгуляться?!

— Если ты помнишь команды, то можно. — Он мягко отошел, отпустив поводок. Встал подальше в гостинной. — Яшкинкс. — Дима тут же встрепенулся, поняв, что обращаются к нему, — К ноге! — Дима тут же сжал поводок зубами и на четвереньках преодолел большое пространство гостинной. Покорно уселся рядом, и вытянулся, ожидая похвалы. Рука хозяина его наградила. Он счастливо улыбнулся и, достав поводок со рта, вернул его хозяину. Он крепко его сжал и сказал, смотря в глаза. — Рядом идешь. — Он пошел вперед, слегка ослабив поводок. Яшкин покорно потащился за ним. Они прошлись по гостинной. — Да ты мой хороший…

— Я правда хороший?! — С надеждой спросил Яшкин, идя рядышком на коленях, — Ты любишь меня?

— Очень и очень люблю тебя. — Рома дернул за поводок, остановив его, и, наклонившись мягко поцеловал. Дима жадно отвечал на поцелуй, положив очень осторожно руку на плечо. С трудом отстранившись, Рома тихо сказал, — Мой любимый Яшкинкс. Моя хорошая послушная собака. Выпросил. Еще будешь? — Он тут же быстро закивал головой и, встав в привычную позу, начал жадно скулить, — А ну… Голос… — Дима закинул голову и вдруг громко завыл, словно был уже волком, что воет на луну. Рома расхохотался, и снова потрепал его по голове. — Да ты мой сладенький… Ну-ка. Давай. Внимательность проверим. — Он показал ему в руке привычную белую таблетку. — Принеси, но не ешь.

— Хо-о-очу, — Жалобно протянул Дима, — Ну я хочу…

— Нельзя. Просто принеси.

Рома отпустил поводок. Задумчиво потянул руку, и, просунув пальцы внутрь ошейника, слегка оттянул его. Вся шея была покрыта жуткими ранами и скоро уже будет синяк. Он лишь едва слышно усмехнулся. Показав своей послушной собаке таблетку, кинул ее ему за спину.

— Взять!

Яшкин, только дождавшись команды, бросился бежать на поиски с громким топотом. Все внимательно обнюхал, и, спустя пару минут прискакал с добычей. Рома рассмеялся, и достал из лапки таблетку. Наградив хорошего пса поцелуем, следом вложил ему таблетку. Яшкин издал едва слышный стон, зажмурившись, покорно стоя на коленях, давая отраве карт-бланш на издевательства с собственным организмом. Недовольно потоптался руками словно лапами по мягкому ковру, сидя на стертых коленях, и тяжело начал дышать. Хозяин резко дернул за поводок. Безвольное тело рухнуло на пол. Яшкин растерялся. Из-под приоткрытых глаз с трудом рассмотрел где он. Это гостиная. Снова темно. Даже слишком. Звезды на небе среди стен были странными. Наверняка просто слишком поздно. Раздался стук в дверь. Следом недовольное кряканье. Повернул голову, развалившись на полу. Слюни потекли по небритой щеке. Он едва-едва хватал воздух через рот. Взмахнул рукой на которой болтался наручник. Уставился на уток, что спрыгивали с картины, разбредаясь по гостинной с недовольным кряканьем. На их лапках была бело-красная краска. Взгляд переместился чуть выше. Ротенберг, стоящий перед ним жестом показал молчать и приказал:

— Яшкинкс, место!

Его тело моментально дернулось. Он подскочил на ноги и побежал наверх, распугав всех уток, что недовольно снова обкрякали его, дав следом по голым щиколоткам перьями. Он спрятался в спальне. Его всего мелко трясло. Страшно тошнило. Откинув поводок на спину, задыхаясь, быстро порылся в тумбочке. Достал пакетик. Высыпал трясущимися руками горсть таблеток. Замер, пытаясь совладать со своим телом. Руки не двигались. Ему страшно хотелось заглотить все разом. Но его парализовало. Он начал скулить. Хочется. Хочется еще. Взгляд остановился на счастье скованном в белые таблетки. Начал уже выть, умоляя организм просто отдать его собственные руки в пользование. Услышав знакомый голос из-за приоткрытой двери, пополз к порогу, сжимая в руках таблетки. Улегся на пол, выставив голый зад, высунул любопытную морду наружу.

