Часть 28 (1/2)
Случайный клуб где-то в Казани. Шестерка бравых ребят из трех нападающих, двух вратарей и одного защитника уже точно несколько часов провела бесконтрольно спиваясь и занимаясь странными танцами. Яшкин предложил разойтись по домам, хотя даже не знал сколько времени. Был обозван душнилой и отправлен в качестве меры наказания на пол. Сафонов с трудом перелез через его еще пока теплое тело, и, гордо поднявшись на ноги, быстро ушел обратно на танцпол. За ним ускакал и Тимур вместе с Дамиром. Артур же мирно растянулся на одном диване, свесив руку, кажется, задремал. Лямкин же переполз под столом на другой диван, и, отодвинув пустой стакан, схватил горсть давно остывшей картошки, отправив ее в рот.
— Эй, жаба!
— Я да я! — Отозвался Артур.
Он положил руку на стол и с трудом принял вертикальное положение. Подал руку и Диме, чтобы об него все перестали спотыкаться, и затащил на диван. Яшкин рухнул ему за спину, вытянув свои длинные ноги, одна из которых была босая.
— Ты че, решил присоединиться к нашему клубу гималайских проституток?
Удивился Никита, закинув очередную партию картошки. Увидев и соусницу, разом слизнул весь кетчуп, довольно чавкая, начал все прожевывать.
— Хочу попробовать. Вы меня заебали вдвоем.
— Тебя еще никто не ебал. — Отозвался Дима с дивана. Найдя в себе остатки сил, медленно сел рядышком, и улыбнулся сидящему напротив Никите. Поправил на себе кроличьи ушки.
— Ой, я где-то уже такое слышал. — Ухмыльнулся Лямкин, придвинув к себе случайный стакан. Потрепал волосы, торчащие в разные стороны. Он стал похож на домовенка Кузю, полностью оправдывая свое прозвище всем своим видом. — А когда мы все пить пошли тогда, первый раз, тебя уже Радулов попробовал на вкус?
— Да. — Гордо сказал Дима. — Я сладенький.
Они громко рассмеялись. Ахтямов же отодвинул от себя пустой стакан и уставился на них.
— Он хочет попробовать какого это. — Тихо сказал Дима, и протянул руку к Никите, — Я не смогу. Предлагаю тебе.
— Хочешь чтобы с ним как с Волком получилось? — Никита рассмеялся. — Я понимаю, что он снова третий в списке, но лучше не надо.
— Я Радулову тоже не лучше оставил впечатления от первой ночи. Так что я тоже не вариант.
— Ебать! — Лямкин удивленно уставился на него, растянувшись на столе, — Ты что, переспал с Радуловым, оказавшись сверху?!
— Это был секрет. — Растерянно прошептал Ахтямов.
— А, ой, да, это секрет. — Яшкин шикнул на него и кивнул, — Я тоже жестокий. Саню как увидишь, не пугайся. Это я его.
— Это секрет. — Кивнул Никита, — Да поебать, я все равно в такое говно, что даже не вспомню этого. И че ты предлагаешь с ним сделать? — Он повернул голову к Артуру, — А с кем ты хочешь переспать?
— Хоть какой-то плюс в том, что я упился до состояния овоща, — Ахтямов вытянул ноги, сложив их на плечи Димы, — вы меня не вгоните в краску своими пидорскими разговорами! Я не знаю. Вы оба миленькие и оба хорошо целуетесь… — Он дотянулся до стакана, — Сами решайте, пока я не стал трезветь.
— Ну тут у нас времени дохуя. — Отмахнулся Дима, — Ты пьешь очень редко, тебя надолго выкосит. Я самый первый трезветь начну. — Он уставился на Никиту, — Давай парней спросим.
— Ага, чтобы они ваще ахуели… — Никита хмыкнул, — Нет, надо че-то изящней придумать. Это же секрет что мы с тобой такие бляди дешевые.
