Часть 42 (1/2)

Омск. Компания из трех «Авангардовцев» и одного «Акбарсовца» отправилась в бар. Вокруг уже давно стемнело. Стоял хороший морозец. Градусов двадцать пять. Дима шел под ручку с Буше, стараясь не падать через каждые два метра. Дамир с Володей шли впереди, увлеченно что-то обсуждая.

— А че тебе Либора не простили? — Тихо спросил Яшкин, подняв голову и улыбнувшись Риду, — Че, не я один проститутка?

— Нет. — Рид кивнул, — Тут в каждой команде по придурку. Мы с Шулаком решили поразвлекаться. Кое-кто об этом узнал. Выяснилось, что все против. А потом его в Адмирал отправили. Сделали вид, что никто с ним не сработался.

— Тоже ебались после игры? — Усмехнулся Дима, став говорить на пару тонов тише.

Если Дамир еще с трудом на английском говорит, то Ткачев явно получше. Еще не хватало, чтобы их секретики кто-то узнал. Рид молча кивнул, и мягко придержал Диму, когда он в очередной раз чуть не убился на скользком тротуаре. А вот Ткачева ноги подвели, и он рухнул прямо перед ними. Дамир тут же начал громко хохотать. Яшкин с Буше уставились на него, сами стараясь не ржать. Володя попытался встать, но кроссовки снова проскользнули по ледяному тротуару, и он рухнул обратно. Дамир, оступившись, завалился рядом. Тут уже Дима с Ридом не в силах сдержаться, начали неистово ржать на всю улицу, обнявшись, чтобы не упасть следом. Аккуратно подали им руки, встав на устойчивое основание, и подняли бедолаг со льда.

— И не только после игры. И до игры… Однажды, даже, вовремя. — Рид посмотрел в его карие глаза, — Как тебе Брукс?

— Мэйсек-то? — Усмехнулся Яшкин, — Хочу ему предложить стать моим парнем.

— Ты же вроде с Радуловым в отношениях был? — Удивился стоящий, — Или у вас такие, деловые отношения? Я слышал, что он твой сутенер. — Дима растерянно кивнул.

— Да, мы с ним с сентября вроде как парочкой были. — Он хмыкнул, отправившись с Буше под ручку дальше, когда Дамир с Володей пошли впереди, громко хохоча и обсуждая плохо почищенные дороги, — Потом разругались один раз, второй раз… Он не стал меня защищать и оберегать, когда мне это надо было в войне с Ротенбергом. Я с ним разругался, уехал… А когда приехал обратно, уже решив эту часть проблем в относительном одиночестве, выяснилось, что я ему уже не нужен. Ну и… пожалуйста. Ну и не надо мне.

— А, ты поэтому… такой? — Рид усмехнулся, — Я думаю, ваши врачи не в восторге от того, какими способами ты решаешь свои проблемы. И если кто-то узнает, что ты снова на наркотиках, тебя взашей погонят с команды.

— Мне плевать. Поебать мне на эту Казань, которая убила меня еще быстрее, чем ебаный Петербург. — Честно признался Яшкин, — Я оказался морально не готов к тому, что от Саши мне придется отказаться. А это все внутри болит, как воспаленная рана. Я таким способом всегда вылезал. Алкоголь и наркотики делают мне легче. — Он пожал плечами, — Я думаю, за отношения между командами меня тоже по голове не похвалят. Решил, что теперь Мэйсек будет моим парнем. Он не против. Знаю, потому что мы с ним однажды это уже обсуждали. Думаю… Если Никишин утянет меня в Питер за собой, а я очень хочу с ним поехать, то тридцатого числа мы с ним после игры пересечемся при свечах.

— Да Коста сказал, что ты к ним в Екатеринбург приезжал. И, — Рид остановился с Димой на перекрестке, пока идущие впереди успели перебежать на завершающие моргания зеленого сигнала, — и все были уверены, что ты с Волком в пару встанешь. Ты же у него дома был, а не у Брукса.

— Нет. У Волка уже без меня парень есть. — Он взял паузу, — Буше, только это секрет, ладно? Если все знают о том, какая я легкодоступная блядь, то другим не хочу портить реноме. — Буше тут же кивнул, сказав, что он умеет хранить секреты, — Волк достался Лямкину. Кертис мне друг. Очень близкий. Он помог мне, когда Радулов от меня отказался. Спас меня. Удержал от этого всего. Правда… — Дима облизнул растерянно губы, — не смог уговорить меня, чтобы я к Ротенбергу не летел. Я думаю, там никто бы не уговорил. Да… Я сказал Роме что не пью больше и не употребляю. И я долгое время держался. Да, хорошо прям… Ну… Пару дней? Не знаю сколько прошло. Не помню что было и сколько времени прошло. — Он указал пальцем на голову, — Не соображаю о ближайших днях, когда закинусь, не обращай внимания. Она через раз работает.

