Часть 1 (1/2)
Это был четверг. В четверг всегда все шло наперекосяк. Тренировочная база Ак Барса в городе Казань. Уже прошла первая игра с ЦСКА, и в главном коридоре сиял красотой Кубок Открытия, что дал надежду на то, что барсы в зеленом смогут отбить два желанных Кубка в этом году: Кубок Восточной Конференции, а следом и Кубок Гагарина. В прошлом году сезон вышел неплохим: они разгромили Авангард, выдернув из крепких орлиных когтей кубок Конференции, а вот отбить у ЦСКА Кубок Гагарина не получилось, от чего барсы упали от удара армейской лошадью на все же призовое, но серебряное место. В этом году у этих мальчишек в зеленом мотивации хоть отбавляй — пускай команда подрастеряла хороших игроков, но все же на их место пришли другие. Новеньких в команде на старте сезона было трое. Евгений Свечников отбил себе семьдесят первый номер, приехав прямиком из НХЛ; Дамир Жафяров прихватил себе зеленую джерси с восемьдесят восьмым номером, уйдя из СКА, как и его бывший капитан, о котором пойдет речь.
Дмитрий Алексеевич Яшкин — тридцатилетний нападающий ростом ровно сто девяносто сантиметров, родившийся в Омске, душой оставшийся в Чехии, бывший капитан СКА в сезоне 2022/2023 года, а ныне крайний нападающий влетел в состав Ак Барса сразу с двухсезонным контрактом, застолбив за собой двадцать третий номер. Пока, по былой памяти, его ставили в звено к Вадиму Шипачеву. Вроде бы все хорошо пошло. Но все же чувствовалось некоторое напряжение в команде, когда все одновременно появлялись в раздевалке.
Источником напряжения, как не трудно было догадаться, стал Александр Радулов. Великий Тасманский Дьявол под сорок седьмым номером, гордо носящий нашивку капитана команды, старался как можно меньше сталкиваться с Яшкиным. Он чувствовал дух соперничества. Видел, как команда легко сработалась с новенькими. И если Дамир тяжело вкатывался в общий строй, Свечникова же хорошо приняли защитники, то с Димой получилось все великолепно. К нему нормально относились, легко срабатывались, и как и на игре, так и на тренировках, он вел и играл так, словно играл в Ак Барсе с момента его основания.
В четверг, после очередной тренировки, в раздевалке стояла классическая шумиха. Пока Вадим стоял, и молча снимал изоленту с клюшки, задумчиво спросил, подняв взгляд, уткнув его в Диму, который лениво растянулся на лавке, вытянув ноги, и смотрел на лавку Радулова, что пустовала. Возможно поэтому было относительно тихо.
— Ты вот чего наделал, Яша, все хотел спросить, нахуя ты этого петрушку к нам на лавку кинул?
Вдруг оживился сосед по лавке под сорок четвертым номером, что изумленно поднял голову, с фразой:
— Ну да, я сижу мечтаю о холодном пиве, горячем окороке, а тут какой-то еблан из ЦСКА падает мне в ноги. Ты ж его еще так уверенно запихивал!
— Юда ваще пересрал, — вдруг рассмеялся Лучевников, стоя наполовину в форме, наполовину в гражданском, — ладно, я хоть успел среагировать…
— Да видел я, как ты успел среагировать, — с доброй улыбкой Яшкин, сидя на лавке и устало потирая лицо, — только успел увернуться от коньков в лицо летевших. Не знаю, я че-то как-то потерялся. Думал там защита есть, а смотрю, он под откос полетел. Че я, пропущу такой момент?! Я Слепу туда пихаю, а он оттуда лезет. Я долго церемонится не буду. — Вдруг он поднял голову, растрепав мокрые волосы, и повернул голову, — Юда, чего ты, надо было на него джерси натянуть, ЗХБ быстренько бы контракт переписал. Ты че растерялся?
— Бля, да я че то да, не сообразил. — Широко улыбнулся защитник, смотря на нападающего, что вытянул лениво ноги. — Ты же у нас теперь за трансферы отвечаешь. Раньше Ворон был.
Послышались смешки. Яшкин сунул руку назад, вытащив смартфон, и начал переписываться с женой. Он был рад тому, что с наскока понял по какому принципу строится общение. Тут все друг с другом на ты, не важно кто на какой роли. И у всех принято сокращать фамилии, просто потому что тезок слишком много — в команде было минимум по двое Дим, Никит, Артемов и чтобы путаницы не было, выкрутились так. Яшкин смирился с тем, что он тут просто «Яша», хотя в СКА у него было погоняло не лучше. Вдруг раздался грохот. Все только дернулись непроизвольно, но даже голову не надо было поднимать, чтобы узнать кто пришел. По первой же фразе все понятно.
— Сука, ебаные пидоры, блять, гандоны нахуй, истрахали мне все нервы, блять, уебки тупые, выблядки, сука, ебливые блять.
Громко топая коньками по полу, открыв дверь с ноги, в раздевалку ввалился капитан. Он в один жест снял мокрую насквозь джерси, швырнув ее к остальным.
