☯︎ Приглашение ☯︎ (1/2)
Вопреки мнению большинства совета, Император, не смотря на позор императрицы, который всплыл так нелепо, отдавал дань уважения своей законной супруге и траур в стране был сохранен. Народу было объявлено о смертельном недуге Матери Нации, которая так и не смогла перебороть тяжелую болезнь. Однако кто запретит людям строить свои догадки?
Все произошедшее в итоге заставило чиновников еще больше уважать Императора. Правитель не только сумел мужественно принять нелестную правду, но и с честью выдержать все разбирательства после, сохранив своей супруге посмертное достоинство.
Однако кто же мог знать, что в эти дни Юн-ди просто устраивал себе отдых? Монарх использовал траур как возможность сдержать совет. Пока старые благородные чины важно рассуждали о том, кто станет следующей императрицей, делая ставки, Юн-ди заперся в своих покоях с Ци Мейли, продолжая кататься с ней на простынях.
Иметь возможность побыть собой Мин Лэ Ян очень ценил, поэтому старался как можно больше дать Ци Мейли в ее желаниях. Они выходили в город, любовались пейзажами, ели пряную баранину из горячих горшочков в уютных маленьких тавернах. Держась за руки, словно самые настоящие влюбленные, двое просто были друг с другом.
Погода налаживалась. Снег почти сошел. Солнечные лучи прорывались сквозь перистые облака, но сильной грязи все еще не было. В один из таких дней Мин Лэ Ян решил исполнить просьбу Ци Мейли и свозить ее к монаху в храм. Поскольку девушка не ездила верхом, а дорога предстояла весьма непростая, Мин Лэ Ян отказался от повозки и процессии. Рядом была только тайная стража, сам же он ехал верхом с Ци Мейли в руках, которую он заботливо замотал в теплый кокон из вещей, прикрыв даже лицо. Будет лучше, если его сливу никто не увидит. Так почему-то всегда казалось спокойнее. Монарх заранее послал гонца с просьбой монаха принять их. На удивление монах просто ответил, что ждет Ци Мейли.
Девушка очень устала от быстрой скачки, с непривычки болела пятая точка, но так как она все время опиралась спиной на широкую грудь мужчины позади, сидя у него практически на коленях, девушка сдерживала жалобы. Она прекрасно понимала, чего стоят такие выходы, сколько охраны задействовано, сколько сил преложено для их безопасности... И ценила такую заботу.
Некоторое время Ци Мейли не могла поверить, что императрица мертва, как и не могла поверить в то, что у нее хватило смелости изменить монарху, да еще и понести от любовника. Однако малышка Мейли, к своему счастью или сожалению, хоть и понимала отточенный ум Императора, но увидеть всю глубину жестоких интриг своего мужчины не могла. Даже не представляла меру возможностей такого манипулятора, от которого после своего возвращения во Дворец видела лишь заботу и любовь. Где-то краешком сознания девушка понимала, что Император – не простой человек и остается единоличным правителем, решая жизнь и смерть других. Но углубляться в эту тему ей абсолютно не хотелось. Она любила не Императора с его Троном Дракона, а именно этого мужчину, который нес бремя императорской власти. Странно, но сейчас Ци Мейли научилась и сама различать фигуру монарха и личность Мин Лэ Яна как две части одного целого.
Прибыв в храм к обеду, путники спешились и тут же попросились на желанную аудиенцию, отказавшись от отдыха. Им почти сразу необходимо отправиться обратно, чтобы успеть встретить ночь уже в пределах столицы.
Юншэн ждал их в своей довольно холодной комнате. Скудная обстановка с прошлого визита Мин Лэ Яна не поменялась, на столе, как и тогда, уже дымился свежий чай. Двое вошедших для настоятеля храма представляли странную картину. Один одет словно богатый путник-торговец, но его теплая одежда оставалась черной, плащ был подбит плотным темным мехом соболя, а на лице застыла маска равнодушия. Кокон из теплого темно-коричневого плаща рядом смешно шевелился, двигался неуклюже из-за обилия одежд, мех чернобурки на капюшоне обрамлял лицо тоже замотанное шарфом. Однако глаза девушки мерцали и улыбались. Они светились лукавством и каким-то восторгом. Оглядываясь по сторонам, шедший комок постоянно спотыкался, и если бы не твердая мужская рука, поддерживающая спутницу, девушка бы уже несколько раз упала. В итоге мужчина в черных одеждах просто подхватил взвизгнувший кокон из одежд и внес в маленькую комнатку монаха-настоятеля.
