Часть 26 (1/2)

На второй смене была как всегда только половина состава. Сегодня у них после силовых был лед. Натянув на себя серую джерси в пятнышко, он последним выскочил на лед. Растолкав плечами Лямкина и Кагарлицкого, встал между ними. Никита положил голову на крепкое плечо, лениво перебирая крюком клюшки небольшое количество ледяной крошки. Только залили. Минут пять послушали приказ тренеров на сегодняшний вечер. Когда все разошлись и приступили к заданиям, Дима встал перед Зинэтулой Хайдяровичем и Юрием Ивановичем. Шмыгнув носом, он сжал в руке клюшку.

— Можно с вами поговорить? — Когда оба тренера кивнули, Яшкин опустил голову и тихо спросил, — А состав уже известен на игру с Магнитогорском?

— Известен. — Юрий Иванович хмыкнул, — ты встанешь в пару с Кагарлицким и Сафоновым. Попробуем так разыграть. В защите поставим Журавлева с Войновым.

— Меня не это интересует. — Он перевел взгляд на главного тренера, — Шипачев с Радуловым будут на игре? — Когда Билялетдинов отрицательно покачал головой, задал следующий вопрос, — А Жафяров? — Получив снова отрицательное качание головой, Дима искренне удивился, — Почему нет? Мы же с ним прекрасно справляемся. Он мне нужен рядом. Вы же видите, что он прекрасно играет. Хорошо, с этими двумя сами разбирайтесь, почему они опять сидят на лавке. Мне даже не интересно почему. Мне нужен Дамир рядом. Или хотя бы в следующей тройке.

— Потому что нам надо искать лучшие тройки нападения на плей-офф. И Магнитогорск явно там окажется. — Зинэтула отрицательно покачал головой, — Дамира в нашем составе не останется к тому времени. — Яшкин раскрыл рот от удивления.

— Он же твой друг. Он тебе не сказал этого? — Юрий Иванович пожал плечами, — Пока наши иностранцы едут, придется играть с тем, что есть.

Дима обернулся, смотря, как Артур с грустью сидит на льду с другой стороны зала. Перевел взгляд сначала на Тимура. Следом перевел взгляд на другие ворота. Амир стоял и хохотал вместе с Кагарлицким, пока тот пытался удержать на вратарской клюшке шайбу.

— Я не понял. — Он повернулся к тренерам, — Артур снова третий в списке?

— До конца года на воротах будет Тимур. Амир у нас второй в заявке, да, но пока его на лед выпускать на постоянной основе не планируем. Но пару игр побудет основным. Надо восстанавливать практику. Он пробыл с травмой почти три месяца. Ему надо восстанавливаться, он параллельно занят играми в фарм-клубе, в Нефтянике, но да, мы его вернем обратно в состав. — Бабенко сложил руки на груди, — Это все?

— Я хочу, чтобы Артур стоял на воротах завтра. Он прекрасно справился со СКА. И у него очень хорошая статистика. Если мы сейчас повесим все на Билялова, а потом резко его, не дай бог, лишимся, что делать будем? Давайте чередовать вратарей.

— Состав пока останется таким. — Билялетдинов отрицательно покачал головой, — За работу, Дима.

Тренировка прошла долго и тяжело. Уже когда они сели переодеваться, Дима уселся на лавку последний. Перевел взгляд с Дыняка и Лямкина, что стояли и хохотали, на Амира и Тимура, что увлеченно обсуждали что-то около доски, тыкая в нее пальцами. Артур же сидел поникнув, даже не став снимать защиту. Дима прошелся до него, и, склонив к нему голову, тихо спросил:

— Ты чего?

— Я правильно все понял, капитан? — Он остановил взгляд на Диме, сняв с себя шлем, — Моя минута славы закончилась?

Дима мог ему наврать. Сказать, что просто игру с Магнитогорском ему не доверяют. Но это даст ложную надежду. Это никому не надо. Капитанская нашивка обязывает иногда и разочаровывать.