Голос привёл его в ужас. Кажется, его зовут Радулов. Вроде бы это от него он бежал. Рука разжалась. Он закинул одну таблетку в рот, довольно ей зачавкав. Внутри что-то заболело. Он ударил рукой себя по впалому животу, заставив его притихнуть, снова высунув нос, воровато оглядывался, громко чавкая от удовольствия. Таблетка со вкусом банана. Его любимый вкус. Как его начал раздражать этот голос. Он наконец-то начал понимать слова.

— Давай поговорим. Ты должен вернуть его мне. — Сказал громко голос.

— С чего бы вдруг?! — Явно возмутился Ротенберг, — Я тебе ничего не должен. А вот ты мне очень.

— Это игрок моей команды. Верни мне моего Яшу, ты и так забрал слишком много!

— А давай мы у него спросим. Яшкинкс, к ноге!

Покорно послушавшись команде хозяина он поднялся. Улыбнулся таблеткам в руке. Кинул очередную в рот, словно аскорбинку. Приятная кислинка медленно расплылась на языке. А эта с земляникой. Он спустился пошатываясь вниз. Не совладал с телом на последней ступеньке. Ебнулся с неё. До входной двери уже только дополз, пару раз зацепившись поводком на предметы интерьера, скинув что-то на пол. Усевшись на колени рядышком с Ромой поднял взгляд, уставившись на Радулова. Да. Вроде бы это имя ему подходит.

— Блять. — Только и смог сказать гость.

Он стоял весь одетый в чёрное, и смотрел на него с ненавистью и злобой в глазах. Дима закинул голову и начал довольно муркать, когда рука Ромы начала гладить его по волосам. Хозяин сегодня добрый. Ласковый. Карие глаза с большим любопытством рассматривали незнакомого Сашу. Он красивый. И зачем стоило от него бежать? Черные волосы немного растрепаны. Его зеленые глаза такие манящие. Все внутри трепетало. Судя по реакции организма, он с ним не первый раз видится. Прикусил губу, скользя взглядом по черным тканям. Красивый. Соблазнительный. Он начал шумно дышать, сидя с открытым ртом, с которого снова закапали слюни.

— Яшкинкс, а ты хочешь в Казань? — Дима растерянно поднял голову, раскрыв рот. Уставился на Рому. Слушал его с большим любопытством, — Может ты хочешь остаться с Сашей?

Дима вытер текущие слюни об голую руку, на которой был след от наручника. Снова уставился на Радулова. От его слов все зависит. Он понимал, что если сейчас скажет нет, этот красивый чужак уйдет. Но этот Саша Радулов хотел его забрать в какую-то Казань. Понимал, что было внутри желание сейчас уйти к нему. К этому незнакомому Саше… Почти трезвая голова и нетрезвое тело, две несовместимые вещи, которые совмещаются только у него. Он сидел и скалился как дурак, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по волосам. Сам отдал поводок Роме в другую руку, и прижался к его ноге, обняв ее.

— Дрянь. — Разочарованно вздохнул Саша. — Как же ты меня доебал со своей поганой наркотой.

Дима тут же оскалился, громко зарычав. Моментально изменился. Усевшись на колени, дернулся на него. Рома отдёрнул за поводок, отшагнув назад, из-за чего Дима свалился на пол. Потянул сильнее, не давая Яшкину кинуться на него. Ошейник начал его душить. Взвыв, Дима недовольно дёрнул головой, вскрикнув:

— Иди нахуй, Радулов. Просто собрался и ушёл нахуй от меня. Отъебись от меня!

— Ой, а он не хочет с тобой никуда иди! Жалость какая — Усмехнулся Рома, крепко держа поводок. — Нет, Саша, у нас свободная страна. Он не хочет, значит никуда не едет.

— Когда он в таком состоянии, то я принимаю за него решения. Отдай мне его, иначе я тебя разъебу сейчас тут!

Дима растерянно обернулся, услышав шаги. Может и уйти домой? Он хочет домой. Очень сильно хочет. Саша его возможность проехать верхом до дома. Он перевёл взгляд на руку хозяина, что держала поводок. Домой. Его кто-то ждал дома. Он не мог вспомнить имени. И не сильно уверен где дом. Где-то недалеко. Вроде даже в этом районе. Интересно, Сашу можно взять с собой? Он хотел домой. Да. Точно. Домой. Он не должен быть тут. Беспокойно осмотрелся. Не его дом. Вдруг Радулов отведет его домой? Взгляд остановился на длинной тени.