Ци Мейли все время хотелось смеяться, но когда девушка столкнулась взглядом с монахом, она тут же посерьезнела. Не спеша откинув капюшон и размотав шарф, Ци Мейли вновь взглянула на почтенного монаха и слегка поклонилась.
- Ци Мейли приветствует настоятеля Юншэна.
Никак не отреагировавший на приветствие настоятель в свою очередь просто продолжал смотреть на девушку, изучая ту, которая крепко держала в своих руках сердце этого холодного властного на вид человека. Затем он спокойно разлил горячий напиток в чашки.
- Твоя ревность слишком сильна, – только и констатировал монах мужчине в черном, присевшего возле своей женщины без соблюдения всяких формальных дистанций.
- Я все еще учусь жить с ней. Думаю, она ослабнет со временем, верно?
- Будешь ревновать даже к собственным детям, – развеял все вопросы монах.
Ци Мейли нахмурилась. Она прозрачная, что ли?
- У нас будут дети?
- С таким пылом, как у твоего мужчины, разве может быть иначе?
Монах говорил спокойно и ровно. На лице не отражалось ровным счетом ничего. Однако Юншэну понравилась простота гостьи. Девушка пришла сюда без всяких титулов, назвав себя только по имени.
Сердце Ци Мейли радостно забилось от таких слов. Она повернулась к Мин Лэ Яну и улыбнулась. Мужчина сдержанно погладил ее по волосам, но вспыхнувший блеск словно подведенных абрикосовых глаз сказал все за него.
- Что ты хочешь узнать у этого скромного даоса?
Ци Мейли опустила глаза, теребя край плаща. Затем обратилась к Мин Лэ Яну:
- Можешь подождать немного снаружи? Я бы хотела поговорить с монахом наедине, - ее спутник замер. Глаза, вмиг утратившие мягкость, кинжалами врезались в лицо девушки. Рука сжалась в кулак. Ци Мейли, видя эти перемены, примирительно взяла сомкнутую руку, гладя по напряженным пальцам. – Я расскажу тебе, но сейчас мне неловко...
- Нет ничего, чего бы ты не могла говорить при мне. Я должен знать о тебе все, – не терпящим возражения тоном заявил мужчина в черных богатых одеждах.
- Стоит научиться уважать желания своей возлюбленной, это очень упростит жизнь в будущем, – миролюбиво кивнул головой даос.
Мин Лэ Ян едва не сорвался на грубость, но перехватив мягкий взгляд Ци Мейли, неохотно отступил. Он встал и перед выходом бросил:
- У вас времени – треть тлеющей палочки, - кивком указал мужчина на дымящийся ладан.
Даос улыбнулся и отхлебнул чая.
Когда ее недовольный спутник скрылся за дверью, Ци Мейли посмотрела на довольно потрепанного мужчину неопределенного возраста перед собой. Он должен быть уже старым, верно? Скудная и бедная одежда давно изношена, на ногах простенькие невысокие сапожки, которые явно не защитят от дождя и снега. Однако все равно хотелось ему поклониться. В глазах сидящего в медитативной позе спокойного человека Ци Мейли видела мудрость многих лет, благодать, данную свыше, к которой стремились прикоснуться многие.
- Я открыла глаза в этом мире, но моя душа не отсюда, – без обиняков заявила Ци Мели, пристально наблюдая за реакцией.
- Мы все не отсюда. Все приходим, проходим свой путь и уходим, завершив его.
- Больше двадцати лет своей жизни я жила в другом мире и в другом времени. Мое имя - Ци Фэй. Я не отсюда, – снова повторила Ци Мейли.