— Да. Они сказали, что сейчас Мифтахова вернут в форму у Нефтяников, и вернут его в состав. Я не смог их уговорить. Они меня не стали слушать. Мне тебя подождать?

— Я пойду один. — Он бросил ловушку на лавку, и закрыл руками лицо, — Мне надо подумать. Может, не приду. Не жди сегодня.

Яшкин кивнул, и пошел переодеваться сам. Посмотрел на пустующую лавку Дамира. В очередной раз Радулов оказался прав. Вернулся он в квартиру один и поздней ночью. Задумавшись встал около входной двери и открыл ее. Кратко огляделся, пройдя по квартире босиком. Нет. Он один. Встав в коридоре, закрыл входную дверь, и, вдруг громко рассмеялся. С размаху швырнул куртку на пол, вскрикнув:

— Уебок, блять, на понт меня решил взять!

Он стянул с себя одежду и отправил ее в стирку вместе с постельным. Навел порядок, вымыв всю кровь со спальни. Пока стоял на коленях, вдруг громко расхохотался. Уткнувшись лицом в пол, улыбнулся.

— Какой пиздец. — Он шумно вздохнул, — Это пиздец. Как ты меня заебал, блять.

Ему завтра опять на фронт идти. И опять он один. Он остался без Дамира по левую сторону, без Вадима с Сашей по правую сторону, без Артура за спиной. Радулов всегда остается прав. Убравшись, перекусил, чтобы не проснуться ночью от голода, и рухнул в кровать. Усталость его моментально отправила в сон. Проснулся Яшкин в середине дня, и откинул одеяло. С трудом медленно сел, и уставился на яркий экран телефона. Принял вызов, прислонил трубку к уху, и пошел готовить завтрак.

— Привет, Вадим, что случилось? — Тут же спросил Дима, поставив сковородку на плиту.

— Здарова. — Раздалось с трубки. — Дима, где Радик?

— Не знаю. Он вчера заходил ко мне, но потом мы разминулись.

— Ну просто… — он осторожно откашлялся, перейдя на шепот, — Аня к нему приехала. А вот его нет. Куда он мог испарится?

— Не знаю. Мне не интересно. — Честно признался Дима, уставившись в пустой холодильник. Есть просто нечего. Он задумчиво потряс коробку с молоком. Почти пустая. Перевел взгляд на стеклянные полки, где лежали несколько овощей и стояли банки с консервированной рыбой. — Блять…

— Вы вчера нормально разошлись? — Заинтересовано спросил Шипачев. Судя по шуму, раздавшемся с трубки, он куда-то шел.

— Нормально. Я выбил ему зуб, разбил его лицо, и с радостью выебал. Я взял от него все что хотел, больше он мне не нужен. — Он вдруг усмехнулся приобняв дверцу холодильника, — Больше он ни на что и не годен… Играть он тоже не сможет.

— В честь чего? — Растерялся Шипачев.

— За все хорошее. За всю ту хуйню, что он сделал со мной.

— Ты с головой дружишь? Или тебя так от власти раскидывать начало? — Шипачев явно не понял происходящего, — Ты ахуел что ли, Дима? Ты понимаешь, что ты натворил?

Дима шумно вздохнул, и бросив ложку на столешницу, тихо сказал:

— Вадим, он пускай сам за себя и свои поступки расхлебывает. Я ударил его в ответ и имел на это полное право. Я устал терпеть. И поступил правильно.

Он тут же завершил вызов, и, шумно выдохнув, ударил рукой по столешнице:

— Мразь!

Сколько он мог оступаться? Сколько он мог пытаться навредить Радулову, но в очередной раз падать самому? Сколько можно бить и ломать себе руку, а не ему? Он бросил завтрак на половине готовки, и, ушел с кухни. Рухнув в кровать, укрылся одеялом. Увидел звонок от Нади, свернул его. Нет, только не сейчас. Он отложил телефон из рук, решив поспать еще.