— Динго! — Радостно воскликнул он. — Ура!

Он тут же уставился на Сашу, резко повернув голову. Тот даже растерялся, увидев крепкого мальчишку за два метра ростом в классическом костюме. Он встал рядом с Ромой, и склонил голову.

— Проблемы с гостями, Роман Борисович?

— Гость уже уходит. Проводишь?

— Я не говорил, что ухожу. Я уйду только с ним. — Настоял Радулов.

Дима жалобно заскулил, снова недовольно дернувшись от поводка. Едва не задушил себя на нем, пока ворочался. Привлечь внимание хозяина. Сбежать любой ценой. Он хочет домой. Рома присел к нему на корточки. Мягко провел руками по светлым волосам. Радулов растерялся. Он мог поклясться, что увидел несколько седых прядей, явно выбивающихся из общей картины.

— Плохая собака. — Яшкин скривился, слегка прижав голову к плечам, сделав виноватый вид. — Когда ходишь на поводке, нельзя дергаться. — Рома легонько дал ему по голове, — Плохая собака!

— Прости! — Взмолился он и покорно опустил голову к ногам хозяина, — Прости, умоляю, прости… Я просто хочу… Дай мне с ним пообниматься раньше, чем он уйдет. Я скучал по нему. — Жалобно попросил Дима, стоя перед ним на коленях и осторожно выпрямил голову, — Можно, Ромка? Пусти меня пообниматься! Я люблю обниматься. Он выглядит мягким. Медвежонок.

Рома кивнул, и ослабил поводок, сняв его. Дима с его помощью поднялся на ноги. Задумчиво потоптался. Он едва стоит на ногах. Слабое глупое тело. Медленно провел языком по искусанным губам. Остановил взгляд на зеленых глазах. Не просто чужак. Кто-то близкий. Это был близкий ему Радулов. За ненавистью чувствуется любовь. Его тело хотело в него влюбится. Красивый. Будет любимым. Он точно знает где дом. Пора бежать. Его не забыть. Скорее! Яшкин резко оттолкнул Рому на Динго, схватил Радулова за руку и бросился бежать, громко расхохотавшись. Домой!

— Куда?! — Возмутился Саша, едва не упав. Понесся за ним, едва успевая перебирать ногами.

— Домой! Хочу домой! Быстрей!

Яшкин понёсся охваченный страшным любопытством по парадной, громко шлепая босыми ногами по грязным ступеням. Динго погнался за ними. Радулов быстро бежал за Димой, крепко держась за его руку. Вот такого он вообще никак не ожидал. Яшкин с силой ударился об дверь парадной, просто выбив ее плечом, применив на нее любимый силовой. Деревяшка треснула в месте, где держался замок, и просто сдалась под натиском такой силы, распахнувшись на улицу. Они едва успели выскочить, прежде чем их догнали. Почувствовав внутри опасность, Дима оттолкнув Радулова на снег, а сам принялся драться с преследователем, что явно не ожидал такой силы и того, что на него нападёт это безвольное чудо в перьях.

— Эй, Радулов!

Радулов закинул голову. Кратко удостоверившись, что Яшкин занят своим любимым делом, встал под окна дома, поймал вещи от высунувшейся с окна домработницы. С улыбкой кивнул ей. Она тут же закрыла окно, помахав им на прощание. Саша растерянно повернул голову услышав хруст костей. Яшкин впал в ярость, избивая безвольное сдавшееся тело с громким рычанием. Надо было его как-то остановить, но чтобы самому не вернутся в московскую душегубку которую какой-то недалекий назвал больницей. Он не хотел остановится главным героем, но ему придётся это сделать.

Хорошо. Он теперь главный. Он теперь старший.

Радулов, собравшись с силами, схватил Диму за воротник джерси и дёрнул за неё, оттянув его от тела. Улыбнувшись ему сказал, попытавшись сделать вид, что ему не страшно:

— Пошли, я тебе сладостей дам. Вкусные. Много.