— Бля, мы как будто семь ноль проигрываем, и ушли на второй перерыв, — рассмеялся Галимов, сделав из мокрых волос свою привычную прическу «тотальный хаос», — а не с тренировки пришли.
Яшкин молча смотрел на то, как Радулов швыряется одеждой, и улыбнулся, когда поток матов, выданный на одном дыхании закончился, и капитан команды просто рухнул обреченно на лавку. Он, кажется, не скоро к этому привыкнет. Когда сталкиваешься с его агрессией, будучи в форме другой команды, оно как-то полегче. Но когда он такой полыхающий влетает на двери в раздевалку и начинает исполнять свою любимую серенаду, где цензурная только пауза между словами, становится уже не смешно, а страшно. Решив все же потихоньку налаживать контакт с капитаном, с которым ему придется мирится как минимум сезон, открыл первый рот:
— Чего случилось? — Поинтересовался Дима.
— Блять, нахуй, сука, не спрашивай! Вот просто блять… Вы доебали меня все блять в доску! Сука, блять, уебки нахуй. Последние два зуба из-за вас на борту оставлю! Ладно, чужаки, у всех двадцати трех команд соревнование, кто изящней мне по ебалу клюшкой огреет, а вы-то куда лезете, пидорасы?
Вся раздевалка зашлась громким хохотом. Дима улыбнулся. Да, среди молодых всегда полно азарта было испортить игру Радулову. Те, кто только первый сезон дорвался до Континентальной Хоккейной Лиги, с большой радостью пихали героя детства на борты, ставили ему подножки, и били морду. Конечно, ведь тот человек с плаката из твоего детства, что побывал в нескольких олимпиадах, видел НХЛ, уже прямо перед тобой. Гордость же берет, когда его можно пихнуть, да посильнее! Соревнование за следующий выбитый ему зуб закончится, пожалуй, когда дьявол схватит клюшку и уйдет на пенсию громко хлопнув дверью и пошлет всех в пешее эротическое на последок.
Вдруг оживился Ахтямов, отставив шлем в сторону, и уставился на Мифтахова с Биляловым, что увлеченно что-то обсуждали. И если первый уже давно переоделся в гражданское, сидящий рядышком Тимур даже и не думал расставаться с формой:
— У меня вопрос такой, а вот, че будет, если мы, ну, не выиграем ничего?
— Да, уволят нас к ебаной матери, — Лямкин стоял опершись о клюшку, которую по старой привычке ставил на место, только после ухода с тренировки. На счастье ведь. Взгляд защитника не без интереса наблюдал за основными вратарями.
— Всего-то? — Удивился Жафяров, развязывая шнурки на коньках.
— Ну выбросят на помойку. Вратарей на цветмет, а нас просто в органические отходы, — пожал плечами все тот же Лямкин, стоя спиной к Шипачеву, что уже почти собрался.
— Че, целиком прям? — Не унимался Дамир, видя, как на усталых лицах появляются улыбки от его тупых вопросов.
— Нет, блять, по частям. — Вдруг громко расхохотался Никита, и за ним все подхватили.
— Кого куда отправят. — Внаглую влез в диалог Радулов, — Кого в Динамо обратно, кого в СКА Ротенберговский хуй сосать.
Вдруг раздался громкий истеричный хохот команды. Жафяров медленно наклонился, выглянув из-за Адамчука, уставившись на Яшкина. Ему было несколько обидно за происходящее. И вот на лице его бывшего капитана глупая ухмылка и его любимое гы-гы-гы, переходящее в затяжное и само по себе смешное ых-хы-ха-ха-ха. Яшкин сначала тоже со всеми посмеялся, а потом резко опустил голову и немного расстроенно протянул почти шепотом:
— Бля-я-я-я…
Его реакция вызвала еще больший приступ смеха. Радулов сам не ожидал такой реакции. Хотел упрекнуть, а получилось что получилось. Ладно, так тоже сойдет. Сделать из Яшкина посмешище — тоже вариант убрать его с линии горизонта.
— Яша, бля, — почти задыхаясь от смеха протянул Никита, — как до тебя долго доходит! — Он продолжал хохотать с остальной командой, пока двадцать третий смущенно улыбаясь прикрыл рукой лицо. — Эх, раскрыли тайну, да? — Лямкин махнул рукой, — вы друг друга стоите. Два медведя в берлоге. Чур я не участвую в драке кто лучший капитан. Я, и папу, и приемного папу, люблю одинаково.
Яшкин повернул голову и уставился на Радулова, что ему искренне улыбнулся. Дима улыбнулся в ответ.
— О, пацаны, глянь! Наш клуб: «четыре зуба на троих» снова в деле! — Указал на них рукой Адамчук.
— Так, ты меня к ним не приписывай, — Вадим гордо отряхнул куртку. — У меня зубы все на месте.