Проснулся уже впритык к игре. Собрался и поехал на стадион. Время большой игры! Матч между Казанью и Магнитогорском. Будет очень жарко. Едва Яшкин успел переступить порог, как команда его шумно поприветствовала. Он уселся на лавку переодеваться, с грустью посмотрев на пустующие лавки как Радулова так и Шипачева. С грустью перевел взгляд на лавки Артура и Дамира. Закинув голову, шумно выдохнул. Будет очень тяжело. Они могут проебать и очень легко. Вжавшись спиной в стенку, он долго собирался с силами, прежде чем натянуть на себя форму. Она показалась ему слишком тяжелой. Словно мокрая. Недовольно покачал плечами, и хмыкнув, уставился на капитанскую нашивку. Ему стало больно. Обидно. Он взял в руки телефон. Увернувшись от пролетевшей мимо перчатки, набрал Сашу.

— Да, Дима, что случилось? — Голос Радулова на удивление был нормальным.

Он закрыл рукой лицо, второй прижимая телефон.

— Извинения примешь? — Спустя некоторую паузу вдруг задал вопрос Яшкин.

— Пошел нахуй. — Усмехнулся Саша.

— Жена дома? — Дима улыбнулся, опустив руку и уставился на коньки, которые даже не было сил завязать.

— Ага. И скандал мне не закатить — сидит тыкает меня в больной бок, чтобы мне было больно, потому что даже сковородкой не добавить.

Яшкин вдруг громко рассмеялся. Все тут же обратили на него внимание. Капитан стыдливо закрыл покрасневшее лицо перчаткой, снова опустив голову.

— Ты, мразь, раз опять кинул меня против сильных соперников одного?

— Расхлебывай, Дима. Ты капитан теперь. Твоя очередь давать уроки и учить команду, как делать правильно. Теперь это твои безвольные глупые обезьяны. Сам же хотел этого.

— Ну что, так и будешь от меня прятаться?

— Почему прятаться? — Удивился голос на той стороне. — Без проблем, приходи еще раз поговорим. Насколько я знаю, я надолго из игр свалил, про Шипу не знаю.

Яшкин медленно провел рукой по лицу, думая над тем, что ему сказать, и услышал женский хохот вдалеке.

— Саша, ты мне нужен тут.

— Иди нахуй, капитан. Сам ебись с происходящим как хочешь. — Он прошипел и где-то вдалеке послышался грохот, — Аня, блять, больно! Не пойду нахуй! Мы с Яшкиным встретимся по дороге… — Снова на фоне озорной женский хохот, — Сучка. Ну че, капитан, предложил свое мнение?

— Это не честно. — Дима усмехнулся. — Радулов, скажи мне, почему так? Почему ты всегда прав? Ты же папа, а не мама…

— Потому что мама — это Казань. Ты ее не переспоришь. А я с Казанью второй сезон в браке. Уже понял, где нет смысла дергаться. Делай с происходящим что хочешь. — Он вдруг взял паузу и тихо добавил, — Желаю тебе удачи в игре. Мы с Шипачевым надеемся, что ты выиграешь их, но мы все знаем, что этого не получится.

Когда звонок был завершен, Дима устало вздохнул. Не став даже завязывать коньки, громко шлепая ими по полу, быстро поднялся и вышел с раздевалки, захлопнув за собой дверь. Побрел до тренерской, но нашел Билялетдинова гораздо раньше. Встав с ним около карт поля вместе с вариантами звеньев, сказал, опершись плечом в стену:

— Зинэтула Хайдярович, скажите, а чем обусловлено то, что мы играем без двух лучших игроков, еще и со мной в качестве капитана?

— Я же сказал, что я пересматриваю состав. — Главный тренер застегнул зажим на галстуке и посмотрел на него.

— Но они мне нужны. — Яшкин сложил руки на груди, — Я без них не могу. Это слишком тяжело.

— Мое мнение другое. Даже если я их и верну в состав, то минимум на второе звено, если не дальше, чтобы ни один, ни второй тебе не мешались.

— Я хочу воспользоваться своим правом капитанства. — Главный тренер вдруг улыбнулся, смотря на него. Дима растеряно снял перчатки и сказал ткнув пальцем в карту, — мне в звене нужен Дамир, а этих двоих надо ставить либо следом за мной, либо в первое звено, когда я останусь во втором.