Они пошли дальше. Рид попросил его запомнить где он остановился в своем рассказе. Все вчетвером вошли в бар. Знакомая танцевальная музыка. Дима, пошел покачиваясь за всеми. Тело моментально поддалось ритму. Все уселись за столик. Долго выпивки ждать не пришлось. Первый же тост за хороший вечер без последствий. Алкоголь потек по горлу, раскрепощая измотанное тело. Дима пьет жадно, без раздумий. По градусам — не меньше двадцати в каждом бокале. Ребята тут же сказали, что тот, кто напьется больше всех, обычно платит по счету. Дима тут же вручил Дамиру карточку, и продолжил жадно напиваться. Разговоры продолжились под звон бокалов и музыки. Буше сидел рядышком с ним, откинувшись на спинке дивана, и неторопливо пил свой легкий коктейль. Яшкин полулежал рядышком, перебирая в пальцах прозрачный кусочек льда, уставившись на него пустым взглядом.

— И что же тебя скосило? — Словно ни в чем не бывало спросил Буше.

Дима растерялся, попытавшись вспомнить о чем они говорили. Поднял взгляд выше, сжав в руке льдинку. Ткачев с улыбкой на лице о чем-то увлеченно говорил Дамиру. Взгляд остановился на его красивой улыбке. Володя вытянул руку, что-то объясняя. Какое изящество. Не хоккеист, а модель.

— Когда я пришел к Саше, я надеялся, что он не будет мне отказывать. Я не знаю причины, почему он отказался от меня. Я знаю, что он меня любит. И уверен в том, что я его люблю. Не вижу этой стенки между нами. Не могу ее пробить. Я в тупике. — Дима без раздумий схватил у Дамира стопку с ледяным Егермейстером и залпом ее выпил. Тут же поставил ее обратно. Ткачев расхохотался, и едва успел отодвинуть свою стопку в которой было несколько слов выпивки, отрицательно покачал головой. Дима растерялся, получив по морде от Жафярова, — Ах ты сучка! — Рассмеялся Дима, и вытянул руку, поманив Володю пальцем, — А ну иди сюда, секрет скажу.

— Не ведись! — Возмутился Дамир, придержав его за плечо, — Ткач, не смей, блять слушать его секреты. Не уснешь потом!

Рид оперся рукой о плечо Димы, подперев ей свою голову, с хитрой улыбкой смотря на Володю, что остался в сомнениях. Дима повторил жест, подмигнув ему. Опустил обе руки под стол. Володя отрицательно покачал головой, улыбаясь ему в ответ.

— Мне стесняться нечего. И утаивать тем более. Говори так, я тебя боюсь.

— Если с тобой что-то случится, за тебя же завтра Шарипзянов мне вломит. Чего боишься? — Усмехнулся Яшкин.

— Вот именно, что завтра. А сегодняшний день еще долго идти будет, не факт, что я потом выберусь. Я не хочу потом как ты закончить свою жизнь…

— Ты уверен, прям, ну, что хочешь, чтобы все это услышали?

Ткачев кратко посмотрел на как на Буше, так и на Жафярова, и неуверенно кивнул. Дима откинулся на спинке дивана. Медленно провел языком по искусанным губам, тяжело дыша. Как ему было сейчас хорошо. Алкоголь плескался внутри вперемешку с остатками веществ. Ему так было плевать, что он говорит. Никакого стеснения. Никаких секретов.

— Ты очень красивый, Владимир. У тебя очень улыбка добрая. Ты мне нравишься.

— Блять, тебе пизда. — Констатировал Дамир, положив руку на плечо Ткачеву, что растерялся, не ожидав такого комплимента, — Он Бруксу так же сказал.

Увидев ужас в глазах парня, все начали над ним громко хохотать. Опрокинули еще по стаканчику. Дима отшутился, успокоив Ткачева, и снова обратил внимание на Буше. Обкусывая губы, уставился ему в глаза.

— Мне кажется, что Радулов не простил тебе твоего шлюшечьего поведения. — Тихо сказал Рид, положив ногу на ногу, сел к нему полубоком, — Он явно не понимает, почему ты спишь с другими, когда вы вроде как вместе.

— Сам виноват. Его выходки пробудили старые Питерские привычки. — Усмехнулся Дима, сделав несколько глотков. Он нахмурился и тихо спросил, — Подожди… Шулак же, ну, под тридцать игр, может, сыграл в этом сезоне с вами, и обратно в Адмирал вернулся. Че… Реально из-за тебя?