— А домой?! — Растерянно спросил Дима. Его организм словно треснул где-то внутри. Он издал жалобный вскрик, упав на колени. Как больно. — А как же я… Ну домой? Ты знаешь где я живу? Я иностранец.

— Пойдём домой. — Саша уселся перед ним, — Я дам тебе теплые вещи. Ты замерзнешь. Этого нам не надо.

— Тепло. — С улыбкой сказал Дима. — Не надо. Давай тепло.

Он стоял на коленях босиком на снегу в одной уляпаной кровью джерси СКА. Ему было холодно даже на него смотреть. Градусов десять минусом точно было. Еще и поздняя ночь. А Яшкин одетый в одну рубаху был весь покрасневший, словно ему и правда было очень жарко. Саша порылся в вещах, что прилетели к нему. Вручил ему штаны. Дима с неохотой надел их на себя, и сунул ноги в предложенные кроссовки. Хмыкнул. Вылез из них. Сунул левую ногу в правый кроссовок, а правую в левый. Потоптался. Так гораздо удобнее. Накинул пуховик молнией к спине. Саша попытался ему сказать, что он не прав, но услышав недовольное рычание, не стал спорить. Дима надел капюшон, скрыв лицо, и, резко развернувшись, начал орать. Видимо испугался что свет погас. Не реагируя на пляски на сугробе с криком «темно» Радулов хмыкнул. Этого мало. Вещи, его айфон, и все. А как же он без паспорта полетит? И без ключей. Он поднял голову смотря на Диму, что подскочил со снега и побежал вперёд. Его остановила стена подъезда, в которую он влетел на бегу. Он упал на снег в очередной раз. Капюшон свалился с морды. Яшкин издал счастливое «хы» и снова поднялся. Глупо хлопал глазами, явно не понимая где находится. Растерянно потоптался раскинув руки. Приплясывая под несуществующую музыку, словно девочка в пышном сарафане и на коньках, сделал несколько оборотов на одной ноге, скользя кроссовком по наледи. Изящно вскидывая ножку, издавал звуки, похожие на подпевание к песне. Руки изящно изгибались. Яшкин явно наслаждался песней, играющей в голове, и, закрыв глаза, потратил пару минут на танцы. Радулов скептично за ним наблюдал. Ему точно стоило попробовать себя в фигурном катании. Ему бы пошла программа какой-нибудь Загитовой, при его-то изящности. Яшкин раскрыл глаза. Его взгляд ни на чем не мог остановится, а на лице застыла жуткая искривленная улыбка. Задрал резко ногу в очередном изящном жесте. Кроссовок скользнул по наледи и он рухнул на снег. Почесав кроссовком приличную щетину, словно собака, Яшкин потерянно положил раскрытые руки на снег, явно не понимая зачем они ему нужны. Попытался одну из них видимо выдрать. Радулов наблюдал за происходящим, стараясь не начать ржать. Это было страшно и смешно одновременно. Пора бы уже начать что-то делать, чтобы отвести его домой. Задавать ему вопросы опасно. И он может ничего не помнить. Сильно много времени прошло. А в таком состоянии с такими дозами, даже странно будет, если он помнит хоть что-то.

— Домой нам надо паспорт. — Осторожно сказал Радулов. Приходилось изрядно напрягать мозги, чтобы вопрос перефразировать в предложение.

— Высокий мальчишка хранитель ключей и бумаг в квадратах! — Гордо рапортовал Яшкин, отвлекшись от ненависти к рукам.

Снова подскочил. Начал орать, увидев изуродованное тело Динго. Побежал до ближайшего дерева. Влетел уже в него, рухнул под ним. Радулов упер руки в бока, тяжело вздохнув. Ну и что это сейчас была за шарада? Он решил позвонить Жабе.

— Саша что там?! — удивился Артур, с явным беспокойством в голосе, — Как там Димка?!

— Пиздец тут, Жаба. Он в говнище и нулевой. Ты же дружишь с Петербургом. Ну-ка, мелочь, помогай. А то он мне шараду загадал. Дима сказал, что высокий мальчишка хранитель ключей и бумаг в квадратах. И это на предложение, что нам нужен паспорт.

— Ну если ты его спросил про паспорт… — Артур усмехнулся, — Он же российский паспорт у Билялетдинова оставил. По чешскому улетел. А там на нем квадратики, прям на обложке. А высокий мальчишка, это Степа Фальковский. Я тебе сейчас адрес его скину. И поговорю с ним, а то я слышал о том, какие у вас отношения, чтобы вы друг друга не ебнули.