— Ты только одну игру на капитанском посту, а уже знаешь как им пользоваться. — Зинэтула посмотрел на карту.

— Как бы я не пытался забыть СКА — старые привычки дают осечку. Уже хочется кому-нибудь предложить проиграть насильно.

Тренер отрицательно покачал головой и сказал, переведя взгляд на своего капитана:

— Мы так не играем. Ты же не предлагал такого? — Дима кратко отвел взгляд, проводив прошедшего мимо Амира, и перевел взгляд обратно. Отвечать он не стал. — Дмитрий, слушай, я смотрю за тобой не первую игру. — Тренер мягко положил руку на чужое запястье, — И хочу знать как ты будешь играть против серьезного противника в одиночестве. Казань отличается от Санкт-Петербурга, так же как и от многих других команд тем, что ты, хоть и капитан, на мое мнение, так же как и на мнение остальных, повлияешь в лучшем случае с трудом, и очень ненадолго. Радулову я таких поблажек не давал. Но… — Дима едва заметно улыбнулся, выпрямившись и перестал подпирать несущую стену, — иногда твое мнение может переломить ход игры. Ты уже выставлял себя наперекор нам. Иногда это не работало совсем. Один раз ты сумел размочить сухую игру, не дав сопернику обновить рекорд. Другой раз становился автором таких советов, которые приносили нам хороший результат. Ты другого состава капитан. Очень сильно отличаешься от Саши. Он передает мои слова команде, а ты скорее выражаешь мнение команды мне. — Он задумчиво посмотрел на расписанные комбинации игры звеньев. — Значит, хочешь заступится за Шипачева с Радуловым. Неожиданно. Давай мы с тобой поступим так — если мы победим и сегодня под твоим командованием, то я прислушаюсь к твоему мнению. Только учти, что там дальше приедет снова Екатеринбург, с которыми у вас с Никитой особые отношения…

— Любовь только после матча. — Яшкин развел руками, миловидно улыбнувшись, — На льду все будет как обычно, а дальше ничего не обещаю. — Он рассмеялся, увидев как Зинэтула улыбнулся ему в ответ, — Да и вообще — это все Радулов! Мы с Никитой жертвы обстоятельств. — Вдруг приложив руку к капитанской нашивке, гордо сказал, — Торжественно клянусь, чем бы не закончилась игра с Автомобилистом и происходящее между нашими командами следом — не добавит работы нашим юристам.

Дима ушел, когда Зинэтула кратко потрепал его по плечу. Ввалившись в раздевалку, гордо прошагал до своей лавки, едва не убившись об волочащиеся шнурки. Сначала затянул их, и только потом встал в центре раздевалки. Громко похлопал, прервав все разговоры. Вдруг в раздевалке заиграла его любимая песня. Дима, подняв руки, с радостью отплясал весь припев. Это привлекло внимание гораздо быстрее, чем попытки прервать все светские беседы.

— Так, парни, — когда все притихли и уселись по местам, Яшкин гордо поправил свою джерси, — не знаю как вы, но я устал проигрывать. Нам нужна победа. И максимально срочно. Делаем все то же самое что и три дня назад. — Забрав со своей лавки перчатки, накинул шлем, не став его застегивать, и задумчиво начал расхаживать из стороны в сторону, уставившись на Билялова, что сидел в полном обмундировании, облокотившись спиной о Мифтахова, что завязывал коньки, — они, конечно, на нас попробуют наскочить. Разин — очень серьезный черт. Магистр льда, не меньше. А у Магнитогорска побед в два раза больше чем у нас за такое же количество игр. Но ничего, — Дима поднял голову, и уставился на Лямкина, что шумно шмыгнул носом, — и не таких наебывали. Нужна только победа. Мы тоже не пальцем деланные.