— Мы дорогие бляди. Три тысячи евро за ночь для шлюх — много. — Яшкин отрицательно покачал головой и поправил халат на своих голых плечах, — А может мы…вдвоем его.
— Это будет совсем жестоко. — Растерялся Никита и повернул голову, — О, ебать, он как умудряется уснуть в самых странных местах?
— У меня есть теория что он на воротах тоже спит иногда, поэтому пропускает больше чем надо. — Яшкин мягко толкнул Артура, и тот вжался в стенку, съехав на стол, и правда дремал. — Пиздец, вот это шахтер. — Они вдвоем уставились на девушку, что с трудом утащила все пустые стаканы. Когда через минуту им принесли уже по-новой выпивку, парни сделали несколько глотков прохладных напитков, — Мы с тобой своими разговорами испортили мальчишку… Ему же еще даже двадцати трех нет.
— Та какие его годы. — Никита отмахнулся от него, и уставился на Диму, обкусывая губы, — Ну что, проститутка, твой или мой?
— Я не смогу его выебать.
— Я тоже. Но ему же хочется.
— Мне тоже тебя выебать хочется, я же молчу.
Никита искренне удивился его словам, и сказал:
— Нихуя себе, и давно?
— Давно. — Согласился Яшкин, — После того как ты меня выебал в рот.
— Слышь, — Никита гордо поправил свою футболку, — пойдем поговорим, уеба!
Яшкин тут же поднялся, и быстро пошел за ним, придерживая свой халат. Они вдвоем прошли через танцпол, мимо других столиков, где стояли неразборчивые разговоры и звенели стаканы с выпивкой. Никита придержал ему дверь в туалет, и едва успел удержать, чтобы бедолага не завалился. Вжав парня в дверцу кабинки, Дима жадно целовал Никиту, быстро расстегивая его штаны. Зажав ему рот, мягко поцеловал в шею сзади. Вторую руку запустив под футболку, проведя по прессу пальцами, спустил его штаны. Никита закинул голову, тихо завыв, и упер руки в стенку, шумно дыша. Вздрогнул, укусив его за палец.
— Больно, твою мать. — Прошептал Никита, — Полегче, блять. Ты у меня второй, а не десятый.
— Извиняюсь. — Дима мягко поцеловал его, пошатнувшись, — Чуть-чуть меня ноги не держат. И я у тебя четвертый, так-то. Ща, погоди… Я умею нежно…
Никита выгнулся, выставив задницу, и, едва слышно постанывая, наслаждался мягкими действиями. Не наврал. Умеет.
К Артуру же уселся Тимур, и, сделав несколько глотков, пихнул его в плечо.
— Эй, а где парочка наша пидоров?
— Не ебу. — Растерялся Артур, уставившись сонно на него, — А мы где?
— О, все понятно, отбой. — Тимур бросил в него уже сухой футболкой Яшкина. — Спи, братец.
— Ничо я не сплю! — Артур усмехнулся, и уткнулся носом в футболку, — Сука, даже тут этот аромат. Он ее вообще что ли не снимает принципиально?!
— Че, какой аромат? — Билялов отобрал футболку обратно, и принюхался к ней, — Я нихуя не чувствую. Мандаринки какие-то едва едва чувствуются.
— Я думаю, ты не захочешь знать кто так пахнет.
— Да говори, похуй уже.
Артур схватил стакан и решил еще раз нахлебаться. Когда Тимур выпил свое, Ахтямов вдруг сказал:
— Она пахнет лотосом и мандаринами с кедром на шлейфе. Я даже помню чей это аромат, но проебался и в таком состоянии не помню.— Билялов икнул, уставившись на него полный непонимания, — Так пахнет Роман Ротенберг.
— Ой, фу, мерзость какая! — Он швырнул футболку на пол, — Ой, дрянь какая! Нахуй ты мне это сказал?!
— А нахуй ты спрашиваешь? — Громко рассмеялся Артур.