— Спасибо. С Ники что? Живой там?

— Ну вроде да. Признаки адекватности даже подаёт. Мы с моей девушкой на пару экспериментируем на нем. Он хорошо соображает. Но все еще пытается есть ногами. Я думаю ему день-два, и он нормальный. — Он тяжело вздохнул, — Сань, я боюсь за Диму. Он с каждым разом все тяжелее отходит. И я боюсь с ним жить в таком состоянии. Еще ничего, что Никишин такой живет. Яшкин его удержал в самой буйной стадии, и теперь Ники только спит. Но я не могу Яшку бросить. Боюсь его. Я никогда его не видел на таких страшных отходняках. Только со слов Дамира все знаю. Я боюсь.

— Если дозы в доме нет, то мы его в доме запрем, да пускай беснуется. Похуй. Это же Яшкин. А ты поедешь домой к себе.

— Ты угораешь сейчас надо мной, блин?! — Возмутился Артур, — Мне жить с ним. Я не поеду к родителям! Вот поселишься у нас и сам будешь его по всей хате ловить. Иди давай. Фальковский хороший мальчик.

— Как вы меня бесите с этими мальчиками за два метра ростом.

— Почувствуй, какого Волку всю жизнь жить, когда все вокруг выше него. Иди быстрей, Саня!

Радулов тяжело вздохнул. Взвалил тело Димы на себя, с ним на руках пройдя несколько кварталов. Усадив на лавочку свой бесценный груз, тяжело отдышался. Уставился на адрес. Судя по картам, идти ещё очень долго. Яшкин начал громко скулить. Радулов растерялся. Он не знает, что с ним делать в таком состоянии. Решил позвонить уже Дамиру. Уж он-то точно владеет инструкцией к игре с этой игрушкой, чтобы она не отхуярила тебе руки за твое любопытство.

— Здарова, акула. — Усмехнулся Дамир, — Ну че, познаешь всю прелесть Петербурга? Гуляешь с объебанным Яшкиным по узким улочкам старинного города на Неве?

— А ты уже обо всем в курсе?!

— Конечно, мне Ирина Леонидовна все рассказала. Вот ты смех на палке. Че такое? Че случилось? Кто сдох?

— А дай мне инструкцию чего мне с ним делать, когда он скулит. Я не знаю как я с ним таким сейчас в Казань поеду. Я вообще презираю людей употребляющих эту дрянь. Алкоголь с курением ещё куда не шло, но вот эту хуйню, я прям не могу… Мне мезко, блять. Ненавижу его за эту хуйню.

— Ничего ты не сделаешь. Видимо он недавно закинулся, сейчас поскулит и перестанет. Потом хуже будет. Так. — Он задумался взяв паузу. Саша уставился на Диму, что лёг на лавочку, и, сдвинув на себя снег, явно решил поспать. Он дотянулся и аккуратно застегнул пуховик, чтобы снег не попал внутрь. — Так, ну у нас сейчас почти ночь, ну так он только на следующее утро начнёт бесноваться без дозы. Не на этот день, а ну, дальше который идет. Извини, я хреново среди ночи соображаю. Тебе надо побыстрее шевелится. Я его всегда объятиями успокаивал, но вот сам Дима говорит, что Ники можно было поцелуем успокоить. Ему кажется, что он остался один. Ему просто надо тактильного что-то дать, чтобы он понял что он не один, и успокоится сразу. Будь осторожнее, ничего у него не спрашивай. Раза два или три первых ещё можно попробовать, когда прям совсем никак не изъебнешься, а потом он драться начнёт, потому что посчитает это как оскорбление. Только через доброту, Сань.

— Не Яшкин, а маленький ребенок.

— Ну да, он сейчас таким и будет. Будет плакать, потом блевать будет. Ты же видишь, как сильно он тощает. Потом истерить… Все, смирись. Ты бы с ним остался, пока он отходить будет. Ему нужна поддержка сейчас. Он один не вылезет. А… остальные по гробам и по кабакам.