- Вполне возможно, – ответ прозвучал слишком внезапный. Ци Мейли вдруг начала дрожать, не смотря на ворох теплой одежды. Она наклонилась ближе.
- Что я здесь делаю? Зачем я здесь? Я - чужая...
- Не совсем. Ты притянулась, пришла за тем, кто дан тебе по судьбе.
Ци Мейли сдвинула брови.
- Мое тело в том времени умерло?
- Не знаю, – только и улыбнулся монах. – Оно пока не живое, но и не мертвое. Да и ты застыла на границе мира живых и мира мертвых. Твоя душа беспокойна, она мечется.
- Я не уверена. Не могу понять...
- Твой человек здесь. Ваши судьбы соединены.
- Но почему он не пришел ко мне в таком случае? В моем мире было бы комфортнее...
- Ты хорошо жила в своем мире? – вдруг задал прямой вопрос даос. Ци Мейли тут же запнулась. Хорошо жила? Существовала как бездомная собака, перебиваясь в нищете, выкарабкиваясь из проблем брошенного когда-то ребенка. Нет. Ци Мейли все еще помнила как хотелось есть... – А здесь? Ты плохо живешь? – Юншэну не надо было слышать ответ. Он просто констатировал факты. Но откуда знал?
Ци Мейли понимала, что пытается сказать настоятель. Здесь она королева, дорогая любовница в шелках и со слугами.
- Этот мужчина... – девушка покраснела. – Какая я ему пара? У него столько красивых женщин вокруг... А кто я? Без рода, без богатства. Дочь наложницы... Что я могу ему дать? Как долго буду ему нужна?
- Ты задаешь так много лишних вопросов, хотя этот скромный монах уже дал тебе самые важные ответы. Доверься своему спутнику, – помолчав, Юншэн вдруг заметил. – Старайся сдерживать его натуру. Большая власть порождает большие амбиции. В нем много жестокости.
- Частично уже ощутила это на себе... Понимаю, - задумчиво согласилась гостья. - Но у этого человека целый гарем красавиц. Я не могу этого принять.
- Так разгони их, – улыбнулся даос.
Ци Мейли округлила глаза.
- Что, просто взять и разогнать?
- Просто разгони. В тебе тоже много неожиданного. Этот мужчина будет восхищаться, злиться и все принимать. Чего боишься?
- Исчерпать его любовь ко мне, хотя иногда ее проявления меня пугают.
- Брось, - без обиняков оборвал настоятель. - Он ровно такой, каким ты можешь его принять. Вы словно отражение друг друга. Но если твой мужчина готов меняться ради тебя, почему бы и тебе этого не сделать? Вы будете любить друг друга или мучить друг друга, но останетесь связанные и неделимые.
- Я могу вернуться обратно?
Вопрос повис в воздухе, поскольку дверь распахнулась, и в комнату решительно вошел Мин Лэ Ян. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
- Хватит, – угрюмо отрезал он. – Нам пора возвращаться. Дорога опасна. Пошли, – властно приказал он, протягивая руку замеревшей девушке.
Ци Мейли лишь взглянула на монаха, словно ожидая ответа на свой вопрос, но тот лишь улыбнулся и покачал головой.
Мин Лэ Ян, потеряв терпение, схватил девушку за руку и с силой поднял на ноги, тут же укутывая шарфом и накидывая капюшон. Он молча, не прощаясь с даосом, отвел ее к лошади. Затем бросив: «Сейчас приду», исчез вновь в затемненных коридорах каменного храма. Ему не нужен был свет, чтобы прекрасно видеть, ему не нужно было подслушивать, ведь у того, кто занимается боевыми искусствами, слух острее в разы. Эти робкие вопросы за стеной разожгли огонь в его сердце. Она все еще хочет оставить его?! Ворвавшись обратно в маленькую комнатку, растолкав по дороге всех проходящих послушников, он запер дверь и с почерневшим лицом повернулся к улыбающемуся монаху-настоятелю.