Команда вышла на лед, и вставший на воротах Тимур прекрасно удерживал натиск сильной команды, что не давала продыху. Злодеев в темно-синем хоть и не получилось переиграть в первом периоде, но во втором, случайный бросок по воротам, и четвертое звено открывает счет. Дальше, конечно, пошло гораздо быстрее и легче. Хоть они и упустили две шайбы, но выиграли счет со счетом четыре-два. В победной раздевалке стоял громкий шум, и все сидели и обсуждали происходящее. Команда была в восторге от того, что у них начало что-то получаться. Дима же, встав рядышком с главным тренером в коридоре, наклонился к нему, стоя на одной ноге, вторую закинув назад и пытаясь скинуть коньки. Билялетдинов придержал Яшкина за плечо, и кивнул:

— Будут тебе твои мальчики. — Дима тут же счастливо улыбнулся. — Хочешь во второе?

— Конечно. Их пропустить надо. — Он вдруг рассмеялся, и, положил обе руки на плечи тренера сказал, скинув наконец конек, ступил ногой на пол, закинул ногу в коньке назад, став на порядок ниже, — только… Не пугайтесь Сашиного лица, пожалуйста. Он и так не очень красивым был. — Яшкин стыдливо отвел взгляд, чувствуя, как краснеет. — А теперь разница в зубах у нас получилась еще больше.

— Что с ним случилось? — Искренне удивился Зинэтула Хайдярович.

— Мы с ним не поделили видение на жизнь. — Он склонился в ноги главному тренеру, развязав поспешно второй конек, и снова выпрямившись, признался с неохотой, — я его…избил. Так получилось. Он меня провоцировал. Сам первый начал, и я только самооборонялся. Потом вдохновение нашло. А я еще и после игры, меня и так всего трясло после Петербурга… тут он еще. В общем, конечно, ему не лицом на льду играть и слава богу.

Главный тренер лишь едва слышно хмыкнул, сделав, видимо, только одному ему известные выводы, и пошел к себе. Дима же переоделся, дождался Артура, что с трудом приперся через балконы, и снова отправился с ним домой пешком. Пока погода позволяла, можно и походить. Они прошли мимо домов вдоль набережной, и Дима вытащил из дома Дамира, позвав его с собой в гости. Шумно обсуждая происходящее, почти два часа шли по маршруту, который всегда занимал сорок минут. То стояли и хохотали на всю улицу, то пихались в снег. Пропустив всех вперед себя, Дима зашел в квартиру последний, и сняв всю верхнюю одежду, повесил ее на место, и спросил:

— Ужинать будем?

— Обязательно. — Радостно отозвался Артур, — я голоден.

— Ой, это да.

Они с Дамиром сели рядом друг с другом, пока Дима в очередной раз встал у плиты. Пока он был занят чисткой картошки, Дамир аккуратно стянул айфон со стеклянной столешницы, и жестом показал другу молчать.

— А пароль какой? — Беззвучно спросил Ахтямов, наблюдая за тем, как пальцы набирают четыре цифры.

— Самая лучшая антиутопия.

— Повелитель мух? — Артур улыбнулся.

— Балбес ты. 1984. Дима, кажется, знает ее наизусть.

Набрал пароль, и, разблокировал экран, переглянувшись с Артуром, заглянул в галерею. Артур тут же указал на последнюю фотографию, оперевшись о его плечо и растерялся от увиденного. Они с Дамиром в шоке уставились на последнюю фотографию.

— Видимо поэтому он не играет. — Прошептал Ахтямов на ухо Жафярову. — Ты глянь, как он его изуродовал…

— Пиздец. Ну Дима, может, конечно, и жестко сыграть, но я не знал, что настолько.

Они вдвоем уставились на фотографию. Когда очередная картошина с шумом влетела в воду, Дамир тут же свернул галерею и заблокировал телефон, положив его на тоже самое место, растерянно отвел взгляд на потолок. Артур подпер голову рукой и спросил уставившись на свое отражение в окне:

— Дима, а че вы с ЗХБ обсуждали?

— Я выяснял почему наших стариков не взяли на игру. — Дима сидел к ним спиной на коленях, сведя аккуратно босые ноги вместе, и увлеченно очищая картошку от шкурки, — Ничего не понял, кроме того, что ЗХБ считает что они нам не нужны.