— Хочешь меня по новой в Склиф отправить?! Я не хочу с ним таким оставаться. Какого хуя вот он опять свалился? Вот был же, сука, нормальный. Жаба мне сказала, что он счастливый был, крепкий на ногах. А я нашёл его у Ромы на поводке. У него ещё следы от наручников на руках.

— Ну он любит такое, да. Это же Ротенберг. Это же его собственность. А на счёт Димы… А ты не думаешь, что он не по своей воле туда залез? Хотя хер знает, если говоришь он нормальный был, то тогда мог и сам влезть. Долгая история. Потом как нибудь за стаканчик тебе расскажу. Давай, спать уже пора.

— Блять, я боюсь до Фальковского с ним ехать. У нас со Степой личная вендетта.

— У тебя со всеми она есть. У тебя ни к одному хоккеисту в Лиге не будет такого, чтобы не было претензии. Ебало кирпичом и пошёл. Ты же с Волком «на нормальном» начал общаться, насколько я слышал. Вот и с ним давай также…

— Нет, мы с Волком ненавидим друг друга. Просто сделали вид, что дружим, чтобы Яшке легче жилось. Хотя я ему пару раз вломил для профилактики. Блять, ладно. — Он тяжело вздохнул, — Как же заебал этот Яшкин.

— Любовь зла, Радулов.

— Ага. Лучше и не скажешь. Все, ладно, спи, пока у меня еще вопросы не появятся.

Радулов вызвал такси, и, усевшись на корточки около лавки, принялся оттирать заляпанные кровью изуродованные руки и забрызганное лицо. Дима лежал с довольной ухмылкой. Саша тяжело вздохнул. Он много хороших знакомых и друзей потерял от наркотиков. И у него уже выработалась стойкая неприязнь к этому всему. Он не мог себя пересилить. Надо было что-то сделать. Но ему было отвратительно. Он просто отвезёт его домой и бросит его снова на произвол судьбы. Яшкин как обычно выкарабкается сам. Что ему будет, кобыле такой. Услышав, что такси приехало, он взвалил его тяжелое тело и поехал до дома Фальковского. Артур должен был с ним поговорить, чтобы они вдвоём не подрались. Но быть Волком он устал. Постучавшись в нужную дверь, прижал Диму к стенке.

— Ой, детка, — протянул он, — ну что ты стесняется?! — Рука Яшкина схватила его за куртку. — Ну давай. Мы с тобой достаточно уединились.

Саша замер. Прекрасно видел, что дёргаться, если Дима нападает, это сделать только хуже. Опыт Волка ему дал много выводов. Как бы ты не дёргался — если ему хочется, то трепыхаться бесполезно. А как по-другому выбираться? Вот уж чего он не хочет, это быть изнасилованным под дверьми чужого дома ещё и в Петербурге.

Дверь раскрылась. Яшкин получил в лоб своим паспортом и следом прилетело вещами. Радулов даже растерялся, когда Дима успел поймать паспорт в одну руку, и портфель в другую.

— Спасибо, шкет! — Усмехнулся Дима, и, вытянув свою руку в ответ на высунувшуюся из-за двери руку Фальки, громко отбил её.

Дверь тут же захлопнулась. Радулов облегчённо выдохнул. Отобрал у него его паспорт. Встал к другой стенке, покупая билеты и себе и ему. Время в запасе еще есть. Но долго лучше не тянуть. Дима же рухнул на пол и начал копаться в портфеле. Нашёл горсть конфет и начал чавкать ими. Саша улыбнулся, смотря на него. Понял, что он ест конфеты сразу с фантиками и его лицо моментально изменилось. Дима недовольно хмыкнул. Залез рукой в рот, достав странное месиво покрытое большим слоем слюней. Саша задумчиво попытался достать фантик. Но Дима зарычал, и вскрикнул:

— Не трогай! Моё!

— Твоё. Оно не вкусное. Я тебе другую дам. Она вкусная. Это же персики.

— Волк любит персики. Весенние птички дочки блюза. Я видел его раньше. Откуда этот парень. Твоя звезда на форме в зеленом не мешается в небе. — Констатировал Яшкин, внимательно наблюдая с открытым ртом, с которого капали слюни за тем, как Саша аккуратно разворачивает конфетки, фантики оставляя себе. Когда Саша одобрительно кивнул, он разом закинул горсть конфет и довольно начал чавкать, — Я люблю волка.