— Пиздец, обрыгаюсь сейчас. — Билялов уставился на него, — Уебок! Ты хоть предупреждай, что всех Яшкиных покупателей знаешь…
Пока Ахтямов заливался громко хохотом, Тимур же решил смыть всю информацию алкоголем. С танцпола вернулись и Дамир с Ильей, насквозь мокрые. Все дружно выпили. Им принесли закуску. Компания уже, кажется, забыла, что их было больше. Тем временем Лямкин наслаждался очередным подходом с Яшкиным. Обняв его за шею, он жадно с ним целовался, закинув ногу на него. Изогнувшись от удовольствия, шумно выдохнул.
— Домой сейчас поедем… — Растерянно сказал Никита, — Пиздец, я и так нихуя в пространстве не ориентируюсь, еще ты мне добавляешь…
— У тебя такой хуй длинный, а тебе как раз в нападении играть. — Усмехнулся Дима, целуя его в шею, крепко прижимая к себе за задницу, — А ты все в защитниках… Даже тут.
— Тут мне не нравится в нападении играть. А на льду не получается. — Никита прикусил губу, шумно дыша, — Пиздец, как ты так делаешь… — Он не сдержался, издав громкий стон полный удовольствия, — Я ща прям тут умру…
— Опыт. — Усмехнулся Дима, — Не пались, пидорас.
— Сам не лучше.
Они вернулись за стол, который пустовал. Успели опрокинуть еще по стаканчику. Никита вытянулся на диване, довольный поглаживая живот, и улегся головой на ноги Диме. Тот же перебирал пряди его торчащих волос, уставившись на стол, где горой лежали телефоны, и периодически какие-то звонили, но он даже не мог распознать какие. Когда с танцпола вернулись все танцовщики, все синхронно выпили.
— Так, пацаны, если сейчас все разъезжаемся по домам, то тогда я плачу по счету. — Сказал заговариваясь Дима, погладив Никиту по щеке.
— Во, другой разговор. — Сафонов тут же кивнул, обняв за шею Дамира, — Только меня, в такое говно, домой не пустят.
— Поддерживаю. — Согласился Тимур, — А если я еще не дай бог с Радуловым пересекусь, это будет просто пиздец. Он же мне еще вломит, даже жене ничего не останется.
— Ой, да жены всегда найдут чем добавить. — Никита выгнулся, — Ну че, мать, поедем все к тебе… Как обычно…
— Только выпивку берите с собой, если хотите продолжить. — Дима улыбнулся, достав карточку, — Дома пить нечего. Вещи забирайте и вниз, детки.
Пока все поволочились вниз, Дима расплатился по счету, заплатив и за несколько разбитых стаканов. Даже не посмотрел сколько ему выставили счет. Натянув свою куртку, прихватил с пола ботинок и футболку, быстро отправившись ко всем. Видимо его довольно долго не было, потому что у каждого из парней появилось по паре бутылок горячительного. Он уселся на крыльце, и вызвал такси. Завязал шнурки на кроссовках. В одном из них что-то хлюпало. Растерянно уставился на группку своих макак, пересчитывая их. Пятеро. Он шестой. Все верно. Никого не проебал. Они с трудом запихались в такси, доплатив водителю сверху за аромат перегара, и доехали до дома громко хохоча.
Все зашли в дом, и моментально по нему расползлись. Дамир с Ильей и Тимуром уселись на кухне пить виски, Лямкин рухнул на диван, хлестая с горла водку. Яшкин же затащил через порог Артура, и, прислонив его к стеночке, закрыл дверь. Стянул с него куртку. Усмехнулся, поняв, что он был в куртке Дамира. Тонкие ручки проскользнули по шее. Пальчики схватились за волосы. Взгляд Ахтямова был совсем потерянный. Он потянулся за очередным поцелуем.
— Ты еще не передумал? — Шепотом спросил Дима, ответив на мягкий поцелуй.