— Да. — Буше пожал плечами, сделав несколько глотков своей выпивки и, достав дольку апельсина с края стакана, протянул ее Диме, аккуратно придерживая, давая ему съесть всю сладкую мякоть, — Я же говорю, в каждой команде по придурку. У Казани — ты, у Екатеринбурга — Волк, у Омска — я, у Владивостока — Шулак, у ЦСКА — Диц… Ты как-то обычно сам по себе был. Поэтому и не в курсе, что вокруг происходит. Скачешь, то тут, то за океан, то обратно. И получается, что ты не там, и не тут.

— Да я да… — Дима довольный облизнулся, — Мне кубок нужен. Хоть какой-нибудь. Поэтому и бегаю. Пускай другие ради денег играют. Я играю ради кубка. Даже, блять, бесплатно готов впахивать, лишь бы получить его. Домой, в Америку не хочется?

— Пока нет. Мне хорошо в Авангарде. Чувствую, что это мои люди. Моя команда. Все близки мне. Даже разницы в том, что я американец, а вокруг в основном русские — нет. Редкое свойство для КХЛ. Обычно на тебя вешают клеймо «легионер» и все стесняются тебя, начинаются какие-то секретики. Короче, блять, сам все знаешь.

— Так, погоди… Что значит сам по себе? — Удивился Яшкин, придвинувшись чуть ближе. Краем глаза увидел, что у ребят тоже шел какой-то очень интересный разговор. Аккуратно положил руку на чужую ногу, облизнув искусанные губы, на которых проступила кровь. На лице Рида появилась улыбка, — У вас что, есть какой-то иностранный кружок по интересам, а я опять не в курсе?

— Ага, и ты там главная новость для обсуждения. Всей континенталкой страшно угараем над тобой. — Буше вдруг громко рассмеялся, — Какой ты непутевый… Все твои собратья из Чехии говорят, что им даже стыдно, что ты такой… — он вдруг перешел на русский, с улыбкой сказав, — чуть-чуть с ебанцой.

Они вдвоем резко и громко рассмеялись. Дима гордо кивнул.

— Да там не чуть-чуть… — Вдруг отозвался Жафяров. — Там конкретно.

— По нему видно, что он такой. — Согласился Владимир, — Не знаю, на что вы все рассчитываете…

Яшкин начал громко хохотать. Снова выпили. Дима, едва успев поставить стакан, сжал одной рукой чужую ногу, а сам потянулся до звонящего телефона. Уставился на яркий экран с эмодзи свиньи.

— Блять… — Разочарованно вздохнул Яшкин.

Взгляд с трудом сфокусировался на экране. Он перекинул одну ногу, забравшись на Рида, и, наклонившись к нему кратко его поцеловал. Жафяров тут же отдернул его за капюшон и толкнул в сторону. Буше растерянно похлопал глазами, облизнув сам губы, и уставился на Ткачева, что такого поворота в вечере тоже явно не ожидал. Яшкин же рухнул на пол лицом, выронив айфон. Володя пнул его обратно. Дима с трудом оперся на колени, выставив зад, соблазнительно им покачал, пока упирался руками в пол. Все перед глазами плыло. Он с трудом дышал через рот, капая слюнями на пол. Схватив звонщий телефон взвыл от его громкого звонка. Попытался разбить его об пол, но Владимир успел придержать его за руку. Схватив его за запястье, повернул руку так, чтобы Дамир увидел кто звонил. Жафяров недовольно покачал головой и пояснил ребятам:

— Это Радулов звонит. — Он перевалился через ноги Володи, сам будучи уже сильно пьяным, и сказал, — Тихо, пусти его руку, а то он сейчас дернется. — Ткачев мягко отпустил руку Димы, и он тут же рухнул лицом в пол, издав слабый стон. Жафяров нахмурился, и сказал, — Блять, я забыл команду… Сука, как же Рома ему говорил… Яшкинкс, на выход!

Яшкин тут же резко дернулся, и потерянно огляделся. Дамир едва успел сунуть айфон обратно ему в руку. Дима, едва совладав с тяжелым неподатливым телом, вытерев слюни грязной рукой, побрел покачиваясь на выход, даже не обратив внимание на истерический смех позади себя. Спустился вниз, и, усевшись на заснеженные ступеньки бара, уставился на яркий экран. Снова свинья. Взвыл от громкого звонка.