— Ну, у тебя, конечно же, свое капитанское мнение. — Дамир сложил руки на груди, уставившись на друга.

— Конечно. Правда, я с таким трудом его продвинул… Тут мнение капитана никому не интересно, и с этим я не могу смирится. — Яшкин кинул не глядя картошку наверх, и она с шумом свалилась в кастрюлю. — Я выпросил их обратно на лед. А сам встану в любимое второе звено.

Ахтямов активировал экран своего телефона. У него на экране блокировки всегда стоял график игр на месяц. Он вдруг усмехнулся и сказал:

— О, там же Автомобилист следующий. — Артур рассмеялся, — Опять Никите Волк достанется. Смотри, теперь твоя очередь биться с Трямкиным…

— О, ну там ваще пизда будет. — Яшкин вдруг громко рассмеялся. — Я дам им…

— Ты че-то разошелся, капитан… — Дамир уставился на лучшего друга, что встал перед ним с ножом в руке. — На Сашу кинулся, на этих кидаешься…ты очень странный стал, Дима. И я боюсь даже предложить, почему ты такой становишься. Потому что такую картину я уже видел…

— Я знаю. Очень много во мне какой-то злобы, которой раньше не было. — Дима задумался и поставил кастрюлю на плиту. Сам оперся о столешницу спиной, и медленно провел пальцем по острому лезвию длинного ножа. — Просто не понимаю с чем это связано.

— С Ротенбергом. — Тихо констатировал Ахтямов. — Ты после него такой агрессивный стал.

Дима сначала отмахнулся от него, но через несколько мгновений до него дошло. А ведь и правда. Яшкин отложил нож в сторону, сложив руки на груди, и подошел к окну, уставившись на пейзаж за окном. Артур же наклонился к Дамиру и шепотом спросил:

— А он всегда был с Романом Борисовичем?

— Не знаю точной даты. Но да, почти с самого момента, как в СКА попал. Мы с ним немного в разное время с командой столкнулись. Я позже приехал со своего Нижнего, у меня вещей побольше скопилось. Но вот уже на второй или третьей игре было заметно, что с ними что-то не то. Насколько я слышал, еще до того, как с ним начал близко общаться, у них драки как тут с Сашей не было. Но уже под конец сентября он точно с ним в постели пару раз. Там, конечно, чем дальше по сезону, тем хуже ситуация становилась. Дима и правда после общения с ним немного неадекватный был. Ну и алкоголем он начал увлекаться так сильно именно после того как влез в эти отношения. Да и на своих мог начать срываться, и на льду начать драться с ничего. — Дамир уставился на Диму, стоящего к ним спиной, тихо прошептав, — Ты должен знать о том, что с Димой и Ромой не все так просто. И если я и правда уйду с команды, должен знать, что лучше никогда надолго их вдвоем не оставлять. — Артур растерялся, внимательно слушая его, — Рома может его увести как в алкогольный запой, так и в другой. Когда Нади улетела по делам больше чем на месяц, Дима поселился буквально у него. Там еще пауза была какая-то в играх длинная. Вроде бы из-за Матча Звезд или еще чего… В общем, Артур, я его уже всяким видел. Дима рядом с ним неадекватный. Всякое может вычудить. — Он указал на чужой телефон перевернутый экраном вниз, — Но до такого никогда не доходило.

— Что обсуждаете? — Тихо спросил Дима, стоя к ним спиной, слыша только их перешептывания, но не в состоянии разобрать слов.

— Тебя. — Дамир подпер голову, — Чем все с Сашей закончилось?

Яшкин вдруг развернулся и ушел с кухни. Друзья едва успели переглянуться, как Дима пришел обратно и протянул им руку сжатую в кулачок. Когда никто с первого раза не угадал, что там может быть, Дима раскрыл руку, и парни уставились на зуб лежащий в ладошке.

— Это что? — Потерянно спросил Ахтямов, уставившись на Яшкина в шоке.

— Это зуб Александра Валерьевича Радулова. — Он искренне улыбнулся, — Добытый мной в честном бою за нашивку капитана.