— Нет. Я первый раз в жизни напился до такого состояния. Я уже точно ничего не вспомню. Хочу. Давай попробуем. Не осторожничай… — Он засмотрелся на него, тяжело дыша. Рука проскользнула по плечу, оголяя его. — Мин пыяла түгел, сынмыйм<span class="footnote" id="fn_36311537_0"></span>
— Я не понимаю татарского… — Потерянно прошептал Яшкин. — Надеюсь, ты меня не послал куда подальше.
Он приобнял его за талию, и потянул к себе в спальню. Закрыл за собой дверь, погрузив комнату в полную тишину и темноту. Залез сверху, и жадно поцеловал. Артур осторожно потянул с него халат, рассматривая тело словно завороженный. Руки медленно расстегнули ремень. Он снова потянулся за поцелуем, стягивая с Димы одежду. Трясущимися руками снял с себя футболку, отправив ее на пол. Шумно дыша наблюдал потерянным взглядом за крепкими руками, что лишили его остатков одежды. Он облизнул губы, опустив взгляд по телу.
— Точно хочешь этого? — Едва заметно улыбнулся Яшкин, сидя в его ногах без одежды.
Артур едва заметно кивнул. Раздвинул ноги, и обнял его за шею. Ему было слишком плохо от выпитого. Он никогда в жизни столько не пил. Ни одного четкого контура. Никаких красок в глазах. Даже не представлял, что с ним будет на утро. Мягкие губы коснулись шеи. Он почувствовал как поскользили чужие руки по телу. Ему не было стыдно за все то, что происходит. Он точно ничего не вспомнит. Но сейчас ему этого хотелось. Услышав шепотом что-то сказанное в его адрес, закрыв глаза, схватился за крепкие плечи. Он не уверен, что сказали ему на том языке, который он знает. Почувствовав необычные ощущения, даже растерялся на какое-то время. Но нежные руки проходились по телу, расслабляя его. Он доверился ему. Не было больно. Только приятно. Артур не сдержался, издав громкий стон, и выгнулся. Рука проскользнула по спине, обцарапав ее. Он шумно задышал, и начал довольно и громко стонать, наслаждаясь происходящим.
Всю ночь в квартире не затихали разговоры и звон бутылок. Никите надоело спиваться одному, и он решил присоединится к тем, кто сидел на кухне, ведя свои тихие разговоры. Разговоры уже давно пошли про жизнь, про женщин, и неминуемо все разговоры уходили либо в политику, либо в смерть. Под утро выпивка закончилась, и гости легли на диван, наконец-то уснув. Никита всем принес по одеялу. Сам же беззвучно проскользнул в спальню. Прижавшись спиной к двери, уставился на Яшкина пустым потерянным взглядом. Рядом с ним, укрывшись одеялом с головой, уснул Ахтямов.
— И как тебе? — Заговариваясь спросил Никита.
— Охуительно. — Дима рухнул на кровать, вытерев липкие руки об простыню, и слегка приподнялся на кровати, пытаясь рассмотреть в его руках что-нибудь интересное. — Выпить осталось?
— Осталось. А ты мне за это че?
— Молись, чтобы тебе за это ниче не было.
Никита добрел до него, едва не упав по дороге, и протянул остатки водки. Дима жадно их выпил, и, отставил пустую бутылку. Вытер мокрую шею об край одеяла, тяжело отдышавшись. Не успел он открыть глаза, как на него сверху уже уселся Никита, скинув с себя штаны с футболкой. Его ледяная рука тут же зажала рот Диме.
— Не стони. — Прошептал он, — Жабу разбудишь.
— Ты охуел? — Вздрогнул Дима, расставив ноги поудобнее, мягко проведя рукой по бедру, — Тебе че, не хватило?!
— Не хватило. А тебе как раз надо добавить.
Они продлили себе эту бесконечную ночь еще на час, уснув самые последние.