— Да заткнись ты! Как ты меня доебал, блять! Пидорас! — Он уставился на экран скривив лицо, надеясь, что чертов телефон заткнется. Когда на третий раз он начал звонить, все же принял вызов. Заговариваясь спросил, — Да, Саша, что случилось? — В ответ послышался разочарованный вздох. Дима злобно оскалился в попытках улыбнуться, тут же дополнил, — Да, я пьян. Да, я в Омске пью с Дамиром, Володей и Ридом. Нет, мне не стыдно. Что еще хочешь?

— Дима, ты же сказал что не будешь пить. — Серьезным тоном сказал Саша. — Зачем ты снова схватился за бутылку?

— Я оказался в тупике из которого не знаю как выбираться. — С разочарованием в голосе сказал Дима, и, слегка изогнувшись, уперся спиной в ступеньку, смотря пустым взглядом вперед себя, — Что ты хотел?

— После Омска возвращайся домой. Я хочу с тобой поговорить.

— Нет, я полечу с Никишиным в Петербург. — Тут же сказал Дима, — Хочу у них на игре побывать, с ребятами повидаться.

— Ты, вроде бы, ради этого в Омск приехал. Вот послезавтра, когда все придут на игру, и увидишься. — Радулов был злой. Перестроился на приказной тон. — Я сказал, едь в Казань.

— Если бы ты только знал, как сильно я не хочу домой. — Разочарованно вздохнул Дима, и, сунув руку в карман, достал таблетки. С улыбкой смотрел на них, — Саша, ты же не передумаешь. А значит мы друг другу никто. Ты зачем мне названиваешь? Зачем это все? Ты же уже отказался от меня, как я и думал. Нервы зачем треплешь себе?

— Я все еще твой капитан. Ты все еще в моей команде. Ты все еще, Дима, хоккеист. — Саша вдруг тихо дополнил, — И мне все еще не все равно что с тобой будет. Я не буду ни с кем нянчиться. Просто в Казани ты не наворотишь много бед. Какого рода у тебя тупик? В чем ты сомневаешься? Ты же сказал, что все решил.

— Да. — Усмехнулся Дима, — Когда я приходил к тебе домой, я уже почувствовал, что ты мне откажешь. Я не хочу с этим морально мирится. Я люблю тебя. А ты любишь меня. Не ври мне, что не любишь. Я знаю это. Чувствую. Вижу это в твоем взгляде. Но ты взял и оттолкнул меня. А причины я не знаю. Пока я буду кататься по стране и всячески тебя избегать. Пока могу. Я буду сбегать от тебя так, как умею.

— Я знаю, как ты умеешь. — Серьезным тоном перебил его Саша, — Ты хочешь, чтобы я сейчас прилетел в Омск и забрал тебя насильно, Яшкин? Мне плевать, что я пропущу игры, подведу команду. Я могу сейчас взять билеты и приехать. Я возьму тебя за руку, пристегну тебя к изголовью кровати, и ты уже никуда не денешься от меня. Ты останешься в Казани. Под моим присмотром. И я точно буду знать, что ты не встретишь новый год в очередном алкогольном запое. Хватит убивать себя этим. Хватит херить остатки здоровья.

— Эй, Радулов. — Усмехнулся Дима. Приоткрыв рот, закинул таблетку под язык, закрыв глаза.

— Да, Дима?

Он издал стон полный удовольствия, почувствовав, как приятная кислинка растворяется во рту. Жадно и резко сделал глубокий вдох. На лице появилась улыбка.

— Иди нахуй, Радулов. Я не пойду домой. Я не встречу новый год в алкогольном запое. Я буду лежать обдолбанный и пьяный под елкой в Питере, лишь бы не встречаться с тобой. И мне плевать. Мне больно. И я знаю только один вариант, как заткнуть эту боль. — Он задержал дыхание, чувствуя, как начинает задыхаться. Его речь стала путанной. Потерянной. Стала на порядок тише. — Отъебись от меня. Я больше не твой мальчик. Я буду себя вести так, как захочу. Зато мне не будет больше больно. Мне рядом с тобой не место. И я понимаю это. Но не это причина твоего отказа. Я ее уже не угадаю. Ебучая Энигма, а не человек. — Он растерянно раскрыл рот, прекрасно понимая, что не может сделать еще один вздох, — Блять…

В глазах потемнело. Он закрыл глаза и обессиленно рухнул на ступеньках, выронив айфон из руки.

Резко дернулся, пытаясь понять, жив ли он. Распахнул глаза. Нашел себя за столом, подпирая голову рукой. Уставился на сидящих. Володя, Дамир и Рид начали громко над ним хохотать. Он снова тут? Почему? Растерянно осмотрелся. Провел руками по карманам. Голова слишком тяжелая. Он уткнулся мордой в стол, снова отключившись.