Вдруг капитан поднялся и неторопливо дошел до нападающего. Посмотрев на команду, он слегка наклонился к сидящему, и довольно громко спросил:
— Признайся мне, ну так, на ушко, чтобы никто не слышал, — Радулов положил руку на плечо Яшкину, — это же тебе Ротенберг выбил, да, чтобы ничего не цеплялось?
— А тебе еще в Салавате выбили, а ты уже столько лет на коленях, а все на новые не заработал да? — С пониманием спросил Яшкин, подняв голову, сияя белыми зубками с небольшой прорехой, — Ничего, Ак Барс богатый, еще на два годика контракт продлишь, а потом, на пенсию как выйдешь, они тебе поставят зуб. Один. Ты на большее, конечно, тут не заработал.
— От ты сука беззубая. — Радулов слегка пихнул его в плечо. — Тоже мне, капитан, блять.
— Пока я вижу тут только одного капитана-блядь, и он передо мной. Или ты капитан блядей, я не расслышал.
Игроки все гордо затянули «О-о-о-о…» и у Радулова ничего не оставалось, как принять поражение. Дамир от всей души загордился Димой, еще больше его начав уважать. Если вдруг будет драка за то, кто станет капитаном, последний, на кого укажет Дамир, это будет Радулов. Сам же капитан выпрямил спину, на ходу придумывая идеальный способ выкрутится. В раздевалке стояла гробовая тишина. Вдруг Радулов опустил голову и посмотрел в глаза Яшкину, гордо сказав:
— Ну раз я капитан блядей, тогда ты тоже на колени, сыночек, и отрабатывай свою зарплату. Если жопу не подставишь, то сегодня не поешь.
Команда, наблюдавшая первую серьезную стычку наблюдала за происходящим так, как не следили болельщики в матче ЦСКА-Ак Барс в последней битве за кубок. И после очередной колкости в ответ от Яшкина, снова эхом прошлось «О-о-о-о…». Яшкин поджал губы. Нет. Он не сдастся так просто. Быстрей, надо найти в коробке с оскорблением что-нибудь интереснее… Нападающий медленно поднялся с лавки, и встал впритык к нему.
— Ну, ты на сутенера, конечно, не тянешь. Сорок человек блядей и все мальчишки. Ты по шелковым платочкам, что ли, Сашенька? — Он медленно провел рукой по защите на плече, и поднял взгляд, продолжая хитро улыбаться.
— Ебать, хуярят, просто, панч за панчем, — заинтересованно наклонился Лямкин, и переложил клюшку в другую руку, уже готовый если что придержать Радулова.
Капитан улыбнулся в ответ. Колкости в ответ не нашлось. Он опустил голову и признал при всех поражение:
— Один-один, чех.
— Будь здоров. — Кивнул ему Яшкин, усевшись обратно.
Радулов, ушел с раздевалки, видимо о чем-то вспомнив. Лямкин выпрямил спину и заинтересованно спросил, вернувшись к изначальному объекту наблюдения — к основному вратарю Тимуру Билялову, что так и сидел с грустным лицом в амуниции:
— Беляш, ты ваще переодеваться собираешься? Или вы с Радой продолжите дальше тренировку?
— Бля вот у меня вопрос, вот к вам двоим, пока что, — устало показал Тимур на Лямкина блином, а на Яшкина ловушкой, — вы чего стоите передо мной как забор, нахуй, в два метра? Я через ваши жопы что должен увидеть? Прыгнуть выше вас я не смогу. На ворота залезать неудобно. Вот что мне прикажете делать?
В раздевалке снова раздался гогот. Лямкин развел руками, ухватившись за клюшку и развернулся к Яшкину боком:
— А ты че, прыгать так и не научился? — Почесал затылок Никита, — та мы же низенькие с ним, он всего метр девяносто, а я девяносто пять…
— Ты знаешь, от этого нихуя не легче вы своими жопами мне весь вид перегородили… Низкие они. Ты видал какие у Яши коньки? — Указал вратарь на двадцать третьего, — Да там шпильки просто рядом не стоят! — Все опять повернулись к Диме. Тот растерянно поднял ногу, и посмотрел на свое лезвие на коньках. Дотянулся до конька Галиева, что сидел давным-давно в кроссовках, и приложил его для сравнения. И правда. Огромная разница в паре сточенных об лед миллиметров. — Ты глянь на эту модель, дефилирует он! — И снова смех по раздевалке. Яшкин любезно вернул конек Стасу, переведя взгляд на вратаря. Тимур махнул рукой, — Ты че ржешь, Лям, у тебя тоже нихуя не меньше платформа! Вы с ним за два метра уходите. Ты свою клюшку вообще видел? У нас некоторые игроки ниже, чем клюшка твоя. — Он закинул голову, тяжело вздохнув, — Все. Вон, Ахтям у нас лучший вратарь дня, просто потому что два бревна мне весь вид перегородили.
— Ну, ты чего, судейскую не смотрел? — Добродушно улыбнулся Артур, натянув худи, — Анисимов же сказал, не высовывайтесь и не выглядывайте из-под тех, кто вам вид перегораживает. Если что потом помеху можно запросить.
— Блять!