В спальне утром раздался звонок телефона. Дима взвыл от резкой боли. Перевалившись через Артура, дотянулся до айфона и уставился на экран. Какая странная надпись. Что это за язык?
— Выблядок, хватит надрываться, как бешеная сволочь… Че ты орешь, блять?! — Он рухнул на кровать обратно и прошептал, приняв вызов, — Да?!
— Пизда! Ты че, спишь до сих пор? — Удивился голос в трубке. Он даже сначала не разобрал кто это был, — Ебать, але, капитан, тренировка у нас!
— А? — только и прошептал Яшкин.
— Хуй на. — Послышалось в ответ.
— Дай два. Какая еще, блять, тренировка. — Дима перевернулся на другой бок и вытащил руку Никиты из-под одеяла. Протер дисплей и уставился на экран. Цифры медленно обрели контуры. Пришлось напрячь мозги, чтобы понять сколько время. — Время, сука, девять утра. Ты вообще кто?!
— Дед Пихто! — Рассмеялся голос. Только по смеху до Димы с пятого раза дошло, что это был Кагарлицкий. — Ты че, ебать, не придешь? ЗХБ сказал выгонит тебя…
— Да я бля…да… — Он растерялся, пихнув Никиту, разбудив его, — Слыш, Домовой, а че у нас сегодня тренировка?
— Ай, я ща умру. — Взвыл Лямкин, свесившись с кровати, — Сука, не трепай меня, я ща тебе все обрыгаю тут!
С трубки раздался громкий и истеричный хохот. Судя по нему, Дима там еще и не один над ним угарал.
— Дима, блять, ты че, угараешь надо мной? — Яшкин закрыл глаза, почувствовав, как закружилась голова, — О, пиздец, я ща сам буду блевать дальше чем видеть, а видеть далеко-далеко.
— Угараю, конечно. — Едва смог сказать Кагарлицкий сквозь смех. — Ищи себя в проститутках Азербайджана.
— Я чех. Пошел нахуй! — Он завершил вызов, и швырнул айфон в сторону двери. — Ублюдок, мать твою… Чтоб у тебя подушка с двух сторон теплая была!
— Шобы тебя в СКА забрали, уебок тупой... — Промычал Никита, — Хватит надрываться...
Дима уткнулся в голое плечо Артуру, снова провалившись в сон. Очнулся с большим трудом, и, едва закрыв рот, проглотил сладкие слюни. Перевернулся на спину, и завыл. Вечное ощущение тошноты и дыхание смерти на плече. Глаза тут же захлопнулись, увидев свет. Его качало как на лодке во время шторма, хотя часть его понимала, что он лежал на койке.
— Да сука, меня долго мазать будет по этой кровати. — Он схватился за голову, — В этот раз же без наркотиков…
Поймав момент, когда два потолка сошлись в один, он медленно поднял голову от подушек. Увидев перед кроватью Радулова, растерялся, глупым взглядом уставившись на него. Какой-то он был не четкий. Дима даже не был уверен, что это именно он.
— Вот ты и попался, героиновая проститутка. — Сказал ему искаженный голос. Кто это был?
— Да я да…
Дима расползся по кровати, закрыв глаза рукой, чувствуя подступающую тошноту. Его начало снова вырубать. Он выл, пытаясь перетерпеть ощущение, что голова сгнила и начала разваливаться по кускам. Крепко сжал челюсти вместе, услышав треск. Кажется зубы его подвели. Подогнул ноги. Его начало мелко трясти.
— Ты тут откуда…? Тебя тут не стояло.
— А я в гости.
— Радулов, пошел нахуй…
Он снова поднял голову, услышав громкий смех. Уставился на Дамира, стоящего перед ним. Голова слишком тяжелая. Шея не удержала ее. Он рухнул обратно на койку.
— О, как тебя ебануло-то… Это, вот, меньше падать надо головой об пол. — Усмехнулся Жафяров, — Пошли завтракать?